Читать книгу "Охота на жену"

47. Как она может меня любить?

Мышка спит. Голая. Такая красивая. Вырубилась мгновенно, а я надеялся, что наша ночь будет долгой. Мой стояк не падает, и сна ни в одном глазу.

Глажу Таню по волосам осторожно, чтобы не разбудить. Чувствуя к ней какую-то нечеловеческую нежность.

Вообще довольно странное сочетание – похоть и нежность.

Губки Мышки приоткрылись во сне. Меня так и манит к ним прикоснуться. Едва дотрагиваясь, обвожу их контур большим пальцем. Таня тихонько вздыхает, но не просыпается.

Мне так хочется съёсть её. А ещё трахнуть этот сладкий рот. Сначала пальцем. Потом языком. Потом членом. Сделать это нежно. И пошло.

Понимаю, что всё впереди. У нас теперь всё это будет. Какое же это охуительное чувство!..

Поэтому сейчас пусть Мышка спит. Набирается сил. Завтра мы с ней продолжим с того места, на котором остановились.

Сам же я вряд ли смогу уснуть. Слишком много мыслей в голове. И эмоции распирают. Ужасно хочется курить.

Тихо встаю с постели, натягиваю на себя джинсы и толстовку. Плечо и синяки мои уже практически не болят. Спасибо Мышке, за один день меня на ноги поставила. Ведьма моя. Сменившая гнев на милость.

Бросив на неё ещё один долгий взгляд, тихо ухожу из комнаты, захватив с собой сигареты и телефон. Отправляюсь на террасу второго этажа.

На улице идёт дождь. Вода стекает с крыши толстыми струйками. И охуенно пахнет свежестью.

Жадно тяну носом воздух. Улыбаюсь. Чувствую себя таким счастливым, будто впервые в жизни сегодня потрахался. И даже свалившиеся на голову проблемы уже почти не раздражают.

Она меня любит…

Блять, неужели я сплю?

Как она может меня любить? За что? С чего вдруг?

Нихрена не понимаю.

Но верю. Таня бы ни за что мне подобного не сказала, если бы не чувствовала. И не примчалась бы сюда, когда узнала, что я ранен, если бы не любила.

Она любит меня… Это просто пиздец.

Падаю на ротанговый диван, подтягиваю ближе к себе по стеклянному столику пепельницу, закуриваю. Откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

Кайф…

Как только разберусь со своим гемором, увезу Мышку куда-нибудь. Далеко отсюда. На острова. В рай. Чтобы только мы вдвоём. И никого вокруг. Отключить интернет, телефон…

Я теперь могу всё. Могу подарить ей весь мир.

За рёбрами горит от предвкушения, сколько всего мы с ней теперь можем сделать. Увидеть. Попробовать.

Она мне больше никогда не изменит. Даже если захочет. Я позабочусь об этом. Но хочется верить, что Таня больше не захочет. Что прошлое действительно осталось в прошлом, и мы теперь другие.

И блять, лучше об этом не думать. Настроение разом начинает портиться…

Затягиваюсь сигаретой, листаю список пропущенных на телефоне. Вырубил звук, когда шёл к Мышке, думал, она уже спит. А её в комнате не оказалось, я даже очканул сначала из-за этого. Потом заглянул в свою спальню и прихуел.

Мышка на моей кровати, залипающая на порнуху, это просто десять из десяти. Сегодня однозначно лучший день в моей жизни.

Скрипнув дверью, на террасу выходит Таня, закутанная в одеяло, как гусеница.

– Опять куришь? – тут же хмурится она, не успев переступить порог.

Я улыбаюсь ей. Тушу сигарету в пепельнице.

– Иди сюда, – хлопаю себя по колену.

Мышка послушно идёт. Забирается ко мне на руки в своём необъятном одеяле. Такая тёплая, уютная. Вкусно пахнущая сексом.

– Серёж, меня беспокоит твоё халатное отношение к своему здоровью, – пытается лечить меня моя строгая училка, пока я тискаю её через одеяло и зарываюсь носом в растрёпанные мягкие волосы.

– Ты чё, уже выспалась? – спрашиваю, проигнорировав наезд.

– Нет. Тебя потеряла… – трогательно признаётся Мышка, ткнувшись носом в мою щеку.

Так кайфово держать её на коленях, пиздец…

– Мне позвонить надо, – с неохотой говорю, на ощупь определяя Танины ягодицы и стискивая их ладонью. – Иди в кроватку, я скоро приду. Только снова не усни.

