Читать книгу "Свидание с миллионером"

19 глава

Меня действительно привозят туда, откуда забрали. Только на этот раз один водитель. Громов не посчитал нужным сопровождать. Довёл меня до машины, вернул телефон, который был отключен. Я всю дорогу смотрела на черный экран гаджета, не решаясь его включить. Если позвонит Даниил, что я ему скажу?

Покидаю салон автомобиля, не проронив ни звука. Чувствую себя раздавленной. Бреду по тротуару, сама не зная куда.

На улице поднялся ветер и накрапывает дождь. Я мёрзну, но не придаю этому значения. И лишь когда ноги начинают болеть от долгой ходьбы на каблуках, осматриваюсь по сторонам, пытаясь понять, куда я забрела.

Незнакомая улица, незнакомый двор.

Разворачиваюсь, иду обратно, кутаясь в тонкое пальто.

На улице уже совсем темно. Мимо всё реже спешат куда-то прохожие. Я отстранённо наблюдаю за ними, отчего-то завидуя этим совершенно незнакомым людям. Почему-то мне кажется, что у них в жизни всё складывается куда радужнее, чем у меня. Мир выглядит таким несправедливым.

Пытаюсь представить, что со мной сделает отец Даниила, если я его ослушаюсь. Убьёт? В такое верить не хочется. Но в голове невольно всплывает упоминание Таи о её знакомой девочке, которая решила повоевать с кем-то таким же вот богатым и влиятельным, вследствие чего с ней потом случилось что-то нехорошее… Жаль, я не расспросила тогда подругу, что именно случилось. Почему-то сейчас мне остро хочется это узнать. Как один из вариантов, чего мне ожидать для себя…

Для отца Даниила я никто. Пыль под подошвами его дорогих туфлей. Если он не хочет видеть меня рядом со своим сыном, вряд ли что-то его остановит.

Я брожу по городу ещё примерно час, прежде чем нахожу знакомые постройки. Где-то здесь поблизости моя арендованная квартира. Ноги уже почти не держат меня, когда я наконец добираюсь до её порога.

Сбрасываю обувь, убираю в шкаф пальто и плетусь в ванную, чтобы принять горячий душ. Продрогла до нитки.

Тёплые упругие струи приятно ласкают мою заледеневшую кожу, но меня это не радует. По щекам бегут слезы, смешиваясь с дорожками воды, мне так жалко себя.

Маленькая ванна отделана дешёвой голубой плиткой, раньше это помещение казалось мне самым уютным в мире, а теперь я вижу, насколько оно убого. И вся эта квартира, которую я снимаю, – жалкая клетушка. Под стать мне. Жалкой, ничего из себя не представляющей босячке.

И вся моя жизнь кажется мне такой жалкой, никчёмной. Моя новая работа, которой ещё совсем недавно я так радовалась, теперь не вызывает никаких эмоций. Чем она мне поможет? Правильно, ничем.

Я действительно никто. И зовут меня никак. В мире отца Даниила такие, как я, могут служить только одной цели – чтобы их использовали и выбросили на помойку. На таких, как я, не женятся. Я не ровня Даниилу и никогда ею не стану.

Но мысль о том, что я больше не увижу своего Хоффмана, причиняет нестерпимую боль, в миллионы раз большую, чем осознание собственной беспомощности. Мне совсем не страшно, что меня убьют или сделают со мной что-то другое, не менее ужасное, но я жутко боюсь потерять Даниила.

Выхожу из душа, закутавшись в полотенце, и бреду в крохотную кухню. Есть не хочется, да и нечего, даже чая нет, ведь я здесь практически не жила, всё время торчала у Даниила.

Наливаю себе стакан воды и долго сижу с ним за маленьким стареньким кухонным столом.

Тишина оглушает.

Слезы высохли, но боль никуда не ушла.

Господи, что же мне делать?

В голове бьётся мысль – я должна всё ему рассказать. Но от этой мысли тоже страшно. Что если Даниил не пойдёт против воли отца? Нужна ли я ему настолько, чтобы он попытался меня защитить?

Ведь я действительно никто. Обычная нищая девчонка, каких миллионы.

Что если я расскажу Даниилу об угрозах его отца, и любимый сам после этого решит порвать отношения? Такое уничтожит меня окончательно.

