Читать книгу "Охота на жену"

54. Сомнительное положение

Я снова в доме одна. Вскоре после нашего разговора Сергей в очередной раз куда-то уехал. Как обычно, не потрудившись поставить меня в известность, куда именно и когда он планирует вернуться домой. Наверное, мне стоило бы смириться с таким положением вещей. Но я не могу.

Тем не менее спускаюсь на кухню и готовлю себе завтрак. Запускаю кофе-машину. Поджариваю в тостере хлеб, варю яйцо в специальном мешочке. Сооружаю бутерброд с листом салата, тонким ломтиком сыра и помидора, а сверху осторожно опускаю готовое яйцо-пашот. Получается практически произведение искусства.

Удобно устраиваюсь со всей этой красотой на высоком стуле у островка. Невольно вспоминая о том, как на этом самом месте мы с Сергеем занимались сексом. Этот факт добавляет некой пикантности моей утренней трапезе. По губам ползёт недобрая улыбка.

Чувствую себя весьма странно. Словно что-то во мне изменилось со вчерашнего вечера. Раньше кусок бы в горло не полез в подобной ситуации. Не говоря уже о том, чтобы готовить для себя что-то особенное. Будто что-то сломалось внутри меня. Что-то важное. Только не могу понять что.

Наверное, это разбились мои розовые очки. Даже странно, что они оставались целыми настолько долгое время. Удивительное дело, но выходит, до вчерашнего вечера я действительно верила в какие-то чудеса. Будто Сергей из злого серого волка может вдруг превратиться в принца на белом коне. Стать заботливым, любящим, чутким мужчиной. Относиться ко мне по-человечески. Считаться с моими чувствами и желаниями.

Сейчас сложно поверить в то, что я была настолько глупа. И слепа.

Сергей никогда не изменится. Он всегда будет грубым. Эгоистичным. Всегда будет действовать исключительно в своих интересах. И причинять мне боль.

Может, он и правда любит меня. По-своему. У нас действительно разные взгляды на любовь.

И я должна решить для себя, принимаю ли всё это. Смогу ли смириться с подобным ко мне отношением. Потому что ничего другого ждать не стоит. Я не знаю, что должно произойти, чтобы Сергей вдруг изменил свои взгляды. Кажется, словами до него невозможно достучаться.

Медленно уничтожаю свой красивый завтрак, не чувствуя вкуса еды. Пью кофе, глядя в окно. За которым по-прежнему прекрасный солнечный день. Шелестит от ветра ярко-зелёная листва на деревьях. А я размышляю о своём сомнительном положении.

Сергей запрещает мне выходить из дома. Даже в аптеку. Я его пленница?

Всё это действительно забота обо мне или же какая-то извращённая игра? Он ведь хотел, чтобы я стала его рабыней. И я – практически рабыня.

Уйти не имею права. Должна подчиняться, «иначе свяжу». А после секса обязана идти в свою комнату, ведь хозяину дома не до меня.

Тру ладонями лицо, не понимая уже ничего. В груди отвратительно свербит.

Допив остывший кофе, возвращаюсь наверх. В свою так называемую комнату.

Отыскиваю в сумке с вещами, которую так и не разобрала, свой телефон.

На нём два пропущенных вызова от Ельцовой Светланы Семëновны, нашего социального педагога. Мировая женщина, но у меня возникает нехорошее предчувствие.

Это весьма необычно, что она решила позвонить мне во время моего отпуска. К тому же в школе сейчас летние каникулы. Не представляю, что ей могло понадобиться от меня.

Не откладывая в долгий ящик, тут же перезваниваю. Пока из трубки доносятся длинные гудки, меряю шагами комнату. Надеюсь, ничего не случилось…

– Алло, Татьяна Петровна, здравствуйте, – наконец раздаётся возле уха строгий голос Ельцовой.

– Добрый день, Светлана Семëновна, – отзываюсь я.

