Читать книгу "Охота на жену"

40. А теперь целуй

Телефон на вибрации трезвонит и трезвонит уже минут пятнадцать без перерыва. Я всегда слышу его, даже в бессознательном состоянии, но сегодня просто не могу заставить себя открыть глаза.

Всё тело болит, в плече будто дыра, хотя по сути – царапина.

Мышка спит рядом… Чувствую её тепло и нежный запах. В штанах ещё с вечера колом стоит. Кажется, будто и не падал ни разу за ночь. Ему плевать, что я пока не в состоянии трахаться… Но всё бы отдал за минет.

Только моя неженка не так поймёт. Тем более она так сладко спит, что у меня рука не поднимется её будить. Даже ради минета.

Осторожно зарываюсь носом в Танины волосы, вдыхаю полной грудью их кайфовый запах. Оторваться невозможно. Но грёбаный телефон продолжает тихо вибрировать где-то поблизости, нервируя меня всё больше. Приходится аккуратно выбраться из Мышкиных тёплых объятий и через дикую боль во всём теле переместиться в сидячее положение.

Просматриваю список пропущенных на телефоне, все от Мота. Что ещё там у него случилось с утра пораньше? Даже семи нет.

Сползаю с постели, укрываю сладко спящую Мышку одеялом и тихо сваливаю из спальни, прихватив с собой сигареты, ну и телефон.

Спускаюсь на кухню, включаю вытяжку. Наливаю себе воды, чтобы наконец сбить мучающий со вчерашнего дня сушняк. Кряхтя, как старый дед, забираюсь на барный стул. Пододвигаю к себе пепельницу и закуриваю. Сделав пару затяжек, набираю Мота.

– Здорово. Что там у тебя стряслось?

– Здорово, Сыч. Да у меня-то всё нормально. Я слышал, что в тебя вчера стреляли?

Блять. Ну как же быстро в нашем городе работает сарафанное радио.

– Кто тебе сообщил?

– Да неважно. Скажи лучше, как ты вообще? Сильно зацепило?

– Важно. Я хочу понимать, это среди моих пацанов затесалась крыса болтливая, или кто там ещё в теме.

– Ну, блять, сорян, я не сдаю свои источники, – нагло заявляет мой собеседник.

– Ну и иди нахуй тогда, – выплёвываю я.

– Ты че так базаришь, Сыч? Мы с тобой вообще-то в одной жопе сейчас находимся, или ты забыл?

– Это не жопа, а так, мелкие неприятности. Если есть что сказать по существу – говори. Если нет, то давай, некогда мне.

– Я не пойму, тебе западло со мной парой слов перекинуться? – быкует Мот.

– Ты бля… – осекаюсь я на полумате, заметив, что в кухню вошла Мышка. – Мне некогда сейчас, потом перезвоню, – быстро договариваю и сбрасываю звонок.

Тушу сигарету в пепельнице, жадно рассматривая свою Танечку. Она выглядит сонной, мило растрепанной и словно напуганной чем-то.

– Доброе утро, – пытаюсь я улыбнуться ей, но кажется, выходит не очень. Половина рожи болит, будто после хорошей драки.

– Ты чего куришь? – строго интересуется Таня, включая училку. – Совсем с ума сошел? И вообще, зачем встал? Тебе в постели надо лежать! Ты себя в зеркало-то видел?

Наклоняю голову набок, прищуривая один глаз – так легче улыбаться Мышке. Смотрю на неё и кайфую. Кто бы мог подумать, что когда тебя хуесосят – это бывает приятно.

– Иди сюда, моя училка, – отвожу в сторону руку для объятий, но Таня, конечно, и не думает двигаться с места. – Щас ёбнусь со стула и точно коньки отброшу, – добавляю я, не без труда убирая лыбу с лица.

Срабатывает. Танечка тут же подскакивает ко мне, поддерживает за локоть, страхует. Можно подумать, у неё силёнок хватит, чтобы меня в случае чего поймать.

– А теперь целуй, – перехватываю и крепко сжимаю я её руку, чтобы моя Мышка не сбежала.

– Еще чего, – отворачивается она, вспыхнув.

– Ну дай тогда я сам… – наклоняюсь к ней, благо теперь совсем недалеко.

– Не надо! – взвизгивает Танечка.

