Читать книгу "Свидание с миллионером"

13 глава

Несколькими часами ранее

Даниил

Вламываюсь в приёмную Андриевского без стука. Его секретарша испуганно выглядывает из-за монитора и смотрит на меня, хлопая глазами.

– Альбина, привет! – мило улыбаюсь я ей. – Твой босс на месте?

– Здравствуйте, Даниил Сергеевич, – отвечает девушка осипшим голосом. – К сожалению, нет. Он уже уехал.

Я подхожу ближе, вглядываясь в её лицо, но Альбина поспешно отворачивается. Выдвигает ящик своего стола и начинает что-то там искать.

– Альбин? – настороженно произношу я. – Всё в порядке?

– Да, да, – отзывается девушка, подозрительно всхлипывая. – Всё хорошо.

– Ты плачешь, что ли? Что случилось?

Девушка бросает поиски в ящике, закрывает ладонями лицо и снова всхлипывает.

Ну точно – ревёт.

Я подхожу ещё ближе, замечаю на столе вскрытую пачку бумажных салфеток. Беру её, протягиваю девушке и повторяю требовательнее:

– Альбина, что случилось?

– Всё в порядке, Даниил Сергеевич, – снова всхлипывает она, забирая у меня салфетки. – Просто небольшие проблемы. Не обращайте внимания.

– Я могу чем-то помочь?

Альбина отрицательно крутит головой, вытягивает белый прямоугольник бумаги из упаковки с салфетками и принимается вытирать глаза.

– Тебя твой босс обидел? – зачем-то интересуюсь я.

То есть, конечно, я знаю зачем. Андриевский и раньше не вызывал у меня большой симпатии, а после того как выяснилось, что он окучивает Лялю, и вовсе стал дико бесить.

– Извините, но я не могу с вами это обсуждать, – со скорбным видом заявляет Альбина.

Я беру стул для посетителей, обхожу с ним вокруг стола, ставлю вплотную к креслу девушки и усаживаюсь к ней лицом.

– Альбиночка, милая, всё, что происходит в этой компании, напрямую касается меня. У тебя со Станиславом Эдуардовичем возник конфликт?

– Да нет… никакого конфликта…

Девушка смущается, пытается откатиться от меня на своём кресле, но я хватаю его за подлокотник, не позволяя этого сделать.

– А что тогда? – строго спрашиваю я.

– Даниил Сергеевич, это личное, понимаете? – жалобно смотрит на меня Альбина.

– Понимаю. Всё равно расскажи. Может, я смогу чем-то помочь.

Девушка тяжко вздыхает и отворачивается. Я вижу, как дрожит её подбородок. Кажется, она едва сдерживает себя, чтобы снова не разреветься.

– Да чем вы можете помочь…

– Зависит от ситуации.

– А вы можете пообещать, что этот разговор останется между нами?

– Конечно.

Альбина снова тяжело вздыхает и принимается теребить в руках бумажную салфетку.

– Вчера Стас поручил мне купить женские золотые серьги в ювелирном магазине. Я думала, это для его жены, у неё скоро день рождения. Но он сказал, что они нужны ему именно сегодня. И сейчас, когда я их ему отдавала, не выдержала и спросила, для кого они. А он ответил, что если я ещё раз додумаюсь задавать ему подобные неуместные вопросы, то буду уволена.

На последней фразе подбородок у девушки снова начинает дрожать, а по щекам стекают две прозрачные капли.

Я беру со стола пачку с салфетками, вынимаю оттуда новую и протягиваю Альбине. А самого бомбит. Золотые серёжки, значит. Вот про какие подарки щебетала тогда белоснежка. В голове не укладывается, что дерзкую Ляльку можно купить. Хотя она же говорила, что дело не только в этом. «Стас такой внимательный, галантный…», какой там ещё? Джентльмен, короче.

– И почему это так сильно тебя расстроило? – вяло интересуюсь я у Альбины.

– Просто я думала, что он из-за жены со мной так холоден… Держит на расстоянии. А он просто использовал меня, получается… Какая же я дура!

Альбина снова начинает реветь. А я не испытываю к ней жалости. Конечно, она дура. Наверняка ведь знала, что её босс женат. Знала на что идёт.

А вот Лялька не знает. Стас ей, наверное, принцем на белом коне кажется.

– А ты не знаешь, где он сегодня встречается с той, для кого эти серьги ты покупала?