– А ты завтра куда-нибудь поедешь? – мурлычет она, млея от моих ласк.

– Да, скорее всего. А что?

– Мне тоже нужно будет съездить в торговый центр ненадолго…

– Не нужно. Напиши список, что надо, тебе всё привезут.

– Да зачем, Серёж, я сама хотела походить, повыбирать. Мне нужно подарок сестрёнке купить.

– Сестрёнке? – Вожу носом по её коже на шее. Пьянея от запаха. Член уже снова колом стоит.

– Да… Папа женился. После того, как мы… Ну, в общем, у них с женой дочка родилась. Моя сестрёнка. Лиза.

– Папа у тебя времени зря не терял… – Прикусываю её мочку уха, Танечка ахает. И так сексуально вздыхает, что у меня яйца начинает сводить.

– В субботу у Лизы день рождения. Давай вместе пойдём на праздник? – внезапно с воодушевлением предлагает Мышка. – Я хочу вас познакомить.

– Нет, – отрицательно качаю головой.

Её подбородок обиженно вздрагивает.

– Почему?

– Мне пока не до этого, Тань.

– Поняла, – поникнув, кивает она. – Тогда одна съезжу.

– Одна ты тоже никуда не поедешь.

– Почему? – Уперев ладошки мне в грудь, Таня широко распахивает свои огромные глаза.

– Так надо, – скупо отвечаю я.

– Но я же не могу пропустить день рождения сестры, она ведь будет меня ждать!

– Скажешь, что заболела. Подарок отправим с курьером.

Мышь с минуту молчит, продолжая взволнованно рассматривать моё лицо.

– Мне что, нельзя выходить из дома? – напряжённо спрашивает в конце концов.

Накрываю её ладонь на своей груди, осторожно сжимаю, глядя в глаза.

– Это временно, Мышка. Просто для перестраховки. Здесь безопасно.

– Серёж…

– Что такое?

Дождь становится сильнее, нас обдаёт холодным порывом ветра со стороны улицы. Мышка ёжится. Я обнимаю её крепче поверх одеяла, пытаясь согреть.

– Я волнуюсь, – признаётся она.

– Не надо волноваться.

– Я хочу знать, что происходит. Кто в тебя стрелял.

– Слышала такое выражение – меньше знаешь, крепче спишь?

– Я серьёзно, Серёж.

– Я тоже серьёзно. Иди в кровать и жди меня там.

– Значит, ты ничего мне не расскажешь?

– Всё будет хорошо, Таня. Я тебе обещаю.

Она кивает. С каким-то отчаянием приникает ко мне и обвивает руками шею. Щекочет ухо тёплым дыханием и ресничками.

Я закрываю глаза и тащусь.

Забираюсь рукой под одеяло. И обнаруживаю, что Мышка уже успела напялить на себя нижнее бельё.

– Это что такое? – подцепляю резинку трусиков и тяну.

Таня смеётся, пряча лицо на моей шее. Я испытываю какой-то нереальный кайф от её смеха. Хочу, чтобы она смеялась чаще.

Нежно поглаживаю её между ног, просунув пальцы под перешеек трусиков.

Таня тихонько вздыхает. Она уже снова мокренькая. Горячая. Готовая.

Медленно проталкиваю палец в неё. Блять, как же там кайфово…

Если кто-нибудь спросит, какое у меня любимое место на земле, я отвечу – внутри Мышки. Не раздумывая.

Она начинает целовать мою змею на шее. Впивается ласково своими губками. Не подозревая, что под ней спрятано её имя. И меня вдруг резко подмывает рассказать ей. Но молчу.

– Ай, – вздрагивает Мышь, когда я добавляю к указательному пальцу средний, а большим обвожу клитор. – Серёжа…

– Да, сладкая?

Свободной рукой обхватываю её затылок, поворачиваю голову к себе лицом и засасываю любимые губы.

– Ммм… – стонет Мышка мне в рот, потому что мои ласки внизу становятся настойчивее.

И начинает выгибаться в моих руках, теряя контроль над своим телом. А я крепче сжимаю её, удерживая силой. И продолжаю ласкать. Пока она кончает. Так легко.

Такая чувственная.

Такая красивая…

Хочу её. Хочу всю. Без остатка.