– Извините, что беспокою во время отпуска, но у нас тут ЧП, – взволнованно произносит педагог. – Я знаю, что с Артёмом Нечаевым у вас доверительные отношения. И подумала, что вы должны быть в курсе…

– Что случилось? – выпаливаю я в трубку, чувствуя, как дëрнулось в груди сердце. Господи, что ещё этот сорванец натворил?

– У него дома ночью случился пожар. Мать Артёма сейчас в реанимации в тяжёлом состоянии. С самим мальчишкой, слава богу, ничего серьёзного, пара небольших ожогов, он тоже пока в больнице. Родственников у них нет, поэтому… Сами понимаете. Ситуация сложная. Органы опеки уже были у нас.

– Господи… Я поняла. В какой они больнице? Я сейчас же выезжаю!

– Они в областной, я вам сейчас отправлю адрес эсэмэской.

– Спасибо!

Сбрасываю вызов. Сердце бьётся как сумасшедшее. Бедный мальчишка… Даже страшно представить, что он пережил!

Меня вдруг накрывает невыносимым чувством вины. Я ведь могла это предвидеть. Могла предотвратить!

Мечусь по комнате, не зная за что схватиться. В итоге бросаюсь к сумке, достаю оттуда свои документы, кошелёк. Телефон брякает входящим сообщением – Светлана прислала адрес. И я тут же открываю приложение такси, вбивая его туда.

Подбегаю к окну, выискиваю взглядом патрулирующих периметр дома охранников и замираю.

Они меня не выпустят. Сергей наверняка отдал им такое распоряжение. Чёрт. Что же делать?

Оседаю на постель, судорожно соображая, как выбраться из этого дома незамеченной.

Возникает мысль позвонить Серёже и всё объяснить, но я тут же отметаю её. Он меня даже слушать не станет. Скорее наоборот, позвонит охране и прикажет им запереть все окна и двери в доме. Чтобы я наверняка не смогла выйти отсюда. Если даже на день рождения сестры мне не разрешили поехать. Да что там, даже в аптеку нельзя было сходить!

Нет, я должна придумать какой-то способ проскользнуть мимо охраны.

Артёмка сейчас, наверное, до смерти напуган. И совершенно некому его успокоить, поддержать. Ни одного близкого человека рядом. Я нужна ему.

Быстро побросав в рюкзак кошелёк, паспорт и телефон, спускаюсь вниз.

Сердце едва не выпрыгивает из груди от адреналина.

Приоткрываю входную дверь и выглядываю на улицу, щурясь от яркого света. Может, мне подойти к охране, будто я просто хочу о чём-то спросить, а потом резко побежать? Не погонятся же они за мной, в самом деле? Хотя эти могут и погнаться.

Мозг кипит, выдавая идеи одну бредовее другой. Пока среди них не выискивается более-менее годная.

Вызываю такси к соседнему коттеджу и жду.

Минуты тянутся невыносимо долго, но вот наконец машина подана.

Я выхожу на крыльцо, спускаюсь вниз по ступенькам и уверенно шагаю по направлению к воротам.

Вскоре один из охранников, на голову выше меня и вдвое шире в плечах, вырастает передо мной, как скала.

– Добрый день, – нервно улыбаюсь ему я. – Мне сейчас доставку из магазина должны привезти, я встречу водителя, хорошо?

Охранник медленно моргает, переваривая полученную информацию. Видимо, на этот счёт распоряжений у него не было.

– Давайте, я сам встречу, – выдаёт в итоге густым басом.

Я продолжаю неестественно улыбаться.

– Нет, мне необходимо самой посмотреть, что привезли. Это личная вещь. Если качество товара плохое, я не буду брать, откажусь.

«Ну давай же», – мысленно умоляю я этого амбала. Такси уже ждёт у соседнего дома, и мне нужно всего лишь как-то до него добраться.

