Читать книгу "Не его невеста"

8 глава

– Привет, – произносит Егор, глядя на брата и небрежно перемещая ладонь с плеча на моё бедро.

Я вижу, как Глеб прослеживает глазами это его действие, и моё нервное состояние взвинчивается до предела.

– Вечер добрый, – спокойно отвечает старший брат, продолжая сверлить нас взглядом.

– Присоединяйся, – кивает Егор на диван рядом с нами. Но Глеб не двигается с места.

– Спасибо, но я сейчас уезжаю.

– Куда?

– В «Сохо» хочу наведаться.

– Ого. А чего вдруг?

– Устал. Хочу развеяться немного. Поедешь со мной?

– Среди недели? Давай, может, на выходные перенесем?

Меня царапает, что братья разговаривают друг с другом так, будто меня здесь нет. Хотя может, оно и к лучшему. Вряд ли я бы сейчас смогла сказать что-то связное. Лучше пусть они меня не замечают. И свалят оба из дома. Я буду только рада.

– На выходных меня не будет, – сухо поясняет Глеб, – нужно метнуться в Черногорию на встречу с партнером.

Егор поворачивает голову ко мне и с теплом смотрит в глаза:

– Малыш, не хочешь в клуб потанцевать? Развеешься тоже, может, и настроение поднимется?

– Нет, я не хочу, у меня же колено, пока нежелательно танцевать, – сумбурно озвучиваю первую отмазку, которая пришла в голову.

И тут же мысленно даю себе затрещину. Как я теперь объясню Егору, что завтра собралась выходить на работу?

– Ну окей, не будем танцевать, – отвечает он. – Просто посидим, отдохнем?

– Нет, Егор, я никуда не хочу сегодня. Ты езжай с Глебом, если хочешь, а я лучше пораньше спать лягу.

Егор снова переводит взгляд на брата:

– Мы, короче, сегодня дома, извини.

– Да не парься, – усмехается Глеб. – Я просто из вежливости предложил.

– Да пошел ты, – в свою очередь усмехается Егор.

Глеб с недоброй полуулыбкой на губах разворачивается и уходит. А Егор, повысив голос, кричит ему вдогонку:

– Давай осторожнее там!

И уже из холла доносится бесцветное:

– Слушаюсь, мамочка.

Я слезаю с колен Егора, иду, плотно закрываю дверь в комнату и, вернувшись, сажусь уже рядом с любимым, на диван, оставив между нами небольшую дистанцию.

– Ты из-за меня, что ли, не захотел с ним ехать?

– Ну как я тебя одну такую грустную оставлю?

Я невольно улыбаюсь, глядя Егору в глаза. Сердце щемит от прилива нежности к нему. И одновременно хочется плакать.

Мы досматриваем фильм, вместе убираем со стола, перенося остатки еды и посуду на кухню. Перемещаемся в спальню, где Егор предпринимает еще одну попытку поднять мне настроение. Заваливает меня на кровать, начинает избавлять от одежды, я смеюсь и отбиваюсь от него, а у самой кошки на душе скребут. Любимый становится все настойчивее, страстно целует меня в губы. Его ладони жадно впиваются в мои бедра, и в этот самый момент мое сознание играет со мной злую шутку. На миг мне кажется, что сейчас со мной не Егор, а Глеб. Или не кажется. Или я просто сама так представила. Это совсем несложно, учитывая внешнее сходство братьев.

И вышло так реалистично, что грудь прострелил спазм, пуская сердце в галоп.

– Ну все, все, хватит, Егор! – в панике упираюсь обеими ладонями ему в грудь. И видя его обескураженный взгляд, добавляю мягче: – Я ведь сказала, что устала.

– Да ты просто лежи, ничего не делай, – невинно улыбаясь, предлагает он. – Я быстренько, туда и обратно. И всё-всё сам.

– Его-о-ор, – возмущенно тяну я, отталкивая его.

– У нас уже больше двух недель ничего не было, Настя, – произносит он, становясь серьезным. – Я так скоро на стену полезу.

– Я плохая будущая жена, – виновато смотрю на него.