48. Чего я ещё ждала, дура

Телефон вибрирует, медленно скользя к краю столешницы, настойчиво требуя к себе внимания. Но мне слишком сложно перевести на него взгляд. Для этого нужно оторваться от Мышки, колдующей у плиты. Я сижу на высоком барном стуле у кухонного островка, наблюдая за тем, как она готовит мне свои бомбезные котлетки. И что-то ещё. Наверняка тоже нереально вкусное. Босая, в моей рубашке на голое тело. С волосами, собранными на макушке в небрежный пучок. Грациозная. Хрупкая. Нежная. Я готов смотреть на неё вечно.

Телефон доползает до края стола и норовит свалиться на пол. Не глядя, ловлю его в последний момент. Скашиваю глаза на экран. Карим.

– Ты что, каждый день будешь мне теперь названивать? – недовольно спрашиваю я, приняв вызов и прижав трубу к уху.

– И тебе доброе утро. Или что там у вас сейчас, – невесело отзывается Саня. – Может, совсем не доброе…

– Утро. Доброе и прекрасное, – улыбаюсь я, пялясь на свою красавицу. А она на секунду оборачивается и посылает мне воздушный поцелуй.

– Да? – недоверчиво переспрашивает Карим. – А вот у меня какое-то дерьмовое.

– Что случилось?

– Да мразь одна звонила тут. С угрозами.

– Подожди минуту.

Спрыгиваю со стула. Опустив руку с телефоном вниз, подхожу к Мышке, обнимаю её со спины, целую в шею. Она вжимает голову в плечи, разворачивается ко мне и чмокает в губы.

– Я отойду, надо по телефону поговорить, – понизив голос, сообщаю я ей.

Таня хмурится. Ей не нравится, что я не посвящаю её в свои проблемы. Меня же это забавляет. Никогда бы не подумал, что она такая… самоотверженная. Как за отца своего вписалась после автоподставы, деньги побежала искать, пыталась решить что-то сама, – я просто офигел. И теперь снова. Только уже из-за меня температурит. Это подкупает.

Целую её надутые губки и оставляю на кухне одну.

Закрываюсь у себя в кабинете. Сажусь в кресло, откидываю голову назад, закрываю глаза. Прикладываю к уху телефон.

– Карим? Ты ещё здесь?

– Ага.

– Так кто там тебе звонил? Этот упырь Шумилов-старший?

– Ну вроде как да. Он не представился. Но судя по базару…

– Блять, вот урод бесстрашный.

– Я короче смотрю сейчас билеты. Не знаю, на какой день лучше брать. У меня тут дело ещё одно незаконченное…

– Погоди, – морщусь я, – какие билеты, ты куда собрался?

– В смысле куда, к тебе! Будем вместе этого камикадзе ловить.

– Ты ебанулся? – Выпрямляю спину и открываю глаза.

– Сыч, ты не догоняешь? Он моей семье угрожал. Моей жене и детям! – повышает голос Карим.

– А ты не догоняешь, что ведёшься на провокацию, как лох? Сиди в своей Франции со своей семьёй, я сам его найду.

– Мы вместе эту кашу заварили, вместе и разгребать будем. Втроём. Ты, я и Мот, – железным тоном заявляет этот осёл.

– Слушай, ты единственный из нас, у кого есть дети. Серьёзно решил оставить их с Настей там одних? Мозги включи.

Карим матерится. Даже уши режет с непривычки. Уже забыл, когда последний раз он так выражался. Правильный же папаша стал. Хотя я его понимаю. Сам бы не хотел в такой ситуации оказаться. Но между понятиями и детьми выбор, мне кажется, очевиден.

– И чё, я должен сидеть тут и ждать с моря погоды?! – всё больше накаляется он.

– Угомонись, Карим. Ещё пару дней, и я его найду. Всё будет нормально.

– Ладно, – безрадостно выдыхает Саня, уступая, – держи меня в курсе. И будь там осторожнее, бро.

– Ты тоже. Смотри в оба, глаз со своих не спускай. Маловероятно, конечно, но лучше перебдеть…

– Да. Согласен.

Закончив разговор, поднимаюсь в свою спальню переодеться. Хоть и дико не терпится отведать Мышкиных котлет, но скоро Ромка заедет, нам с ним нужно метнуться в одно место.