– Я точно сейчас со стула ёбнусь. Специально. Чтобы ты опять меня целовала, как вчера.

Таня возмущенно поднимает свои бровки. Но потом, очаровательно смущаясь, всё-таки подставляет щеку для поцелуя. И я провожу по ней языком.

– Ай! – втягивает голову в плечи Мышка, зажмуриваясь. А её предплечья покрываются гусиной кожей.

Обхватываю Таню за талию и притягиваю вплотную к себе, забыв про боль.

– От меня плохо пахнет, да? – тихо спрашиваю в бархатное ушко. – Я сутки не мылся…

– Дурак… – шепчет Мышечка, бережно обнимая меня двумя руками и утыкаясь носом в моё здоровое плечо.

Кайфую от того, как её горячее дыхание щекочет кожу. Не рискую целовать в губы, впиваюсь нежно в тонкую шею. Прикусываю зубами осторожно, чтобы не причинить боль.

Мышка издаёт такой сладкий стон, что у меня пах сводит.

Сожрал бы её прямо сейчас. Будь у меня чуть больше сил.

– Серёжа, вернись в кровать, пожалуйста, – жалобно просит Таня. – Ты всё ещё горячий, лучше соблюдать постельный режим. Там, на комоде в твоей спальне лежит целый список назначений, как я поняла, от врача. Ты вообще собираешься его выполнять?

– Из твоих рук я хоть яд выпью.

– Да прекрати ты паясничать!

– Мышь… – Ловлю её рассерженный взгляд и зависаю. На этих глазах. Огромных и выразительных. Цвета неба. Почему я раньше не замечал, какие охуительные у нее глаза? Или просто забыл? – Я тебя хочу.

Она изумленно качает головой. Типа я безнадёжен.

А я реально походу безнадёжен. Сука, семь лет прошло. А я всё так же сохну по ней. Хотя думал, что долбоёбом просто был тогда малолетним.

– Серёж… – нетвёрдым голосом произносит Мышка. – Давай мы сначала тебя вылечим. А потом обо всём поговорим. Хорошо?

Нет. Не хорошо. Нахуй мне не нужны её разговоры.

О чём? О том, что я, гнида последняя, продал её за три копейки? Или о том, как она поскакала утешаться, раздвигая ноги перед другим?

– А давай лучше забудем всё, что было, Мышь, – невесело отвечаю я. – И начнем сначала. С сегодняшнего дня. Вот прямо с этой самой минуты.

41. Ты уже на всё согласилась

– Что ты хочешь начать сначала? – с неверием уточняю я, хоть не так уж и сложно догадаться самой. Вот только я никак не могу поверить своим предположениям.

Неужели Сергей предлагает мне отношения? Или речь по-прежнему идёт только о сексе?

Мои ладони вспотели, сердце стучит медленно и натужно, будто резко потяжелело на пару килограммов.

Рука Сергея на моей талии греет кожу сквозь ткань футболки безумно приятным теплом, не позволяя сконцентрироваться.

Может, я как-то неправильно его поняла?

– Всё, – негромко повторяет Сергей, проникновенно глядя мне в глаза.

И по моей коже бегут мурашки.

Пытаюсь напомнить себе, что рядом с этим человеком не стоит расслабляться. То, что он сейчас так смотрит на меня и говорит такие слова – ещё ничего не значит. С огромной долей вероятности они могут оказаться очередной жестокой ложью.

Но я всё равно им верю…

Даже несмотря на то, что здравый смысл, логика, инстинкт самосохранения – всё кричит мне об обратном.

Я оглохла и не слышу их. Не хочу слышать.

Меня тянет к Сергею, будто огромным магнитом, силе которого невозможного сопротивляться.

Серёжа такой сейчас… Тёплый. Родной. Мой. Как будто и не было всех этих лет разлуки.

Кажется, я не только оглохла, но и потеряла память. Потому что совсем не помню той боли, что он мне причинил.

Чувствую только огромную всепоглощающую любовь к нему, которая не умещается внутри меня, ей там слишком тесно. Я испытываю жизненно важную потребность выпустить эту любовь наружу, обрушить на того, благодаря кому она родилась и выросла до невероятных размеров. Кажется, если бы моя любовь вдруг стала материальной, то поглотила бы весь земной шар.

