Читать книгу "Охота на жену"

24. У нас проблемы

Подъезжаем к ресторану, водитель открывает нам дверь. Я первым вылезаю из тачки и подаю Тане руку, помогая выбраться наружу. Придерживая за талию, веду к зданию.

У входа нас встречает Рома с рацией в руках и в компании двух охранников. Увидев мою рабыню, все трое начинают глазеть на неё и капать слюной. Что неожиданно взрывает меня. Хочется всечь каждому по роже, чтобы не раскрывали хлебала на чужое добро.

Странно, раньше я даже ловил определённый кайф, когда на моих тёлок пялились другие мужики и давились слюной, понимая, что им такую трахать не светит. Но с Таней всё по-другому. С ней всегда было по-другому.

– Привет! – здоровается с ней щегол, расплываясь в дебильной улыбке. – Ты просто нереально круто выглядишь!

– Она и без тебя знает, – осаживаю его я и с удовольствием наблюдаю, как лыба плавно стекает с физиономии помощника, а в его глазах появляется осознание собственной тупости. – Как там дела? – хмуро интересуюсь, кивнув на дверь ресторана.

– Все нормально, – подбирается Рома.

– Хорошо.

Заходим внутрь. Мышка озирается по сторонам, явно поражённая размахом мероприятия. И мне, как хвастливому сопляку, до жути хочется покичиться перед ней, сказать: «Вот, смотри-смотри, это всё моё!».

Ещё одно странное желание, которое с другими тёлками ни разу не возникало. Обычно мне всегда было достаточно самому знать, что я из себя представляю. И не требовалось доказывать это кому-то ещё.

Несмотря на то, что вечер только начался, в зале уже довольно многолюдно. Я позаботился о том, чтобы сегодня всё прошло по высшему разряду. Зал украшен живыми цветами. Фуршетные столы ломятся от разнообразных деликатесов. На сцене девушка в греческом одеянии играет на гигантской золотой арфе. Понты – наше всё.

Мы с Таней проходим вглубь зала и тут же оказываемся в центре всеобщего внимания. К нам постоянно кто-то подходит поздороваться и перекинуться парой фраз. Я не особо приветлив, потому что бешусь от каждого сального взгляда, которые сыплются на мою спутницу со всех сторон, как из рога изобилия. Мышка кажется растерянной и дико смущенной. Ревностно удерживая ладонью за поясницу, я веду её по залу, лавируя между гостей.

На пути нам встречается Алтуфьев со своей любовницей.

– Сергей Денисович, – приветствует он меня, пожимая ладонь, – добрый вечер!

– Добрый вечер, Дмитрий Богданович. Алла, – здороваюсь я. – Позвольте представить вам мою спутницу – Татьяна Мышкина.

И снова мне стоит огромных усилий держать лицо невозмутимым, когда старый козёл начинает пожирать глазами мою Мышку. А его безмозглая шлюха даже не замечает этого.

– Сергей, я влюблена в это место! – щебечет она. – Спасибо вам за всё, организация безукоризненная, высший класс!

– И спасибо за щедрые пожертвования, – с противной улыбкой добавляет Алтуфьев, на секунду оторвав свой поганый взгляд от Тани.

– Да! Благодаря таким людям, как вы, наш мир становится лучше! – восторженно восклицает Алла.

Инфантильная идиотка. Она, похоже, даже не в курсе, для каких целей существует её фонд.

Но в эту игру надо играть. Такие здесь правила.

– Благодарю, Алла, – сдержанно отвечаю я.

Полюбезничав ещё немного, они отходят, а Таня переводит на меня изумлённый взгляд.

– Это что, Алтуфьев? – ошарашено спрашивает она.

– Ага. – Подхватываю фужер с подноса проходящего мимо официанта и вручаю ей. – Пей.

Мне нужно, чтобы Мышь была пьяненькая, когда мы поедем домой.

Замечаю, что сквозь толпу к нам целенаправленно движется Рома.

– Сыч, здесь Мот, – негромко информирует он, приблизившись ко мне. – Он хочет с тобой поговорить.

– Мот? Матвей? – удивлённо уточняю я.

– Да.

– Где он? – Напрягаюсь.