Смотрю на себя в зеркало, затягивая галстук. В жизни бы не подумал, что когда-нибудь стану их носить. Но мне нравится. Вообще деловой стиль мне охуительно к лицу. Только бланш всё портит. Ну да ладно, выкручусь как-нибудь. Не впервой.

Наконец возвращаюсь на кухню к своей Мышке. Издалека чуя божественные запахи еды. А ещё до слуха доносится разговор.

С кем это она там?

Любопытство – моё второе «я». Тихо подхожу к дверному проёму и намеренно остаюсь незамеченным.

А там Рома, блять. Сидит на моём месте. И жрёт, сука, мои котлеты!

Таня стоит рядом с ним, что-то докладывая в его тарелку, и светится вся, как новогодняя гирлянда.

Меня начинает коротить.

– Ты такой молодец, Ром, честно! – восторженно произносит она, пододвигая корзинку с хлебом. – Твоей девушке очень повезло с тобой. Я даже ей немножко завидую…

Что, блять?

Вхожу в кухню с желанием убивать.

Оба перемещают на меня невинные, сука, взгляды.

И вроде бы ничего страшного не произошло. Но нарастающему внутри бешенству это не объяснишь. Я же только на пятнадцать минут отошёл. А она уже другому мужику улыбается. Ещё и его девушке завидует…

Улыбки медленно стекают с их лиц по мере осознания, что я всё слышал.

– Здорово, Сыч, – первым отмирает щегол. – Всё нормально?

– Нет, нихуя не нормально, – зло отвечаю я.

– Что случилось? – напрягается он. Так натурально. Будто и правда не догоняет.

– Встал и вышел нахуй из моей кухни. И из моего дома. Жди на улице.

– Ты чего, Сыч? – с непониманием хлопает глазами Рома. А я едва держусь, чтобы не подойти и не всечь ему как следует.

– Ты чё, блять, оглох? Я сказал, встал и вышёл нахуй отсюда!

Щегол с оскорблённым видом берёт салфетку со стола и начинает медленно вытирать ею свои клешни. Испытывая моё терпение. Но вскоре всё-таки поднимает задницу и сваливает из кухни.

Я перевожу взгляд на Таню. Она так и стоит на прежнем месте, нервно теребя в руках кухонное полотенце. Испуганно смотрит на меня своими глазищами. Как будто дьявола увидела.

Подхожу к островку, усаживаюсь на барный стул, с которого только что свалил Рома. Беру вилку и начинаю жрать котлеты из его тарелки. Они нереально вкусные. Но сейчас меня это уже не радует.

Таня продолжает неподвижно стоять на своём месте, как приклеенная.

– За что ты так с ним? – наконец подаёт она голос после того, как я прикончил первую котлету и приступил ко второй.

Перевожу на неё взгляд.

– Никогда больше к нему не подходи. И не разговаривай. И вообще не приближайся к другим мужикам. Если не хочешь, чтобы я превратил их в фарш для твоих котлет.

– Ты что? Так это ты из-за меня, что ли, так с ним?! – возмущённо хлопает глазами Мышь.

– Да просто бесит, знаешь. Вчера ты мне в любви клялась, сегодня выясняется, что Ромкиной тёлке завидуешь. У меня, блять, что-то не сходится.

– Дурак! – Таня швыряет в меня полотенцем, которое я на инстинкте ловлю. – Рома просто поделился со мной радостью – его девушка беременна! Он ей предложение сделал! Парень такой счастливый пришёл, а ты…

Я осекаюсь. Поля залетела? А Ромка жениться собрался? Охренеть…

– Но всё равно я не хочу, чтобы ты любезничала с другими мужиками, – упрямо говорю я, хоть и уже спокойнее, глядя Мышке в глаза.

– Да если бы мне кто-то был нужен, кроме тебя, я бы уже давно замужем была!

Морщусь. Ну зачем же так неправдоподобно врать?

– Да ты что. Скажи ещё, что у тебя никого все эти годы не было.

– Не было!

– Ну а как же Тёмочка? – усмехаюсь.

– Тёмочка – мой ученик!

– Хорош уже заливать, – рычу на неё, – я ведь и проверить могу.

– Да пожалуйста, проверяй! – с вызовом выпаливает Таня мне в лицо. – Только если ты считаешь меня такой конченой, вряд ли у нас что-то получится! Я не хочу, чтобы ты сделал фарш из какого-нибудь бедолаги, который по глупости подойдёт ко мне!