Почему-то, как ни пытаюсь, не могу представить себе, чтобы Даниил ссорился из-за меня с Сергеем Петровичем. Эта картина кажется какой-то сюрреалистичной. Гораздо легче представить, как он говорит: «Ляль, извини, но наверное, нам с тобой и правда лучше расстаться. Так для всех будет лучше».

Кладу обе ладони на стол и утыкаюсь в них лбом. Снова реву. Навзрыд, как маленькая девочка.

А если Даниил всё же пойдёт против воли отца, тот наверняка отыщет способ заставить его передумать. Возможно, Сергей Петрович посчитал, что проще отвадить меня от сына, а с ним он не хочет ссориться. Не зря ведь мне было запрещено рассказывать Даниилу про наш разговор. Но если я ослушаюсь, и они всё-таки поссорятся, тогда Ольшевского старшего уже ничто не удержит от жёстких мер. И вполне возможно, что он будет применять эти меры не только по отношению ко мне, но и к сыну.

Что Даниил может сделать против него? У него нет ни таких денег, ни такой власти. Ещё не хватало разжечь между ними вражду…

От этих предположений все внутренности стягиваются в тугой узел. Как же не хочется, чтобы у моего мальчика были из-за меня проблемы…

Но что мне делать? Что делать?!

Чувствую себя сапёром на минном поле. Когда любое движение, малейшая ошибка может привести к необратимым последствиям. И самое страшное, что я не вижу ни одного безопасного шага.

Устав реветь, ухожу из кухни. Отыскиваю в до сих пор не до конца разобранной сумке свою пижаму, переодеваюсь в неё и забираюсь в холодную жёсткую постель.

Такой вот и будет моя дальнейшая жизнь без Даниила. Холодной и жёсткой.

Одёргиваю себя, приказывая прекратить драматизировать. Можно сколько угодно жалеть себя и плакать, но это вряд ли может чем-то мне помочь. Я должна принять какое-то решение. Как лучше поступить, как повести себя дальше.

Беру в руки телефон, который прихватила с собой в постель, сжимаю его холодными пальцами, никак не решаясь включить.

Понимаю, что в любом случае должна сделать это. Должна позвонить Даниилу. Возможно, он уже потерял меня и волнуется, ведь я обещала приехать в его квартиру после работы. А сама пропала, да ещё и телефон отключен.

Но внутри всё трусливо дрожит, стоит представить, как Хоффман отвечает на мой звонок. Что я ему скажу? Врать не хочу, а говорить правду – слишком страшно.

В итоге кладу телефон обратно на подушку, рядом со своей головой. Переворачиваюсь на бок и гипнотизирую гаджет глазами, будто это может помочь решить проблему.

Наверное, я слишком устала, вымоталась и замёрзла, потому что против воли слишком быстро засыпаю.

* * *

Несколькими часами ранее

Даниил

Всё же отец у меня не без странностей. Не понимаю, для чего нужно было инициировать это совещание, да ещё и в нерабочее время. Никто из присутствующих не горел сильным желанием что-то обсуждать, да и вопросов, требующих немедленного решения, не было. Одно хорошо – удалось быстро свернуть всё и отправиться по домам.

Соскучился по Ляльке до одури. Я так стремительно привыкаю к ней, что уже сложно провести день порознь. А сегодня ещё всё время что-то происходило в офисе, мы даже по телефону не разговаривали.

Сев за руль, первым делом набираю номер Белоснежки. Хочу просто услышать её голос, несмотря на то, что уже совсем скоро увижу.

Однако моя прелесть трубку не берёт, а потом и вовсе вырубает телефон.

Это мне не нравится. Еду домой, нервно сигналю зазевавшимся водилам в пробке, что мне в принципе не свойственно. Как-то неспокойно на душе.

В очередном заторе снова набираю Ляльку, но её номер по-прежнему недоступен. Надеюсь, она уже у меня, просто забыла зарядку.

Только дома меня ждёт разочарование. Ляли там нет.

В который раз пытаюсь ей дозвониться, только без толку. Прохожу на кухню с намерением перекусить, я сегодня без обеда. Но открыв холодильник, закрываю его обратно.

Чёрт. Куда она пропала? Может, случилось что?