– Знаю. Я бронировала для него столик на сегодняшний вечер на двоих.

– Не хочешь в это же место прокатиться сейчас? Со мной?

Девушка поднимает на меня недоумённый взгляд.

– З..зачем?

– Посидим, кофе выпьем. По-дружески.

– Но там же будет Стас со своей… Я всё равно не понимаю, – растерянно усмехается Альбина, глядя на меня во все глаза.

– А ты подумай, – хитро улыбаюсь я ей.

– Он же меня точно уволит!

– Не уволит. Скажешь, что я пригласил тебя туда. Просто совпадение. Если не поверит, я сам с ним поговорю.

– Но вам-то зачем это нужно, Даниил Сергеевич?

– А ты умеешь хранить секреты?

– Да, конечно, – с готовностью кивает Альбина.

– Мне очень сильно нравится одна девушка. Я думаю, что как раз с ней твой босс и встречается сегодня вечером. Хочу в этом убедиться.

Альбина округляет глаза.

– Серьёзно?

– Серьёзнее некуда.

– То есть всё-таки это не для жены, – тут же сникает она.

– На девяносто девять процентов.

– Знаете, а поехали! – воинственно вскидывает подбородок девушка. – Даже если он меня и уволит после этого, мне всё равно.

– Не уволит, Альбина, я же сказал.

– Хорошо. Я только в порядок себя приведу, ладно? И ещё мне нужно заехать домой, переодеться…

* * *

Несколькими часами позднее

Даниил

Не ожидал, что моя невинная затея избавить Ляльку от Андриевского обернётся полным провалом. Был уверен: она общается с ним только чтобы мне насолить. Отомстить за невесту, которой на самом деле нет.

Но выходит, что я ошибался. Ляля всерьёз сделала выбор в пользу Стаса. Да ещё и зная о наличии у Андриевского жены.

Это какой-то треш…

Она что, реально настолько любит дорогие подарки? Жаль, забыл спросить, как ей серьги от Стаса, понравились или нет.

В голове не укладывается, не вяжется никак с ней этот меркантильный интерес. Но другого объяснения её стремлению встречаться со Стасом у меня просто нет. Потому что нравлюсь ей я. И не просто нравлюсь. Она плавится от меня. Но выбирает при этом всё равно его!

Дура.

Как же я зол.

Возвращаюсь за наш с Альбиной столик. Замечаю, что девушка украдкой смотрит на своего босса, общающегося с кем-то по телефону, и грустит.

– Ой, ты чего так долго? – спохватывается она, обнаружив моё появление.

– Да так. Встретил кое-кого, – прячу я своё бешенство за улыбкой.

– Не эту свою девушку случайно? Она ушла куда-то вскоре после тебя.

– Её, – с тоской киваю я.

– И что? – с любопытством распахивает глаза Альбина.

– Да ничего, – усмехаюсь я. – Зря мы с тобой сюда приехали. Давай по домам?

Альбина поджимает губы и бросает печальный взгляд в сторону Андриевского.

– Он делает вид, будто я для него никто. Пустое место. Даже ни разу не глянул на меня с тех пор, как ты ушёл. Ему всё равно, что я пришла с тобой, он даже не ревнует.

Я тоже поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Стаса. Он будто чувствует, оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Я непроизвольно плотнее сжимаю зубы, а Андриевский изображает на лице подобие улыбки и отвешивает мне лёгкий кивок. После чего внезапно поднимается со своего стула и отправляется в сторону выхода.

С кем говорил, интересно, и куда пошёл? Не к Ляле случайно?

Как же он меня бесит… Убил бы.

Хотя с чего? Выяснилось же, что белоснежка всё про него знает. Значит, не обманывает он её. Вполне честное у них сотрудничество.

Фак…

Кстати, почему Ляля не возвращается? Неужели это и правда она ему сейчас звонила и просила встретить? Чтобы избежать ещё одного столкновения со мной?

Черт, да какая мне разница… Правильно, никакой.

Но кулаки так и чешутся пойти за Стасом и втащить ему как следует. Подпортить самодовольную физиономию немного. Или много.

С трудом заставляю себя оторвать взгляд от спины Андриевского и переключить внимание на свою спутницу.

– Альбин, ты красивая и вроде неглупая девушка. Зачем тебе женатый козёл, которому плевать на твои чувства?

– Просто я люблю его, – вздыхает она.

– Ты достойна большего.

– Возможно…

– Точно тебе говорю. Поехали отсюда, а?