Договорив, она резко отправляется к выходу из кухни. Но я успеваю спрыгнуть со стула и, ухватив за руку, развернуть Мышку к себе.

– Отпусти, – шипит Мышка, пытаясь вырваться из моей хватки. Вся раскрасневшаяся от злости.

– Ну всё, тихо, – успокаиваю я, осторожно заворачивая её руки за спину и притягивая к себе.

– Отпусти, я хочу уехать отсюда! Сейчас же! – продолжает трепыхаться Таня.

Бесит. Как же она меня бесит…

– Ну пиздуй, – легонько отталкиваю её от себя.

Мышь по инерции делает несколько шагов, после чего останавливается, разворачивается и, обхватив себя руками за плечи, впивается в меня осуждающим взглядом.

– Ну и? Чё стоим? Ты же хотела уехать отсюда? Так давай, вали.

Она обиженно поджимает губы. Того и гляди вот-вот разревётся. Но я слишком зол, чтобы меня это трогало.

– А как я уеду? Ты же сам говорил, что пока нельзя, это может быть небезопасно.

– Раньше надо было думать, когда с Ромой ворковала.

– Я с ним не ворковала! – Всё-таки начинает реветь, резко стирает ладонями со щёк побежавшие слёзы. – Значит, теперь тебе уже плевать, случится со мной что-нибудь или нет? Впрочем, чего я ещё от тебя ждала, дура!

Порывается уйти. Но я догоняю, хватаю за локоть, возвращаю назад.

– Угомонись. Тебя никто не выпустит отсюда.

49. Обидно

Поднимаюсь в комнату, выделенную мне как временное жилище на период «рабства». Эмоции рвут душу на части. Нервно стираю злые слёзы с лица. Сергею вновь удалось без особых усилий довести меня до истерики.

Не понимаю, что на него нашло? Откуда в нём столько ненависти? И почему когда по его же приказу мы с Ромой оставались наедине в этом доме или ехали ночью в одной машине за город, Сычев ничуть не беспокоился? Сейчас что изменилось?

Такое ощущение, будто он просто нашёл повод, чтобы выплеснуть на меня свой гнев. А заодно и Роме досталось ни за что ни про что… Бедный парень…

Подхожу к окну, успевая увидеть, как от дома отъезжает большая чёрная машина. И ко всем моим переживаниям добавляется чувство тревоги. Сергей только что чуть не бросил меня на произвол судьбы, а я всё равно до ужаса боюсь за него.

Начинаю с остервенением снимать с себя его рубашку, нетерпеливо дёргая пальцами за пуговицы. К счастью, мой скромный гардероб всё ещё на месте, и я могу переодеться в свои вещи. Выбираю длинные домашние брюки и свободный лонгслив, чтобы по максимуму закрыть тело.

В голове крутится шальная мысль – всё равно собраться и уехать. Кажется, что просто физически не смогу здесь больше находиться после его слов! Чувствую себя униженной… Ненужной… Нелюбимой.

Понимаю, что повела себя не совсем правильно. Но я просто опешила, когда на кухне появился Рома. Ужасно смутилась. Я-то порхала в облаках от любви и Серёжу ждала. Даже предположить не могла, что в доме окажется кто-то другой. Охрана не заходила сюда. Если бы я это предвидела, то конечно, не стала бы расхаживать в Серёжиной рубашке на голое тело! Предстать перед посторонним мужчиной в таком виде – это ужасно неловкое чувство. Даже несмотря на то, что рубашка длинная и сидела на мне почти как платье. Но я-то знала, что под ней ничего нет.

Ну а Роме вообще было плевать на мой внешний вид. Он, скорее всего, даже не обратил внимания, во что я одета. Сразу потянул носом и воскликнул: «Ого, как вкусно пахнет! А я сегодня без завтрака». Ну как я могла не предложить ему поесть?

Конечно, мне стоило сначала сбегать переодеться. Но умные мысли всегда приходят позже. Это сейчас стало очевидным, а тогда я просто растерялась. Да и Рома абсолютно на меня не смотрел. Он весь буквально сиял, я не могла не обратить на это внимание, ведь впервые видела его таким довольным. Не сдержала любопытства и спросила, чего это он так светится. Оказалось, парень только узнал, что скоро станет отцом. Наверное, даже если бы я разгуливала по кухне голой, он бы этого не заметил. Ромину голову занимала только его беременная девушка.