Да нет. Что с ней могло случиться? На работе задержалась, наверное, или зашла в магазин, а телефон сел.

И как только люди обходились раньше без связи? Уверен, что нормально всё с моей Лялькой.

Однако сесть и спокойно пожрать, пока я не знаю, где она и почему не приехала, у меня всё равно не получается. Возвращаюсь в прихожую, одеваюсь, обуваюсь с намерением прокатиться до работы Белоснежки. Вдруг она ещё там.

Подумав немного, оставляю записку у зеркала, если мы разминёмся, чтобы не вздумала куда-нибудь срулить, а сидела и ждала меня тут.

В Лялькином офисе ожидаемо никого не нахожу, охранник говорит, что там вообще уже никого из сотрудников не осталось. Решаю заглянуть в её съемную квартиру по дороге обратно, мало ли, может, Ляля решила туда заехать за зарядкой, или что-нибудь ещё ей там понадобилось.

Всё-таки надо было дожать Белоснежку, убедить сразу переехать ко мне. Не было бы сейчас этих танцев с бубном.

Поражаюсь сам себе. Развёл панику на ровном месте. Вместо того чтобы рыскать по городу, лучше бы дома сидел и ждал, Лялька наверняка уже там.

Набираю её номер снова, на всякий случай. Но абонент всё ещё не абонент.

Дом, где она квартиру сняла, конечно, мрачный. И не скажешь ведь ничего – обидится. Даже машину припарковать негде. Кое-как нахожу место через улицу и иду к нужному подъезду пешком. Звоню в домофон несколько раз, прилежно дослушивая до конца его пиликанье, но мне никто не открывает. Решаю для верности подняться и постучать прямо в дверь, мало ли, вдруг эта допотопная штуковина в Лялькиной квартире не работает вообще.

Тыкаю в кнопки, набирая номер другой квартиры, и вскоре из динамика раздаётся старушечий голос:

– Кто там?

– Здравствуйте. Откройте, пожалуйста, дверь. Я ваш сосед, ключи забыл.

Раздаётся щелчок, после которого связь прерывается, но дверь подъезда остаётся закрытой.

Зашибись.

Уже собираюсь попытать счастья с ещё какой-нибудь квартирой, но тут открывается окно первого этажа, и из него высовывается морщинистая голова с седыми волосами, прижатыми на затылке прозрачной косынкой.

– Ты кто такой? – спрашивает бабуля, осматривая меня суровым взглядом.

Я мысленно усмехаюсь – сканеры у бабули не хуже, чем у моего отца.

– Здравствуйте. Я к девушке приехал, она рядом с вами живёт. Дозвониться до неё не могу, волнуюсь. Откройте, пожалуйста, подъезд, хочу в дверь к ней постучать.

– А ну пошёл отсюда, наркоман несчастный, а то сейчас милицию вызову! – грозит мне кулаком старушка.

– Кто? Наркоман?! – переспрашиваю я со смешком. – Разве я похож на наркомана?

– Да я вас, отребье, насквозь всех вижу! То сосед он мой, то к девушке пришел, врёшь, как дышишь! Поди, в шестьдесят пятую квартиру? Устроили притон, нехристи! Я вас отважу сюда ходить!

– Бабуль, погоди…

– Да какая я тебе бабуля! – грозно одёргивает меня старушка.

– Извините, пожалуйста, женщина. Девушка. Не знаю, как правильно к вам обращаться…

– Ты поёрничай мне ещё! – потрясает кулаком старушка. – Не надо никак ко мне обращаться, иди давай отсюдова, кому сказала, пока я милицию не вызвала!

– Послушайте, я не в шестьдесят пятую квартиру, честно. Клянусь. Я к девушке своей, в пятьдесят первую.

Бабулька сердито прищуривается, разглядывая меня ещё внимательнее.

– Так не живёт там никто, в пятьдесят первой-то, – победно выдаёт она. – Снова врёшь!

– Ну как же не живёт, если я сам помогал ей вещи перевозить. Что вы за бабушка такая, если даже не знаете, кто в вашем подъезде живёт.

Старушка поджимает губы так, что их становится совсем не видно, и снова прищуривается.