Я по-прежнему не уверена, что мои чувства хоть чуточку взаимны. Возможно, для Серёжи это всего лишь очередная игра. Развлечение, добавляющее острых ощущений в его и без того богатую на приключения жизнь.

Но даже если Сергей собирается снова всего лишь использовать меня… Я не смогу сейчас ответить ему «нет». Для этого мне пришлось бы наступить себе на горло, но оглушенная и потерявшая память, я не понимаю, с какой стати мне это делать?

– Давай, – произношу едва слышно. Не в силах заглушить трепетный восторг, что нарастает в груди.

Провожу пальцами по разбитому лицу Серёжи, смотрю ласково в его глаза.

Бедный мой… Еле сидит ведь на своём стуле. Весь бледный, губы белые, под нижними веками темные круги.

Когда только вошла на кухню и увидела его при ярком дневном свете, сердце дрогнуло в груди.

Окровавленные бинты на плече, справа на ребрах огромный бордовый синяк… А он ещё и курил!

Совсем не бережёт себя, дурак…

Мне так хочется обнять его, спрятать от всего мира, защитить от любых проблем, заботиться, любить… И вместе с тем так странно испытывать подобные желания.

Я ведь знаю, какой Серёжа на самом деле. Это мир надо защищать от него, а не наоборот…

Но мне сейчас плевать на мир. Похоже, помимо памяти и слуха я потеряла ещё и рассудок.

Сергей обнимает меня крепче, притягивая вплотную к себе. Тяжело дышит в шею, оставляет на ней горячие влажные поцелуи, заставляя моё тело вновь и вновь покрываться восхитительными мурашками.

Нет в этой жизни ничего прекраснее его прикосновений. Его поцелуев и ласки.

– М-м-м, – стонет он, утыкаясь носом в изгиб моей шеи. – Кажется, ты права, мне срочно нужно вернуться в постель. И тебе тоже вместе со мной.

Я улыбаюсь против воли, взъерошивая его короткие волосы. Чувствую себя такой счастливой…

– Ну нет, – капризно произношу я, не в силах перестать улыбаться. – Сначала накормлю тебя завтраком, потом сделаю перевязку, потом ты примешь все лекарства, что назначил врач, – перечисляю, загибая пальцы.

– А потом ты ляжешь ко мне в кровать. Голая, – абсолютно серьезным, не терпящим возражений тоном заявляет этот наглец.

Мои щеки вспыхивают огнём от его слов, по мышцам во всем теле прокатывается сладкая истома, оседая горячим томлением внизу живота.

– Как у тебя всё просто, – отвечаю я моментально просевшим от возбуждения голосом. – Не слишком ли быстрый разбег от «начать всё с начала» до «лечь в кровать голой»?

– В самый раз, – заверяет Сергей, гипнотизируя меня взглядом, от которого подгибаются коленки.

– Вообще-то ты ещё слаб.

– Тебе же лучше. Не затрахаю тебя до полусмерти в первый же день.

Жар внизу живота вмиг становится сильнее. Мне хочется плотнее свести ноги, чтобы унять его хоть немного. А еще невыносимо хочется плюнуть на всё и потереться об Сергея кошечкой, выпрашивая более смелых ласк и прикосновений.

Но вся прелесть в том, что с Сергеем чаще всего не требуется ни о чём просить. Он сам всегда безошибочно точно знает, что мне нужно. Даже если я самой себе в этом не признаюсь.

Его здоровая рука протискивается между моих плотно сведенных бедер и с давлением проходится ребром ладони по промежности.

С моих губ срывается вздох, и я крепче обвиваю руками шею Сергея, прижимаясь лицом к его здоровой щеке. Он тут же начинает целовать всё, до чего дотягиваются его губы. И ещё настойчивее ласкать меня через джинсы внизу.

– Я думаю, завтрак и лекарства подождут, – хрипло произносит он на ухо, – пойдём в кровать.

– Нет, – упрямо кручу я головой.

Серёжина рука выскальзывает из узкого пространства между моих сжатых ног, и следом ягодицы обжигает резкий шлепок. Хорошо ощутимый даже сквозь толстую джинсовую ткань.

– Ай! – громко вскрикиваю я от неожиданности.