– Ну поехали, – с печальной улыбкой произносит девушка.

Мы просим счёт и, дождавшись его, выходим на улицу. Идём к машине. «БМВ» Михалыча буквально вчера приказала долго жить, застучал двигатель, поэтому мне пришлось взять на время служебный майбах. Отцу на радость. Ну, пусть порадуется пока. Несколько дней, максимум неделю. За это время мне обещали найти и поставить на «БМВ» новый движок.

Я намеренно припарковался рядом с Андриевским, чтобы не разминуться с белоснежкой. Но сейчас, когда мы с Альбиной подходим к машинам, сильно об этом жалею.

Ляля со своим кавалером тоже как по закону подлости здесь. Я начинаю закипать, наблюдая, как Стас касается её, обнимает за талию, открывает дверь, помогает сесть в салон. А она ещё и улыбается ему.

Меня просто рвёт на части.

Сам не ведая что творю, хватаю Альбину за руку, рывком разворачиваю к себе, кладу ладонь на её затылок и демонстративно целую в губы.

Считаю до десяти и прерываю поцелуй с Альбиной, которая, мягко говоря, обескуражена происходящим. Хлопает квадратными глазами, но её изумление сейчас заботит меня меньше всего. Первым делом я оборачиваюсь и с садистским удовольствием наблюдаю за вытянувшимся лицом белоснежки. Стерва смотрит на меня так, будто мечтает испепелить взглядом.

Замечаю, что Андриевский тоже удивлён. Так и стоит истуканом возле распахнутой автомобильной двери, пялясь на нас с Альбиной.

– Что это сейчас было? – Голос девушки заставляет меня оторваться от сладкой картины и переключить внимание на неё.

– Ну ты же переживала, что твой босс не обращает на тебя внимания, не ревнует, – изображаю на губах невинную улыбку я. – Теперь посмотри, как вылупился.

Альбина переводит взгляд мне за спину.

– Да нет ему до нас никакого дела, – заявляет она. – И девушке твоей, кстати, тоже.

Я снова оборачиваюсь и наблюдаю душераздирающее зрелище. Ляля выбралась из машины, обвила руками Стаса за шею и тянется к его губам. Этот выродок, конечно, не теряется. Лапает мою девочку своими граблями и начинает пихать язык ей в рот.

Что-то огромное и страшное поднимается из моего нутра. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Меня буквально переклинивает.

– Погоди минуту, – бросаю Альбине и быстрым шагом иду к этим двоим. – Слышь, руки от неё убрал!

Хватаю Андриевского за плечо и неделикатно дёргаю назад, отрывая от Ляльки.

Стасу явно моя просьба не заходит. Он вырывает плечо из захвата, кривится и с презрением цедит:

– А вы ничего не перепутали, Данила Сергеич?

Одному богу известно, чего мне стоит сдержаться и не щёлкнуть ему по фэйсу с локтя.

– Нет, это ты перепутал, – терпеливо произношу я. – Вместо того чтобы девушке голову морочить, валил бы лучше домой, к жене.

– А это не твоё дело, щенок! – огрызается он. – Ты кто, мать твою, такой, чтобы указывать мне?! Что ты вообще из себя представляешь без своего папочки!

На последней фразе поганец протягивает свою паклю и толкает меня в плечо. Это становится последней каплей. Мой кулак сам врезается в его челюсть, я даже не успеваю понять, как это произошло.

Стас отлетает назад, к своей машине. Впечатывается в неё спиной и едва удерживает равновесие, чтобы не завалиться на асфальт. Я в один шаг оказываюсь рядом с мерзавцем, хватаю его за грудки, отрываю от кузова автомобиля и, придав ускорение, впечатываю обратно.

Позади раздаётся девичий визг, а через мгновение Ляля с Альбиной по обе стороны повисают на моих руках, пытаясь оттащить от Стаса.

– Даниил, перестань, что ты делаешь!

– Отпусти его! Не надо!

Мне очень хочется всечь Стасику ещё разок, я ведь так долго этого ждал, но боюсь задеть девчонок.

– Да всё, отцепитесь, не трогаю я его, – поднимаю я руки и отхожу назад.

Альбина тут же бросается к своему боссу, что-то взволнованно бормочет, касаясь его лица. Андриевский же грубо отталкивает её, отлепляется от своей машины и стирает рукавом кровь с разбитой губы. Сплёвывает на асфальт и смотрит на меня с ненавистью:

– Ты об этом пожалеешь, щенок.