– Алка сдала, что ль, уже? Вроде тихо за стенкой, когда только успела, проститутка…

Я стою и тихо офигеваю. Этот цирк меня уже не забавляет. Зачем я вообще сюда притащился? Вот будет смешно, если реально Лялька давно уже у меня в квартире ждёт, пока я тут мило общаюсь с её очаровательной соседкой.

– … так я и знала, что тоже какой-нибудь проститутке сдаст, не успела заехать, как к ней уже всякие наркоманы ходят…

– Ладно, бабушка, я, пожалуй, пойду. Приятно было пообщаться! – Я отвешиваю старушке легкий поклон и спешу свалить отсюда как можно скорее.

– Иди-иди давай, нечего сюда ходить! Ещё не хватало… – несётся мне вдогонку.

Возвращаюсь домой, всю дорогу предвкушая, как Белоснежка сейчас у меня по заднице получит. Могла бы хоть сообщение написать, что телефон садится, или попросила бы у кого-нибудь трубу позвонить…

Но когда я, наконец, добираюсь до места, выясняется, что Ляльки там по-прежнему нет.

Чёрт, любимая моя, куда же ты делась?

* * *

Ляля

Меня будит какой-то странный звук. Что-то тихонько пиликает где-то вдалеке. Кое-как разлепляю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. И лишь спустя пару секунд узнаю свою съемную квартиру.

Воспоминания о вчерашнем дне накатывают, вызывая в душе тянущую боль. Черт, я ведь так и не позвонила Даниилу!

Блин. Блин. Блин!

Какая же я косячница… Надеюсь, он не сильно переживал.

Что-то вдалеке продолжает пиликать, и до меня, наконец, доходит, что это домофон. Видимо стоит на минимальном звуке, раз его еле слышно. Уже собираюсь подняться с постели, как звук прекращается.

Кто, интересно, ко мне приходил? Наверное, ошиблись квартирой. Или какие-нибудь разносчики листовок…

За окном уже совсем светло. Меня как кипятком обдаёт – телефон отключен, будильник не прозвенел, я опоздала на новую работу!

Господи, ещё не хватало там накосячить!

Подскакиваю, путаюсь в одеяле, наворачиваюсь с кровати. Кое-как встаю, бегу в ванную, чищу зубы, убираю растрепанные волосы в хвост. Одеваюсь за пару минут, отыскиваю телефон на постели, хватаю сумку и выбегаю из дома.

Пока несусь к остановке, включаю гаджет. Чувствую себя преступницей.

Экран оживает, заставка горит слишком долго, а потом начинают приходить уведомления о пропущенных вызовах.

Хоффман. Хоффман. Хоффман, Хоффман, Хоффман, господи, да сколько же раз он мне звонил!

Под ложечкой неприятно сосёт.

Тая… Тая, Тая, Тая и снова Хоффман.

Ох, это нехорошо. Ой как нехорошо.

Приходит мой автобус, торопливо забираюсь в салон и едва успеваю найти себе свободное место, как раздаётся звонок.

Хоффман.

Боже, Данечка, надеюсь, ты не убьёшь меня прямо по телефону…

Трусливо вжав голову в плечи, принимаю вызов.

– Алло, Дань…

– Ты где? – раздаётся из трубки злое.

– Еду на работу…

– Ты где была?!

– Слушай, давай я вечером тебе всё объясню?

– Я сейчас приеду к тебе на работу.

– Не надо! – испуганно выпаливаю я. – Я и так опоздала, давай лучше вечером увидимся и поговорим?

Я не готова встретиться с ним прямо сейчас. Мне нужно время привести мысли в порядок и подумать, как вообще строить диалог. Я ведь так и не решила, рассказать Даниилу о разговоре с его отцом или это плохая идея…

Даниил молчит. Бросаю быстрый взгляд на экран, чтобы убедиться, что связь не разъединилась, но звонок идёт, секунды тикают.

– Алло? – нервно спрашиваю я, возвращая мобильник к уху.

– Ты где была, – устало выдыхает в трубку Хоффман.

– Я дома была, в своей съемной квартире…

– А домофон у тебя что, не работает?

– Работает, просто там звук на минимуме стоял, я спала и не слышала. Ты приезжал, да?

– А телефон почему у тебя отключен был?

– Дань, давай я тебе вечером всё объясню, хорошо?