Егор усмехается. Наклоняется к моему лицу и чмокает в нос:

– Ты самая лучшая в мире будущая жена. Ладно, не буду тебя мучить. Спи.

Он отжимается от постели, встает и уходит в ванную. А я перекатываюсь на бок, поджимаю коленки к груди и обнимаю их руками.

Самая лучшая в мире будущая жена.

Застрелиться, что ли?

* * *

На следующий день я наконец возвращаюсь на работу, пообещав Егору излишне не нагружать больную ногу, и остаток недели пролетает незаметно.

Говорят, человек может привыкнуть к чему угодно. Вот и я, кажется, успешно привыкаю жить в стрессе и подвешенном состоянии. Спокойно занимаюсь привычной ежедневной рутиной, хоть все еще понятия не имею, что мне делать. Я до сих пор не поговорила с Глебом. Как назло, за прошедшие дни мы с ним ни разу не пересекались, а на выходные он вообще улетает в другую страну.

Я же выходные решаю полностью посвятить маме. Еду к ней в субботу утром и остаюсь с ночевой. Хочу отвлечься, но в итоге обрекаю себя на очередные мучения. Мама тащит меня по магазинам, чтобы я помогла ей выбрать и купить нарядное платье на мою свадьбу.

У мамы замечательное настроение, она без умолку говорит о предстоящем событии, о списке приглашенных, о родителях Егора… Краем сознания я улавливаю, что мама волнуется перед неизбежностью скорого знакомства с ними. В другой раз я бы обязательно тоже переживала по этому поводу, потому что даже мне некомфортно было находиться рядом с матерью Егора, а судя по рассказам, его отец еще более сложный человек. Но сейчас мои мысли заняты совершенно другим.

Мама, конечно, замечает мое нервное состояние, пытается выяснить причину, а мне снова приходится врать, будто все хорошо. За что я уже почти ненавижу себя.

Но все же это лучше, чем провести выходные наедине с Егором.

Он обижен на меня из-за того нелепого отказа в близости. Больше попыток заняться любовью не предпринимает, не пристает. Наверное, ждет теперь от меня первых шагов в этом направлении. Но я бессовестно пользуюсь его обидой и шаги эти предпринимать не тороплюсь. Мне хочется сначала разобраться с Глебом. Выяснить все. Разрешить как-то эту некрасивую ситуацию. Чтобы не чувствовать себя виноватой во всем предательницей.

Понедельник не задается с самого утра. Сначала я попадаю в какую-то нереальную пробку из-за аварии на дороге и опаздываю на работу, за что получаю едкий выговор от Рината. Потом прямо во время моей тренировки одной девушке становится плохо. Она внезапно теряет сознание, приходится вызвать скорую, за что мне снова приходится отчитываться перед Ринатом. И начальник разговаривает со мной так, будто это я виновата в случившемся.

Одним словом, домой я возвращаюсь выжатая как лимон. И едва ли не на пороге натыкаюсь на Глеба.

Одет он в деловой костюм, в руке сжимает ключи от машины. Очевидно, собирается ехать куда-то по делам.

Замираю перед ним, как вкопанная. Это впервые, когда мы встречаемся наедине, после того инцидента на кухне.

Щеки начинают гореть, сердце тяжелее биться в груди. Но я спокойно принимаю такое поведение своего организма. Возможно, уже привыкла или просто хорошо подготовила себя морально к нашей встрече.

– Привет, – негромко здороваюсь, глядя ему в глаза исподлобья.

– Привет, – сухо отзывается он.

И делает шаг вперед, намереваясь обойти меня.

Но я понимаю, что это мой шанс, и если я его упущу, неизвестно, когда еще нам представится случай выяснить отношения.

– Глеб, – оборачиваюсь и окликаю его, когда он уже заходит мне за спину и берется за дверную ручку. – Ты сильно торопишься?

– Да. А что?

– Нам нужно поговорить.

– Да неужели? – Его тон пронизан скепсисом, и это почему-то задевает меня.

– Не мог бы ты уделить мне немного времени, – упрямо произношу ему в спину.

Он наконец выпускает из руки дверную ручку и разворачивается ко мне.

– Что ж, давай поговорим, – говорит с полуулыбкой, которая не обещает мне ничего хорошего, и жестом предлагает пройти в дом.