– Ну хорошо, – неуверенно произносит охранник. И я внутренне ликую.

Но тут вдруг к воротам и правда подъезжает машина. Массивная металлическая конструкция начинает плавно скользить в сторону, открывая ей путь, а у меня сердце падает в пятки.

Неужели вернулся Сергей? Он сразу поймёт, что я пыталась сбежать, и точно запрёт после этого в доме!

Медленно поворачиваю голову и к своему облегчению вижу машину Ромы.

Рома – хороший парень, он должен мне помочь.

55. Стрёмное предчувствие

– Слушай, а тебя не бесит, что какой-то старый козёл указывает тебе, что делать и как делать? Ты давно мог бы стать правой рукой Сумранова. Старик уже потихоньку отходит от дел. Ты мог бы со временем занять его место.

Шамиль смотрит на меня с недоверчивым прищуром. И вдруг его физиономию искажает нечто наподобие улыбки. Я вообще первый раз в жизни вижу, как он улыбается. С его зловещим шрамом через всю морду это выглядит слегка противоестественно.

– Сыч, я не понял, ты чё, под Монгола копаешь?

– А хули мне остаётся, если он копает под меня.

Теперь Шамиль начинает ржать. Как, сука, конь. Мы сидим вдвоём за самым отдалённым столиком в моём ресторане, но этот бык так громко гогочет, что люди всё равно начинают на нас оборачиваться.

Я сжимаю зубы, раздражаясь. Сейчас не тот случай, когда хочется привлекать к себе лишнее внимание.

– Ты реально по ходу звезду поймал, Сыч, – отсмеявшись, заявляет Шамиль. – Нахуй бы ты сдался Монголу? Был бы повод, он бы тебя одним ногтём как таракана раздавил. Нахера ему какие-то интриги плести?

– Вот именно, что повода нет. У него ко мне личная неприязнь.

– Да ну ты гонишь! Срать он на тебя хотел.

– Ладно, не хочешь – не верь, но сути дела это не меняет. Помоги мне избавиться от него. Я знаю, что он тебе как кость в горле, так же, как и мне.

– Не знаю, Сыч, – задумчиво трёт пятернёй щетину на подбородке Шам. – Он опасный сукин сын. Идти против него…

– Шамиль, блять. Ты сейчас серьёзно? – поражаюсь я. – Да это ты опасный сукин сын! Весь город ссыт от одного упоминания твоего имени. А кто такой Монгол? Козёл хитрожопый, который просто хорошо устроился. Тебе не надоело пресмыкаться перед ним?

– Слушай, а это правда, что ты с кентами того ушлого сутенёра завалил, о котором сейчас все говорят? – резко меняет тему Шамиль.

Я делаю покерфэйс.

– Да я в душе не ебу, что там за сутенёр.

– Да неужели? А говорят, что он кента вашего прикопал.

– Мало ли что говорят. Тебя это правда волнует?

– Да нет. Просто тебе по идее и без Монгола сейчас головняка должно хватать. А кто тебя на трассе изрешетить пытался, выяснил хоть?

– Выяснил. Вот, говорю тебе. Ты не веришь.

– Да ну нахуй, – недоверчиво смотрит на меня мой собеседник.

– Ты подумай над моим предложением, Шам. Я помогу чем смогу. И мне даже взамен ничего не нужно.

– Тебе, блять, и не нужно? – недоверчиво прищуривается Шамиль.

– Смотри. – Достаю из кармана телефон и показываю ему фотку, где Мот на фоне каких-то трущоб садится в чёрный «эскалейд» Монгола. С блатными номерами «001». У нас всего один такой в городе.

– Ну и чё? Кто это?

– Это кент мой. Один из тех, кому приписывают убийство сутенёра. Вообще по сути – никто. Какой-то мелочью последнее время промышлял, дела особо не шли. Так скажи, что общего у него могло быть с Монголом? И за что его два дня назад застрелили?