Он снова молчит, заставляя меня изнывать от нарастающего чувства вины.

– Дань… Пожалуйста… – с мольбой в голосе прошу я.

– Хорошо, – сухо отзывается динамик. – Я заеду за тобой после работы.

– Хорошо! Договорились!

Вызов разъединяется, я прижимаю к груди телефон. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Не успеваю перевести дыхание, как звонит Тая.

– Ляль, привет! Ты где? У тебя всё в порядке? – взволнованно тараторит она, едва я успеваю принять вызов.

– Всё в порядке, Тай…

– Даниил приезжал вчера ко мне домой! Тебя искал! Я даже маме твоей звонила, но тебя дома не было…

Я закрываю ладонью лицо. Боже мой, как же всё это нехорошо…

– Он уже нашёл, всё в порядке, Тай.

– Точно? – с недоверием спрашивает подруга. – Я волновалась, названивала тебе всю ночь. Ты куда пропала-то? Что-то случилось?

– Да ничего особенного, так получилось просто. Я тебе потом, при встрече всё расскажу, ладно?

– Ну хорошо…

* * *

День проходит нервно. К счастью, никто из коллег на новой работе ничего мне не сказал по поводу опоздания, отнеслись с пониманием. Но я всё равно чувствую себя не в своей тарелке. Не могу ни на чём сосредоточиться, постоянно думаю о предстоящем разговоре с Даниилом, и это угнетает меня. Чувствую себя виноватой перед ним. И в то же время понимаю, что ни в чём не провинилась. Да, я не включила телефон, да, обещала приехать и не приехала, но у меня были на то веские причины.

В шесть часов выключаю компьютер, начинаю собираться, но в голове по-прежнему нет понимания, как я должна дальше себя вести.

Даниил звонит и сообщает, что уже ждёт меня внизу. Я накидываю пальто, беру сумку и обречённо плетусь на выход.

Младший Ольшевский стоит у машины с телефоном в руке, встречает меня напряжённым взглядом. А у меня сердце замирает в груди, стоит его увидеть. Такой он… нереальный.

Высокий, широкоплечий, красивый.

А я чувствую себя какой-то маленькой, серой, невзрачной. Неравной ему.

Он одет с иголочки. Стильные деловые брюки, дорогое пальто небрежно распахнуто, из-под него видна элегантная рубашка с расстёгнутой сверху пуговицей. Чистый секс. Моя же одежда на фоне его кажется мне сейчас такой… дешёвой.

Даниил словно прекрасный молодой бог. А я рядом с ним – простая смертная. И между нами пропасть в тысячи миль…

Грустно усмехаюсь своим мыслям. И как только отцу Даниила всего за несколько минут нашего общения удалось настолько уронить мою самооценку? Заставить поверить в то, что я ничтожество?

Ведь раньше я была совершенно иного мнения о себе.

Подхожу к Даниилу с опущенной головой. Смотрю себе под ноги и даже не могу расправить плечи. В горле назревает болезненный ком.

– У тебя всё в порядке? – спрашивает Хоффман, делая шаг навстречу и касаясь ладонью моего предплечья.

– Да, – тихо отвечаю я.

Даниил открывает для меня дверь своего дорогого автомобиля. Я нерешительно забираюсь в салон. Словно не имею на это права.

Жду, пока Даниил обходит капот и занимает водительское место. Разглядываю тыльную сторону своих ладоней, покоящихся на коленях.

Не проронив ни звука, Хоффман заводит двигатель, машина трогается с места и плавно выруливает на дорогу.

Я не спрашиваю, куда мы едем, и не осмеливаюсь даже повернуть голову в сторону своего спутника. Терпеливо жду момента, когда мы сможем поговорить. Лишь бы он не захотел сделать это сейчас, пока ведёт машину.

И у меня как раз есть время собраться с мыслями…

Но вопреки моим ожиданиям, едем мы недолго. Вскоре я с удивлением замечаю, что Даниил направляется к дому, в котором я снимаю квартиру.

Меня тут же с ног до головы охватывает смятением. Почему именно сюда? Я думала, мы, как обычно, поедем к нему.

Пока я судорожно соображаю, что бы это могло значить, Хоффман паркуется, глушит мотор и предлагает ровным голосом:

– Пошли?