– Я уже начинаю бояться, – усмехаюсь я.

– Ляля, садись в машину. Поехали отсюда, – резко переключается он на белоснежку, пропустив мою колкость мимо ушей.

Я снова начинаю беситься, но сказать ничего не успеваю. Лялька опережает меня.

– Извини, Стас. Я с тобой не поеду.

Сказала как отрезала. Я даже невольно восхитился.

Лицо Андриевского просто надо видеть. Он снова кривит свои тонкие губы и переводит мечущий молнии взгляд на Альбину:

– Ну а ты? – спрашивает ее нервно. – Поедешь?

Эта дура с готовностью кивает несколько раз подряд.

– Тогда садись в машину.

Мы с Лялькой наблюдаем, как девушка торопливо спешит к автомобилю, как дёргано сам Стас забирается в салон, как рывком трогается с места, и вскоре остаёмся вдвоём.

Я чувствую себя ребёнком, которому дали мешок с конфетами. И разрешили не ограничивать себя ни в чём.

Медленно разворачиваюсь к своей прелести и в предвкушении шагаю навстречу.

Она складывает руки на груди и смотрит на меня с ехидной улыбкой на губах. Я тоже как идиот начинаю улыбаться.

– Ну и что это сейчас было? – высокомерно интересуется белоснежка.

Я пожимаю плечами.

– Нет, я всё понимаю, ревность – это только для слабаков, – с издёвкой произносит она. – Но зачем на людей-то бросаться? Ты же первый полез целоваться с Альбиной? С чего вдруг тебя так задела ответочка от меня? Биполярное расстройство? Кажется, это так называется?

Я смеюсь. Подхожу к ней вплотную и внимательно всматриваюсь в глаза.

– Ревность тут ни при чём, глупая, – назидательным тоном произношу я, продолжая снисходительно улыбаться. – И с психикой у меня всё в порядке, не переживай. Просто обидно стало за бедную жену Стаса. Решил вразумить человека. Только зря старался, до него всё равно не дошло.

Белоснежка плотно сжимает губы, а её изумрудные омуты начинают сверкать тихой яростью. Снова ловлю себя на том, что это доставляет мне странное удовольствие.

– Ах, значит, ты бросился оттаскивать от меня Стаса, защищая честь его бедной жены? – выпаливает прелесть.

– Конечно. А ты что подумала? – кладу руки ей на талию, но Лялька бьёт меня по ним и отступает назад.

– Не трогай меня!

Я умиляюсь. Такая она забавная, когда злится. Такая классная. Так и съел бы.

Дура только. Но, наверное, не всё потеряно, она ведь передумала уезжать с Андриевским, в конце концов.

– А ты чего со Стасиком не поехала? Неужели совесть проснулась?

– Совесть? У меня? Да о чем ты! Откуда у меня может быть совесть, – ёрничает белоснежка. – Просто за Стаса испугалась. Ещё не хватало, чтобы ты его бедного убил или покалечил. Мало ли что можно ожидать от такого психа, как ты.

– М-м-м, вот оно что. Значит, ты о Стасе заботилась? – усмехаюсь я.

– Конечно. А ты что подумал?

– Так и подумал. Кто же тебе потом будет подарки дарить, если со Стасиком что-то случится, да?

– Какой ты проницательный! – ядовито улыбается она.

– Слушай, забыл спросить, как тебе сегодняшние серёжки? Понравились хоть?

– Какие ещё серёжки?

– Ну которые Андриевский тебе подогнал. Покажи хоть. Дико любопытно, ради чего ты готова была ноги раздвигать перед женатым мужиком.

Я поздно понимаю, что перегнул. Глаза белоснежки округляются, грозясь вылезти из орбит, губы распахиваются, образуя соблазнительную «о».

– Да пошёл ты знаешь куда?! – шипит она. А потом разворачивается и начинает быстро топать от меня прочь.

Догоняю в несколько шагов, хватаю за локоть, силой притягиваю обратно к себе.

– Куда собралась?

– От тебя подальше!

– Всерьёз думаешь, я отпущу?

– Отпустишь!

Белоснежка вырывается, всерьёз пытается пнуть меня, но я надёжно скручиваю её, не оставляя простора для действий.

– Никуда ты не пойдёшь, – шепчу я ей на ухо, зарываюсь носом в волосы, вдыхаю полной грудью их нежный запах, испытывая от этого неземной кайф.