Шамиль озадаченно пялится в экран, морщит лоб, чешет подбородок.

– Ладно, я подумаю, Сыч, – выдаёт в конце концов.

– Подумай, – киваю я.

Еду домой, откинув голову на сиденье, закрыв глаза. Так хочется сесть в свою бодрую тачку, от которой теперь остался лишь металлолом, крепко сжать руль и дать по газам. Мой же бронированный джип ползёт по центральной улице, едва не продавливая асфальт своей тяжестью. Приходится соблюдать меры безопасности. Водитель, охрана с автоматами снаружи и внутри, всё по-взрослому. Мог ли я подумать, что когда-нибудь доживу до такого? Буду передвигаться по городу, как грёбаный мэр.

Нет, такая жизнь мне не по нраву, и даже бабки не нужны.

Хочу свободно ходить по улицам, не боясь получить пулю в спину.

Едем очень медленно. Как же это бесит.

– Надави на газ, – обращаюсь я к водителю. И тот слушается, но на перёкрестке загорается красный, и мы снова стоим.

Мне не терпится попасть домой. Там Мышка. Ждёт свои таблетки. Которые я забыл купить. Но заезжать в аптеку уже не хочется, хочется поскорее увидеть Таню. Не могу долго на неё злиться. Особенно, когда понимаю, что любой наш секс может стать последним. Я ещё не насытился. Хочу любить её… Снова без гондона, как вчера. Это нереальный кайф.

Но мы пока не планируем заводить детей…

А почему бы не запланировать?

Карим как-то говорил, что пока не обзавёлся спиногрызами, был только наполовину человеком. Что дети меняют людей в лучшую сторону… Странно, блять, моих предков я что-то не особо изменил. Если только в худшую сторону. Хотя, наверное, я был так себе ребёнок. Хреновый.

Как бы там ни было, я стану лучшим отцом, чем был мой. У моего ребёнка будет всё. А Таня станет лучшей матерью.

Если я доживу, конечно.

Меня гложет нихуевое чувство вины. За то, что я втянул Мышку в свои проблемы. Ради какой-то тупой прихоти. Бешусь от этого на ровном месте. Мне реально похуй на себя, но если с Таней что-нибудь случится… Я себе такого проёба никогда не прощу.

Блять, что за мысли беспонтовые. Её круглосуточно охраняют, ничего с ней не случится. А если меня всё-таки вальнут, то на Мышку всем уже будет похуй. Я попросил Карима, чтобы позаботился о ней в случае чего…

Спустя мучительных полчаса наконец я дома. Взбегаю по лестнице на второй этаж, вламываюсь в Мышкину спальню без стука. Но там её нет. И сумка до сих пор валяется у порога, только молния на ней расстёгнута.

Под рёбрами копошится какое-то стрёмное предчувствие. Хочу быстрее увидеть её.

Спускаюсь вниз, заглядываю на кухню, методично обхожу весь дом, но Тани нигде нет.

Набираю её номер – телефон отключен.

Медленно закипая, звоню на охранный пункт.

– Алло, сегодня кто-нибудь кроме меня покидал дом?

– Роман приезжал, увёз девушку, – невозмутимо сообщает начальник охраны.

– Как, блять, увёз?

– Сказал, вы распорядились.

– Он охуел, что ли? – опешиваю я. – А вы какого хрена мне не позвонили?!

– Так он же ваша правая рука…

56. Не очень хорошие новости

В десятый раз набираю номер щегла, но тот по-прежнему не берёт трубку. У Тани телефон всё ещё отключён. Я уже всех обзвонил, кого можно и кого нельзя. Никто Рому не видел. Никто не знает, где он.

Меряю шагами Танину комнату. Уже вечер скоро.

