Читать книгу "Свидание с миллионером"

15 глава

Всю дорогу, пока Даня безмятежно крутит руль своей дорогущей тачки, я ёрзаю на сидении и не могу набраться смелости, чтобы объяснить Таину ситуацию. Да просто не знаю, с каких слов начать этот разговор.

Всё, на что меня хватает, это скромно показывать дорогу к дому подруги.

И лишь когда Даниил паркуется возле нужного подъезда, я осознаю, что дальше тянуть уже невозможно.

– Ты пойдёшь со мной? – настороженно спрашиваю я, отстёгивая ремень безопасности.

– Ну мне бы не хотелось два часа сидеть в машине, – улыбается Даниил.

– Почему два часа?

– Ну а сколько по времени ты планируешь оказывать психологическую помощь своей подруге?

Я тяжело вздыхаю.

– Дань, давай ты лучше оставишь меня здесь, а сам поедешь домой спать? Скорее всего, я пробуду у Таи до утра.

Хоффман недовольно морщится и отворачивается к лобовому стеклу. Кладёт обе руки на руль и крепко его сжимает.

– А ты не обманываешь меня, Ляля? – растеряв всю игривость в голосе, спрашивает мой новый парень.

Я хочу ответить ему «нет» и запинаюсь.

Нет, я его не обманываю, конечно. Но и не договариваю ведь. Хоть Даниил явно другое сейчас имеет в виду. Сомневается, что я действительно иду к подруге?

Что ж, после печального опыта с Виолеттой, после моей истории со Стасом я вполне могу понять своего Хоффмана.

Наверное, с моей стороны подло по отношению к нему даже просто не договаривать что-то.

– Дань… Я не только психологическую помощь собираюсь оказывать Тае, – осторожно произношу я, тщательно подбирая слова. – Её бывший… Как бы тебе объяснить… Он, в общем, не очень хороший человек. Он ей угрожает. Я хочу побыть рядом, чтобы ей не было так страшно. Он грозился приехать и сделать что-то плохое, не знаю, может, уже у неё дома сейчас. Я бы не хотела втягивать тебя. Тебе это не надо.

– А, ну раз так, то тогда да, конечно, я поеду, – усмехается Даниил. – Пусть моя девушка идёт одна среди ночи защищать свою подружку от какого-то там козла. Действительно, зачем мне это?

Я снова тяжело вздыхаю.

– Дань, мне просто не хочется, чтобы из-за меня у тебя были проблемы.

– Ляль, у тебя с головой как? Всё в порядке? – без тени иронии в голосе интересуется он.

– Да просто я боюсь за тебя! – в сердцах выпаливаю я. – Этот человек может быть очень опасен!

Мой парень изумлённо качает головой. Весь его вид говорит о том, что таких экземпляров, как я, Даня в своей жизни ещё не встречал.

– Идём к твоей подруге, – в конце концов заявляет он.

– Дань…

– Слушай, твоё недоверие просто оскорбляет.

– Дань…

– Пошли, я сказал.

В который раз вздыхаю.

– Ну хорошо.

Выходим из машины, Даниил пиликает сигнализацией, берёт меня за руку и ведёт в подъезд.

Квартира Таиной мамы находится в не самом благополучном доме, в подъезде плохо пахнет, ступеньки разбиты, стены обшарпаны. Хорошо ещё, что свет горит. Я кошусь на Даниила, пытаюсь распознать его реакцию, помня, как он кривился от «Берлоги», хотя там было вполне себе прилично по сравнению с тем, что здесь. Но лицо моего парня не выражает никаких эмоций.

Тихонько стучу в нужную квартиру. Звонок у Таиной мамы почему-то никогда не работал, да и нехорошо звонить среди ночи. Вдруг они уже спят?

Тая открывает дверь не сразу, лишь спустя несколько минут. Зарёванная, в джинсах и свитере, несмотря на то, что сейчас глубокая ночь. У меня сердце сжимается от жалости. Синяк на скуле подруги стал будто ещё темнее. Смотрит на нас с Даниилом затравленно и смущённо отворачивается, пытаясь скрыть пострадавшую половину лица.

– Привет, Тай. Ничего, что я с группой поддержки? – спрашиваю я с неловкой улыбкой на губах, ужасно сомневаясь – правильно ли поступила, что пришла сюда с Ольшевским. – Знакомься, это Даниил.