Мы располагаемся на кухне, не сговариваясь, садимся за стол друг напротив друга. Глеб складывает локти на столешницу, кулаком подпирает подбородок, всем своим видом показывая, что готов меня слушать. Я же нервно сцепляю пальцы в замок.

Сколько раз я прокручивала в голове фразы для предстоящего с ним разговора, думала, что и как скажу. Готовила ответы на все его возможные вопросы. Но сейчас все это вылетело из головы, и я судорожно соображаю, с чего бы начать.

Предательский мандраж бьет тело, кажется, если сомкну зубы, они начнут выстукивать барабанную дробь.

– У меня мало времени, Настя. О чем ты хотела поговорить? – хмуро интересуется Глеб.

– А ты сам не догадываешься?

– Мне некогда гадать.

– Хорошо, – нервно вздыхаю я, чувствуя себя идиоткой. – Я хочу узнать, зачем ты пытаешься сорвать нашу с Егором свадьбу?

Он молчит с минуту, недобро глядя мне в глаза.

– Завтра я съезжаю на съемную квартиру, – сухо произносит после паузы. – И к тебе больше не притронусь, даже близко не подойду. Можешь не переживать.

– Но зачем ты делал это? – нервно выпаливаю я. – Это была такая своеобразная проверка на вшивость, что ли?!

– Настя, ты дура? – грубо интересуется Глеб.

Я округляю глаза.

– Что?

– Что слышала.

Глеб резко встает со стула и направляется к выходу из кухни. Я тоже резко поднимаюсь, но пойти за ним не решаюсь, просто стою на месте и изумленно смотрю ему вслед. Возмущение захлестывает меня с головой, но я слишком медленно соображаю.

– Сам ты придурок, понял?! – со злостью бросаю ему в спину.

Теперь замирает на месте он. Но ко мне не поворачивается. Так и стоит, впечатав кулак в дверной косяк.

– Ты знаешь, что я пережила за эти дни из-за тебя?! – обиженно продолжаю я. – Я себе места не могла найти! Егору в глаза смотреть не могла, я чуть с ума не сошла! А ты не можешь даже нормально объяснить, зачем тебе это понадобилось?!

Глеб медленно поворачивается, идет ко мне уверенным шагом, а я вся невольно подбираюсь внутренне. Сердце заходится в груди, как сумасшедшее. Делаю шаг назад, едва не опрокинув стул позади себя, снова замираю на месте.

Глеб останавливается в шаге от меня. Подается всем корпусом вперед, заставляя меня невольно отклониться.

– У меня в мыслях не было срывать вашу с Егором свадьбу, – строго произносит он, прожигая меня взглядом. – Я не собирался лезть в ваши отношения, давать советы или что-то еще. И тебя трогать тоже не собирался. Ни там, на реке, ни здесь, дома. Оба раза это произошло случайно. И ты знаешь почему.

– Нет, – кручу я головой. – Не знаю.

– Неужели? И даже не догадываешься?

Отрицательно кручу головой, чувствуя, как все мышцы в теле сводит от напряжения.

– Потому что я хочу тебя, – с нажимом произносит Глеб. – И ты меня хочешь тоже. Только боишься это признать.

Мои глаза снова округляются, грозя вылезти из орбит. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди. Я беспомощно открываю и закрываю рот.

– Ты ошибаешься, – произношу наконец севшим голосом. – Я не хочу тебя. Я люблю Егора и хочу только его!

– Да что ты.

Глеб вдруг хватает меня за руку выше локтя, резко притягивает к себе. Наклоняется к моему уху, обжигая его горячим дыханием. Я вздрагиваю от неожиданности, закрываю глаза и чувствую, как волоски на шее встают дыбом, а спина и плечи сплошь покрываются мурашками.

– Отпусти меня. Сейчас же… – сдавленно требую, заставляя себя дышать.

– Хочешь сказать, что от прикосновений Егора ты так же вздрагиваешь и вся трепещешь? – вкрадчиво спрашивает он на ухо.

– Конечно, – испуганно вру и озвучиваю свое любимое оправдание: – Ты ведь похож на него как две капли воды… И пахнешь, как он. Поэтому на тебя я реагирую так же.

