Читать книгу "Охота на жену"

36. Моя змея

Стефа стоит на коленях перед столиком, сгребая куском пластика со стола остатки кокса, чтобы забрать их с собой. Кира с показательно кислой миной медленно застёгивает блузку на груди.

Мне хочется взять их обеих за шкирки и дать пинка для ускорения. Но сил подняться с дивана нет.

– Вы меня не слышали, что ли? Я сказал, съебались отсюда быстро.

– Такси еще не подъехало, – закатывает глаза Стефа, поднимаясь на ноги.

– На улице подождёте своё такси, – отвечаю я.

– Серëж, ты просто козёл, ты в курсе?

– А вы просто две шлюхи-наркоманки, и чё?

– Так вот что ты о нас думаешь, оказывается?! Ну спасибо!

– Уйдите уже…

Цокая каблуками, сёстры идут на выход. Сталкиваясь в дверном проёме с Ромой и Таней, смеряют Мышку оценивающими взглядами с ног до головы.

– И вот из-за этой золушки ты нас выгнал? – обернувшись, фыркает Стефа.

Я молчу. Башку снова пронзает спазмом невыносимой боли. И вообще как-то вдруг резко становится дурно. Наверное, всё-таки не стоило бухать после обезболов. Но блять, мне казалось, они ни хрена не действуют. Всё тело так и ломает, будто меня переехал грузовик. И плечо дико болит.

Таня смотрит на меня, как на ничтожество. Но наверное, впервые в жизни меня от этого не бомбит. Разве что щегла тупицу ушатать охота. Но я сейчас не в состоянии.

– Рома, проводи девушек до такси.

Щегол бросает на меня осуждающий взгляд. Совсем уже оборзел, засранец. Но хотя бы послушно выполняет просьбу, берёт сестёр под локти и выводит из дома.

Мы с Таней остаемся вдвоём.

Смотрим какое-то время друг другу в глаза.

– Присядь, – указываю я на диван рядом с собой.

Но она продолжает стоять неподвижно, пытаясь уничтожить меня своим едким взглядом.

Моя башка трещит всё сильнее, становится трудно держать глаза открытыми.

– Мне тяжело разговаривать. Сядь, я тебя прошу, – устало говорю я.

Нихуя не могу понять, какого чёрта она здесь делает? Может, я в состоянии шока попросил щегла привезти её сюда и не помню? Бля, если так, то это полный пиздец…

Но я вроде бы всё помню чётко.

Таня всё же подходит и садится на другой конец дивана, как можно дальше от меня. Откидывается на спинку и прикрывает глаза.

– Зачем приехала? – спрашиваю я.

– Не знаю, – глухо отвечает она.

Слышу по голосу, что ревёт. Не понимаю ни хрена. Она ведь, кажется, ещё утром мечтала от меня избавиться? И вот её мечта почти сбылась. Что она здесь забыла?

– Таня, у меня был тяжёлый день. Говори, зачем приехала.

– Потому что дура, – поворачивается она и шипит на меня, как змея.

Мои веки такие тяжелые, будто каждое весит по тонне. Опускаю их ненадолго, отдыхаю. И едва хватает сил поднять обратно.

– Я не догоняю. Объясни.

Мышь снова смотрит с презрением. Кажется, ещё немного, и яд засочится у неё из глаз.

– Зачем ты их выгнал? – вскидывает подбородок. – Продолжал бы то, чем вы тут занимались. Не стоило прерываться из-за меня!

Мои губы сами собой расползаются в улыбке. И даже головная боль немного отступает.

– Да ты ревнуешь?

– Ревную?! – истерично усмехается Мышь. – Что за бред? Я просто в шоке от увиденного, не более того. Не думала, что ты до такой степени… – осекается и плотно сжимает губы.

– Что – до такой степени?

– Испорченный! – выплевывает.

– Да, я испорченный. Моральный урод, ты же сама говорила. А приехала-то зачем?

Молчит. Злится. Ещё немного и пар из ушей пойдёт.