Не понимаю нихрена, что происходит. Только чувствую – ничего хорошего. Затылок немеет от заползающих в башку трешовых предположений. Я не позволяю себе начать думать о них всерьёз. Всё ещё надеюсь на чудо. Что каким-то волшебным образом найдётся уважительная причина такому уебанскому поступку щегла. И мне не придётся сворачивать ему шею.

Без особой надежды делаю очередной дозвон, и вдруг вызов принимают.

– Алло, – доносится из динамика Ромкин голос, и меня едва не рвёт на части от поднимающегося из нутра бешенства, перемешанного с облегчением.

– Ты где, блять? – рычу я в трубку, с трудом сохраняя самообладание. – Где Таня?

– У меня не очень хорошие новости, Сыч.

– Что случилось?

– Танин ученик пострадал на пожаре, попал в больницу. Таня попросила меня отвезти её к нему. Я отвёз. А она сбежала.

У меня закипает мозг. Я что, сплю? Как вообще этот бред мог произойти?

Тру ладонью лицо, взъерошиваю волосы.

– У меня всего два вопроса, Рома. Первый: какого хрена ты повёз её туда, не спросив у меня разрешения и даже не поставив в известность? Но на него можешь пока не отвечать, это мы с тобой позже обсудим. Скажи мне лучше вот что. Ты, долбоёб, хотя бы осознаёшь, в какой опасности оказалась Таня по твоей сраной милости?

– Осознаю.

– Тогда ищи, блять, её, носом землю рой! – ору я в трубку. – Поднимай камеры, звони ментам! Ты проверил, может, она домой поехала? Или к отцу?

– Проверил. Нет.

– В какую больницу ты её отвёз?

– В областную.

– А сам где сейчас?

– Там же.

– Жди меня, сейчас приеду. И на связи будь! Трубку почему не брал?!

– …Не хотел расстраивать тебя раньше времени, – после небольшой паузы выдаёт этот вундеркинд.

– Я тебя убью…

– Убивай, – равнодушно отвечает он.

Придушил бы дебила.

Становится как-то похуй на собственную безопасность, выгоняю из гаража свой старый спортивный седан и сам сажусь за руль. Открыв ворота с пульта, бью по газам.

Мои бодигарды, видя, что я уезжаю, не растерялись, прыгнули по тачкам и поехали за мной.

Пятнадцать минут бешеной гонки, и я в больнице. Рома встречает меня на парковке, бледный как смерть. Ощущение, будто еле на ногах держится от страха. Даже рука не поднимается врезать ему. Да и не до этого мне сейчас.

– Никто её здесь не видел, – сообщает он, пока идём быстрым шагом к зданию.

– С учеником её разговаривал? – сквозь зубы спрашиваю я.

– Нет.

– А в какой он палате? Он хоть на самом деле здесь лежит?

– Я не выяснял, – заявляет щегол.

Я резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, охреневая.

– А как ты, блять, её искал?

Снова большого труда стоит не всечь ему. Как можно так тупить?

Нахожу Танину фотку в телефоне, которую скачал себе с сайта школы, где она работает. Смотрю две секунды на милое лицо, мысленно умоляя, чтобы ничего с этой дурой не случилось.

На КПП в стационаре вытягиваю с поста пожилую медсестру на приватный разговор.

Женщина изучает меня настороженным взглядом. С опаской косится на мою охрану, которая толпой стоит за спиной.

– Вы видели эту девушку сегодня? – Показываю ей фото на телефоне.

Поправляет очки, всматриваясь в экран.

– Н… нет, – неуверенно произносит медсестра. – Не помню такую…

– Кроме вас здесь кто-нибудь сегодня ещё работал?

– Нет, я сегодня одна весь день.

– Эта девушка приходила к мальчику, который пострадал на пожаре.

– Наверное, к Нечаеву Артёму?

– Наверное. В какой палате он лежит?

– Второй этаж, двадцать пятая палата, – выдаёт она как на духу.

– Я поднимусь к нему ненадолго.

– А вы из полиции?

