Читать книгу "Охота на жену"

62. Несварение

Я сижу в Серёжиных объятиях, опираясь спиной на его грудь. Под нами – деревянные доски, которые Сергей сорвал со стен погреба, чтобы сделать своеобразный настил. Потому что земляной пол был слишком сырой. Так что теперь нам почти уютно.

В отверстии люка на потолке полыхает огонь, словно в печке или большом камине. Сейчас он греет нас. Но спустя время потухнет. И станет холодно и темно.

– Интересно, как там Артëмка… – озвучиваю я свои мысли. Теперь, когда угроза собственной жизни миновала или, точнее, отодвинулась на неопределённый срок, с удвоенной силой вернулась тревога о мальчике. Наверное, Тёмочка всё ещё в больнице. Совсем один. А я здесь. И ничем не могу ему помочь. Только бы его мама не умерла…

– Я был у него, – неожиданно отвечает Сергей. – Не переживай, держится молодцом. Хороший пацан. Правильный.

– Ты был у него? – удивлённо переспрашиваю я, оборачиваясь и заглядывая Серёже в глаза.

– Да. Тебя искал. А Тёме я не понравился, – усмехается он невесело. – Обещал устроить мне проблемы, если обижу тебя.

– Ох, малыш… – невольно улыбаюсь я. Но в следующую секунду улыбка застывает на моих губах. И сердце на миг перестаёт биться. – Ты искал меня? – с неверием спрашиваю я.

В голове вдруг складывается картина. Как именно Серёжа оказался в этом доме привязанным к стулу. Эти люди похитили меня, чтобы заставить его сделать то, что им было нужно? И потом убить…

– Да, – тихо отвечает любимый.

Некоторое время мы молчим. Я нахожу руку Сергея и переплетаю наши пальцы. Пытаюсь осознать, насколько же я дорога для него, раз он поехал за мною на верную смерть. И я шокирована этим открытием настолько, что просто не могу поверить.

– Тань. Расскажи мне, как всё было, – просит Сергей после паузы, вновь нарушая тишину.

Я вздыхаю.

– Лучше тебе не знать, – отвечаю шёпотом, вспоминая пережитый ужас.

– Я должен знать, Таня.

Снова вздыхаю. Теперь мне стыдно, что я не позвонила Серёже, когда узнала о Тёмке. Подставила, получается, и его, и себя… Но я даже представить не могла, чем может обернуться такой поступок.

– Мне позвонили из школы и сказали, что Артëм попал в больницу с ожогами, а его мать в реанимации в тяжёлом состоянии. Кроме неё у него больше никого нет. Я должна была сообщить тебе… Но побоялась, что ты не позволишь мне поехать к Тёме. Думала попробовать проскользнуть мимо охраны. Но тут приехал Рома… Я объяснила ему ситуацию, и он сказал, что отвезёт меня в больницу. Я сразу заметила, что он выглядит как-то странно, не как обычно. Но из-за переживаний за Тëмку не придала этому значения. До больницы Рома меня не довёз, остановил машину в проулке, сказал, что ему надо кому-то срочно позвонить, и вышел. Его долго не было, я начала нервничать. Потом в проулок заехала другая машина и встала рядом с нашей. Рома вернулся и сказал, что дальше я поеду с ними.

Серёжа шумно выдыхает, чувствую, как напрягаются мышцы в его теле подо мной.

– Дальше, – сухо требует он.

– Я сразу заподозрила что-то неладное и попыталась сбежать. Но из той машины выскочили двое мужчин. Догнали меня. Я закричала и начала отбиваться, и тогда меня ударили по лицу, повалили на землю и воткнули какой-то укол в ногу. Сознание поплыло, и я отключилась. Очнулась на полу в машине. Было уже темно. Попыталась встать, но меня толкнули обратно и приказали лежать. Очень болела голова и хотелось пить. Но я боялась попросить воды. Потом меня на какое-то время закрыли в машине одну. Я нашла бутылку воды под сиденьем и напилась. Стало легче. Искала способ выбраться, пыталась разбить окно ногами, но ничего не вышло. А когда рассвело, за мной пришли… Дальше ты уже знаешь.