Я не могу поверить, что она так сильно приревновала меня. Даже про боль на время забываю. Меня начинает буквально распирать от какого-то нездорового восторга.

– Да потому что я, дура, думала, что тебе помощь нужна! – выдаёт, наконец, Мышь.

Я откидываю голову назад, закрываю глаза и улыбаюсь, как идиот.

Даже Рому уже не хочется пиздить, хоть и надо бы. Но как же круто… Радуюсь, как ребёнок, блять. Пусть бесится, моя змея, ненавидит, шипит, но какой же это, сука, кайф, знать, что она переживала за меня.

Блять, это слишком прекрасно, чтобы быть правдой!

– Иди ко мне, – открываю глаза и тяну к Мышке руку.

Но Таня шокированно смотрит на неё, будто я предлагаю ей какую-то невообразимую дичь.

– Ну иди. Пожалуйста.

– Ты что, совсем? – возмущенно округляет глаза она. – Тебя только что облизывали две девицы сомнительного вида! Я к тебе больше никогда в жизни не прикоснусь!

Ревнует, сучка. Это так мило. По моей роже снова против воли расползается улыбка.

Но Таню это окончательно взрывает.

– Я не поняла, тебе смешно сейчас, да? Чем это я тебя так развеселила? Во что ты превратил свою жизнь, Серёжа! Ты посмотри на себя! Тебя хотят убить! А ты принимаешь наркотики и трахаешься с какими-то проститутками, да ещё и сразу с двумя! Что это ещё за содомия такая? Как ты до этого докатился, а?

От её звонкого пронзительного голоска моя башня снова начинает раскалываться на куски. Морщусь от боли.

– Мышечка… Девочка моя хорошая, ну не кричи… Лучше иди ко мне.

– Не надо так со мной разговаривать, – дрожат её губы.

– Обними меня, ну? Я покаюсь во всех грехах, хочешь? Только поцелуй…

– Да ты под кайфом! – снова выпучивает глаза Таня.

Да нет же… Я к этой дряни не прикасаюсь. Пробовал, конечно, когда первые бабки появились. Но быстро понял, что от неё со скоростью света сохнут мозги. А превращаться в овощ в мои планы не входило. Да и телкам своим я не разрешаю обдалбываться, Карим, душнила сердобольный, вечно лечил меня на эту тему и достал всё-таки в конце концов. Но сегодня просто не было сил этих дур воспитывать. Да и бесполезно.

– Мышь, мне правда хреново сейчас. Ну иди ко мне, а? Пожалуйста.

– Да пошёл ты! – резко встаёт она. – Скажи этим своим верзилам, чтобы выпустили меня отсюда!

Отрицательно кручу головой.

– Нет, ты никуда не уйдешь теперь.

– Ещё как уйду, – обещает она, – или пристёгивай меня наручниками к батарее. Если у тебя совсем ничего святого уже нет.

Моё шикарное настроение начинает снова катиться куда-то вниз.

– Тань, ты ведь приехала сюда, потому что волновалась за меня?

Мышь молчит, обхватив себя руками за плечи. Закусывает губу и отводит взгляд.

– Если бы я знал, что ты приедешь, никаких шлюх здесь бы не было.

– Извини, я не могу это развидеть, – злобно цедит она.

– Блять, ну придётся как-то смириться! – начинаю беситься я. – Если тебе теперь так противно моё общество, то пиздуй наверх в свою комнату и не выходи из неё. Но ты никуда отсюда не уедешь, поняла?

37. Тупанул

Таня и не думает прислушаться к моим словам. Метая взглядом молнии, хватает со стола бутылку с вискарем и со всей дури швыряет её об пол. Но та не разбивается. Только драгоценное пойло начинает вытекать из горлышка, образуя на паркете уродливую лужу. Не удовлетворившись результатом, Мышь хватает со стола пустой бокал и отправляет его вслед за бутылкой. И этот уже эпично разлетается вдребезги.