– Из полиции, – отвечаю я и поворачиваюсь к Роме: – Посмотри камеры, я схожу к пацану.

Он молча кивает.

Поднимаюсь на второй этаж. Отыскиваю нужную палату.

Пацанёнок с ожогами на руках и лице лежит на одной из трёх кроватей, расставленных по периметру, остальные две пустые.

Лет восемь на вид. Или десять. Или двенадцать. Чёрт его знает, я не разбираюсь в детях. Маленький, короче. Тощий, чумазый. Дырявая футболка с выцветшим рисунком на груди. Волосы торчат грязными сосульками в разные стороны. Пацана явно давно не стригли. Зато взгляд цепкий, осмысленный. Сходу впивается в меня своими глазёнками, как волчонок.

Теперь понятно, что за Тёмочка такой. И почему Мышка его так нежно любит. Жалеет. Пацан явно неблагополучный. Такой же, каким я был когда-то. Пока не начал воровать. Надеюсь, хоть этот ещё не начал…

Подхожу к нему ближе, пододвигаю стул к кровати, сажусь.

– Здравствуй, Артём, – протягиваю ладонь пацану. Но он не торопится пожимать.

– А вы кто?

Я не убираю ладонь, продолжаю держать и смотреть ему в глаза.

– Меня зовут Сергей.

Пацан всё-таки недоверчиво пожимает мою руку. А у самого ручонка такая маленькая и тонкая, как спичка. Но крепкая. Силёнки какие-то есть.

– Ты же знаешь Мышкину Татьяну Петровну? Она твоя учительница?

– Ну допустим.

– Она сегодня приходила тебя навестить?

– А вы кто такой? Какое вам до неё дело?

– Я её муж.

– Не врите. Нет у неё никакого мужа.

Киваю с усмешкой.

– Да. Ты прав. Я пока ей не муж. Но мы… встречаемся.

– Снова вы врёте. Нет у Татьяны Петровны никого. Она ни с кем не встречается, – набыченно глядит пацанёнок. – А с таким, как вы, тем более…

– Почему это?

– Если вы обидите Татьяну Петровну, – пялится на мою татуировку, – сильно пожалеете об этом. Я вам обещаю.

Маленькие ноздри раздуваются от злости, какой суровый ребёнок.

Невольно улыбаюсь. А мне начинает нравиться этот пацан.

– Уходите отсюда. Я вам ничего не скажу, – грозно добавляет он.

Наклоняюсь к нему, опираясь локтями о колени.

– Тëма, – произношу доверительно, – клянусь тебе, я лучше себе кишки выпущу, чем обижу Татьяну Петровну. Мы с ней друг друга уже много лет знаем. Я сам за неё кого угодно порву. Просто скажи, приходила она к тебе сегодня или нет? Это важно.

Пацан хмурится, молчит некоторое время, видимо, прикидывая, можно ли мне доверять.

– Ну допустим, нет, – отвечает в конце концов, – не приходила. А почему вы решили, что она должна была сюда прийти? Татьяна Петровна, может, и не знает даже ещё, что я больнице.

– Может, и не знает… – сжимая зубы, соглашаюсь я. – Ладно, Тëма, поправляйся. Ещё увидимся.

Спускаюсь вниз. Нахожу Рому в будке на КПП с охранником.

– Что там с камерами?

– Камеры только в холле и на главном входе. Но на них Таня не засветилась. Она могла уйти через один из пожарных выходов с другой стороны здания.

Чувствую в ногах противную слабость. И мотор начинает стучать через раз.

– Её похитили, – смотрю я щеглу в глаза. – Не верю, что она могла свалить куда-то по собственной воле, не навестив своего ученика. Рома, блять, ты сегодня накосячил, как ещё никогда в своей жизни. Молись, чтобы она была жива.