– Отпусти сейчас же, придурок, психопат ненормальный! – трепыхается она. – Что тебе надо от меня?!

– Всё.

– Что всё?!

– Всё надо.

– Зачем, интересно, если я по твоему мнению такая ужасная, что сплю с женатыми мужиками ради подарков?!

– Действительно, зачем? – разжимаю руки и выпускаю Ляльку на свободу. – Иди куда шла.

Она разворачивается, смотрит на меня ошалело:

– Как же я тебя ненавижу!

Отворачивается и снова уходит прочь, громко стуча каблуками. Такая наивная.

Догоняю её, когда равняется с майбахом, разворачиваю и прижимаю спиной к нему.

Ляля тяжело дышит, хлопает глазами, явно не понимая меня.

– Ты издеваешься?!

Я и сам себя сейчас не совсем понимаю, но мне нравится происходящее. Ухмыляюсь:

– Да.

Столько всего в её взгляде, что мне просто сносит крышу. Такая красивая девочка. Меня тянет к ней, как на аркане, безумно хочу целовать. Наклоняюсь к желанным губам, но она отворачивается.

– Не смей! – шипит Ляля, как разъярённая кошка. – Отвали от меня, иди вон, Альбину лучше ещё раз поцелуй!

– Мне не нужна Альбина.

– Тогда Виолетту! Или кто там у тебя ещё есть…

– Никого у меня нет. И Виолетта тем более мне не нужна.

Ляля поворачивает голову и впивается в меня глазами.

– А я нужна?

– Ты нужна.

– Зачем?

– Хочу.

– Похочешь и перехочешь.

– Не-а, – кручу я головой.

Снова медленно наклоняюсь к ней, Лялька уже не отворачивается. Просто опускает взгляд, а потом и вовсе прикрывает веки. Целую её в нижнюю губу. Захватываю, втягиваю в себя. Прелесть рвано выдыхает и впивается пальцами в мою куртку.

Я проделываю то же самое с её верхней губой. Захватываю обе. Проталкиваю язык ей в рот.

Ляля начинает сползать по машине вниз. Крепче держу её.

Сладкая. Кто бы только знал, как хочу…

Отрываюсь от губ, смотрю в затянутые пеленой изумрудные глаза.

– Если ещё хоть раз увижу тебя со Стасом или с кем-то ещё…

– О-о-о, и что же ты сделаешь? – на выдохе тянет она.

– Я сделаю так, что вот здесь… – Нагло кладу ладонь на её умопомрачительную пятую точку. – Можно будет жарить яичницу.

Лялька смотрит на меня исподлобья. Замечаю, как она осторожно сглатывает, будя во мне самые низменные инстинкты.

– Размечтался, – севшим голосом произносит сладкая после паузы. – А больше ты ничего не хочешь?

– Хочу. – Наклоняюсь к её уху, касаюсь его губами и как следует сжимаю ладонь. – Сказал же, хочу всё.

14 глава

Ляля

Мы, наверное, уже час целуемся с Даней в машине возле моего подъезда. Губы опухли и болят, но это самое прекрасное, что может быть в жизни. Я чувствую себя такой счастливой, что даже забыла, насколько Хоффман меня бесит. Да я с ним вообще обо всем на свете забыла.

– Поехали ко мне, сладкая, – в который раз шепчет он, щекоча дыханием шею, заставляя втягивать голову в плечи и зажмуриваться от полчищ мурашек, сбегающих по спине.

– Нет, мне домой надо… – в который раз томно отзываюсь я.

– Зачем?

– Завтра на работу…

– К чёрту работу. Давай сбежим от всех?

– Куда?

– В лес. Будем жить вдвоём, как Адам и Ева.

Я смеюсь, откинув голову назад.

– Как ты это себе представляешь?

– Как рай, – отвечает этот наглец и снова целует мою шею до горячих мурашек.

– М-м-м, звучит соблазнительно…

– Ещё бы. Так поехали?

Я улыбаюсь, мечтательно прикрыв глаза. Крепче обнимаю Хоффмана за шею, глажу, скольжу пальцами по затылку, забираясь в короткие волосы. Даниил трётся носом об мою щеку, как большой мартовский кот. И мне хочется остановить время. Чтобы эти мгновения длились вечно.

Сейчас я как никогда близка к тому, чтобы согласиться поехать с ним, куда он скажет. Хоть на край света, хоть в рай, хоть прямиком в ад.