– А чё на пол? В меня бы кинула, – скалю зубы я, – разбила бы мне уже башку и успокоилась.

Смотрит так, будто как раз это и собирается сейчас сделать. Сжимает свои кулачки от злости. Но не двигается с места. Вижу, как блестят её глаза в полумраке комнаты.

До меня поздно доходит, что я опять довёл Мышку до слёз. Уже когда она убегает вверх по лестнице.

Я бы пошел за ней. Обнял бы, прижал к себе и держал крепко до тех пор, пока бы весь яд из неё не вышел. Даже если бы пришлось провести так всю ночь. Но я не в состоянии… Не уверен, что даже с дивана самостоятельно смогу встать.

Дебил, зачем я только бухал? Сказал же врач – нельзя… Но блять, еще час назад мне было безразлично, вывезет мой организм всю эту херню или нет.

Глаза закрываются от усталости и дикой головной боли.

Слышу, как хрустит битое стекло на полу, и с трудом поднимаю веки. Рома.

Присаживается на диван рядом со мной. Без капли сожаления на наглом ебальнике. Повезло щеглу, что мне поплохело, иначе точно по роже бы выхватил.

– Ну и зачем ты её сюда привёз? – спрашиваю я, еле ворочая языком.

– Так она собиралась ехать сама тебя разыскивать, чё мне ещё оставалось делать? – возмущенно вылупляет глаза Рома.

У меня еле получается сдержать лыбу. Черт, ради этого стоило схватить пулю. Да хоть десять пуль.

Но как бы я ни тащился от переживаний Мышки за мою шкуру, тупость Ромы это никак не оправдывает.

– Но сюда-то зачем было её привозить? – интересуюсь я, сжимая от боли зубы.

– Да мне бы даже в голову не пришло, что ты тут оргию додумался устроить! – возмущенно повышает голос щегол.

Идиот.

– Да хер с ней, с оргией, переживёт как-нибудь. Ты чё тупишь-то так по-страшному, Рома? Переволновался, что ли, сегодня?

– Ты о чём, Сыч? – Щегол хлопает своими зенками, пялясь на меня в полнейшем непонимании.

– Я с Таней был вчера на приёме, утром меня выследили у её дома, а вечером ты привозишь её уже ко мне домой, – терпеливо объясняю я, снова прикрыв ненадолго глаза. – И если ещё сегодня утром можно было предположить, что она просто тёлка, то теперь, благодаря тебе, дебилу, всё стало очевидно.

– Не, ну я вообще-то так и думал, – возбужденно бубнит этот баран, – но у тебя-то ей по-любому будет безопаснее, чем там, в деревне, со мной. Здесь охрана-то посерьезнее, наверное?

– Я не пойму, ты зассал, что ли? – морщусь я. – Там, в деревне, Таня была мне никем. Маловероятно, что ею кто-то мог заинтересоваться. А здесь ты мне что предлагаешь, на цепь её посадить? Сколько времени мы будем решать этот вопрос? А если меня всё-таки грохнут? Ты чё, не догоняешь, что ты её под удар подставил? Таню ведь тоже теперь могут грохнуть до кучи вместе со мной!

– Охренеть. Сыч, ну я же не знал, что ты так сильно за неё переживаешь. Больше, чем за себя. Точнее, я догадывался, но… Прости. Я и правда тупанул.

В бессилии снова закрываю глаза. Нет, конечно, я такого не допущу. Это далеко не первый замес в моей жизни. Но как-то спокойнее выбираться из подобной херни одному. Сдохнуть я никогда не боялся. Все равно рано или поздно это произойдёт. Но вот мысль о том, что Таня может пострадать из-за меня, мне совсем не нравится. Если с ней что-то случится…

Блять, что за мысли стрёмные? Ничего с ней не случится.

– Ладно, пиздуй отсюда, – устало бросаю я Роме. – Хотя нет, подожди. Помоги мне встать.