Старший Орлов выпускает мою руку, я неосознанно хватаюсь за то место, которое он только что сжимал, тру его ладонью. Глеб тем временем делает шаг назад и с презрением смотрит в мои глаза.

– Очень интересно, – произносит насмешливо. – Тогда почему же Егор сказал, что в постели ты – бревно?

Хлопаю глазами. Один раз, другой. Перевариваю услышанное. Чувствую, как кожу рук и лица начинает покалывать от смеси стыда и шока.

– Что? – переспрашиваю тихо, растягивая губы в нервной улыбке.

– Я не знаю, что у вас там за любовь такая, Настя, – сухо произносит Глеб, сузив глаза. – Но по мне, если спишь с одним, а хочешь другого – никакая это не любовь.

* * *

Глеб ушел. А я продолжаю стоять на месте, сгорая от стыда и разочарования.

Долго стою. Пока, наконец, не опускаюсь без сил на стул позади себя.

Не могу поверить в то, что Егор сказал обо мне такое…

Глаза щиплет, легкие жжет от обиды. Мне очень больно. Я ощущаю эту боль на физическом уровне. Чувствую себя преданной, раздавленной, униженной…

Почему Егор никогда не говорил об этом со мной? Если его что-то не устраивало… Мы ведь взрослые цивилизованные люди и могли все обсудить?

Зачем выносить это за пределы наших отношений?

Интересно, он говорил это только Глебу или кому-то еще? Хочется верить, что Глеб единственный, с кем Егор позволяет себе откровенничать на подобные темы. Ведь они все же братья. Самые близкие люди. Но даже если и так, мне все равно не легче.

Самое обидное, что я даже не подозревала о таком положении вещей. Меня все устраивало в нашей с Егором интимной жизни, я была уверена, что и у него так же. Да, пусть мы не набрасывались друг на друга в приступе страсти, но все всегда проходило на достойном уровне. И удовольствие мы всегда получали оба. И я никогда не лежала бревном, черт возьми!

Конечно, я не знаю, с кем он меня сравнивает… Ведь все в мире относительно. Егор был очень востребован у женского пола до начала наших отношений, наверняка его сексуальный опыт куда богаче моего. Вполне возможно, что ему часто встречались такие девушки, по сравнению с которыми я… бревно. Господи… Какой стыд… Это просто… Кошмар.

Зачем же он тогда жил со мной?! Зачем предложение делал?!

А я ведь была уверена, что у нас все хорошо! Что он любит меня, и что мы счастливы вместе! Выходит, я ошибалась? В голове не укладывается…

Возникает мысль – а вдруг Глеб соврал?

Пессимист внутри меня подсказывает, что такое маловероятно. Я ведь обязательно спрошу об этом у Егора и легко узнаю правду.

Да и зачем Глебу врать? Чтобы рассорить нас? И опять же, если сказанное – неправда, то план очень сомнительный. Однако маленькая надежда на чудо все-таки затеплилась внутри меня.

Мне будет куда проще пережить такую низкую ложь Глеба, чем предательство Егора.

Достаю из кармана телефон, звоню любимому, сухо интересуюсь, когда он будет дома. И следующие два часа, пока Егор едет, не могу найти себе места. Принимаюсь за уборку на кухне, бросаю, поднимаюсь наверх, пробую включить фильм, но какое там. В итоге просто хожу по дому из угла в угол и, когда наконец слышу сквозь открытое окно звук подъезжающей машины, бегу вниз.

Встречаю Егора буквально на пороге.

– Что случилось, Насть? – с беспокойством спрашивает он, закрывая за собой дверь.

– Ты что, обсуждал с Глебом нашу интимную жизнь?! – выпаливаю я без прелюдий.

– Что? – выпучивает глаза Егор.

– Что слышал! Обсуждал или нет?!

– Нет, конечно. С чего ты взяла?

– То есть, ты не говорил ему, что в постели я бревно? – уточняю звенящим от нервного напряжения голосом.

– Нет, откуда ты взяла этот бред?! – морщится он, глядя на меня с явным недоумением.