Серёжа молчит какое-то время. Зарывается пальцами в мои волосы, утыкается носом в мой затылок.

– Бедная моя девочка, – наконец хрипло произносит он. – Представляю, как ты испугалась. Я так виноват перед тобой…

– Ты не виноват. – Я кладу голову ему на плечо. Снова нахожу его руку, прижимаю к своей щеке. Глажу пальцами тыльную сторону ладони. Шершавую от множества мелких шрамов, испещряющих костяшки пальцев.

– Виноват, – упрямо повторяет он. – Это я втянул тебя в это дерьмо. Ты не должна была оказаться здесь. Ты добрая. Хорошая. Детей любишь. Заботишься о них. И дети тебя тоже любят. Тёма вон глотку готов перегрызть за тебя. И я уверен, это не пустые слова были с его стороны. Он бы точно устроил тёмную любому, кто тебя обидел. А я что с тобой сделал? Ты чуть не умерла из-за меня. Чуть не сгорела заживо, – последние фразы цедит сквозь зубы.

– Ну хватит, – вздыхаю я, разворачиваясь полубоком и прижимаясь щекой к его груди. – Ты не мог знать, что этим всё закончится. Пытался меня защищать. И ты приехал за мной. Не бросил.

– Да, может быть, – соглашается он, приникая губами к моему затылку и согревая его тёплым дыханием. Пальцы Серёжи скользят по моей спине, гладят её, и нет ничего в мире дороже этих прикосновений. – Но я не имел права обращаться с тобой, как с игрушкой. Я такая свинья, Таня. Я не заслуживаю твоей любви.

– Перестань сейчас же, Серёж, – начинаю сердиться я. – Мы оба в чём-то были неправы. Что было, то прошло. В конце концов, ты это не специально.

– Вообще-то, специально.

Поднимаю голову и ошарашенно смотрю ему в лицо.

– В смысле? Я не понимаю.

– Я всё подстроил.

– Что ты подстроил? – с нехорошим хорошим предчувствием уточняю я.

– Автоподставу для твоего отца. Я организовал.

Некоторое время молчу, переваривая услышанное. Но кажется, у меня сейчас случится несварение.

– Зачем? – тихо спрашиваю я. Всё ещё сжимая на автомате его руку.

63. Почему люди такие идиоты?

– А ты как думаешь, зачем? – вкрадчиво спрашивает он.

– Всë-таки хотел отомстить мне за прошлое? – севшим голосом произношу я.

– Не совсем.

Я всё же выпускаю его руку из своей. Но Сергей, словно протестуя, перехватывает мою ладонь и сжимает её ещё крепче.

– Сначала, после того как мы расстались, да, я хотел отомстить, – признаёт он. – Сделать так, чтобы ты пожалела о своих словах. По-детски мечтал, как заработаю кучу денег, ты увидишь меня однажды всего такого крутого и станешь локти грызть. Но потом я вырос. Добился всего, чего хотел, и даже больше. И забыл про тебя. Просто кайфовал. Сорил деньгами, покупал всё, что только душа пожелает. Дорогие шмотки. Тачки. Рестораны. Секс. Много секса. Деньги дарят вседозволенность, развращают. Я доходил до крайностей в своих развлечениях. Но мне всё было мало. Я никак не мог насытиться…

Сергей замолкает на время. Выпускает мою руку и проводит ладонями по моим плечам, едва касаясь их. Будто ждёт, что я вот-вот оттолкну. Но даже после того, что узнала, я не могу оттолкнуть его. Наверное, я теперь уже никогда не смогу оттолкнуть его. Что бы он сейчас мне ни рассказал.

– Потом всё стало приедаться, – возобновляет свой рассказ Сергей негромким голосом. – Но бесящее ощущение, будто мне вечно чего-то не хватает, осталось. Оно преследовало меня всю жизнь. Я от него ужасно устал. Мои развлечения становились всё изощрённее, но кайфа от них как такового я уже не получал. А потом Карим женился и уехал заграницу. И прикинь, я вдруг понял, что завидую ему. Завидую, что у него есть любимая женщина, и они решили создать семью. Нормальную здоровую семью. И Настя его… Я долго считал её конченой тварью, но всё оказалось не так. Короче, я тоже захотел семью. А потом встретил тебя в ресторане и понял, кого хочу видеть в роли своей жены.