Щегол провожает меня на второй этаж до моей спальни. По дороге бросаю взгляд на плотно закрытую дверь Таниной комнаты и подавляю порыв заглянуть туда хоть одним глазом, посмотреть, как там Мышка. Наверное, снова ревёт.

– Сыч, ты что-то совсем плохо выглядишь. Может, доктору позвонить? Пусть приедет, еще разок осмотрит тебя? – предлагает Рома, помогая мне сесть на кровать.

– Да нет, я щас посплю, и всё нормально будет.

– Точно?

– К бабке не ходи.

– Ну ладно.

– Что там, кстати, труба моя не нашлась? – интересуюсь я, ложась спиной на подушки.

– Нашлась, – кивает щегол. – Только она вдребезги. Симку привёз.

– Давай. А новую трубу, надеюсь, додумался купить?

– Обижаешь. Я уже вставил даже, только она пин-код просит. Вот, держи.

Достав из заднего кармана джинсов новенький увесистый гаджет, Рома протягивает его мне.

– Спасибо, – благодарю я. – Ну всё, Ромыч, давай, иди. Спокойной ночи.

Но он не торопится сваливать. Смотрит на меня с какой-то не в меру тревожной рожей. Потом, в конце концов, выдаёт:

– Сыч, может, мне сегодня у тебя остаться? На всякий.

Наверное, я и правда хреново выгляжу.

– Да брось, Рома, ты че. Тебя там Поля, наверное, уже заждалась.

– Да ниче, она привыкла.

– Не надо, сказал же. Я в норме. Почти. К утру буду огурцом.

– Ну ладно, как скажешь.

Наконец щегол сваливает. А я включаю привезённый им телефон с моей сим-картой внутри. Тут же начинают приходить смс-ки о пропущенных вызовах, но я в первую очередь тороплюсь восстановить все приложения и данные из копии в облаке. После этого авторизуюсь, просматриваю камеры по периметру дома, проверяю датчики движения. И не могу перестать думать о Мышке. Тот факт, что она находится за стеной, всего лишь в паре метров от меня, дразнит, распаляет, пускает по венам адреналин и ещё бог знает что, не позволяющее закрыть глаза и уснуть. Даже несмотря на смертельную усталость.

Всё же вывожу на экран изображение с камеры в соседней спальне. И пялюсь в телефон, как одержимый сталкер.

Мышка лежит на кровати, раскинув в разные стороны руки. Смотрит в потолок. Лежит практически неподвижно, лишь изредка зачем-то проводит ладонью по лицу.

Мне бы поспать, но я никак не могу заставить себя погасить экран. Наверное, так и залип бы до самого утра, но изображение с камеры прерывается входящим звонком.

– Нихуя себе, какие люди, – прижимаю к уху телефон, удивляясь тому, как убого только что прозвучал мой голос.

– И тебе здорово, – отзывается из трубки Карим. – Ты как там, бро? Живой?

– Ну и кто тебе уже настучал?

– Неважно. Давай рассказывай лучше, что там у вас происходит.

38. Видела я, как тебе хреново

У меня внутри такие смешанные чувства, которых я, наверное, не испытывала ещё ни разу в жизни. С одной стороны, хочется выть, вспоминая, как к Сергею прикасались эти две… А от мысли, что могло произойти дальше, если бы мы с Ромой не приехали, так и вовсе хочется застрелиться. Но с другой стороны, я не могу не признать, что тихо радуюсь про себя. Внутри себя. Бессознательно. Необъяснимо. Как последняя дура, чувствую себя счастливой от того простого факта, что Сергей не позволил мне уехать. Что ещё какое-то время смогу быть рядом с ним. Пусть и так, стиснув зубы.

«Ты ведь приехала сюда, потому что волновалась за меня?»

«Если бы я знал, что ты приедешь, никаких шлюх здесь бы не было»

Эти две его фразы звучат в моей голове на повторе. Снова вселяя робкую надежду в сердце, что я небезразлична Сергею. Но мне так страшно обмануться в очередной раз. Опять поверить, что он испытывает ко мне какие-то чувства, чтобы потом горько разочароваться.