С Мотом мы не виделись лет сто, нас давно уже не связывают ни дела, ни дружба. Что ему могло вдруг понадобиться от меня сейчас? Чутьё подсказывает, что ничего хорошего.

– Да там, на балконе, на втором этаже. Просил тебя к нему подойти. Сказал, это важно.

– Хорошо, сейчас подойду. Рома, – цепляю его за рукав и притягиваю к себе, – чтобы с Тани глаз не спускал. Понял меня? – говорю максимально тихо, чтобы Мышь не услышала.

– Да, Сыч.

Поворачиваюсь к Мышке. Трогаю пальцем прядку её волос, та мягко пружинит.

– Я отойду ненадолго, не скучай без меня. Развлекайся. Пей. – Указываю взглядом на её бокал.

– Не беспокойся, – самоуверенно отвечает Таня, приподняв уголки губ.

Кажется, ей уже хорошо от шампанского. Глаза весело блестят. Не могу сдержать довольную ухмылку.

Сегодня ночью она будет моей.

Поднимаюсь на второй этаж. Здесь безлюдно и почти тихо. Если не считать гула с первого этажа, от которого вибрируют стены.

Выхожу на широкий балкон.

Мот стоит у парапета, дымя сигаретой. На нём рваные джинсы и кожаная мотоциклетная куртка поверх белой майки, охереваю, как только охрана пропустила его сюда в таком прикиде. Наверное, Рома постарался.

– Здорово, Мот, – подхожу я и жму его руку.

– Здорово, Сыч. Ну ты, блять, как депутат, – хмыкает он, проходясь по мне изучающим взглядом.

– Ну а хули делать, – угораю я.

– Чё, дела в гору идут, да?

– Не жалуюсь. А ты как поживаешь?

– Да тоже неплохо, – отвечает он, протягивая мне открытую пачку сигарет. – Будешь?

Вытягиваю одну, достаю зажигалку.

Какое-то время мы с Мотом молча стоим, смотрим друг другу в глаза, курим. Потом я первым нарушаю тишину.

– Ты чё хотел-то?

Мот глубоко затягивается и медленно выпускает дым, нервируя меня.

– Как там наш герой-любовник поживает? – интересуется, проигнорировав мой вопрос.

– Карим? – усмехаюсь я. – Да нормально поживает, а чё?

– Я слышал, он во Франции сейчас? Женился на той самой Шумовской подстилке, да? Охуеть просто.

– Ты за базаром следи. Она не подстилка.

– О, блять, теперь ты переобулся? Сам вроде так её раньше называл?

– Я ошибался. Не знал нихуя.

– Всё равно, я хуею, как ему не противно после него? Ну если бы ещё трахнул Карим её просто, закрыл этот свой ёбаный гештальт, я бы ещё понял, но жениться…

– Ты чё хотел-то, Мот? По делу приехал или просто соскучился? Раскрой уже интригу, блять, не томи.

Он снова молчит какое-то время, раздражая неимоверно. Потом наконец многозначительно выдаёт:

– У нас проблемы, Сыч.

– Какие у нас могут быть проблемы?

– Шум откинулся.

Прищуриваюсь, затягиваясь сигаретой сильнее, чем следовало. Дым дерёт горло.

– Я ослышался сейчас, или это какой-то тупой прикол?

– Не ослышался. Не тот, конечно, Шум, которого мы закопали. А брат его. Старший. И он откуда-то узнал, кто его драгоценного родственничка скопытил. Так что у нас с тобой проблемы.

– Откуда он мог узнать? – недоумеваю я. – Ведь мы втроём только в курсе были?

– Вчетвером, блять! – рычит Мот. – Ты, я, Карим и тёлка его, которая не подстилка!

– Ладно, не парься. Я решу эту проблему, – успокаиваю его я, туша сигарету о металлическую урну, специально для этих целей здесь установленную.

Но Мот продолжает температурить.

– Думаешь, я бы сам не решил? Там всё не так просто, как ты думаешь, Сыч. Там пиздец как всё непросто.

25. Всего три слова

Когда Серёжа скрывается из вида, ко мне тут же один за другим пытаются подходить мужчины. Разные: молодые и в возрасте, симпатичные и не очень. Но Рома, как коршун, отгоняет всех. Стоит возле меня с таким выражением лица, будто готов вцепиться в глотку каждому, кто только посмеет со мной заговорить.