– Ничего. Проходите, – сконфуженно отвечает подруга и отходит в сторону, пропуская нас в квартиру. – Очень приятно, Даниил.

– Взаимно, Тая, – вежливо отвечает ей Хоффман, шагая через порог вслед за мной.

– Где мама? – спрашиваю я, разуваясь.

– Спит, – отвечает Тая.

– А папа?

– Его нет. Пойдёмте на кухню.

У Таиной мамы малогабаритная однушка с ремонтом ещё советских времён. Но всё очень чисто и аккуратно.

Я снова украдкой смотрю на Даниила – по его лицу сложно что-то понять. Радует, что он хотя бы не разглядывает скромное жилище подруги с пренебрежением. Признаться, какая-то часть меня этого опасалась, помня, как высокомерно Хоффман вёл себя в «Берлоге».

Мы перемещаемся на малюсенькую кухню, Тая наливает нам чай.

– Только к чаю ничего нет, – смущенно произносит она, усаживаясь на табуретку возле стены. На такой тесной кухне втроём за столом нам не уместиться. – Маму не уговорить перестать экономить. Всё откладывает зачем-то…

– Да мы только недавно поели, не переживай, Тай, – успокаиваю я подругу.

Даниил берёт предназначенную ему чашку с чаем и отходит с ней к окну. Опирается бёдрами на подоконник, оказываясь ровно напротив моей подруги.

– Рассказывай. Кто тебя обижает? – спрашивает он, внимательно разглядывая её.

Тая опускает взгляд в свою кружку, которую обхватывает двумя руками. Потом неуверенно смотрит на меня. Я ей ободряюще киваю. Раз уж Даниил здесь и хочет помочь, мы просто обязаны всё ему рассказать.

Но Тая лишь тяжко вздыхает.

– Зря вы приехали. Ляль, я же говорила тебе, что не надо…

Стук в дверь раздаётся так внезапно и громко, что мы с Таей одновременно подпрыгиваем от испуга на своих табуретках. И так же одновременно подрываемся на ноги.

Тая порывается броситься в прихожую, но я успеваю её остановить, схватив за локоть.

– Так, сиди здесь. Я сама ему открою! – грозно говорю я, глядя в испуганные глаза подруги.

И уже делаю шаг в направлении прихожей, как меня тоже перехватывают. И тоже за локоть. Чтобы осторожно, но настойчиво вернуть назад.

Даниил ничего не говорит. Просто смотрит мне в глаза, как ещё секунду назад я смотрела в глаза Тае. Но у него такой взгляд, что я всё понимаю без слов. Мой мужчина сам пойдёт и откроет дверь. И я не решаюсь ему возражать.

Убедившись, что я поняла, Даниил разворачивается и выходит с кухни.

А мы с Таей несмело крадёмся за ним.

В прихожей нас встречает Таина мама в тонком цветастом халате. Она тоже выглядит испуганной, растерянно переводит взгляд с меня на Даню, потом на свою дочь и обратно на нас.

– Добрый вечер… – неуверенно произносит она.

– Здравствуйте, тёть Люб, – нервно улыбаюсь я.

– Добрый вечер, – вежливо отвечает ей Даниил.

– Мам, иди спать, пожалуйста. Всё в порядке, – дрожащим голосом просит Тая, торопливо шагая к своей родительнице. Берёт её за руки и пытается увести обратно в комнату.

Стук в дверь повторяется. Если, конечно, это можно назвать стуком. Ощущение такое, будто кто-то с той стороны собирается взять квартиру штурмом.

Тёть Люба хватается за сердце. Тая что-то быстро говорит ей, успокаивая, и всё-таки уводит в комнату. Мы с Даниилом остаёмся в прихожей вдвоём. Даже не посмотрев в мою сторону, он прокручивает замок и рывком открывает входную дверь.

У меня так бешено стучит сердце в груди, что эти удары сотрясают всё тело. Но боюсь я в этот момент не за себя. И даже не за Таю. Я страшно боюсь за Даниила. Он у меня смелый безбашенный мальчик, а этот чёртов Игорь – не интеллигентный Стас. Во-первых, бывший любовник подруги – боров здоровый, а во-вторых, агрессивный ублюдок, который даже девушек бьёт!

Панически смотрю по сторонам на предмет чего-то тяжелого, чем в случае чего можно будет вооружиться и огреть этого Игоря по башке, если вдруг он на Даниила нападёт.