Сергей снова замолкает, продолжая нежно поглаживать мою руку, а я сижу, тихо поражаясь услышанному.

– Но зачем было подставлять моего отца? – спрашиваю с непониманием.

Серëжа невесело усмехается.

– Ну во-первых, потому что общение у нас с тобой сразу не заладилось. А во-вторых, к твоему отцу у меня тоже были старые счёты. Мне казалось, будет забавно посмотреть на его рожу… – Он осекается и легонько сжимает моё плечо. – Прости. То есть на его лицо. Когда твой отец поймёт, кем теперь я стал. Я ведь рассчитывал, что именно он обратится ко мне за помощью. По сценарию его влиятельные знакомые, которые могли разрулить проблемы с ДТП, должны были отправить его ко мне. Я хотел, чтобы твой отец оказался у меня в должниках. Но получилось даже лучше. Ты сама ко мне пришла.

– А ты страшный человек, Серёж, – потрясëнно качаю я головой.

– Да нет. Я же не собирался всерьёз портить ему жизнь. Цели у меня были, можно даже сказать, благородные. Я считал, что в итоге все от этого выиграют. Только сначала получат свои маленькие жизненные уроки. Но вышло, что самый большой урок достался мне…

– Не могу поверить, что ты всерьёз хотел жениться на мне. Мне казалось, ты просто издевался.

– Ну ты ведь сначала должна была… покаяться в своих грехах.

– Если хочешь, сейчас покаюсь, – с горечью произношу я.

– Нет, Мышка, – отрицательно качает он головой. – Мои грехи пострашнее твоих будут. Я почему-то до сегодняшнего дня этого не осознавал. Изменила ты мне тогда или нет, я действительно первым тебя предал. И не имею право тебя винить. Хрен знает, как бы я сам на твоём месте тогда поступил. Я вообще порой такую дичь творю, не понимаю, почему от тебя хотел, чтобы ты была идеальной.

Я делаю глубокий вдох и на минуту прикрываю глаза. Собираюсь сообщить ему то, что давно следовало бы. Но даже сейчас, когда уже нечего терять, это оказывается не так просто.

– Я не идеальна, конечно, но тебе не изменяла. Я ведь ребëнка потеряла тогда, Серёж. Представляешь, у нас с тобой сейчас мог быть ребёнок…

– Что?

Теперь, кажется, он потрясён. Его руки замерли на мне. Напряглись. Стали будто каменные.

– Не знаю, помнишь ли ты, но мы дважды с тобой не предохранялись. И я забеременела.

– Почему ты мне не сказала?

– Я узнала слишком поздно, – судорожно тяну носом воздух. Как хорошо, что он здесь всё ещё прохладный. Дай бог здоровья тому, кто строил этот дом. И сделал в нём такой глубокий, хорошо вентилируемый погреб. Сверху что-то крушится, падает, трещит. А мы здесь в полной безопасности. Конечно, до тех пор, пока не умрём от голода и жажды.

– Ты должна была мне сказать. Найти способ. Таня, я даже подумать не мог… – шокированно произносит Сергей.

– Думаешь, я не пыталась? Ты не представляешь, как мне тогда было страшно. Я так нуждалась в тебе!.. Но ты не отвечал на звонки… Мне было так жалко нашего малыша. Я презирала себя за то, что не уберегла его. За то, что будучи беременной, изводила себя слезами, пила алкоголь, не потрудилась сделать вовремя тест, забив на задержку! И презирала тебя. За то, что это из-за тебя я ревела и мечтала удавиться. – Меня начинает слегка знобить. Обхватываю себя за плечи, ярко вспоминая своё состояние в те ужасные дни. – Да и, наверное, до сих не в полной мере я справилась с этим. Когда смотрю на Лизоньку или первоклашек в своей школе… Не могу не думать о том, что у меня сейчас могла быть такая же доченька. Или сынишка.

