Читать книгу "Охота на жену"

50. Кругом одна ложь

Мышка, Мышка, мне б твои проблемы…

Да и вообще. Как-то слишком резко ты перескочила с ненависти на любовь.

Не верю… Надоело играть в игры. Не до этого мне сейчас. Устал.

Пиздец, как я от всего устал…

Смотрит на меня такими глазами, будто я её девственности вчера лишил. Во второй раз. И теперь спрыгиваю. Хоть я до сих пор сомневаюсь, что и в первый раз лишил. Ведь ложь кругом, одна ложь, здесь и там…

Поверить не могу, что Мот спелся с этим ублюдком… Где один и где другой. Как они вообще умудрились пересечься?

Мы с Матвеем никогда не были друзьями. Но однажды я его шкуру спас. Из-под пуль вытащил. Именно поэтому с самого начала даже не рассматривал такой вариант. В башке не укладывается, как можно быть настолько продажной шкурой?

Лишь небольшая часть моего бизнеса оформлена на меня. В основном все активы официально числятся на других людях. Простых надёжных ребятах, которые регулярно получают свою долю и платят налоги. Всё легально. И я остаюсь в тени, лишняя слава мне ни к чему. Кому нужно, и так знают.

Месть за брата – красивая легенда. Никто не предъявит. Никто не оспорит.

Если меня не станет, прибрать всё к рукам – плёвое дело.

Короче, не было у Шума никакого старшего брата. Просто кое-кому поперёк горла торчало, что у «молодой мафии» становилось всё больше власти. Нашли зэка-однофамильца. И начали разыгрывать спектакль как по нотам. Для тех, кто по любым другим сценариям за меня однозначно вписался бы. И тогда бы хрен у них что выгорело.

Та тётка на парковке ресторана – после своего выступления испарилась без следа, будто привиделась нам всем троим. Но мои пацаны нашли её. В морге. В другом городе. Потом нашли её родственников. Оказалось – актриса местного театра, которой хорошо заплатили. Наверное, представление было рассчитано на куда большее число зрителей, но мы с Мышкой в тот день свалили рано. Повезло.

Мот, сука…

Я до последнего не верил. Пока своими глазами не увидел его с Монголом. И тогда цепочка стала раскручиваться сама собой.

Надо позвонить Кариму… Пока непонятно, они решили и его бизнес в Европе отжать или чисто для поддержания легенды шумиху создают. Но в любом случае, надо держать его в курсе.

Таня всё чаще дышит, впиваясь в меня своими блестящими от слёз глазами. Я глажу её по щеке, думая о своём.

Красивая моя девочка. Ну что, блять, за закон подлости такой? Почему именно сейчас начала происходить вся эта хуйня? Ни раньше, ни позже?

Как же меня заебало уже всё это дерьмо…

Хочу спокойной жизни. Хочу дом, семью. Детей, может быть…

Вон, щегол и то женится. Завидую ему. Кариму завидую. Всё это блядство мне уже осточертело. Тошнит.

Мышка отворачивается, так и не дождавшись от меня никакой реакции на свои слова. Хочет уйти. Но я ловлю её запястье и сжимаю, не позволяя сбежать.

– Отпусти, – просит она жалобно.

– Ну что ты от меня хочешь? – устало спрашиваю я. – Чтобы я тебе в любви сейчас признался?

Таня шумно выдыхает, опуская голову. Я притягиваю её в объятия и крепко прижимаю к своей груди.

– Ты меня сильно обидел сегодня… – негромко произносит Мышка, обильно поливая мою рубашку слезами.

– Прости, – шепчу я, проводя ладонью по её волосам.

Глажу по голове. Чувствуя, как постепенно расслабляется её тело. Таня тихонько вздыхает и вот уже сама льнёт ко мне. Может, и правда любит?

Теперь наша утренняя ссора кажется какой-то ерундой. Не понимаю, из-за чего я так взбесился?

Ромка лучше собственные ботинки сожрёт, чем к моей женщине прикоснётся. Да он вообще даже шлюхами не интересуется. У него, по-моему, кроме Поли никого и не было никогда, они со школы ещё встречаются.

Зашкнил на меня щегол. Заявил сегодня, что до свадьбы работает и потом уходит. Тоже мне, блять, неженка нашёлся.

Но это даже к лучшему. Пусть валит. Денег он себе на безбедную жизнь уже скопил, пусть теперь занимается семьёй. Ребёнка воспитывает.