Ужасно обидно за парня. Такой счастливый день ему испортили. Я чувствую себя виноватой… Ведь могла же предусмотреть! Или не могла? Не знаю…

Но Сергей повёл себя отвратительно. Не понимаю, чем это заслужила такое отношение с его стороны. А я ведь только поверила, что теперь у нас всё будет хорошо… Но нет. Такого никогда не будет. Наверное, это просто невозможно. Никогда он меня не полюбит. Наверное, Сычёв просто не способен любить. Секс – да, пожалуйста. С удовольствием. Но не более. Уважать меня и мои чувства, не оставаться равнодушным к моим страданиям, не причинять боль – всё это не про него.

Когда он сказал, чтобы я уходила, даже несмотря на то, что это небезопасно, мне словно кол в сердце всадили. Хочется верить, что Сергей говорил не всерьёз. Что на самом деле он бы никогда сознательно не подверг бы меня опасности. А просто хотел уколоть побольнее словами. Вот только я не уверена, что это действительно так. Боюсь, Сергею действительно плевать на меня. И если вдруг со мной произойдёт что-то плохое, его это мало взволнует… Ведь однажды такое уже случалось.

И всё же уезжать страшно. Люди, которые хотели убить Сергея, могут попробовать навредить ему через меня.

От мыслей об этом в желудке сворачивается ледяной ком.

Нет уж. Лучше я никуда не поеду. Пусть это и перестраховка, как сказал Сергей, но… Но.

К тому же охрана меня всё равно не выпустит. И нет смысла подвергать себя ещё одному унижению.

Не знаю, чем себя занять, чтобы отвлечься. Реветь уже надоело. Это мало помогает. Рефлексировать я устала. Хочется просто на время выключиться из реальности, а потом включиться обратно, когда всё станет хорошо. Проблема лишь в том, что в моём случае хорошо, возможно, не станет никогда…

День тянется долго и тяжело. Пытаюсь уснуть, но безуспешно. Открываю книгу на телефоне, но совершенно не понимаю прочитанных строк. Будто разучилась складывать слова в предложения.

Когда с улицы наконец доносится шелест автомобильных шин, как безумная, бросаюсь к окну. Сердце быстро стучит. Сергей вернулся.

Я испытываю самое настоящее счастье от того, что он цел и невредим. Но это ощущение быстро сменяется неприятной тяжестью в груди. Потому что не представляю, как мы будем общаться. Обида гложет. Душит. Проклятые слёзы, которые я уже ненавижу, снова подступают к глазам.

Сергей входит в дом, и я возвращаюсь на свою кровать. Сажусь в изголовье, подтянув к себе ноги. И до боли закусив губу. Как дура, надеюсь, что он придёт и извинится. Но в то же время понимаю шестым чувством – не будет этого.

Минуты идут, и я всё больше убеждаюсь, что зря жду. За окном начинает темнеть.

Он не придёт.

Хочется взвыть.

Но я, сжав зубы, поднимаюсь с постели, разминаю затёкшие мышцы и сама иду к нему.

Ночь в таком состоянии я просто не выдержу.

На первом этаже темно, только на кухне горит свет. Захожу туда и обнаруживаю Серёжу, склонившегося над варочной поверхностью. Белоснежная ткань рубашки обтягивает широкую спину. Какой же он… Стоит и ест котлеты прямо из сковороды. Судя по всему, даже не разогрев.

Моя злость и обида куда-то улетучиваются. И уже не хочется воевать. Даже извинения становятся не нужны. Чувствую непреодолимое желание просто подойти и обнять.

Любимый мой мужчина…

Меня как магнитом тянет к нему. Ничего не могу с собой поделать…

Гордость? Самоуважение? К чёрту всё…

Подхожу и обнимаю его со спины. Прижимаюсь изо всех сил, вдыхая родной запах. Снова хочется реветь…

Серёжа разворачивается и обнимает меня так же жадно, как я его. В моей груди словно лопается огромный шар, состоящий из боли и обид. Даря невероятное чувство лёгкости и тепла, от которого щемит душу.

И всё-таки я начинаю реветь.

Сергей обхватывает ладонями моё лицо, большими пальцами стирая со щёк слёзы.

– Что случилось? – произносит он хриплым голосом.

Странный вопрос. Разве он забыл, что случилось?

– Ты меня не любишь… – жалобно обвиняю я.

Дура. Такая дура. Стою и жду, что он опровергнет.

А Сергей молчит.