– Откуда? – переспрашиваю я, стремительно теряя градус негодования, но меня все еще трясет. – Спроси у своего брата, откуда!

– Это что, Глеб так тебе сказал? – растерянно переспрашивает Егор.

– А что, кроме него мне кто-то еще мог это сказать?!

– Нет, конечно. Но с чего он вообще завел этот разговор с тобой?

– Да какая разница, с чего? Ты скажи мне, это правда или нет? Говорил ты ему такое или нет?!

Егор шумно втягивает воздух через нос, явно теряя самообладание.

– Я такого не говорил! Понятия не имею, с чего он вдруг выдал тебе такое. Может, сделал неправильные выводы из каких-то моих слов. Я поговорю с ним и выясню это.

– Как он мог сделать такие выводы? – изумленно выдыхаю я. – Из каких твоих слов?

– Возможно, я сказал что-то, неправильно выразился… В день его приезда, когда мы в «Гоголе» сидели. Мы выпили тогда сильно. И он, наверное, что-то напутал или неправильно понял. Но бревном, Настя, я тебя не называл!

– Так вы обсуждали нашу с тобой интимную жизнь или нет?

– Мы братья, Настя… – с раздражением произносит Егор. – Мы можем открыто поговорить на любую тему.

– Да что ты! – истерично усмехаюсь я. – И что же, он тоже с тобой открыто делился впечатлениями?! Ему я больше понравилась, чем тебе?!

Егор на секунду сужает глаза, смотрит на меня с непониманием:

– О чем ты говоришь?

– Я говорю о той ночи с ним два года назад!

– О какой ночи, Настя? – тихо переспрашивает Егор, явно чего-то не понимая.

– О той ночи, после которой я отравилась и попала в больницу! – эмоционально восклицаю я.

– Вы с ним тогда переспали? – изумленно спрашивает Егор.

Во мне будто щелкает что-то. Еще не успев до конца осознать, что сказала лишнее, я уже яростно жалею об этом. В груди начинает неприятно саднить.

– А он разве тебе не говорил? – растеряв весь пыл, тихо спрашиваю я.

– Не говорил.

В сердце будто обрывается что-то. Грудную клетку на долю секунду пронзает острой болью. А после к горлу подступает тошнота.

– Но как же… – Я практически перехожу на шепот. Потому что голос куда-то пропал. – Он ведь сказал мне тогда, будто ты все знаешь…

– Я знаю, что он тогда встретил тебя в клубе, – рассеянно глядя на меня, произносит Егор. – Что ты была очень пьяная, потеряла сумку с ключами от дома. И что он отвез тебя переночевать в отель. Там пытался домогаться тебя, но ты его отшила. Швырнула в него цепочкой, которую я тебе дарил, и ушла. Выходит, на самом деле все было не так?

– Я не помню… Я очень пьяная была. Просто Глеб сказал мне тогда, что ты все знаешь, и я подумала…

– Ясно.

– Егор…

– Насть… Мне надо немного проветриться. Я проедусь по городу. Извини.

Он разворачивается, открывает дверь, которую совсем недавно закрыл, шагает через порог на улицу.

– Егор… – Я шагаю за ним, протягиваю руку, но так и не решаюсь остановить.

А он не оборачивается на звук моего голоса.

Стою у порога, растерянно глядя на закрытую дверь, и совершенно не понимаю, что мне делать. Боль, паника, шок, разочарование, страх – никак не могу разобраться, что именно из этого испытываю в данную минуту. Грудь давит неподъемной тяжестью, мне так плохо, что мозг отказывается анализировать сложившуюся ситуацию. В голове словно вата забила каждую извилину, не позволяя пробиться на свет ни одной полноценной мысли.

Зачем-то бреду в кухню. Долго стою в центре комнаты, соображая, зачем сюда пришла. В конце концов разворачиваюсь и направляюсь в другую сторону. Ноги приводят меня наверх, в спальню. Без сил падаю на кровать, закрываю руками глаза, зажмуриваюсь.

И вдруг понимаю, что это конец. Что не будет у нас с Егором больше ничего. Ни детей, ни свадьбы. И все, на что я так надеялась и ждала, да и все прошедшие два года с ним – всё это воздушные замки.