Кладу ладони Мышке на талию, подхватываю, поднимаю вверх и усаживаю на столешницу рядом с плитой. Таня ойкает от неожиданности, но зато перестаёт реветь. Только шмыгает красным носом.

Разглядываю её, заплаканную, слегка растрёпанную, но всё равно безумно красивую.

Переоделась. В широкие штаны и кофту с длинными рукавами. Надеюсь, после моего утреннего выступления она не собралась теперь всегда ходить как монашка?

Цепляю пальцами нижний край её кофты и медленно тяну вверх. Вижу, как обнажается плоский животик с очаровательной ямочкой пупка. И меня моментально отпускает. Кровь отливает от мозга к паху, и всё дерьмо выветривается из головы.

Но Таня как обычно начинает строить из себя недотрогу. Пытается остановить меня, вцепившись ногтями в мою ладонь:

– Эй, ты что делаешь? – возмущённо хлопает ресницами.

– У меня был тяжёлый день, – смотрю ей в глаза, давлю взглядом. Но Тане хоть бы что.

– У меня тоже! – сердится она.

Мои губы против воли кривятся в скептической усмешке. Кажется, Мышку это обижает. Она пытается оттолкнуть меня и слезть со столешницы, но я не пускаю. Наоборот, усаживаю её ещё глубже, силой заставляю развести ноги и становлюсь между ними. Ловлю её запястья. Одной рукой сжав оба, поднимаю их над головой, другой рукой тяну Мышкину кофту вверх.

Таня тяжело дышит, усердно пытается мне помешать. Но вскоре её кофта летит на пол.

Мышка остаётся в бюстгальтере. Злая, красивая и безумно сексуальная.

Завожу её руки за спину, наклоняюсь ближе. Теперь наши лица разделяет всего пара сантиметров.

– Будешь дёргаться, я тебя свяжу, – обещаю ей.

Она вспыхивает, распахивает широко свои бездонные глаза, но так и не находится с ответом.

Ловлю её губы. Толкаюсь языком во влажную глубину рта. И улетаю.

51. Бездна

Кажется, я превратилась в одну из тех жалких женщин, о которых мужики вытирают ноги, а они и рады им всё прощать. Понимая даже, что ничего не изменится. Никогда.

Но самое страшное, что меня это даже почти не беспокоит. Сейчас. Когда губы Сергея скользят по моей шее сверху вниз, и толпы мурашек разбегаются по коже. Каждая клеточка тела дрожит от наслаждения.

Мне нереально хорошо. И плевать на всё.

Любит он меня или нет. Уважает или нет. Важна ли я для него или просто временное развлечение.

Главное, что мы сейчас вместе. Что он хочет быть со мной, хочет целовать. Хочет…

Я уже не думаю о том, что будет с нами дальше. Как мы станем жить. Сколько ещё боли Сергей мне причинит. И выдержу ли я.

На это тоже стало плевать.

Я устала бороться, устала бояться.

Я ему уже всё простила и прощу ещё. Что угодно. Что бы он ни натворил в будущем.

Вот такая у меня любовь.

И пусть она не взаимная.

Я рада тому, что есть. Ведь он целует меня, значит, я нужна ему в эту минуту. И благодарна за эти мгновения счастья. Что бы ни случилось завтра. Я знаю, что такое рай. Это его объятия. Его поцелуи. Прикосновения. Ласки. Его сильные руки и проникновенный взгляд. От которого замирает сердце. Как же здорово, что я могу его чувствовать. Наслаждаться им. Отдавать ему себя. Полностью. Без всяких ограничений. Какое же это блаженство – испытывать подобное…

Сергей так ласков со мной сегодня. Его руки бережно избавляют меня от бюстгальтера. А губы тем временем нежно щекочут шею, грудь, живот…

Я изнываю от желания. Мечтаю скорее слиться с любимым в единое целое, ощутить его в себе.

Выгибаюсь навстречу, шире развожу ноги. Серёжа прижимается к моей промежности, и я чувствую, что он тоже сильно возбуждён. Но почему-то не спешит. Будто хочет довести до безумия нас обоих.

Целует соски, играет с ними языком. Я скольжу пальцами по тыльной стороне его мощной шеи, забираюсь ноготками в короткие волосы на затылке, легонько царапаю под ними кожу.