Но по большому счёту это всё не так уж и важно. По сравнению с тем, что жизни Сергея сейчас угрожает опасность. Теперь, когда самые сильные эмоции схлынули, я понимаю, что справлюсь с любыми разочарованиями, лишь бы Серёжа остался цел и невредим. Лишь бы в него больше никто никогда не стрелял. И никаким другим способом не пытался причинить вред. Я переживу даже любовь Сычева к разврату, как бы это ни было больно.

От волнующих мыслей меня отвлекает хорошо знакомый звук. Где-то в тишине комнаты приглушённо пиликает мой телефон. Что вызывает у меня новую волну беспокойства.

Кто ещё там так поздно звонит? Отец? Или Тёмочка?

Господи, пожалуйста, только бы ничего ни с кем ещё не случилось!

Нахожу на полу брошенную туда свою сумку, достаю оттуда сотовый и теряю на секунду связь с реальностью. На экране светится номер Сергея.

Сердце делает кульбит и продолжает тяжело стучать в груди, набирая темп. Непослушными пальцами принимаю вызов и прикладываю трубку к уху.

– Алло, – произношу туда едва слышно.

– Привет, – также тихо раздаётся из динамика любимый мною до слёз голос.

– Привет, – эхом отзываюсь я.

– Увидел пропущенные от тебя, ты звонила? – спокойно интересуется Сергей после небольшой паузы, будто и не случалось сегодня той некрасивой сцены в его гостиной всего лишь около часа назад.

– Звонила, – отвечаю я так же ровно, зачем-то решив поддержать его дурацкую игру.

– Чего хотела?

Тяжело вздыхаю и закрываю глаза, ложась спиной обратно на кровать.

– Ты же вроде потерял телефон?

– Да, потерял. Но уже нашёл.

– М-м-м, понятно.

– Так зачем ты звонила?

– Уже неважно.

– Мне важно.

Из моей груди вырывается судорожный вздох. Перекатываюсь на бок, нежно обхватывая сотовый двумя руками и теснее прижимая его к уху.

– Соседка рассказала, что видела перестрелку и аварию на трассе. Я хотела убедиться, что ты в порядке.

Несколько очень долгих секунд из динамика не доносится ни звука. Я бесшумно сглатываю, чувствуя, как нарастает тяжесть в груди.

– Мышь… Мне так хреново… – наконец хрипло произносит Сергей. – Приди ко мне. Я в соседней спальне. Пожалуйста.

– Нет, – кручу я головой так, будто он может это увидеть. – Ни за что я к тебе не приду.

– Мне правда очень хреново, Тань.

– Видела я, как тебе было хреново, там внизу, сразу с двумя… красавицами.

– Ну не ревнуй, Мышка. – Слышу улыбку в его голосе и почему-то сама начинаю улыбаться. Идиотка… – Мне было тоскливо. Я ведь думал, что ты не хочешь меня больше никогда видеть.

Его слова вызывают целую бурю чувств. К глазам снова подступают слёзы… Но я ведь уже знаю, какой он! Сергею ничего не стоит сказать что угодно, лишь бы добиться своей цели!

– Не уговаривай, всё равно я к тебе не приду, – упрямо кручу головой я.

– А если я сдохну к утру?

– Ничего с тобой не случится!

– Уверена?

– Уверена.

Из трубки раздаётся приглушённый стон. От которого у меня болезненно ёкает сердце.

– Мышь… Я очень хочу пить, ты можешь хотя бы воды принести, а?

– А что, сам не можешь сходить?

– Да я встать с постели не могу.

Ну да, конечно. А ещё час назад готов был на сексуальные подвиги сразу с двумя!

– Я тебе не верю, – со злостью цежу в трубку. Но едва успеваю закончить фразу, как связь обрывается.

Теперь уже из моей груди вырывается жалобный стон. Изо всех сил сжимаю в ладони телефон до тех пор, пока не становится больно.