Я киваю, так и не осмеливаясь спросить, почему он решил привезти меня именно сюда. Страшно. Неужели Даниил предполагает, что это наш последний разговор? Настолько злится из-за моего исчезновения? Хочет расстаться со мной?

Мне становится дурно от этих мыслей. Трясусь, как маленькая девочка, пока мы шагаем от машины к подъезду и поднимаемся по лестнице.

Нетвёрдой рукой проворачиваю ключ в замочной скважине, заходим в квартиру. Снимаем обувь и верхнюю одежду, Даниил первым проходит в кухню, садится за стол.

– Я бы предложила тебе чай, но у меня ничего нет здесь, не успела ещё купить… – произношу я, входя за ним следом.

– Ничего не нужно, – сухо обрубает Хоффман. – Садись.

Послушно опускаюсь на соседний стул, кладу кисти рук на стол и разворачиваюсь лицом к своему собеседнику.

Даниил смотрит строго. Так, что моё и без того нервозное состояние достигает своего апогея.

– Где ты была этой ночью?

– Я была здесь, я же тебе говорила…

– Только не надо мне врать. Я хочу знать правду.

Его ледяной тон слишком задевает меня. Даже несмотря на то, что Даниил по идее имеет полное право так говорить. Я бы тоже злилась на его месте и, возможно, не доверяла, сомневалась бы в нём. Только легче от этого не становится. Внутри всё противится такому его поведению по отношению ко мне.

– Я не вру. Я правда была здесь. Просто очень устала, уснула, не успев тебе позвонить. И проспала до самого утра.

– У тебя весь вечер был отключен телефон, и включила ты его только утром.

– Я правда была здесь, Даниил.

– Почему не приехала ко мне?

– Просто ситуация изменилась.

Карие глаза впиваются в моё лицо с особенно пристальным вниманием.

– Может, расскажешь подробнее о своей ситуации?

Я судорожно втягиваю носом воздух, пытаясь собраться с силами. Да, надо бы рассказать. Только как это сделать, когда спрашивают таким тоном?

– Это не так просто… – выдыхаю я в конце концов, отводя взгляд.

– Ну что ж, давай я тебе помогу. Кто он? Как зовут? Это было одноразовое развлечение, или ты мне замену нашла и сейчас не знаешь, как помягче послать?

Поднимаю на Хоффмана ошарашенный взгляд.

– Ты что, думаешь, я тебе изменила?!

– Я не знаю, – пожимает плечами Даниил, откидываясь на спинку стула и складывая руки крест-накрест на груди. – Ты мне скажи.

Меня захлёстывает таким возмущением, что воздуха в лёгких начинает не хватать.

– Да как ты смеешь меня в таком подозревать!

– Как я смею? – ровным голосом переспрашивает он. – Знаешь, я вчера чего только не думал, пока тебя искал. Даже Стасу позвонил. А он посоветовал мне поискать тебя в какой-то там гостинице, сертификат в которую он тебе дарил. Но знаешь, туда уже я не поехал.

Я растерянно хлопаю глазами несколько раз.

– Этот сертификат у меня в сумке лежит. Хочешь, покажу? Я вообще про него забыла! Да и причём тут это?

– Может быть, и не причём, я не знаю, – снова небрежно пожимает плечами Даниил.

– Почему ты со мной так разговариваешь, Дань? – нервно выдыхаю я. – Да, я заставила тебя поволноваться, прости меня за это, мне очень жаль! Но это не значит, что я сейчас вру, и тем более это не значит, что я тебе изменила!

– Тогда озвучь какую-нибудь правдоподобную версию, куда ты потерялась до самого утра!

– Да ты, по-моему, сам уже всё решил! Хочешь думать, что я тебе изменила? Пожалуйста, думай так!

Даниил поднимается на ноги так резко, что стул с грохотом отъезжает назад. Челюсть Хоффмана плотно сжата, карие глаза сверкают гневом, пронзают меня насквозь.

А потом он просто разворачивается и уходит из кухни.

Я застываю на месте ни жива ни мертва.

Не проходит и минуты, как громко хлопает входная дверь моей съемной квартиры, заставляя меня вздрогнуть.