Грудь сдавливает еще сильнее, до тупой ноющей боли, из глаз начинают течь слезы.

Я ведь любила его по-настоящему. Очень любила. И все еще люблю.

Как я буду жить дальше без него? Что буду делать?

Такое будущее кажется мне блеклым, серым, страшным, непонятным.

Но и с ним я не могу представить, как дальше. Он недоволен мной в постели. И все время, что мы были вместе, заблуждался насчет меня и Глеба. Не знаю, действительно ли в ту злосчастную ночь между нами ничего не было, или Глеб просто соврал Егору, чтобы не делать больно… Но, кажется, сейчас это уже не имеет большого значения. Я была уверена, что у нас с Глебом было, и ни слова за все два года не сказала об этом Егору. Вряд ли он мне когда-нибудь такое простит. А если узнает, что происходит между мной и его братом сейчас… Если узнает, что сделал Глеб… Чертов Глеб!

Я хочу ненавидеть его! За то, что приехал и все испортил! Я очень хочу обвинить его во всем! Мне так было бы легче, намного легче пережить весь этот треш! Но я не могу. Не могу ненавидеть его. Не могу винить. Не могу и всё.

Глеб разрушил мою жизнь. А все, что я испытываю сейчас, думая о нем, это щемящую тоску и горечь. Ведь расставшись с Егором, старшего брата я тоже больше никогда не увижу. Надеюсь только, что они не разругаются из-за всего этого снова…

Глеб ведь не виноват ни в чем. Не виноват, что хочет меня. Хочет до такой степени, что теряет над собой контроль… Да я и сама не лучше. Я сама с трудом себя контролирую в его присутствии. Тоже хочу его. Прав он. Как ни горько это признавать. Ну и какой бы у нас с Егором получился брак?

Очевидно, что нам просто не судьба. Нужно принять это. Смириться.

Нужно. Только как справиться с невыносимой болью в сердце? Как найти в себе силы пережить это и начать все сначала?

Не хочу…

Не хочу начинать сначала! Не хочу снова оставаться одна!

Падаю лицом в подушку, долго и надрывно рыдаю. Потом затихаю. Просто лежу. Выпотрошенная досуха. Будто все чувства, всё, что было внутри меня, вынули, оставив взамен ненавистную пустоту.

За окном уже давно стемнело. Понимаю, что мне нужно бы встать. Умыться хотя бы, переодеться. Но мне лень. Ничего не хочу. Да и сил, кажется, нет совсем. Не могу даже руку поднять.

Слышу, как к дому подъезжает машина. Чувствую в сердце острый болезненный укол. Но продолжаю лежать. Не могу заставить себя встать. Сознание мечется в догадках, кто это приехал, Глеб или Егор. Ни того, ни другого мне сейчас видеть не хочется. Но если с Глебом все просто – достаточно не выходить из комнаты, чтобы не пересечься, то с Егором дела обстоят сложнее. Это и его спальня тоже. Он в любом случае сюда войдет, и тогда придется поговорить. Потому что молчать было бы еще хуже.

Меня вновь накрывает ощущением какой-то безысходности. Казалось, я уже выплакала все, но откуда-то берутся новые слезы. Крепче обнимаю влажную подушку, снова утыкаюсь в нее лицом.

Проходит еще какое-то время, и дверь спальни с тихим щелчком открывается.

Значит, все-таки Егор.

Я храбрюсь. Набираю полные легкие воздуха… но так и не осмеливаюсь даже просто обернуться. Все внутри холодеет. Продолжаю лежать неподвижно в ожидании того, что он скажет мне. Не могу даже пошевелиться.

– Настя, ты спишь? – раздается тихий вопрос из темноты.

– Нет, – глухо отзываюсь, впиваясь пальцами в подушку до боли в суставах.

– Я хочу извиниться перед тобой.

Зажмуриваюсь до боли. Из груди вырывается судорожный всхлип. Слезы снова застилают глаза.

– Ты плачешь? – растерянно спрашивает он.

Я сильнее вжимаю лицо в подушку, бессознательно пытаясь спрятаться. Стыжусь своих слез. Стыжусь самой себя. Жалкой. Разбитой… неудачницы.