Это так странно. Всё происходящее кажется каким-то сном. Словно я попала в другую реальность. Поскольку в моей действительности я даже вообразить не могла, что однажды случится нечто подобное. Сергей в смокинге, я в вечернем платье. Он дарит мне украшения. Мы едем в лимузине на приём, где собралась куча важных персон, и сам мэр города ведёт с нами светскую беседу.

Ума не приложу, как Серёже удалось добиться таких высот? Фантастика какая-то. Он ведь еле-еле школу окончил…

Но я безмерно горжусь им. Он жертвует деньги на благотворительность. Это просто… невероятно.

Не знаю, зачем я понадобилась ему на этом приёме. Наверняка у него нет недостатка в женском внимании. Он мог пригласить любую, а рабыня и так никуда бы не делась. Сидела бы дома и покорно ждала его. Но Серёжа взял с собой именно меня. Что-то плавится в груди, растекается тёплым щемящим восторгом от догадки.

Неужели он таким образом хотел произвести на меня впечатление?

Или, может, я слишком самонадеянна? Может, ему просто требовалась спутница, а я удачно подвернулась под руку? Лень было искать кого-то другого. Вполне в его духе!

Но как бы там ни было, задавался Серёжа такой целью или нет, ему удалось заставить меня почувствовать себя особенной. С того самого момента, как мне сделали укладку, нанесли макияж, и я переоделась в купленное им для меня платье, – во мне что-то изменилось.

Я увидела себя в зеркале и не узнала. Казалось, это не я. Потому что я не могу быть такой красивой. Но отражение утверждало обратное.

А потом приехал Серёжа, до умопомрачения роскошный и элегантный в своём смокинге, я просто потеряла дар речи, когда увидела его, и вмиг позабыла о собственной красоте. Серёжа так странно смотрел на меня, что я даже засомневалась, а действительно ли хорошо выгляжу? Может, на его фоне я по-прежнему синий чулок?

«Ты очень красивая»

Всего три слова, которые уничтожили мои сомнения в пух и прах.

Кажется, в эту секунду я умерла. И родилась заново. Напрочь позабыв обо всех обидах, что он причинил. И в прошлом, и за последние сутки.

Как мало, оказывается, мне было нужно для этого. Всего лишь три слова. Произнесённых его голосом. И это даже не «Я люблю тебя».

Хотя в его любовь я уже никогда не поверю. Он не умеет любить. Слишком эгоистичен для этого.

Но осознание того, что возможно, я всё-таки хоть что-то значу для него, что в прошлом между нами все-таки было что-то настоящее… Для меня это бесценно. Это то, в чем я так остро нуждалась все прошедшие годы. И то, что позволит мне дышать полной грудью в будущем.

Шампанское уже прилично ударило в голову, но я зачем-то беру ещё один бокал. Мне так хорошо сейчас, как уже лет сто не было.

Когда Сергей возвращается обратно, я внезапно чувствую, что в нём что-то изменилось. Он больше не улыбается мне и выглядит слегка напряженным. Первым делом подзывает к себе Рому и что-то говорит ему вполголоса, так, чтобы больше никто не услышал.

Только после этого Серёжа подходит ко мне.

– Ну как ты тут? Не заскучала без меня? – будничным тоном интересуется он, и мне становится не по себе от его вопроса. Будто во взгляде Сергея снова появилась враждебность, и то хрупкое перемирие, что возникло между нами сегодня, закончилось. А может, оно и вовсе мне померещилось.

– Нет, я наслаждалась музыкой, – настороженно отвечаю я, указывая взглядом на сцену. Там девушка с невероятно красивым голосом поёт чудесную грустную песню.

– Хочешь, потанцуем? – внезапно предлагает Сергей, заставая меня врасплох.

Не ожидала от него такого предложения. И не нашла ни одной причины для отказа.

– Давай.

Он берёт меня за руку и ведёт к островку у сцены, где уже кружат под музыку несколько влюблённых пар.

Сергей обнимает меня за талию и притягивает к себе. Я кладу руки ему на плечи, но он сдвигает их дальше, вынуждая меня обнять его за шею. Я не противлюсь этому. Лишь задерживаю дыхание, когда наши объятия становятся слишком тесными. И когда мы начинаем плавно двигаться в танце под невыносимо прекрасную грустную песню.