* * *

До меня медленно доходит, что случилось. В груди расползается ощущение липкого страха – он ушёл. И больше, скорее всего, уже не вернётся. Осознание такой перспективы парализует меня. Дыхание застревает в горле. Не могу сделать вдох.

Господи, что я натворила?

Даниил всю ночь волновался. Искал меня. С ума сходил. К Тае ездил, даже Стасу звонил! А его отец… До меня только сейчас доходит причина, по которой меня вчера выдернули с улицы и привезли к Ольшевскому-старшему. С чего вдруг важный олигарх снизошёл до персональной аудиенции с какой-то девчонкой, пусть с которой и встречается его сын? Да потому что Сергей Петрович был уверен, что я собралась замуж за Даниила! Выходит, Хоффман сказал ему об этом? Боже… Все эти разговоры про свадьбу, я же не воспринимала их всерьёз! А для Даниила, значит, всё было иначе! И почему я раньше не сообразила?

Срываюсь со стула, одержимая желанием всё исправить. Бегу в прихожую, натыкаясь на косяки. Пренебрегаю верхней одеждой, хватаю ботильоны, чтобы обуться, но через секунду бросаю их обратно на пол, не желая тратить время. Выбегаю в подъезд босиком.

Шершавые ступени лестницы больно впиваются в мои беззащитные ступни, обтянутые лишь тончайшей тканью капроновых колготок, но я не обращаю на это внимания. Толкаю тяжёлую дверь, выскакивая наружу.

Меня обдаёт холодным порывом ветра, бросает в лицо горсть мокрых капель.

На улице идёт дождь.

Но я не останавливаюсь ни на секунду. Бегу дальше, хлюпая босыми ногами по мокрому асфальту, думая лишь о том, чтобы успеть. Догнать. Остановить. Объяснить всё.

Но не успеваю…

На моих глазах автомобиль Даниила отъезжает от подъезда с громким рёвом двигателя.

Я по инерции пробегаю ещё несколько шагов и останавливаюсь, потерянно глядя ему вслед.

Из глаз градом начинают катиться слёзы, смешиваясь с каплями дождя. Грудную клетку разрывает от боли. Какая же я дура, что же я наделала!

Обхватываю себя руками. Мне очень холодно. Блузка и волосы быстро намокают, прилипая к коже. Ноги начинает леденеть в холодной воде. Но я не могу пошевелиться. Стою и реву, впиваясь ногтями в свои предплечья.

Тело сотрясает крупной дрожью то ли от рыданий, то ли от холода.

Понимаю, что нужно возвращаться в квартиру, что я сейчас простыну и заболею, но у меня совершенно нет сил. Опускаю голову, закрываю глаза и продолжаю отчаянно плакать. Мне до одури страшно, что теперь всё потеряно.

Почему я не остановила его сразу? Почему не объяснила всё нормально? Что если теперь он не возьмёт трубку, не захочет выслушать, не захочет больше ничего?!

Я бы на его месте именно так и поступила…

Шелест шин по мокрому асфальту вырывает меня из кокона, заставляет поднять глаза на приближающийся к дому автомобиль. Сердце в груди делает кульбит, когда я понимаю, что это он. Это Даниил. Он вернулся!

Ставит машину на то же место, глушит мотор, я забываю дышать, впиваясь взглядом в его красивый и хмурый профиль за стеклом.

Мой любимый поворачивает голову и замечает меня в десяти шагах от его машины. Стоящую босиком в холодной луже, нервно сжимающую руками свои плечи, раздетую и промокшую насквозь. И густые брови тут же взлетают вверх, а карие глаза округляются, едва не вылезая из орбит.

Даниил вылетает из машины, громко хлопнув дверью, и быстрыми шагами приближается ко мне.

– Ты с ума сошла, босиком?! – орёт он на меня издалека.

А я истерично улыбаюсь и всхлипываю, содрогаясь всем телом.

– Я люблю тебя, – произношу я одними губами.

Он видит и понимает, строгость на его лице сменяется другим выражением, которое я не успеваю считать, потому что уже через секунду Даниил снова хмурится.

Едва поравнявшись со мной, он сразу подхватывает меня на руки и прижимает к своей груди.

– Заболеть хочешь?!