Но маленькая обиженная девочка внутри меня, которая уже дважды наступала на болючие грабли, не позволяет поддаться безрассудным мыслям. Если я действительно нужна Даниилу – подождёт.

Такой вывод кажется мне правильным, логичным и безопасным. Страшно влюбиться по самое не могу… Хотя порой мне кажется, что это уже давно произошло. Ещё там, в лесу, когда мы с Даней сидели и разговаривали у костра.

Да и потом, это ведь ненормально – стоит ему появиться на горизонте, как меня уже всю штормит. Эмоции, какими бы они ни были, зашкаливают.

Вот и сейчас он просто целует меня, а я снова будто парю в небесах. И внутри пылает огонь, как ещё никогда прежде.

Не знаю, чего я боюсь сильнее, сгореть в этом огне или разбиться. Так высоко я ещё не летала. Не уверена, что смогу собрать себя потом по кусочкам без потери чего-то важного.

Но сейчас мне меньше всего хочется думать о плохом. Сейчас мне хочется совершенно иного. Забыть навсегда свой прошлый неудачный опыт, бесконечно долго обниматься с Хоффманом и верить в чудеса.

Однако страх получить граблями по хребту в третий раз побеждает в этой борьбе не на жизнь, а на смерть. Да и как гласит народная мудрость – хорошего помаленьку. Я лащусь к Даниилу, жадно втягивая носом запах его кожи, трусь щекой о колючую щетину на мужском подбородке и заставляю себя от него оторваться.

– Может быть, однажды поедем, – говорю ему с мягкой улыбкой на губах. – Но сегодня мне пора домой.

Он смотрит мне в глаза и ласково улыбается в ответ.

– Ты мой стойкий оловянный солдатик?

– А ты – озабоченный сомнительный тип, – не теряюсь я, тыкая пальцем ему в грудь.

Даниил смеётся.

– Неужели я не заслуживаю ни капли твоего доверия? – слегка сузив глаза, интересуется он.

– Ну, помнится, ты и сам говорил, что тебе нельзя доверять, – пожимаю плечом я.

– Это была шутка, – отвечает Хоффман, вдруг становясь абсолютно серьёзным. И после небольшой паузы добавляет: – Можно.

Дух захватывает от проницательного взгляда его карих глаз. Это же надо так смотреть!

Невольно вспоминаю, как он интересовался, заценила ли я этот взгляд в нашу первую встречу, и усмехаюсь. Вот же засранец. Знает свои сильные стороны и так нагло ими пользуется.

– Что, тяжёлая артиллерия в ход пошла? – с хитрой улыбкой спрашиваю я, припоминая ему его же слова.

Даниил склоняет голову набок и с интересом разглядывает меня.

– Опасная ты девушка, Ляля, – со вздохом произносит он. – С тобой надо за языком тщательно следить. «Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас», да?

– Да, со мной шутки плохи, – деловито замечаю я.

Он улыбается. И снова смотрит. Так, будто я самая особенная девушка на свете. А у меня снова щекочет в груди.

– Ладно, – вздыхает Даня, берёт мою ладонь, поднимает вверх и касается губами запястья. – Пойдем, я тебя провожу.

Мне вмиг становится грустно.

Даниил первым выходит из машины, чтобы открыть мне дверь. Сегодняшний его автомобиль больше напоминает космический корабль будущего, меня так и подмывает пошутить на эту тему, а заодно спросить, куда делся «БМВ». Неужели тачка Михалыча присутствует в арсенале Хоффмана персонально для меня?

Но я почему-то так и не спрашиваю об этом. Не знаю почему. Наверное, не хочу портить момент. Хватит на сегодня колкостей.

У подъезда мы снова целуемся. Никак не можем распрощаться.

– Надеюсь, до завтра ты не придумаешь ничего нового, за что можно на меня обидеться и послать к чёрту? – с лукавой улыбкой интересуется Даниил, крепко сжимая меня в объятиях.

– Не-е-ет, – смеюсь я.

– Смотри. Терпение у меня не железное.

– Это что, ты угрожаешь мне?

– Предупреждаю. По тонкому льду ходишь, белоснежка.

Я снова смеюсь. И снова целую его.

Боже, пусть эта сказка не заканчивается! Пусть так будет всегда!

Но время идёт, на улице уже очень темно и холодно, я начинаю замерзать.

– Ну всё, иди домой, дрожишь вся, – недовольно говорит мой Хоффман.