– Ты уже на всё согласилась, Мышь, – смотрит на меня Сергей с недобрым огнем в глазах. – Можешь потянуть кота за яйца, если хочешь, но как только мне немного полегчает… Я тебе за это отомщу.

42. Пустой трёп

Блять, вот правду говорят, что нет худа без добра. Я даже отчасти благодарен тому уроду, который устроил на меня нападение. Если бы не это, мой план по захвату Мышки уже бы с треском провалился. А так… Будто судьба подарила нам ещё один шанс.

Танечка из ядовитой змеи окончательно превратилась в ласковую зайку. Ни разу за весь день не зашипела. Уложила в постель, как маленького, сама стянула с меня штаны. Заботилась, ставила уколы, кормила с ложечки бульоном. Пиздец каким вкусным. И потом даже поцеловала в щеку. Сама. По собственной инициативе. Только так и не повелась ни на одну мою провокацию с сексом. Недотрога.

Но мне и без того было кайфово. Просто общаться с ней. Наблюдать за её красивым живым лицом. Видеть, как она иногда смущается и пытается это скрыть. Понимать, что я далеко не безразличен ей.

Последнее – кайфовее всего.

– Поспи, Серёж, – ласково просит Мышка, отрезая ножницами бинт, заканчивая с перевязкой. – Сон лечит. Завтра будешь как новенький.

– Только если ты разденешься и заберёшься ко мне под одеялко, – не сдаюсь я. Ну а что?

– Если я разденусь и заберусь к тебе под одеялко, то ты точно тогда не уснёшь, – недовольно ворчит Таня. Но её на глазах розовеющие щёки выдают Мышку с потрохами. Мне кажется, на самом деле ей нравится, что я такой озабоченный.

Где-то в комнате начинает приглушенно пиликать мой телефон.

– Подай, пожалуйста, – прошу я, улыбаясь Мышке уже без усилий. Видимо, среди тех колёс, что она скормила мне, были нормальные обезболы.

Танечка спрыгивает с постели и приносит мне мою трубу, типа невзначай скользнув взглядом по экрану. Ревнивица. Снова улыбаюсь, как идиот.

Надеюсь, это не тёлка какая-нибудь звонит.

Но входящий оказывается с неизвестного номера. Точнее, с не определяющегося моей трубой номера. Что странно. Давненько мне таких звонков не поступало.

– Слушаю, – подношу я к уху мобильный.

– Ну здравствуй, Сыч, – раздаётся с той стороны прокуренный мужской голос. Малоприятный и незнакомый.

– Кто это? – ровным тоном интересуюсь я, наблюдая, как Мышка с плохо скрываемым любопытством ловит каждое моё слово.

– А ты не догадываешься?

– Нет.

– Да так, просто звоню узнать, как тебе вчерашнее представление. Понравилось?

Сука. Ну, в общем-то, чего-то подобного я и ожидал от этого звонка.

Отключаю микрофон и, по старой привычке прикрыв низ трубки рукой, прошу Таню:

– Мышечка, сходи на кухню, пожалуйста, принеси мне воды попить, а? Опять в горле пересохло.

Таня недовольно поджимает губы, но всё-таки встаёт и нехотя покидает спальню.

– Ну что молчишь? – раздаётся насмешливое из динамика. – Язык проглотил?

Включаю микрофон обратно.

– Ну привет, камикадзе, – произношу тихо, опасаясь, что Мышь может додуматься подслушивать под дверью. – Чего звонишь, неужели прощения вымаливать? Так уже поздно.

– Юморист, значит, – ехидно хмыкает трубка. – Ну поюмори, поюмори, пока можешь. Скоро тебе не до того станет. То, что произошло вчера – только начало. Дальше будет намно-ого интереснее… Так что готовься.

Признаться, этот козёл уже начал порядком меня раздражать.

– Ты бессмертный, что ли? – интересуюсь я, осторожно перемещаясь в более удобное положение и подкладывая под поясницу подушку.

Мой собеседник заходится мерзким кашляющим смехом.

– Ну можно и так сказать. Бессмертный. В отличие от тебя. Я о тебе всё знаю. Давно за тобой слежу.

– Охуеть, – усмехаюсь я. – Слушай, мужик, ты только не плачь, но вообще-то, я по тëлкам. Найди себе другой предмет обожания.

– Ты, гнида, за базаром-то следи! – рявкает мой собеседник, и наконец из его голоса пропадает этот бесячий глумливый тон.