Но я не успеваю ничего найти. Из-за открытой двери доносится неприятный мужской бас, заставляя меня замереть на месте.

– Даниил?! Ты что здесь делаешь?

Я изумлённо впиваюсь глазами в профиль своего парня. Того, кто стоит в подъезде, не вижу – дверь загораживает обзор. Но сомнений в том, что это Таин любовник, у меня не возникает.

Так выходит, они с Даниилом знакомы?

– Игорь Семёнович, какая неожиданная встреча, – изумлённо произносит Хоффман, подтверждая мою догадку. А в следующий миг с губ моего парня срывается смешок. – У меня тот же вопрос?

– Да я… – растерянно тянет мужчина. – А ты что, знаком с Таисией?

– Представьте себе, знаком. Как тесен мир, да?

– И не говори… И кто же вас познакомил?

– Да какая разница кто. Вы лучше мне скажите, зачем девушку обижаете?

– Что за чушь? Никто её не обижает. Что она там насочиняла тебе?

– Фингал под глазом, значит, не вы ей поставили?

– Конечно, нет! Вот же стерва, решила репутацию мне мерзкими слухами испортить? Мой тебе совет, Даниил, никогда не верь тёлкам. У них у всех на первом месте шкурный интерес. Особенно у таких, как наша общая знакомая. Что она там тебе про меня наговорила? И где вообще она сама? Боится выйти в глаза мне посмотреть?

– А вы зачем приехали-то сюда, Игорь Семёнович? Посреди ночи в квартиру ломитесь, людей пугаете.

– Знаешь что, сынок, не лез бы ты лучше не в своё дело. Мы с твоим отцом старые друзья, не хотелось бы из-за продажной девки испортить отношения, правда? Так что езжай-ка ты отсюда домой, а я тут проведу беседу, объясню, что клеветать на людей нехорошо.

– Да мне плевать, какие там отношения у вас с моим отцом. Вы лучше скажите, как ваша супруга поживает, Игорь Семёнович? Кирилл с Дашей? И, самое главное, тесть ваш как? Надеюсь, жив-здоров? Я хоть и ребёнком был, когда последний раз его видел, но до сих пор очень хорошо помню. Такой классный мужик. Думаю, может, заехать в гости к старому генералу? Наверняка он меня тоже помнит.

– Даниил, ты ведь уже не ребёнок. И должен понимать, что некоторые вещи могут привести к очень нехорошим последствиям.

– Всё зависит от вас, Игорь Семёнович. Девушку оставьте в покое. Сами же сказали, зачем ссориться из-за какой-то тёлки?

Из-за двери слышится неприятный гортанный смех.

– Какая прыткая нынче молодёжь пошла! Да не нужна мне эта… – Из-за двери в адрес Таи летят самые последние бранные, после чего ублюдок снисходительно добавляет: – Забирай себе. Хотя я бы на твоём месте кого-нибудь почище поискал. Привет отцу.

Из подъезда слышатся удаляющиеся шаги, и Даниил захлопывает входную дверь.

Я только сейчас замечаю, что Тая уже снова находится в прихожей и, так же, как и я, не дыша стоит возле стены и смотрит на моего Хоффмана во все глаза.

* * *

– Даниил… Спасибо тебе большое! – Тая делает несколько шагов к Хоффману, сложив руки домиком на груди. В её голосе снова слышны слёзы.

Мой парень разворачивается к ней лицом и холодно произносит:

– Если он объявится снова, позвонишь Ляле.

Тая несколько раз отчаянно кивает. А Даниил переводит взгляд на меня и кивком головы указывает на входную дверь:

– Поехали.

Не дожидаясь моего ответа, он обувается и выходит из квартиры.

А я подхожу к подруге. Обнимаю её за шею и несколько раз быстро целую в мокрые от слёз щёки.

– Ну всё, не реви давай. Я же говорила, что всё будет хорошо?

– Лялька… Какой же Даниил у тебя классный! – громко шепчет Тая, изо всех сил обнимая меня в ответ. – Боже, береги его! Как же тебе с ним повезло!

– Да, – невольно улыбаюсь я, прижимая подругу к себе ещё крепче, и лишь после этого выпускаю её из рук. – Ну всё, я побежала. Если вдруг что – сразу звони!

– Хорошо! – улыбается она мне сквозь слёзы.

Я торопливо натягиваю пальто, обуваю ботильоны и спешу вслед за Даниилом. Он ждёт меня на площадке возле лестницы, привалившись спиной к стене.