Я отрицательно кручу головой, обхватывая руками его шею, снова всхлипываю и утыкаюсь лбом в мокрое от дождя мужское пальто.

– Сумасшедшая… – с раздражением выдыхает Даниил, крепче прижимая меня к себе и спешно шагая в сторону подъезда.

Я тоже крепче обнимаю его за шею, до такой степени, что даже боюсь задушить. Хочется, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Чтобы Хоффман так и нёс меня на руках куда-то, а я прижималась к нему, вдыхая самый прекрасный на свете аромат мужского парфюма, который сейчас ощущается как-то по-особенному, наверное, из-за дождя…

Но очень скоро мы оказываемся на крыльце, и Даниил просит меня открыть подъездную дверь.

– Ой… А я не могу, – растерянно произношу я, спохватившись.

– Почему?

– Ключи остались в квартире…

Даниил снова шумно выдыхает.

– И как ты собиралась потом туда попасть?

– Я об этом не подумала…

Хоффман с осуждением качает головой. Разворачивается и несёт меня к своей машине.

Бережно усаживает на переднее сиденье, включает обогрев салона на полную мощность.

– Сиди здесь и только попробуй выйти, – грозно говорит он.

Я согласно киваю, даже не пытаясь спорить.

Даниил захлопывает дверь и возвращается к подъезду. Несмотря на приятное тепло салона, я всё ещё дрожу. Подгибаю под себя закоченевшие ноги и наблюдаю в окно, как Хоффман звонит кому-то в домофон и вскоре исчезает за открывшейся дверью.

Не проходит и пяти минут, как Даниил возвращается, неся в руках моё пальто и ботильоны. Бросает всё это на заднее сиденье автомобиля, сам садится за руль и отдаёт мне ключи и телефон.

Я впиваюсь жадным взглядом в красивое лицо своего Хоффмана.

– Почему ты вернулся? – спрашиваю я его тихо.

– Хотел понять, что вчера произошло, – скупо отвечает он.

Я кладу телефон и ключи на консоль и тянусь к Даниилу в слепом порыве обнять его. А он перехватывает меня ладонью за лицо и впивается в мои губы голодным поцелуем. Ещё через мгновение сгребает в объятия, перетаскивает к себе на колени, и мы продолжаем целоваться, как сумасшедшие.

Я задыхаюсь то ли от нехватки воздуха, то ли от счастья. Захлёбываюсь восторгом от того, что мой любимый человек сейчас рядом со мной, прижимает так крепко, целует так неистово… Не знаю, как бы я смогла без него жить.

– Я люблю тебя… – громко шепчу я, впиваясь пальцами в воротник его рубашки так, что слышится треск ткани. – Я не могу без тебя жить…

Даниил отстраняется, пристально смотрит в глаза, удерживая моё лицо за челюсть своей огромной ладонью.

– Ты мне изменила?

– Господи, нет! Конечно нет! Ты что?!

– Хорошо… – произносит он на выдохе и снова нападает на мои губы.

Проталкивает язык мне в рот, жадно скользит руками по груди, срывая с неё мокрую блузку. Я мгновенно воспламеняюсь от его прикосновений, выгибаюсь кошечкой, всхлипываю, запускаю ладони под его рубашку и с трепетом глажу в ответ сильные мышцы под гладкой горячей кожей.

Мужская рука нагло вклинивается меж моих бедёр ребром ладони, проводит с нажимом, срывая с губ глухой стон. Моя кожа горит, низ живота тянет и пульсирует от сладкой тяжести, всё сильнее нарастающей внутри с каждым мгновением. Я хватаю ртом воздух, впиваюсь пальцами в каменное мужское предплечье, запрокидываю голову назад, подставляя шею под жаркие влажные поцелуи.

Даниил настойчиво ласкает меня сквозь ткань брюк, ни на секунду не прекращая при этом целовать. Доводит до самой грани, заставляя потеряться в пространстве и времени. Потом внезапно останавливается, крепко сжимая пальцами бедро. Тяжело дышит, смотрит мне прямо в глаза.

– Так… Давай-ка мы лучше поедем домой.

– К тебе? – дезориентировано уточняю я охрипшим вдруг голосом.

– К нам, – поправляет Даниил. – Я ничего не знаю, сегодня ты переезжаешь ко мне.