Сергей издаёт глухой стон удовольствия, отчего меня накрывает ещё большей волной вожделения.

Как же я хочу его…

Пальцы на ощупь находят маленькие пуговицы мужской рубашки, расстегивают их, стягиваю ненужную ткань с любимых плеч, и она летит на пол. Любуюсь обнажившимся крепким торсом своего мужчины, литыми мышцами под его гладкой кожей. Скольжу по ним ладонями, мечтая присвоить себе навсегда.

Сжав обеими руками пояс моих брюк, Серёжа одним грубым рывком стаскивает их с меня вместе с трусиками. И вот я уже сижу на прохладной мраморной столешнице абсолютно голая.

Серёжа смотрит на меня пьяным взглядом. И я готова умереть от счастья, осознавая, как сильно нравлюсь ему.

Скользит руками по моему телу, повторяя его изгибы. Даря сладкие ощущения. Раздвигает мои ноги, вновь вставая между ними. Гладит внутреннюю поверхность бёдер, совсем рядом с самым сокровенным, но не касаясь его. Сводит меня с ума.

Потом вдруг подхватывает руками под ягодицы и отрывает от столешницы. Крепко прижимая меня к себе, несёт к островку в центре кухни и укладывает на него спиной. Я вся покрываюсь мурашками от проникающего под кожу холода мраморной поверхности. Но уже в следующее мгновение на лбу выступает испарина. Потому что Сергей, расстегнув брюки и высвободив оттуда свой возбуждённый половой орган, входит в меня, ловко закинув мои ноги себе на плечи.

Я вскрикиваю от резкости и глубины проникновения. В такой позе он ощущается просто огромным.

Сергей прикрывает на секунду глаза и шумно выдыхает. Поворачивает голову и несколько раз нежно целует моё колено на своём плече. А потом крепче сжимает мои ноги и начинает вторгаться в меня раз за разом, наращивая ритм и силу толчков.

Я задыхаюсь от их интенсивности. Мне и больно, и сладко, и хочется умереть от того, насколько мы сейчас близки. Умереть от счастья.

Эмоции зашкаливают. Ощущения зашкаливают. Огненная лава заполняет низ живота, создавая давление в тысячу атмосфер. Становится невыносимо, невозможно прекрасно! И я будто вылетаю в нирвану…

Сергей тоже кончает. Падает на меня, придавливая сверху своим немаленьким весом. Тяжело дышит.

А я обнимаю его за шею изо всех сил. И смотрю в потолок невидящим взглядом…

Пока на задворках сознания не мелькает вдруг мысль, что мы не предохранялись.

И тело простреливает паника. Дыхание застревает в лёгких. Лоб снова прошибает потом, только на этот раз холодным. Застываю под Сергеем, превращаясь в ледяную статую. Не могу пошевелиться.

Как же я это допустила? Как же можно было снова так потерять голову?!

Сквозь нарастающий звон в ушах слышу телефонную трель. Мой гаджет звонит по-другому. Значит, это Серёжин.

С недовольным выдохом мой самый любимый на свете мужчина ставит руки по обе стороны от моей головы, отжимается и встаёт.

Влажную от пота кожу тут же обдаёт прохладным воздухом, и я замерзаю. Обхватываю себя руками за плечи, свожу вместе подрагивающие коленки.

Сергей, будто забыв о моём существовании, достаёт из кармана свой телефон и отвечает на звонок.

– Да. – Его голос звучит властно и сухо.

Возникает пауза. Сергей слушает своего собеседника, а я утопаю в тревожных мыслях. Ещё не до конца оформленных, но уже слишком болезненных.

Как же я могла снова допустить такое…

– Да блять! – вдруг резко выпаливает Сергей. С такой яростью, что я невольно вздрагиваю. И пинает со всей силы ногой по высокому стулу, что стоит у островка. Тот с оглушительным грохотом летит на пол.

Моё сердце подскакивает к горлу и начинает биться там.

– Сука!.. – рычит в трубку Сергей, размашистым шагом покидая кухню. – И когда? Где его нашли?!

С огромным трудом заставляю себя сесть, сжимая пальцами край столешницы. Свешиваю вниз голые ноги и смотрю на удаляющуюся спину Сергея. Чувствуя, как проваливаюсь в какую-то чёрную, беспросветную бездну.