– Мышь… – хрипло произносит Сергей, сгребая меня в объятия и крепко прижимая к себе. – Иди сюда.

У меня в горле стоит ком размером, наверное, с кулак. Но я каким-то образом нахожу в себе силы продолжить свой печальный рассказ.

– Отец был в командировке, когда началось кровотечение. Это случилось поздно вечером. Меня увезли на скорой. Вычистили. И на утро сразу выписали. Хотя я едва держалась на ногах. Боялась, что не дойду до такси, грохнусь по дороге в обморок. Поэтому позвонила Колпышевскому и попросила забрать меня из больницы. Мне просто больше некому было позвонить. Перед подругами – стыдно. Да и отдалилась я от них слишком. А на Колпышевского было плевать. Но по дороге, пока он вёз домой, меня накрыло истерикой, и я всё ему рассказала. Как на исповеди. И как влюбилась в тебя без памяти. И как ты поступил со мной. И про выкидыш. Женя мне тогда искренне посочувствовал. Довëз меня до подъезда, обнял на прощание. И после этого пропал. Ни разу больше не позвонил, не написал, хотя до этого всё пытался помириться. А ведь тоже клялся в любви, как и ты. Не было между нами ничего. Я сказала тебе, что спала с ним, только потому, что мне невыносимо хотелось сделать тебе больно. Чтобы ты ощутил хоть сотую долю того, что пережила я…

– Ты должна была сказать мне правду, – требовательно произносит Сергей, до боли сжимая мои плечи.

– А как я могла? – с обидой спрашиваю. – Я ведь была уверена, что ты меня предал. Продал за деньги. А потом ты вдруг появляешься в самый ужасный день в моей жизни и начинаешь крыть меня трёхэтажным матом! Обвинять в какой-то ереси после того, как столько времени не брал трубку! Что я могла тебе сказать тогда? Я ненавидела тебя в тот момент всей душой. Презирала.

Мы снова молчим. Серёжа ни на миг не ослабляет своих удушающих объятий. Будто через их силу хочет показать размер своих сожалений.

Я знаю, что ему жаль. Для этого не нужны никакие слова. Я и без них чувствую.

– Мышь, те деньги… – тихо произносит он. – Которые я взял у твоего отца. Нужны были мне, чтобы вытащить своего отца из тюрьмы. Я думал, заработаю и верну их позже. А тебе ничего не сказал, потому что до одури боялся тебя потерять. Боялся, что если твой отец тебе об этом расскажет, ты не поймёшь меня и не простишь.

– Дурак… – Теперь уже я прижимаюсь к нему изо всех сил.

– Осёл. Конченый кретин. Но я люблю тебя. И очень хочу всё исправить. Я всё исправлю, Мышка, слышишь? Ты разрешишь мне сделать это?

Ещё сильнее льну к нему, зажмуриваясь от сумасшедших чувств. Я ведь даже не подозревала до этого момента, насколько безумно люблю его. Но грудная клетка содрогается от расползающейся внутри горечи.

– Мы ведь не выберемся уже отсюда, правда? – всхлипываю я. – Я же это понимаю. Нам осталось недолго, мы здесь с тобой умрём. Но я так не хочу! Я хочу любить тебя, Серёж! Я такая дура была, что всё это время на тебя обижалась! Мы ведь могли быть счастливы все эти годы… Столько времени зря потеряли… Господи, ну почему люди такие идиоты?

– Мышка… – гладит он меня по голове. – Да, хреново всё вышло. Ну и что. Зато теперь у нас всё будет хорошо, мы больше не допустим таких тупых ошибок. Слышишь? Мы не умрём. Выберемся отсюда, я тебе обещаю. Доверься мне, ладно?

– Ладно, – шепчу я и улыбаюсь сквозь слёзы, всё сильнее прижимаюсь щекой к его груди. Хоть и кажется, что сильнее уже просто невозможно. – И я тебе обещаю. Что больше никогда не буду в тебе сомневаться.

64. Два феникса

Серёжа лежит спиной на досках, а я – на его широкой груди. И кажется, уютнее места в мире нет. Не думала, что в такой ситуации можно уснуть, но со временем усталость берёт своё, и мы незаметно проваливаемся в царство Морфея.