Заметив моё появление, Даня отталкивается от стены и начинает спускаться вниз по ступеням, не проронив при этом ни слова. Мне ничего не остаётся, как только пойти вслед за ним.

Так же безмолвно мы выходим из подъезда и садимся в машину.

Я буквально на физическом уровне ощущаю, как между нами растёт напряжение, и мне от этого не по себе.

Даниил явно не в восторге от всего произошедшего. Что ж, его можно понять. Разговор у них с этим подонком состоялся не из приятных. Возможно, теперь у моего парня будут проблемы.

Но, в конце концов, он сам захотел вмешаться в это дело. Я его предупреждала. Просила не лезть.

– Спасибо большое, что помог, – несмело произношу я, вглядываясь в хмурый профиль Хоффмана, в то время как он заводит двигатель и трогается с места.

Даниил молчит. Вообще ничего не отвечает мне. Даже не кивнёт в знак того, что услышал. В полной тишине выкручивает руль, выезжая из Таиного двора, и сосредоточенно смотрит в лобовое стекло.

Я испытываю просто чудовищную неловкость от перемены поведения Ольшевского. Грудь заполняет свинцовой тяжестью до такой степени, что даже дышать становится трудно. Этого-то я и боялась, когда просила его не ехать со мной к Тае.

Но он настоял. Сам напросился. Ещё что-то там про доверие говорил! Так зачем теперь строить из себя обиженного?!

– Что не так? – резким тоном спрашиваю я, не выдерживая больше этой давящей тишины.

Даниил молчит. И это уже просто добивает меня.

– Слушай, я понимаю, что всё это выглядит не очень, – нервно говорю я, от волнения до боли впиваясь ногтями в свои ладони. – Но не нужно делать выводы, не зная всего. Тая хорошая девушка. Она моя лучшая подруга!

– Это и напрягает, – равнодушно отзывается Даниил.

Я чувствую себя так, будто мне залепили пощёчину. Становится почти физически больно. Обидно до слёз.

В голове панически мечутся хаотичные мысли. Я ведь предупреждала его! Просила, чтобы не ездил со мной! Он сам настоял. И что теперь? Разве я в чём-то провинилась перед ним? Чем я заслужила сейчас этот тон?

– Останови машину, – сдавленно требую я, отвернувшись от Ольшевского и глядя в одну точку перед собой.

– Зачем? – сухо интересуется он.

– Останови машину, я выйду.

– Успокойся.

Поворачиваю голову и впиваюсь взглядом в его недовольный профиль.

– Нет, не успокоюсь. Если ты осуждаешь мою подругу и меня заодно вместе с ней, я не понимаю, зачем нам тогда продолжать встречаться? Спасибо тебе, что помог, но дальше нам не по пути. Останови машину.

– Я тебе сказал, успокойся, – убийственно спокойным голосом отвечает на это Даниил. – Приедем домой, поговорим.

Во мне же бушует целый ураган эмоций. От возмущения и обиды просто разрывает изнутри.

– Это унизительно, – со злостью выдыхаю я.

– Что унизительно?

– То, что ты обо мне думаешь!

– А что я о тебе думаю?

– Что я с тобой из-за денег, – пожимаю плечами я.

Даниил невесело усмехается, по-прежнему глядя исключительно прямо перед собой, на дорогу.

– С чего вдруг я должен так думать?

– А что ещё заставляет тебя разговаривать со мной в таком тоне?

– Я просто пытаюсь понять, как можно продавать себя женатым козлам за серёжки или что-то ещё подобное…

Боже мой. Снова он про эти серёжки! Которые, по всей видимости, мне должен был подарить Стас.

Я чувствую такую безысходность. Похоже, Даниил уже составил мнение обо мне. Очень неприятное мнение. И мне вряд ли удастся его изменить. Потому что оправдываться в такой ситуации кажется ниже собственного достоинства.

– Не пытайся. Тебе всё равно никогда этого не понять, – холодно произношу я, защищая сейчас в первую очередь честь подруги.

Даже если она и делала это, он не вправе её осуждать. Никто не вправе.

– Ну почему же, – сухо отзывается Даниил. – Если постараться, может, всё же смогу. У тебя, кажется, непростые отношения с мамой. С детства приходится работать в сомнительных заведениях. Явно не от хорошей жизни девушки на такое идут.

– Браво, капитан очевидность. А теперь останови машину. Я выйду, – сквозь зубы прошу я.