57. До встречи в аду

Не успеваю сделать пару шагов к своей машине, как в кармане начинает пиликать телефон. Звонок со скрытого номера. Застываю на месте, оборачиваюсь на щегла. Тот стоит почти зелёный. Глядя ему в глаза, принимаю вызов и подношу трубку к уху.

– Алло.

– Ну что, потерял свою ненаглядную? – звучит оттуда незнакомый мужской голос.

У меня идёт мороз по коже. К горлу подкатывает тошнота. Самые худшие опасения подтвердились.

– Если с её головы хоть один волос упадëт… – цежу я сквозь зубы. Выдавая себя с потрохами. Но теперь это уже не имеет большого значения.

– Всё зависит от тебя, – флегматично отвечает голос.

– Что ты хочешь? – сжимаю свободную руку в кулак.

– Приезжай в гости. Один. Без оружия. Прихватишь с собой даже самую маленькую пушку, девушка умрёт.

– Адрес?

– Сто первый километр к востоку от города. Приедешь не один – девушка умрёт.

– Я понял.

– У тебя один час, чтобы туда добраться. Опоздаешь…

– Я понял! – раздражённо перебиваю.

– …училку твою пустят по кругу.

Не успеваю ничего ответить, связь обрывается.

Закрываю глаза. Сжимаю в руке телефон изо всех сил. Так, что с него слезает чехол. Мечтаю раздавить всех и каждого, кто замешан в этом дерьме.

Мышка… Прости меня… Я в страшном сне не мог представить, что ты попадёшь в такой замес благодаря мне.

Когда снова открываю глаза, передо мной всё ещё ненавистная рожа щегла. Он стоит в той же позе. Бледный, белее снега. На лбу выступила испарина.

Я достаю из наплечной кобуры ствол, который последние дни всегда ношу с собой под пиджаком. И протягиваю Роме рукоятью вперёд.

Тот не торопится брать.

– Ты что собрался делать? – спрашивает он осипшим голосом.

– Убил бы тебя, дебила, – отвечаю с сухим горлом я. – Да Полинку твою жалко. Она же не виновата, что забеременела от такого конченого идиота. Так что живи. Только не тупи больше так никогда.

– Сыч, ты что собрался делать? – напряжённо повторяет щегол свой тупой вопрос, пропустив всё, что я сказал, мимо ушей.

– Мне ехать надо. – Силой сую ему в руку ствол, заставляя взять. Разворачиваюсь и иду к своей тачке.

Рома семенит за мной.

– Сыч, подожди. Ты что, один собрался ехать? Ствол мне зачем отдал? Сыч, ты чë творишь?

– А у тебя есть другие варианты, вундеркинд? – спокойно интересуюсь я, не оборачиваясь.

– Я поеду с тобой. – Он оббегает меня и преграждает путь.

Отталкиваю его с дороги, шагаю дальше. Ромыч снова меня обгоняет, идёт передо мной спиной вперёд, смотрит щенячьими глазами.

– Уйди нахуй, Рома, – рычу я на него, – мне некогда.

Но он с ослиным упрямством стоит на месте. Поднимает и наводит на меня мой же ствол.

– Я поеду с тобой.

И я почти его прощаю. В конце концов, я сильнее, чем он, накосячил. И я, скорее всего, сегодня сдохну, а ему с этим дальше жить.

Моя охрана активизируется, заметив угрозу с неожиданной стороны. Они обступают нас плотным кольцом, на Рому наводят автоматы.

– Всё нормально, пацаны, – осаживаю я их. – Возвращайтесь на объект, дальше я еду один.

Парни смотрят на меня, недоумевая от такого приказа, но ослушаться не смеют. Медленно расходятся по своим тачкам. Рома безвольно опускает пушку. Вид у него такой, будто сейчас разрыдается, как тёлка.

– Ты серьёзно собрался ехать туда один? Это же самоубийство!

– Ты чё, блять, как дитя малое? Прекрати истерику и пиздуй домой, к своей беременной невесте. Ты, кстати, уволен. Живи нормально. Всё, мне некогда, ехать надо.