Сквозь дрёму мерещится, будто потрескивание нашего огромного «камина» над головами сменилось шумом дождя. Но мне слишком не хочется возвращаться в реальность, чтобы проверить это. Сладко спать в объятиях любимого мужчины – непередаваемое удовольствие. Даже при таких жутких обстоятельствах.

Но в какой-то момент меня начинает знобить. Всё ещё не желая просыпаться, так же сквозь сон, я чувствую, как Серёжа укутывает меня в свой пиджак. И постепенно дрожь отступает.

Наверное, я спала бы так целую вечность, то проваливаясь в глубокие сновидения, то выныривая из них в лёгкую дремоту, если бы мне не захотелось в туалет. Физиологию, к сожалению, никто не отменял.

Заставляю себя разлепить глаза, с горечью думая о том, как же не хочется справлять естественную нужду на глазах у Сергея. Как бы ни были сильны наши чувства по отношению друг к другу, но к такому жизнь меня не готовила.

Однако к своему удивлению, обнаруживаю себя лежащей на жёстких досках одну. Приподнимаюсь на локтях, в груди мгновенно начинает расти паника. Но сразу же отступает, потому что Серёжа никуда не делся. Он здесь, просто стоит поодаль, прямо под отверстием люка в потолке. И внимательно изучает его, задрав голову вверх. Теперь красно-оранжевого зарева нет, и оттуда льётся мягкий, как будто дневной свет.

– Серёж, – зову я охрипшим голосом, перемещаясь в сидячее положение на своём твёрдом ложе. И ёжусь от холода. Кутаюсь в Серёжин пиджак, но это не сильно помогает. Температура в погребе значительно упала.

Сергей оставляет своё занятие, подходит ко мне и присаживается напротив на корточки.

– Доброе утро, любимая, – ласково произносит он, проводя ладонью по моему лицу. Поглаживает щёку большим пальцем. – Ну ты как?

– Нормально. Только дико хочу в туалет, – признаюсь я, на удивление, даже не смутившись.

– Тогда пора выбираться отсюда. Ещё минут пять-десять потерпишь?

Мои губы трогает недоверчивая улыбка. Каким образом, интересно, он собрался это делать?

– Потерплю, – растерянно отвечаю я.

– Вставай.

Серёжа берёт меня за руки и помогает подняться. Его ладони такие горячие, несмотря на холод в помещении. Едва я ступаю одной ногой с настила, туфли утопают в сырой грязи. Потеряв равновесие, едва не падаю. Но Сергей вовремя ловит и помогает удержаться, обняв за плечи.

– Ну как, стоишь?

– Да, – выдыхаю я, прикрывая глаза. Тянусь и прижимаюсь губами к его щеке. – Стою.

– Умница. Стой. Помнишь наше первое свидание в подвале школы? Чем-то напоминает, правда? – со странным весельем спрашивает Сергей.

Невольно улыбаюсь, в красках вспоминая тот день.

– Помню. Романтик из тебя, конечно, так себе.

– Что есть, то есть, – усмехается он.

– Тебе смешно, а я тебя так сильно боялась тогда, ты даже не представляешь.

– Не понимаю почему. Я же был самим ангелом, – шутит Серёжа.

Похоже, мой любимый мужчина находится в отличном расположении духа. И его хорошее настроение удивительным образом передаётся мне. Хотя казалось бы, какое уж тут может быть веселье в нашей ситуации?

Тем не менее, я стою и улыбаюсь во весь рот:

– Ну да, ангелом. Только с клыками и когтистыми лапами вместо крыльев.

– Мышка, а за что ты полюбила меня тогда? Ты ведь влюбилась в меня?

– Даже не знаю. Видимо, меня покорила твоя тяга к дракам. И нецензурным выражениям.

– Ну я серьёзно спрашиваю.

– Да я сама не знаю. Просто в какой-то момент поняла вдруг, что люблю, и всё. А ты за что в меня влюбился?

– А я тоже не знаю. Увидел тебя первый раз тогда в классе и потерялся.