– Я знаю, что со мной ты точно не из-за денег, – произносит он, игнорируя мою просьбу. – А что было до меня, плевать.

– Ты оглох, что ли? Я сказала, машину останови!

Впервые с той минуты, как мы покинули Таину квартиру, Даниил поворачивает голову и бросает на меня короткий взгляд.

– Прекрати истерику. Ты прекрасно знаешь, что ночью я никуда тебя одну не отпущу. И ничего плохого я тебе не сказал, чтобы строить из себя сейчас оскорбленную невинность.

– Да будет тебе известно, придурок, что со Стасом у меня ничего не было. Что не зарилась я на его деньги, а он действительно мне нравился. В отличие от тебя, Стас очень воспитанный, галантный, приятный человек. А о том, что он женат, я узнала только сегодня. Он мне рассказал это в ресторане, буквально перед тем, как мы с тобой столкнулись возле туалета! И никаких серёжек он мне не дарил, а если бы и подарил – я бы не приняла от него такой подарок!

Даниил снова поворачивает голову и смотрит на меня ровно две секунды, после чего возвращает взгляд обратно на дорогу.

– Не могла сразу сказать? – спрашивает он зло после паузы.

Я откидываюсь на спинку своего сидения, прикрываю глаза и нервно выдыхаю.

Какое-то время мы едем в тишине. Ольшевский больше не смотрит в мою сторону, я тоже гляжу исключительно прямо перед собой.

Обида всё ещё не отпускает меня, так и клокочет в груди. Когда наш автомобиль приближается к хорошо знакомому элитному жилому комплексу неподалеку от моей работы, и я понимаю, что совсем скоро мы с Ольшевским вновь окажемся наедине в его арендованной квартире, мне почему-то становится страшно.

Сама не знаю, чего боюсь. Что Хоффман будет холоден со мной? Или, наоборот, захочет продолжить с того момента, на котором мы остановились перед отъездом к Тае? А я этого уже не хочу.

Я вообще теперь не знаю, чего хочу.

– Я не пойду к тебе в квартиру, – холодно произношу я в конце концов.

– А куда ты пойдёшь?

– Отвези меня обратно к Тае.

– Нет.

– Тогда отвези в гостиницу.

– Нет.

– Я сказала, что не пойду к тебе, значит, не пойду. Я не хочу. Неужели так сложно это понять?!

– А я сказал, что ты пойдёшь. Успокойся уже, Ляля.

– И что, ты меня силой заставишь? Я буду вырываться и орать!

– Значит, потащу силой. Я сказал, что никуда тебя ночью одну не отпущу.

Я не знаю, что начинает твориться со мной в эту минуту. Меня изнутри всю разрывает от негодования. Я не могу ему позволить со мной так разговаривать, так обращаться! С чего он взял, что может командовать мной? Осуждать, предъявлять какие-то претензии, а потом требовать от меня подчинения? Да кто он такой?!

У меня нет сомнений в том, что Даниил выполнит свои угрозы. Я почти уверена, что он так и поступит – потащит меня силой в эту квартиру, даже если я буду сопротивляться и звать на помощь. Для него это не составит большого труда. Кто ночью мне поможет? На улицах ни души. Даниил намного сильнее меня.

Но я не могу позволить ему так обращаться со мной. Это переходит все границы. Это унизительно. Это отвратительно и ужасно!

Остаётся совсем немного до пункта назначения нашей поездки. Перед тем, как свернуть на территорию комплекса, мы встаём на красном светофоре. И я вдруг понимаю, что это мой единственный шанс сохранить собственное достоинство.

Быстро отстегиваю ремень безопасности, распахиваю дверь и молнией вылетаю из машины. Быстрым шагом иду к тротуару, почти переходя на бег. Воровато оглядываюсь и вижу, как Даниил тоже покидает салон автомобиля. Бросив тачку прямо на перекрёстке, даже не захлопнув водительскую дверь, Ольшевский устремляется за мной.

Я неосознанно перехожу на бег. Припускаю изо всех сил, стараясь по возможности не убиться на своих высоченных каблуках. Несусь по тротуару и ныряю в арку ближайшего дома, надеясь затеряться во дворах.

Но Даня очень быстро догоняет меня. Ловит, как только я преодолеваю арочный пролёт, обхватывает крепко обеими руками, заставляет попятиться назад и впечатывает спиной в кирпичную стену дома.