52. Не нужна ему моя любовь

Кое-как собравшись с силами, слезаю со столешницы. Ставлю сначала одну босую ступню на прохладный паркет. Затем другую. Чувствуя, как по ногам стекает вязкая субстанция. Меня слегка знобит.

Подрагивающими руками достаю из шкафчика салфетки, вытираю ими внутреннюю поверхность бëдер. Покончив с этим, собираю с пола разбросанные там вещи.

Одеваюсь. Приглаживаю руками волосы.

Поднимаю и Сережину рубашку. Аккуратно сворачиваю её и перекидываю через локоть.

Некоторое время стою на месте, не двигаясь, отчего-то не решаясь покинуть кухню. Только сейчас осознавая, что всё это время из глубины дома доносился приглушённый голос Сергея, пока он разговаривал с кем-то по телефону. Теперь же наступила тишина.

Внутри всё сжимается и переворачивается от неприятного предчувствия. Меня всю охватывает каким-то необъяснимым страхом. Пытаюсь разобраться, чем именно вызваны эти жуткие ощущения. Но не могу. Я совершенно ничего не понимаю. Запуталась.

И мне жизненно необходимо распутаться. Как можно быстрее выяснить что к чему. Иначе я просто сойду с ума.

Набравшись смелости, всё-таки покидаю кухню. Медленно, словно по минному полю, ступаю по тёмному дому. Дохожу до гостиной.

Здесь так же по-прежнему не горит свет, но открыто окно, и с улицы доносятся гулкие раскаты грома. Тянет холодным воздухом. Скоро начнётся дождь.

Зябко. Пальцы на моих ногах поджимаются сами собой.

А ещё в гостиной пахнет табачным дымом. Сергей сидит на диване ко мне спиной, в его руке зажжённая сигарета.

Я обхожу диван и становлюсь напротив своего любимого мужчины. Невольно ёжась от пробирающего до костей сквозняка.

Серёжа выпускает в сторону сизую струю дыма и переводит на меня колючий взгляд.

– Что случилось? – спрашиваю я осипшим голосом.

– Да так. Неприятность одна, – сухо отвечает он. – Не заморачивайся.

– Ты можешь мне рассказать, – осторожно предлагаю я.

– Тебе ни к чему эта информация.

– Я хочу знать, что происходит.

– Таня, иди спать, – устало морщится Сергей, туша сигарету в пепельнице на подлокотнике дивана.

– Нет. Я никуда не пойду, пока ты мне всё не расскажешь, – упрямо смотрю я на него, сжимая в кулак ткань рубашки, висящей у меня на локте.

– Мне не до тебя сейчас. Пожалуйста, иди в свою комнату.

Холод, которым насквозь пропитан его голос, ранит. Вызывает чувство протеста. Мне кажется, Сергей не должен так со мной разговаривать. Ведь я не посторонний человек ему. Я люблю его. Он же знает это. Знает, что мне небезразличны его проблемы, что я переживаю…

– Я хочу знать, что происходит в твоей жизни, Серёжа. Мне кажется, я имею на это право, – произношу, стараясь придать своему голосу уверенность. Но выходит всё равно с обидой.

– Таня. Иди в свою комнату, – снова требует Сергей, вперив в меня тяжёлый взгляд.

Этот взгляд ранит ещё сильнее. Я чувствую себя так, будто ничем не отличаюсь для него от тех двух девиц, с которыми застала Сергея на этом самом диване в день покушения. Может, я тоже всего лишь приятный способ сбросить напряжение?

– Кто я вообще для тебя, скажи? – Мой голос звенит.

– Ты о чём? – морщится Серёжа. В его мимике сквозит такое пренебрежение, что мне хочется просто развернуться и уйти. Уехать. Провалиться сквозь землю.

Вчера Сергей пообещал мне, что у нас всё будет хорошо. Но теперь я отчётливо понимаю – это очередная ложь. Ведь то, что происходит сейчас, никак нельзя назвать словом «хорошо».

– Я хочу знать, что происходит, – упрямо повторяю я, всё сильнее впиваясь пальцами в его рубашку на своём локте. Комкая её.

Серёжа раздражённо выдыхает. И каждый его жест, каждое мимолётное движение тела наносят мне всё новые раны. Потому что в них без труда угадывается желание избавиться от меня как можно скорее.

– Таня, сейчас не время выносить мне мозг, – хмуро произносит он, подтверждая мои выводы словами. – Иди к себе в комнату.