От этого разговора вспорхнувшее было настроение почему-то вновь начинает стремиться вниз.

Если бы только можно было вернуться назад. С теми знаниями, что у меня есть сейчас. И прожить всё заново. Иначе… Но это невозможно.

– Ну ладно. Сейчас не время для сопливых воспоминаний, – озвучивает мои мысли Сергей в своей грубоватой манере. – Давай, раздевайся, – следом огорошивает он. И сам тут же начинает расстёгивать свою рубашку.

Мои брови против воли ползут вверх.

– Зачем?!

– Будем делать верёвку из нашей одежды.

Я не совсем понимаю, как это может нас спасти. Но без лишних вопросов подчиняюсь. Одну за другой начинаю стягивать с себя вещи, всё сильнее дрожа от холода. Сергей тоже быстро избавляется от своей одежды, и вскоре мы остаёмся в одном нижнем белье и обуви.

Забрав у меня брюки, Серёжа связывает их со своими штанинами. Потом прикрепляет к ним рукав своего пиджака. Следом идут наши рубашки, и вскоре у него получается довольно внушительного вида канат, которым он ловко обматывает меня вокруг талии.

– И что мне с этим делать? – озадаченно разглядываю себя я.

– Так. Сейчас ты встанешь ногами мне на плечи. Я аккуратно подниму тебя наверх. Там будет скользко и грязно, поэтому будь очень осторожна, Таня. Без резких движений. Найдёшь, за что привязать нашу верёвку, и скинешь её мне.

– Хорошо, – с изумлением киваю я.

Теперь наше спасение уже не кажется чем-то нереальным. Это вполне осуществимый план. Хоть я и боюсь до трясучки, вдруг у меня ничего не получится.

Я никогда в своей жизни особо не занималась спортом и теперь горько об этом жалею. Но к счастью, Сергей физически подготовлен за нас двоих. Он присаживается на корточки у стены, чтобы я, держась за неё, смогла забраться и встать ногами на его плечи. Затем Серёжа очень медленно встаёт, и я, так же держась за стену, перебираю руками, всё ближе и ближе подбираясь к заветному отверстию в потолке. К желанному выходу на свободу.

Как я сама до этого не додумалась? Нашего роста в сумме с лихвой хватает, чтобы оказаться достаточно высоко. Мне даже не приходится подтягиваться, чего я совершенно не умею. Но и без этого, опираясь на обгоревшие края люка, я с лёгкостью выбираюсь наружу. На пепелище недавнего пожара. Грязного, мокрого и скользкого. Похоже, ночью прошёл настоящий ливень, раз всё так залило водой.

Господи, спасибо тебе и тем твоим ангелам, что послали его нам.

От заброшенного дома остались только чёрные стены да кирпичная кладка печи. Жуткое зрелище. И страшный запах гари. На полу валяются обгоревшие балки, судя по всему, от обвалившейся крыши. К одной из них я решаю привязать нашу импровизированную верёвку. Получается вполне надёжно.

Серёжа взбирается по ней вверх за считанные секунды. И мы спешим покинуть пепелище, отвязав и захватив с собой наши вещи.

Очень осторожно ступая, Серёжа идёт впереди и ведёт меня за собой, крепко держа за руку. И вот мы наконец на свободе. Вокруг лес. Не верится, что я снова могу видеть небо, деревья, стоять на твёрдой земле и вдыхать чистый воздух полными лёгкими. Жить!..

Хочется кричать от счастья, и я поддаюсь этому сумасшедшему порыву. Ору что есть сил, раскинув руки в разные стороны и задрав голову вверх, а потом, как сумасшедшая, начинаю громко смеяться.

Серёжа стоит напротив. Смотрит на меня и улыбается. В одних трусах, весь перемазан сажей, грязный ужасно, но тоже счастливый. Да и я точно такая же. Улыбаюсь ему в ответ. Он бросает верёвку из наших вещей на траву, подхватывает меня за талию и начинает кружить. И я снова хохочу во всё горло, как безумная.

Не верится, что каким-то чудом мы всё же сумели выжить в этом кошмаре. Как два феникса, восстали из пепла.