Снова отрицательно кручу головой, бубня себе под нос:

– Нет, не пойду я к нему, ни за что не пойду…

Но все мышцы в теле выкручивает от невыносимого желания сделать обратное. Меня словно огромным магнитом тянет в соседнюю спальню. Хотя бы просто заглянуть туда и убедиться, что Сергей опять врет, и на самом деле всё с ним в порядке.

С очередным глухим стоном встаю с кровати. Приглаживаю на ощупь волосы на голове, поправляю хвост. Растираю ладонями лицо, надеясь, что оно не слишком опухло от бесконечных слёз. Вытягиваю перед собой руки, растопырив пальцы, и смотрю, как они дрожат. Чёрт, ещё немного, и я угожу в психушку от этих переживаний. Нужно как-то собраться и взять себя в руки.

Набираю полную грудь воздуха, будто готовясь нырнуть в воду, и на слабых ногах покидаю свою спальню. Чтобы через несколько минут, отыскав последние крупицы смелости, войти в соседнюю. И увидеть объект своих страданий распластанным на кровати. В одежде. Лицом вниз.

39. Не урод

– Серёж, – зову я его, но он не отвечает. Продолжает лежать неподвижно. Моё волнение усиливается каждую секунду, но я не могу до конца понять его природу.

Кажется, Сычёв просто притворяется. Вот я сейчас подойду к нему, он схватит меня и затащит в кровать, подомнет под себя…

«Ну и пусть», – шепчет внутренний голос.

Я так истосковалась по наглым рукам и губам Сергея за прошедшие сутки. Жить без них не могу. И хоть признавать это невыносимо, я жажду его прикосновений. Жажду, но в то же время боюсь. Боюсь окончательно потерять себя. А может, я уже себя потеряла…

В любом случае, хуже уже не будет. Наверное.

Прикрываю за собой дверь и делаю шаг в комнату. Ещё шаг. И ещё.

Присаживаюсь на край кровати.

– Серёж…

Он молчит. Обнаженная спина слишком часто поднимается и опускается от тяжёлого дыхания. В комнате горит только торшер на прикроватной тумбочке, света не так много, но его хватает, чтобы заметить – кожа Сергея слегка блестит, будто её покрывает испарина.

– Серёжа. – Касаюсь осторожно его спины, словно могу обжечься.

И его кожа действительно оказывается горячей на ощупь. Слишком горячей.

Так не должно быть…

Теперь чувство тревоги в моей груди приобретает совершенно иной характер.

Трогаю спину Сергея смелее, убеждаясь, что права – у него жар.

Серёжа глухо стонет от моих прикосновений и осторожно, через здоровый бок переворачивается на спину.

– Боже, ты весь горишь, – испуганно шепчу я, прикладывая ладонь к его пылающему лбу.

– Я же говорил тебе, что мне хреново, а ты не верила, – с вымученной усмешкой на губах хрипло укоряет он.

И от его взгляда, болезненного, но какого-то тёплого и даже будто бы ласкового, у меня щемит сердце.

Замечаю, что повязка на его плече слегка пропиталась кровью. И мне становится страшно. Чувствую, как паника подбирается совсем близко, начинает сковывать по рукам и ногам.

Серёже плохо, больно, а я понятия не имею, что с этим делать. Как ему помочь.

Знаю, что ни в коем случае нельзя паниковать в подобных ситуациях, нужно наоборот, оставаться собранной и думать холодной головой. Только ничего не могу с собой поделать.

– Надо скорую вызвать, срочно, – осеняет меня.

Подрываюсь, чтобы сбегать в свою комнату за телефоном, но Серёжа здоровой рукой ловит мою ладонь в последний момент и крепко сжимает, не позволяя уйти.

– Ну, не до такой степени, – пытается улыбнуться он, но я вижу, как тяжело ему это даётся. На лбу проступает испарина, губы бледные. – Я посплю, и всё пройдёт.

– У тебя же температура!