И нам всё же приходится отцепиться друг от друга.

Я пячусь назад, не в силах перестать ему улыбаться. А Даниил провожает меня взглядом до тех пор, пока я не захожу в подъезд.

* * *

Перед тем, как зайти домой, на всякий случай решаю глянуть время. Надеюсь, что ещё не слишком поздно и мои не успели лечь спать. Достаю телефон, подсвечиваю экран и… роняю челюсть на подъездный пол. Оказывается, скоро час ночи! Вот это да…

И когда только успело время пролететь? Я была уверена, что сейчас максимум часов десять, не больше!

Это плохо, очень плохо.

Делаю глубокий вдох и с осторожностью сапёра вставляю ключ в замочную скважину. С не меньшей осторожностью проворачиваю его, чтобы замок не издавал громких звуков и не разбудил маму с сестрой. У них обеих чуткий сон.

По миллиметру открываю дверь, на цыпочках прокрадываюсь в квартиру и, двигаясь, как заправский ниндзя, закрываю дверь обратно. В квартире темно и очень тихо. Мысленно молю небеса, чтобы мне удалось проскользнуть в свою спальню, ничем не нарушив эту тишину.

Но небеса остаются глухи к моим мольбам. Наклонившись вниз, чтобы разуться, я теряю равновесие и хватаюсь рукой за стену, выронив при этом ключи. Звук получается не слишком громкий, но сердце ухает вниз.

Я нервно закусываю губу, прислушиваясь. И к своему несчастью улавливаю, как за стенкой начинает жалобно хныкать сестра. А следом до моих ушей доносится и мамин голос.

Чёрт. Не повезло.

С досадой закрываю глаза.

В спешке стягиваю с себя ботильоны и едва успеваю покончить с этим, как в дверном проёме прихожей появляется мама в ночной рубашке. Беспощадно врубает свет и окидывает меня с ног до головы ледяным взглядом. Я невольно подбираюсь вся, вытягиваясь в струну.

– Ну и где ты шлялась после работы до самой ночи? – с презрением интересуется родительница. – Разбудила меня и Маринку. Мы и так еле уснули. Совесть вообще есть у тебя?

От её тона у меня в груди начинает клокотать. Но я слишком счастлива сейчас, чтобы вступать в перепалку, отстаивая свои права. Поэтому засовываю гордость куда подальше и смиренно произношу:

– Извини, мам. Так получилось, я забыла про время.

Мама складывает руки крест-накрест на груди и прислоняется плечом к косяку.

– Где была?

– С парнем гуляла.

– Да, я вижу, как ты гуляла, – кривится она, брезгливо рассматривая нижнюю часть моего лица. – Надеюсь, у тебя хватает мозгов хотя бы предохраняться? Для полного счастья не хватало только, чтобы ты ещё в подоле мне притащила.

От её слов делается почти физически больно. Эйфория после встречи с Даниилом стремительно сходит на нет. Невыносимо хочется закрыть руками распухшие от поцелуев губы, спрятать их от брезгливого взгляда родительницы. Но я не делаю этого, потому что не хочу давать ещё один повод для насмешек и оскорблений. Я хочу, чтобы она просто ушла и оставила меня в покое. Поэтому снова не пытаюсь возражать.

– Не притащу, не переживай, – сухо произношу я.

Но даже после такого ответа мама не отстаёт. Кажется, она всерьёз задалась целью довести меня до слёз.

– Учти, ещё раз припрёшься домой посреди ночи, пойдёшь туда, откуда пришла, – злобно цедит она. – Поняла меня?

Я всё-таки не выдерживаю и выпаливаю на эмоциях:

– Ты, наверное, была бы счастлива, если бы я вообще не приходила, да?!

– А какой мне толк от того, что ты приходишь? – жестоко усмехается мама. – Помощи от тебя никакой не дождёшься. Шаришься по ночам неизвестно где, неизвестно с кем. Спать не даёшь. Завтра опять буду с головной болью из-за тебя.

Обида, клокочущая внутри меня, достигает своего апогея. Беспомощно сжимаю руки в кулаки.

– Ну, раз мне здесь до такой степени не рады, тогда я и правда, пожалуй, пойду!

– Иди, если хочешь, – равнодушно пожимает плечами мама. – Думаешь, я тебя уговаривать остаться буду?