Мы оказываемся лицом к лицу. Моё бедное сердце выскакивает из груди.

На улице холодно, но мне очень жарко. Я тяжело дышу после быстрого бега, изо рта вырывается пар, по венам шпарит адреналин. Даниил тоже тяжело дышит и сжимает меня в своих руках до хруста костей. Смотрит в глаза бешеным взглядом. Кажется, моя выходка его поразила не на шутку.

– Ты почему такая дура?! – спрашивает он со смесью злости и изумления.

– Сам ты придурок, ясно?! Ты не имеешь права так со мной разговаривать! И не имеешь права меня заставлять!

– Я тебя люблю! – орёт он на меня.

Я открываю рот, чтобы наорать в ответ, высказать ему всё, что накипело, да так и застываю, забыв закрыть его назад. Смысл этих трёх слов медленно доходит до сознания, парализуя всё моё тело.

– Ч..то? – заикаясь, кое-как выдаю я, чудом преодолевая ступор.

Даниил со злостью выдыхает, прикрывает на мгновение веки. Потом снова открывает и пронзительно смотрит мне в глаза.

– Я тебя люблю, – повторяет он уже спокойнее, но оттого не менее твёрдо.

У меня мурашки бегут по коже. Я совершенно не знаю, что сказать. Беспомощно хлопаю ресницами, растерянно открываю и закрываю рот. Он серьёзно сейчас?!

Похоже, что вполне серьёзно. Карие глаза впиваются в меня со всей строгостью, транслируя взглядом эту мысль.

Господи, я сейчас умру!

– Люблю, поняла, – в третий раз произносит Даниил и жадно приникает к моим губам.

* * *

Наверное, именно в этот момент я понимаю, что тоже давно и бесповоротно влюблена в Даниила. Эмоции переполняют меня настолько, что я не могу дышать. Кажется – я жить не могу без него.

Впиваюсь пальцами в мужскую куртку, горячо отвечая на поцелуй. Льну к Хоффману всем телом, жаждая максимально увеличить площадь соприкосновения.

Он подхватывает меня под ягодицы, вынуждая обнять ногами за бёдра. Ещё сильнее вдавливает в стену, припечатывая к ней своим крепким торсом. Его горячее дыхание обжигает мои губы, шею. Я просто схожу с ума. Не понимаю ничего, как обезумевшая от страсти кошка. Наверное, захотел бы Даниил взять меня прямо здесь, в этом переулке, я бы не возражала.

Но, к счастью, из нас двоих Ольшевский сохраняет крупицы рассудка.

– Поехали домой. Я не хочу ничего слышать… – произносит он охрипшим голосом мне на ухо, бережно опуская на землю.

Каблуки царапают асфальт, колени слабые, ноги подгибаются, не желая удерживать меня в вертикальном положении, и я едва не заваливаюсь вниз. Даниил вовремя подхватывает за локти.

– Тише, – усмехается он. – Не падай. Идём.

Берёт меня за руку, крепко сжимает её, тянет за собой.

Мы пересекаем тёмное пространство под аркой, где Даниил не выдерживает и останавливается, чтобы снова облапать меня и зацеловать. И опять с трудом отрывается, чтобы продолжить путь, но через десяток шагов всё повторяется вновь.

Каким-то чудом мы всё же добираемся до брошенной на перекрёстке машины. К счастью, её никто даже не угнал.

Через ещё каких-то десять минут мы уже стоим на пороге арендованной Даниилом квартиры.

У меня пальцы рук немеют от волнения, в голове клубится сладкий дурман. Пока мой парень возится с ключом, я прислоняюсь спиной к стене возле двери, делаю глубокий вдох и выдох, стараясь прийти в себя.

Справившись с замком, Даниил открывает дверь, но вместо того, чтобы зайти в квартиру, подходит вплотную ко мне, ставит руки на стену по обе стороны от моей головы.

– Ну что ты? Не передумала? – тихо интересуется он, наклонившись к самому уху и оставляя на шее несколько горячих поцелуев, от которых по телу проносится волна горячей дрожи.

– Что не передумала? – шёпотом спрашиваю я, втягивая шею и прикрывая от удовольствия веки.

– Связываться со мной?

– Разве у меня есть выбор? – усмехаюсь я, пытаясь спрятать шею от его губ, потому что этот засранец намеренно делает так, чтобы было щекотно.