Но меня это ни черта не устраивает…

– Никуда я не пойду, – сквозь зубы заявляю я. – Или ты рассказываешь мне, что происходит, или я сейчас же уезжаю отсюда!

На мгновение вокруг нас повисает тишина, в которой становится отчётливо слышно, что за окнами уже поливает дождь. Сергей медленно поднимается с дивана, делает шаг ко мне и угрожающе наклоняется, нависая надо мной.

– Ты чë, тупая, что ли? – говорит он тихо, но каждое слово такое тяжёлое, будто весит тонну. – Так сложно понять, что мне не до тебя сейчас? Свалила быстро в свою комнату, я сказал. Или тебе, может, помочь?

Отшатываюсь назад, как от пощёчины. Не веря своим ушам.

В груди всё начинает клокотать. Швыряю его рубашку ему в руки, резко разворачиваюсь и ухожу.

Едва сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, быстро шагаю вверх по лестнице.

Душу раздирает изнутри какими-то новыми пугающими эмоциями. Не думала, что когда-нибудь докачусь до такого… Я действительно стала половой тряпкой, о которую вытирают ноги.

Сергей и раньше мне грубил. Но сегодня – пересëк черту. Ещё никогда его слова так сильно не ранили. Особенно после того, что произошло между нами на кухне…

Не нужна ему моя любовь. Ничего ему от меня не нужно, кроме разве что тела. Потому что по какой-то своей странной прихоти Сергей хочет совать свой член именно в меня!

И кажется, я очень заблуждалась, когда думала, что буду всë ему прощать. Да никогда не смогу я смириться с таким отношением! Я же живой человек, у меня же есть чувства, ну как он может так со мной?!

В горле образуется огромный колючий ком. Вызывая жгучую боль, не позволяя дышать.

Добравшись до отведённой мне спальни, закрываюсь изнутри на замок и съезжаю вниз спиной по двери. Горючие слезы текут по щекам.

Меня выворачивает наизнанку от отвращения к себе, к своей слабости, ко всей этой ситуации, в которой я оказалась. Что позволила так с собой обращаться. Допустила такое. Мне плохо настолько, что хочется выть. Так мерзко на душе, что невозможно терпеть. Хочется встать и выйти в окно. Только смысла нет, ведь всего лишь второй этаж. Разве что ноги себе переломаю, и то не факт…

Господи, надеюсь только, что я не забеременею после сегодняшнего незащищенного секса! Сергею как было на меня плевать, так и осталось. Или даже стало ещё хуже. Не удивлюсь, если и опасности мне никакой на самом деле не грозит. Может, это просто предлог, чтобы держать меня возле себя, как удобную секс-игрушку?

Надо принять экстренный контрацептив. Только я лучше умру, чем обращусь с какой-нибудь просьбой к Сычеву. И вообще с ним заговорю.

Идеально было бы просто собрать вещи и уехать, но охрана ведь ни за что не выпустит меня без его разрешения, я уже один раз пыталась…

Заставляю себя встать с пола и пойти в ванную. Нужно хотя бы вымыть из себя всё как следует. По крайней мере это я могу я сделать.

53. Разные понятия о любви

Удивительно, но после душа я ложусь в постель и сразу засыпаю как убитая. Наверное, мой организм устал от бесконечных стрессов, истощил все ресурсы и решил просто отключиться на время, отдохнуть.

Но под утро мне начинает сниться нехороший, беспокойный сон. Очень реальный. До такой степени, что когда я просыпаюсь, ещё долго не могу отдышаться и прийти в себя.

Откидываю одеяло, сажусь на постели, вся мокрая от пота. Провожу руками по лицу, убирая прилипшие ко лбу пряди волос. И с облегчением вздыхаю, осознавая, наконец, что всё это было всего лишь видением.

Падаю обратно спиной на подушку. Поворачиваю голову к окну. За ним едва занимается рассвет. Кажется, я слишком рано проснулась…

Закрываю глаза и спустя несколько минут уже не могу даже вспомнить, что именно мне снилось. Но неприятное ощущение так и застряло в груди. К нему добавляется воспоминание о вчерашней ссоре с Сергеем, и меня окончательно придавливает сверху неподъёмной тяжестью, как бетонной плитой.