– Такой кайф, что ты волнуешься за меня…

– Ты бредишь, – пытаюсь я отобрать у него свою руку. – Нужно сейчас же вызвать скорую, пока ты тут коньки не отбросил! Отпусти!

– Не надо никакую скорую, – морщится он. – На мне всё заживает, как на собаке. Иди сюда лучше, ляг рядом, обними, и всё пройдёт.

– Как ты можешь быть таким беспечным! – поражаюсь я, ещё раз с тревогой ощупывая его лицо и лоб свободной рукой. – Ты же весь горишь… И на бинте кровь… Что там у тебя за рана? Надо перевязку сделать, наверное?

– Да не надо, – устало тянет Серёжа, – угомонись уже. Ляг рядом, говорю.

Тянет на себя за руку, и я всё же нехотя ложусь. Обнимаю его с тяжелым чувством в груди, прижимаюсь к горячему боку. Сразу становится жарко. Словно к печке прильнула.

– Вот… Теперь хорошо… – тихо выдыхает Сергей, укладывая на меня здоровую руку. Я, кажется, всем телом ощущаю, как сильно бьётся его сердце.

– Ты же пить хотел? Давай хотя бы воды принесу? – жалобно спрашиваю, отчаянно желая хоть немного облегчить его страдания.

– Позже, – непреклонно обрубает он.

И я послушно замолкаю. Прижимаюсь щекой к его горячей коже. Не выдержав, приникаю к ней губами. И начинаю оставлять поцелуй за поцелуем на его груди. Умоляя небеса, чтобы раны скорее затянулись. Чтобы не случилось никаких осложнений.

Рука Сергея вздрагивает на моей пояснице, замирая на секунду. А потом с силой вжимает меня в крепкое мужское тело.

– Наконец-то… – хриплый голос посылает целый шквал мурашек по моей спине.

Дыхание сбивается. Я умираю от этой близости и, как никогда прежде, хочу жить.

– Не вздумай подыхать, – шепчу с комом в горле, продолжая покрывать поцелуями ключицу и шею, с каждым разом все смелее и чувственнее. – Я не могу снова потерять тебя, когда только нашла…

Ладонь Сергея ложится на мой затылок, зарываясь пальцами в волосы. Еще сильнее прижимает мою голову к мужской груди.

– Мышь… Ты мерещишься мне, да? У меня по ходу глюки от температуры…

Приподнимаюсь на локте, смотрю в его болезненно-красные глаза, отрицательно качаю головой.

– Но я ведь урод? – недоверчиво спрашивает он. – Ты сама говорила.

– Ты не урод, – упрямо кручу я головой, хлюпнув носом.

– А кто?

– Я не знаю… – зажмуриваюсь и прячу лицо на его груди.

Сережа снова крепко обнимает меня одной рукой. Утыкается носом в затылок. Чувствую его тяжелое горячее дыхание.

Мы лежим так очень долго. Кажется, будто наши сердца бьются в унисон. Тяжело, волнующе, быстро. Не хочу, чтобы эти мгновения когда-нибудь заканчивались.

Моя душа больше не болит. И в голове – ни одной мысли. Мне просто хорошо. Немыслимо хорошо.

Будто я впервые за долгое время оказалась на своем месте.

Постепенно наши сердца начинают замедляться. Дыхание Сергея становится ровным. И вскоре я понимаю, что он уснул.

Осторожно приподнимаюсь, чтобы не разбудить, и смотрю в его лицо. Расслабленное и безмятежное во сне. Серёже и правда будто стало легче от моих объятий. Даже его тело уже не кажется таким горячим.

– Любимый… – шепчу я тихо-тихо, легонько проводя пальцами по скуле. На которой только сейчас обнаруживаю тёмный кровоподтёк. Испытываю нестерпимую жажду поцеловать его. И не только его. Хочу покрыть нежными поцелуями каждый сантиметр кожи Сергея, каждую его ранку, каждый шрам. Насладиться вдоволь нашей близостью, напиться ею допьяна, исцелить нас обоих…