– Выбор есть всегда… – лениво замечает он, скручивая мои руки и заводя их мне за спину.

– Я давно тебя выбрала. В тот момент, когда ты впервые меня поцеловал.

Даниил отстраняется и пристально смотрит в глаза. Продолжая удерживать одной рукой мои запястья, другую ладонь он кладёт мне на шею. Нежно гладит большим пальцем пульсирующую венку под кожей.

Я сглатываю от того, как меня это заводит. По нервным окончаниям бежит ток, скручиваясь в тугую спираль внизу живота.

Как под гипнозом дышу и смотрю Хоффману в глаза.

– Я не подарок, – многообещающе произносит он.

– Знаю, – выдыхаю я.

– Ты ведь понимаешь, что будет, как только мы переступим порог этой квартиры?

– Понимаю…

– И хочешь этого?

Я уверенно киваю:

– Хочу.

Он отпускает меня и делает шаг назад, движением головы предлагая пройти в открытую дверь.

Мои ноги ещё слабее, чем прежде. Но я послушно ступаю в указанном направлении.

Даниил входит в квартиру вслед за мной и с громким звуком захлопывает за нами дверь. Сразу после этого он берёт меня за руку, рывком разворачивает к себе, буквально срывает с меня пальто, подхватывает на руки и несёт в спальню прямо в ботильонах. Валит на кровать и уже там продолжает нетерпеливо раздевать, разувать, перемежая свои действия горячими ласками.

У меня захватывает дух от происходящего. Слишком хорошо становится от его смелых прикосновений. Моё бедное сердце готово выпрыгнуть из груди. Слишком закипает кровь в венах от наглых глубоких поцелуев. С Даниилом всегда так, с ним всё – слишком-слишком. Я слишком часто дышу, слишком сильно цепляюсь пальцами, скользя по гладкой коже сильных рук и плеч, забираясь под футболку, наслаждаясь твердым рельефом мышц мужского пресса.

Все мысли выбивает из головы, тело пронзает мощной, сладостно-острой волной непередаваемых ощущений, когда мы, наконец, доходим до главного и становимся единым целым.

Эту ночь я вряд ли смогу когда-нибудь забыть. Никогда прежде ни с кем ничего подобного я не испытывала.

Даниил нереальный… Он – бог! И, как оказалось, не только в поцелуях…

Я снова умираю в его руках. Но теперь уже совершенно иным образом. Мне хочется кричать от удовольствия много-много раз в эту ночь. Мне хочется плакать и признаваться в любви своему нереальному любовнику, когда с рассветом за окном всё заканчивается. Но вместо этого я просто лежу в уютных мужских объятиях, смертельно уставшая, мокрая от пота, но самая счастливая на свете.

– Лялька, я тебя замучил, но я ещё хочу… – лениво тянет мой Хоффман, крепче вжимая меня в своё крепкое тело. Давая в полной мере прочувствовать правдивость его слов.

Я невольно расплываюсь в довольной улыбке.

– Маньяк… – шепчу я с шутливым укором. – Утро уже, на работу скоро собираться…

– Давай в школу сегодня не пойдём? – тут же предлагает Даниил, зарываясь носом в мои волосы, щекоча горячим дыханием затылок.

– А если двойку поставят? – усмехаюсь я, довольно морщась от сладких мурашек, толпами сбегающих по шее.

– Не поставят. Я сам потом им поставлю. Серьёзно, Ляль, давай устроим себе выходной?

– Ну, в теории я могу позвонить в офис и отпроситься на денёк…

– Звони. Потому что я никуда тебя сегодня не отпущу.

* * *

Отпроситься с работы оказывается не так уж просто. Мой руководитель устраивает мне допрос с пристрастием, когда я звоню ему на сотовый. Задаёт миллион вопросов – почему, куда и зачем я решила так внезапно использовать свой отгул. Между прочим, честно заслуженный отгул, который мне обещали дать ещё полгода назад за внеурочную работу в выходной день.

Я злюсь. В самом деле чувствую себя двоечницей, которую строгий учитель подозревает в обмане. Хотя за мной такой репутации никогда не водилось. Не понимаю, чем заслужила это недоверчивое отношение, но стараюсь ничем не выдавать своих чувств. Не хочется портить такое чудесное утро. К тому же Даниил, кажется, подслушивает.