Такое себе утро…

Долго лежу в постели, не понимая, для чего мне вставать. Что делать в этом доме? Перспектива новой встречи с его хозяином не вызывает у меня приятных эмоций. Скорее наоборот, я даже боюсь этого момента. Не знаю, как поведёт себя Сергей, но уверена, что он точно не станет извиняться. Скорее уж снова нагрубит или скажет очередную гадость, чем окончательно раздавит меня.

Но бесконечно лежать в кровати тоже невыносимо. Меня гнетёт эта ситуация, а значит, нужно её решать.

Собрав силу воли в кулак, встаю. Отодвигаю шторы и открываю настежь окно, впуская утреннюю свежесть в комнату. На улице сегодня такая чудесная погода. Даже не скажешь, что вчера был ливень с грозой. Солнышко светит, птицы поют. Лёгкий ветерок треплет ярко-зелёную листву на деревьях. Небо голубое-голубое, без единого облачка. Жизнь продолжается. Там. У кого-то. Наверняка в соседних коттеджах сейчас кто-то проснулся и радуется новому прекрасному дню. Любит, мечтает. К чему-то стремится. А я стою тут, как живой мертвец, и не могу отыскать в себе даже маленькую толику надежды на счастье. Кажется, что ничего хорошего в моей жизни уже никогда не будет. Одна только серая обыденность и неизбывная тоска…

Я в очередной раз убедилась, что у нас с Сычевым ничего не получится. Я должна поставить точку в этой истории. Пережить, переболеть и двигаться дальше. Или лечь и умереть, но остановить эти мучения раз и навсегда.

Умываюсь, привожу себя в порядок. Надеваю свой красивый брючный костюм. Уходить, так с музыкой.

Затем складываю в сумку свой небогатый гардероб и ставлю её на пол у двери комнаты.

Подхожу к зеркалу, встроенному в платяной шкаф, смотрю на себя. Глаза лихорадочно горят, губы ярко-красные, хоть я и не прикасалась к ним сегодня помадой. Наверное, сама не заметила, как искусала от невесёлых мыслей.

Сердце тревожно бьётся в груди. Страх от предстоящего разговора с Сычевым растёт с каждой секундой. Даже живот начинает болеть от волнения.

Не знаю, чего боюсь больше: того, что Сергей меня не выпустит, будет держать здесь силой, или наоборот, скажет «проваливай».

И то и другое меня добьёт. Но сама, по доброй воле, я здесь больше не останусь. Физически не могу больше находиться в этом доме. Рядом с ним.

Я всё ещё стою возле зеркала, собираясь с духом, когда дверь в спальню без стука распахивается, заставляя меня вздрогнуть, и на пороге появляется он. Мой мучитель. Сергей Сычев.

Выглядит безукоризненно, одет с иголочки. В брюках, тёмно-синей рубашке и приталенном пиджаке. Я вижу его в отражении зеркала, перевожу взгляд на себя и с болью подмечаю, какая же мы красивая пара.

Но Сергей в эту минуту явно думает о другом. Он опускает взгляд на мою собранную сумку, что стоит у двери, и я вижу, как недовольно сжимается его челюсть.

– Куда собралась? – спрашивает он тоном, который не предвещает мне ничего хорошего. И моё сердце падает в пятки. Какая же я, оказывается, трусиха.

Медленно разворачиваюсь и, храбрясь, смотрю в неласковые глаза своего мучителя.

– Я уезжаю, Серёжа, – произношу негромко. Беззлобно. Меня вдруг окутывает невыносимой горечью, и я уже не хочу говорить ему никаких колких слов на прощание. – Скажи своим охранникам, чтобы выпустили меня.

Вижу, как несколько раз прокатываются желваки на его скулах. Взгляд режет без ножа.

Сергей отрицательно качает головой, продолжая буравить меня тяжёлым взглядом.

– Ты ведь не собираешься держать меня здесь силой? Я не хочу больше тут оставаться.

– А чего так? Всё, прошла любовь? Быстро, – пренебрежительно выплёвывает он.

Я вспыхиваю от его насмешливого тона. Как он может так?

– Любовь – это взаимное чувство, – говорю с укором.

– А с чего ты взяла, что она не взаимна? – поднимает брови Сергей.

– Да из того, как ты относишься ко мне! – срывает меня.

– А как я к тебе отношусь? – Сычёв тоже переходит на повышенные тона. – Я тебя вчера несколько раз по-хорошему просил – не трогай меня, мне не до этого. Что ещё надо было тебе сказать, чтобы ты поняла?!