– Хули тебе от меня надо, я не пойму? – зло спрашиваю я. – Нападаешь исподтишка, гасишься где-то, как крыса, звонишь со скрытого номера. Если у тебя есть ко мне претензии, так давай встретимся, поговорим по-мужски? Или чё, очко играет?

– Это у тебя очко играет. – Голос этого урода снова становится спокойным, что не может не бесить. – Страшно подыхать, да?

– Меня заебал твой пустой трёп. Не хочешь встречаться, значит, я тебя сам найду. Тогда и поговорим.

– Не боишься, значит… Ну ничего. Скоро всё изменится. Кстати, зачётная тёлка эта твоя училочка темноволосая. Жаль только, что с такой гнидой, как ты, связалась. Противно будет после тебя её трахать… Но я попробую.

– Слышь, ты… – цежу я, запоздало понимая, что, как последний олень, повёлся на провокацию. И бешусь от этого ещё сильнее. Глотку бы вырвал этому козлу голыми руками. Надеюсь, что в ближайшее время так и сделаю. – Это твой брат был гнидой последней. Надеюсь, черти его сейчас жарят в аду во все щели, не вынимая. И очень скоро я отправлю тебя к нему.

Из трубки снова раздаётся противный скрипучий смех.

– Да куда тебе, щенок? Ты кем себя возомнил? Выскочка оборзевшая. Да я таких, как ты, в своё время пачками давил. От них даже мокрого места не оставалось. И от тебя не останется. И от тёлочки твоей черноволосой. И от всех, кто тебе дорог.

– Посмотрим, – спокойно отвечаю я. Хотя изнутри всего просто ломает. Убью мразь.

– Увидишь.

Вызов разъединяется.

Со всей дури сжимаю в кулаке трубу, пытаясь побороть всё нарастающую в груди ярость. Сука! Убью…

Раздаётся робкий стук в дверь, и через мгновение на пороге комнаты появляется Мышка со стаканом воды в руках. Я перевожу на неё бешеный взгляд. От которого Таня испуганно застывает на месте.

– Иди погуляй ещё немного, – прошу я, стараясь сделать голос максимально мягким. Но у меня это нихрена не получается. – Мне нужно сделать пару звонков.

43. Адская карусель

– Привет, пап. – Прижимаю к уху телефон и заваливаюсь спиной на кровать. Решила позвонить отцу, чтобы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей после того, как Сергей прогнал меня из своей комнаты. – Как там у вас дела?

– Привет, доченька. Всё хорошо. Ты сама как? Как отпуск проходит? Чем занимаешься?

– Да ничем особенным, – вздыхаю я. Но чувствую, как напряжение потихоньку начинает отступать уже от одного только звука родного голоса. – Отдыхаю, книжки читаю…

Вру, не краснея.

Но что поделаешь, рассказывать отцу о своих возобновившихся отношениях с Серёжей я пока не готова. У меня просто не хватит внутренних ресурсов для такого разговора.

– Что там с твоим ремонтом? Может, все-таки примешь мою помощь? – Папа, как всегда, в своём репертуаре. Снова заводит любимую песню.

– Да я решила не делать пока ремонт, пап.

– Вот и умница, правильно, – слышится одобрение в его голосе. – Зачем затевать ремонт в чужом доме? Ты, кстати, не надумала перебраться в город?

Хороший вопрос. Кажется, я уже сюда перебралась. Временно. Понятия не имею, сколько ещё дней проведу у Серëжи. Но рано или поздно, конечно, придётся возвращаться. Мой отпуск не бесконечен. Работу никто не отменял. Но пока не хочу даже думать об этом…

– Пока нет, – невесело произношу я.

А папа, кажется, обрадовался, не услышав в моём ответе обычной категоричности.

– Документы на твою квартиру уже готовы, ты не хочешь взглянуть на неё? – воодушевлённо интересуется он. – Давай съездим туда в воскресенье, ты можешь остаться у нас в субботу ночевать, а с утра прокатимся? Что скажешь?

– Подожди, пап, я не планировала приезжать к вам в субботу, – сходу торможу его я. – И в это воскресенье мне тоже не очень удобно. Но мы обязательно съездим, конечно, давай только немного позже?