Разговор с начальством я заканчиваю на недружественной ноте, но как только звонок разъединяется, мгновенно забываю обо всём. Потому что Хоффман смотрит на меня с хитрым прищуром. Такой красивый. Лежит, вальяжно развалившись на кровати, лишь наполовину прикрытый одеялом. В утренних солнечных лучах его идеальное тело выглядит ещё божественнее, чем обычно.

Оставляю телефон на комоде и медленно иду к своему парню. Наши взгляды встречаются, и в моей груди распускает крылышки целая стая мотыльков. Замираю на полпути, склоняю голову на бок. Смотрю в эти лукавые карие глаза исподлобья, улыбаюсь, кокетливо закусив губу.

Даниил сужает взгляд и хлопает ладонью по постели рядом с собой.

– Ну, смелее, Белоснежка, – вкрадчиво произносит он. – Иди ко мне под одеялко, расскажи, что там втирал тебе твой босс. Он, кстати, что из себя представляет? Мне уже можно начинать ревновать?

Я закатываю глаза и весело смеюсь.

– То есть, ты официально отказываешься от своих слов, что ревность только для слабаков? – поддеваю я.

– Не отказываюсь, – мило улыбается мне Даниил. – Просто из каждого правила есть исключения.

– Выкрутился! – с напускным возмущением произношу я и снова смеюсь.

– Иди ко мне, сладкая, – настойчиво повторяет Хоффман, улыбаясь теперь лишь одними уголками губ.

Я делаю ещё несколько шагов, не спуская с него взгляд, но у изножья кровати вновь замираю.

– Слушай, а почему Хоффман? – внезапно становится любопытно мне. – Это в честь того самого актёра, Дастина Хоффмана?

Даниил недовольно вздыхает. Лениво поднимается с постели, ловит меня за ногу и ловко заваливает на кровать. Я успеваю только ойкнуть, когда этот засранец забирается на меня сверху, полностью подчиняя и подминая под себя.

– Да, в честь него, – наконец снисходит до ответа он, наклоняясь и целуя меня в шею сразу несколько раз подряд.

– Ты его поклонник, что ли? – морщусь от удовольствия я.

– Да не то что бы. Но вообще он неплохой актёр. И человек.

– Но тогда почему именно он?

Даниил, кажется, задался целью заставить меня потерять нить разговора, забирается руками под футболку, трогает, целует куда попало, но мне так сильно любопытно, что я не поддаюсь на провокацию.

Хоть и вся покрываюсь мурашками от его поцелуев, но упрямо спрашиваю:

– Так почему?

Мой парень, наконец, сбавляет обороты, отстраняется и внимательно смотрит мне в глаза.

– Это так важно, Ляль?

Спрашивает так, будто я задала не совсем уместный вопрос. Будто чем-то задела. Мне даже становится немного неловко, хоть и объективно ничего бестактного я себе сейчас не позволила.

– Ну мне просто любопытно. Не хочешь, не говори.

Даниил сползает с меня и перекатывается на спину. Лежит, раскинув руки в разные стороны, и глядит в потолок. Теперь уже я забираюсь на него сверху и заглядываю в глаза.

– Эй… Ты чего, обиделся?

Он усмехается.

– Да нет, конечно, – дружелюбно произносит Даниил. – В детстве мы с мамой часто смотрели старые фильмы с Хоффманом. Он нравился ей. Ну и её симпатия как-то сама собой передалась мне. Я не раздумывал долго, называя свой профиль в тиндере. Просто вписал первое имя, что пришло в голову. Вот и всё. Я удовлетворил твоё любопытство, Белоснежка?

Я умилённо поджимаю губы и киваю. Не знаю, действительно ли тот Хоффман такой хороший, но мой Хоффман – просто чудо. Как же я его… люблю.

Смотрю в эти чарующие карие глаза и не могу наглядеться.

Даже не верится, что он мой. Что мы действительно вместе. И у нас всё серьёзно. Разве я могла мечтать о таком?

Дурацкие мысли о том, что я рано радуюсь, что в моей жизни не может быть всё так прекрасно, что, возможно, Даниил просто обманывал меня, чтобы затащить в постель, рьяно рвутся в голову, пытаются омрачить моё счастье, но я старательно отмахиваюсь от них, даже думать об этом не хочу. Даниил ведь признавался мне в любви вчера. Трижды. И в его словах, в его взгляде не было фальши. Не было хитрости или безразличия. Он говорил искренне, это чувствовалось на уровне инстинктов. Ну не может он оказаться подонком и так подло меня обмануть!