– Я не знаю, мог бы сказать, что объяснишь всё позже, и я успокоилась бы! Я же переживаю за тебя!

– Да что ты? Так сильно переживаешь, что манатки свои собрала и свалить решила? – кивает он головой на сумку. – Именно сейчас, когда я в полной жопе? Это любовь, по-твоему, да? Блять, у нас с тобой какие-то разные понятия о любви.

Я так и замерла с открытым ртом, понятия не имея, что на это ответить. Так значит, по его выходит, что это он хороший, а я плохая?

Эмоции захлёстывают меня, тело едва не колотит от возмущения.

Он же меня совершенно не слышит и не понимает! Я не знаю, как с ним общаться, как донести до него свою боль…

– Ничего не меняется, да, Таня? Бесполезно забывать прошлое, если история постоянно повторяется.

– Ты о чём? – напряжённо интересуюсь я.

– Когда твой папаша предложил мне бабки, чтобы я от тебя отвалил, у меня были проблемы. Мне позарез нужны были эти деньги, тогда казалось, что это вопрос жизни и смерти. Я ведь просил тебя подождать. Я бы вернул эти деньги твоему отцу, и мы бы с тобой снова были вместе. Но ты разобиделась и побежала скорее к своему бывшему уёбку-мажорчику утешаться. Так сильно любила, да? И с тех пор ничего не изменилось. Я вчера всего лишь попросил тебя оставить меня в покое на время, а ты уже вещи собрала.

Я просто в шоке от таких обвинений. Похоже, Сергей искренне полагает, что это я кругом и во всём виновата, а сам он ничего плохого не сделал? Даже когда взял у моего отца деньги? Он хотел их вернуть… Боже… Но почему было не поставить в известность об этом меня?!

Господи, я не знаю, как с этим человеком разговаривать… Мы же как на разных языках…

– Не могу поверить, что ты во всём винишь меня, – шокировано смотрю на него. – Просто в голове не укладывается это… И я не изменяла тебе тогда со своим бывшим, сколько раз повторять!

– Разбирай свою сумку, – приказывает Сергей безапелляционным тоном.

– Ты предлагаешь мне остаться? – не верю я своим ушам. – А как мы будем с тобой жить? Мы же не понимаем друг друга! Тебе плевать на мои чувства!

– А тебе плевать на мои.

– Это неправда!

– Значит, распаковывай сумку.

Я стискиваю виски ладонями, зажмуриваю глаза. У меня сейчас просто голова взорвётся, или я сама взорвусь от переполняющих душу сумасшедших эмоций.

Сергей подходит ко мне, резко, даже грубо притягивает в свои объятия и сжимает меня в них так крепко, что становится сложно дышать.

– Я тебя никуда не отпущу, поняла.

– Мне больно, – пищу я, испугавшись, что он переломает мне сейчас все рёбра.

И хватка ослабевает. Но не исчезает до конца. Серёжа продолжает держать меня в своих объятиях, уткнувшись лбом в мой лоб. А я вцепляюсь пальцами в лацканы его пиджака и изо всех сил сжимаю их в кулаках. Тяжело дышу.

– Можно мне хотя бы в аптеку съездить? – спрашиваю тихо после долгой-долгой паузы. Во время которой отчаянно пыталась понять, правда ли я важна для Сергея, или он просто манипулирует мной? Знает мои слабые точки и давит на них?

– Нет. Напиши, что нужно, тебе всё привезут.

– Мне нужен экстренный контрацептив. Название препарата я не знаю, надо спросить у фармацевта, какой лучше взять.

– Зачем это тебе? – хмурится Сергей.

– Вчера ты кончил в меня. Забыл? Мы, кажется, пока не планировали заводить детей, – холодно сообщаю ему я.

Он отстраняется. Смотрит на меня таким взглядом, будто я сказала сейчас нечто крайне странное.

– Хорошо. Заеду сегодня, куплю, – сухо произносит Сычёв.

После чего разворачивается и уходит из комнаты, оставляя меня одну.

Я без сил опускаюсь на кровать. Закрываю руками лицо.

С губ срывается смешок. Потом ещё один. А потом я начинаю истерично хохотать в голос.

То ли от радости, что мы с Серёжей всё ещё вместе. То ли от шока, что я на это согласилась. То ли у меня уже просто поехала крыша.