Я не оставлю Серёжу одного в ближайшее время. Он же ни одной таблетки без меня не выпьет и начнёт опять заниматься саморазрушением. Пусть хотя бы немного придёт в себя после ранения.

– Как это ты не приедешь в субботу? – удивлённо интересуется отец. – У Лизы же день рождения, ты забыла?

Для меня эта информация как снег на голову. Ну конечно. У Лизоньки день рождения! Совершенно вылетело из головы со всей этой адской каруселью, в которую последнее время превратилась моя жизнь!

– Точно. Забыла, пап, – ошарашено произношу я. – Конечно, приеду. Вот это да, как же я могла упустить!

– Бывает, дочка, ничего страшного, – понимающе отвечает отец. – Ты просто заработалась и отдохнуть как следует ещё не успела.

– Да, наверное… А что вы решили, дома будете отмечать? Или в каком-нибудь детском центре?

– Дома хотим. Ты только пораньше приезжай. Может, я за тобой сам заскочу?

– Не надо! – слишком резко отвечаю я.

Но к счастью, папа ничего подозрительного в моём тоне не замечает. Наверняка решил, что это моё обычное желание быть самостоятельной.

– Ну хорошо, как скажешь, – быстро соглашается он. – Главное, приезжай. Хоть увижу тебя. А то уже соскучился.

– Хорошо, пап. Люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, моя девочка. Очень.

Сбрасываю вызов и сажусь на кровати, взволнованно закусив губу.

Как же так я могла забыть про день рождения сестрёнки?

И как мне купить ей подарок, ведь денег на карте почти не осталось… Хотя у меня же есть кредитка! Ну и славно.

Надеюсь, что Сергей за несколько часов моего отсутствия не угробит себя…

Улыбаюсь этим мыслям. Отчего-то так сложно представить, что оставлю его одного даже ненадолго. Ведь он как-то прожил без меня столько лет, и ничего плохого с ним не случилось!

Только какое-то тяжёлое предчувствие давит грудь. Наверное, это всё из-за того странного звонка. Не знаю, с кем говорил Серёжа, но после этого его будто подменили. Что-то случилось. А учитывая покушение накануне, картинка складывается просто пугающая.

Господи, только бы всё обошлось…

Решив, что прошло уже достаточно времени, чтобы Серёжа успел сделать свои звонки, я снова отправляюсь в его комнату. Предварительно глянув на себя в зеркало и поправив волосы. Чувствуя непреодолимую потребность быть красивой и видеть его восхищённый взгляд.

Тихонько стучусь и приоткрываю дверь Серёжиной спальни, заглядываю внутрь.

Он стоит посреди комнаты в чёрный брюках и застёгивает на груди пуговицы белоснежной рубашки.

– Ты куда это собрался? – оторопело интересуюсь я, не веря своим глазам. Толкаю дверь смелее и прохожу в комнату.

– Нужно съездить по делам, Мышка, – отвечает он с ледяным взглядом, от которого мне становится не по себе. – Не знаю, когда вернусь. Не скучай. На территории дома охрана, но внутрь они не войдут. Ты тоже не выходи. Договорились?

– Подожди, Серёж, тебе не стоит сейчас никуда ездить, – взволнованно перебиваю я, – ты же ещё сегодня утром едва на ногах стоял!

Он молча подходит ко мне, обнимает одной рукой за шею и прижимается горячими губами к моему лбу. Такие поцелуи настолько не в его духе, что я ещё больше тревожусь.

– Всё будет хорошо, Мышка. Я скоро вернусь. Ты только из дома не выходи, ладно?

Я испытываю почти физический страх. Не понимаю, что происходит, но интуиция моя буквально вопит об опасности.

– Серёж, не уезжай, пожалуйста…

– Ну прекрати, ты что… – негромко просит он и, не позволяя мне ответить, снова целует. Но на этот раз в губы. Сразу нагло и горячо.

Мои ноги подкашиваются, дыхание перехватывает. Тело наливается приятным жаром, от которого кружится голова. Пальцы безотчётно цепляются за твёрдый воротничок мужской рубашки. А Сергей всё теснее прижимает меня к своей груди.

– Я ненадолго уеду, – обещает он, с неохотой отрываясь от моих губ и проникновенно глядя в глаза. – Скоро вернусь. И мы продолжим с этого самого места.