– Сыч…

Обхожу его, не слушая больше. Сажусь в машину. Быстро проверяю все бардачки и ниши, не завалялось ли где-нибудь ещё оружие. И под сидушкой нахожу свой старый Балисонг. Лет сто назад его потерял. Рассматриваю серебристую сталь, прокручиваю в руке несколько раз. А потом приподнимаю правую штанину и надёжно прячу нож в носке. Так, чтобы при обыске сложно было найти.

Да, это риск. Но если представится случай перерезать глотку Монголу, а мне окажется нечем это сделать, будет обидно.

Адреналин шпарит по венам, превращая моё тело в гибкую пружину на взводе.

Забиваю координаты в навигатор. Ехать сорок восемь минут. Блять. Только бы дороги были чистые…

Завожу двигатель, бью по газам, резво срываясь с места. Замечая в зеркале заднего вида, что Рома так и стоит, провожая меня взглядом. Как в последний путь. Ну по сути, сука, так оно и есть.

У меня ещё сорок восемь минут.

Сжимаю кожу на руле до белых костяшек. Господи, блять, если ты есть, помоги… Я никогда ни о чём тебя не просил и сейчас не прошу ничего для себя. Помоги вытащить Таню. Целой и невредимой. А потом можешь спускать меня в ад.

Выруливаю на трассу и набираю по громкой связи Карима. Вкратце обрисовываю ему сложившуюся ситуацию.

– Я вылетаю первым же рейсом, – тут же заявляет друг.

– Зачем? Защищай свою семью. У тебя дети, – напряжённо следя за дорогой, отвечаю я.

– Ты тоже моя семья. Ты мне как брат.

– Ой, блять… – Сука, ну вот нахрена сейчас тут сопли разводить свои? – Завязывай, Карим.

– Сыч. Дождись меня. Ничего не предпринимай, – с нажимом требует Саша.

Я отрицательно кручу головой, как будто он может это увидеть.

– Нет. Я не буду рисковать.

– Сыч. Ты ведь понимаешь, что Таню уже не спасти? – повышает он голос. – Они не отпустят её! Просто положат вас там вдвоём!

– А какие у меня есть варианты? – начинаю злиться я. – Ты бы сам на моём месте как поступил?

На некоторое время на том конце провода повисает тишина.

– Серёга, мы за неё отомстим, – после паузы произносит Карим надтреснутым голосом. – Дождись меня, и разнесëм их всех нахуй!

– Нет, Карим, – спокойно отвечаю я. – Если есть хоть один шанс вытащить Таню, я им воспользуюсь.

– Да ты не вернёшься уже оттуда, понимаешь?!

– Понимаю, Саня. Но я всё равно поеду. Я уже еду, честно говоря.

И снова тишина в трубке. Секунды тикают, я продолжаю давить на газ, тачка несётся по трассе на своей максимальной скорости.

– Любишь её? – наконец раздаётся тихий вопрос.

– Да дело не в этом, – досадливо морщусь я. – Понимаешь, она там из-за меня. Из-за моей дебильной прихоти!

– Ну а если бы что-то подобное случилось с ней не из-за тебя? Тогда поехал бы?

– Да какая разница…

– Большая. Ответь.

– Да, – раздражённо произношу, – поехал бы.

– Всё ясно.

– Что тебе там ясно?

– Бро. Я буду так быстро, как только смогу. Надеюсь, успею.

– Да пошёл ты нахуй, Карим, не хватало, чтобы ещё и ты по моей милости сдох, – злюсь я. – Сиди дома, никуда ты не успеешь.

– Тогда я за тебя отомщу.

– Придурок, блять. Не надо, я сказал…

– Короче, бесполезно с тобой базарить, – обрубает Карим. – Давай, до скорой встречи.

– Ага, до встречи в аду.