Я торопливо вдеваю ноги обратно в ботильоны и вылетаю в подъезд, громко хлопнув дверью. Ключи так и остались валяться на полу в прихожей, поэтому я просто стою, чувствуя, как внутри всё горит огнём.

Через мгновение слышу, как позади меня в замочной скважине поворачивается ключ.

По внутренностями расползается мерзкая пустота.

Делаю пару шагов в сторону и опираюсь спиной на подъездную стену. Медленно оседаю по ней вниз.

В груди и горле болит от рвущихся наружу слёз. Бесшумно всхлипываю.

Не понимаю почему. За что. Как можно совсем ни капли не любить своего ребёнка… Да, может, я давно уже не ребёнок. Выросла. Взрослая. Но я ведь её дочь. Она меня родила. Кормила грудью. Носила на руках. Укладывала спать, пела колыбельные. За что она теперь меня так ненавидит? Я ведь ничего плохого ей не делала.

Ответов на эти вопросы у меня как обычно нет.

Мне очень плохо. Так плохо, что хочется удавиться. Но я вспоминаю о Хоффмане. Безумно хочется к нему. Сейчас он кажется мне единственным лучиком света в моём тёмном царстве.

Достаю из кармана телефон и набираю заветный номер.

– Уже соскучилась, сладкая? – раздаётся из динамика красивый баритон после пары длинных гудков. И уже от одного только его звучания мне становится легче.

– Ты далеко уехал? – сипло спрашиваю я, улыбаясь сквозь слезы.

– Нет. Не очень. А что?

– Можешь вернуться?

– Да, конечно. Что-то случилось, Ляль? – встревожено спрашивает Даниил.

– Ничего особенного. Приедешь, расскажу.

– Буду через пять минут.

Я убираю телефон в карман, прикрываю глаза и улыбаюсь ещё шире. А по щекам так и катятся слезы.

Но мне уже лучше, значительно лучше. Ведь сейчас я увижу своего любимого Хоффмана. Хоть одна радость в жизни.

Размазываю по щекам слёзы, нахожу в себе силы подняться на ноги и опрометчиво покидаю подъезд.

Оказавшись на улице, мгновенно начинаю замерзать под порывами холодного осеннего ветра. Тело ломит от усталости, ноги ноют от каблуков. Но мне ничего не остаётся, как продолжать стоять на крыльце, обхватив себя руками, и ждать Даню. Вернуться назад в подъезд я не могу – ключей-то нет. А среди ночи звонить в домофон соседям с просьбой открыть дверь не позволяет совесть.

К счастью, вскоре из-за поворота вспыхивает яркий свет фар. А ещё через минуту напротив меня тормозит уже знакомый новый Хоффмановский автомобиль.

Едва остановившись, Даниил тут же выходит из машины и спешит мне навстречу.

– Ты в порядке? – обнимает он меня за плечи и заглядывает в глаза.

– Да, – киваю я.

– Идём.

Положив руку мне на поясницу, Даниил провожает меня к машине. Открывает дверь, помогает забраться в салон. Затем быстро обходит автомобиль и садится за руль, но трогаться с места не спешит. Разворачивается всем корпусом ко мне и с беспокойством смотрит в лицо.

– Что случилось?

Я набираю полные лёгкие воздуха, а затем медленно выдыхаю через нос. Не знаю, как ему это сказать. Почему-то до одури стыдно озвучить правду. Но ещё меньше мне хочется его обманывать.

– Я поссорилась с мамой, – сдавленно произношу я в итоге. – И ушла из дома.

Густые брови Дани сходятся на переносице.

– Из-за чего?

– Из-за того, что поздно вернулась домой и разбудила её с сестрой.

Теперь брови моего собеседника удивлённо ползут вверх. Даниил явно озадачен такой информацией. И даже будто растерялся немного, не знает, что сказать.

Я тоже не знаю, что сказать, и между нами возникает неловкость.

– Извини, что задержал тебя, – наконец произносит он, прерывая неуютную паузу. – Я не знал, что из-за этого могут быть проблемы.

– Ты не виноват, – отрицательно кручу я головой.

Даниил берёт меня за руку, слегка сжимает её и вдруг решительно заявляет:

– Идём.

– Куда? – в замешательстве спрашиваю я.

– Идём, я поговорю с твоей мамой. Объясню, что это я виноват.

– Ты с ума сошёл? – округляю я глаза. – Нет!

– Почему?

– Во-первых, потому что ты ни в чём не виноват. А во вторых… просто не надо!