Слышу быстрые шаги. Чувствую, как кровать рядом со мной проминается и как на спину ласково опускается крупная ладонь.

– Не плачь, пожалуйста. Настя, прости меня.

– Тебе не за что просить прощения… – говорю сквозь слезы, поворачиваюсь к нему, пытаюсь разглядеть в темноте такое любимое лицо.

– Нет, есть.

– Скажи мне… – всхлипываю. – Только прошу тебя, скажи честно… Как есть. Ты любишь меня?

Он молчит. И с каждой секундой тишины мою душу все сильнее скручивает в тугой жгут.

– Да… – тихо произносит он спустя целую вечность.

Из моей груди вырывается новый судорожный всхлип, а любимый ведет по спине вверх рукой. Будто гладит. Добирается до шеи. Забирается пальцами в волосы, осторожно сжимая их у корней. Отчего по моему телу тут же рассыпается ворох горячих мурашек.

– Иногда мне кажется… я на все ради тебя готов, – глухо добавляет он.

Эти слова действуют на меня еще сильнее, чем прикосновения.

Я рывком поднимаюсь, встаю на колени и бросаюсь на него с объятиями. Прижимаюсь изо всех сил. И он сжимает меня в ответ. Так крепко, что дыхание перехватывает.

– Настя… – выдыхает хрипло на ухо.

– Я тоже тебя люблю… – горячо шепчу я и жадно впиваюсь в его губы.

Он сначала будто теряется. Но очень быстро приходит в себя и перехватывает инициативу. Хватает за волосы, яростно целует в ответ, валит меня на постель. Буквально срывает одежду.

Оказывается, все это правда, что говорят про секс после ссоры. Такого у нас с ним не было еще никогда.

Я просто умираю. Задыхаюсь от трепета, что дарит каждое его прикосновение. Схожу с ума от ласк, которые постоянно меняют оттенок – от ошеломительно нежного до грубого, жадного, требовательного.

Я горю в его руках, кричу от удовольствия, срывая голос, сладко стону, впиваясь ногтями в крепкую спину.

Мне безумно хорошо. Как не было никогда и ни с кем.

После мы долго лежим в обнимку. Он все еще во мне, не хочет отпускать. И я не хочу, чтобы он куда-то уходил.

Прижимаю его к себе крепко-крепко, улыбаюсь, как сумасшедшая. Чувствую себя такой счастливой!

Не хочется думать ни о чем. Чтобы не испортить момент.

Но одна мысль все же прокрадывается в голову. Это ведь был наш первый раз без защиты! Возможно, Егор просто забыл об этом в порыве страсти, ведь я и сама не подумала даже… Но мне хочется думать, что это не так. Что Егор намеренно не стал надевать презерватив.

Мне хочется думать, что эта ночь определила для нас всё. Не только в нашей жизни, но и в будущем.

Мы любим друг друга. Мы поженимся. Никто и ничто не сможет нам помешать. И у нас обязательно будет ребенок. А может быть, и не один. Мне хочется двоих. Или даже троих…

От этих мыслей я улыбаюсь еще шире.

– Егор… – шепчу тихо ему на ушко.

И чувствую, как все его тело неожиданно напрягается. Но я не придаю значения. Нежно глажу широкую спину, прижимаюсь сильнее и обхватываю за шею.

– Я люблю тебя. Безумно люблю…

Он отстраняется, наши тела разъединяются, и мне сразу становится холодно, некомфортно. Пытаюсь задержать его, но любимый настойчиво убирает мои руки. Садится на кровати и на минуту застывает в этом положении.

– Егор, ты чего? – ласково спрашиваю я, поднимаясь и обнимая его со спины.

– Ничего, – хрипло отзывается он, аккуратно, но настойчиво снимая с себя мои руки. – Я пойду схожу в душ.

Мне хочется упрекнуть его за такой сухой ответ на мои признания, но я слишком счастлива и слишком устала для этого. Падаю обратно на кровать, обнимаю подушку и с довольной улыбкой на губах закрываю глаза.

Вскоре слышу, как хлопает дверь в ванную, и вслед за этим незаметно проваливаюсь в сон.