Эмоции захлестывают, алкоголь в моей крови катализирует их.

Я дышу рывками, плавясь в сильных руках мужчины, которого когда-то любила больше жизни.

Хочется реветь, но сдерживаю себя изо всех сил.

А Серёжа сжимает меня всё крепче и крепче, зарывается носом в мои волосы, вызывая мурашки на коже горячим дыханием. Я чувствую сквозь слои нашей одежды, как сильно бьётся его сердце. Тихонько вздрагиваю от поцелуя в шею. Он обжигает кожу. Своей мягкостью, нежностью. Ошеломительной чувственностью. Пронизывает электричеством каждое нервное окончание на теле. И я схожу с ума…

– Поехали отсюда, – шепчет Сергей, задевая губами ухо, и я киваю.

Понимаю, что это шаг в пропасть, но всё равно киваю.

Я хочу в эту пропасть. Хочу больше, чем можно себе представить. Я умру, если не прыгну туда.

Держась за руки, мы выходим на улицу. Там почти стемнело и внезапно похолодало, дует неприятный студёный ветер. Кажется, скоро хлынет дождь.

Я зябко веду плечами, и Серёжа тут же накидывает на них свой пиджак.

Откуда ни возьмись, рядом с нами появляется Рома. Провожает до парковки, наклоняется к Серёже и начинает что-то тихо ему говорить, но из-за ветра я не могу расслышать ни слова.

К тому же моё внимание привлекает какая-то женщина, уверенно шагающая к нам со стороны дороги. Вид у неё слегка безумный, волосы перевязаны платком, съехавшим набок. Приблизившись на достаточное расстояние, она вдруг начинает истошно кричать:

– Убийца! Ты убийца! Будь ты проклят! Ты убил моего сына! Убийца! Чтоб ты сдох!

В первое мгновение я от шока не могу пошевелиться. Потом кое-как заставляю себя перевести взгляд с неё на Сергея и с ужасом понимаю, что она обращается именно к нему.

Серёжа глазами делает знак Роме, тот идёт к незнакомке, хватает её за руки и силой уводит:

– Женщина, вы что-то перепутали, уходите отсюда…

26. Телу плевать на доводы рассудка

Водитель открывает для нас дверь лимузина. Серёжа берёт меня за руку и помогает забраться в салон, после чего залезает туда сам.

Я тщательно всматриваюсь в его лицо, но снова не могу прочитать на нём никаких эмоций. Словно маска застыла.

Неужели его ничуть не задело случившееся? Как можно оставаться таким спокойным? Ведь меня саму и то буквально трясёт!

– Замерзла? – спрашивает Сергей, когда машина трогается с места. – Иди сюда. – Перетягивает меня к себе на сидение и укутывает в объятия.

Не могу противиться этому. Его ласка сейчас необходима мне как воздух.

Прижимаюсь к широкой мужской груди и понимаю вдруг, что Сергей сильно напряжен. Выходит, ему всё-таки не безразлично произошедшее?

– Ты что, убил сына этой женщины? – отстранившись, смотрю я ему в глаза.

– Понятия не имею, что это за баба, – хмуро отвечает он. – Она явно не в себе.

Продолжаю пристально наблюдать за его лицом, пытаясь прочитать по нему, правда ли это. У той женщины действительно был безумный вид. Просто сумасшедшая? По случайному стечению обстоятельств накинувшаяся именно на него? Господи, ну конечно же… Как я могла подумать, что он и правда мог кого-то убить? Серёжа бы никогда такого не сделал.

Но что-то тревожно бьется в груди, подсказывая мне: всё не просто так. Не бывает в этой жизни ничего случайного.

Откуда у Сергея столько денег? Как он их заработал?

– Кем же ты стал? – шепчу я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Кто ты теперь, Серёж?

Не отрывая от меня глаз, он холодно усмехается.

– Я деловой человек.

– Но откуда у тебя столько денег? Как ты их заработал?

– Головой, Таня.

– Я, по-твоему, дура, да?

– А что? Хочешь мне что-то предъявить? – резко интересуется он.

Я в шоке отрицательно кручу головой. Отворачиваюсь к окну, судорожно вздыхая.

Серёжа вдруг стискивает пальцами мой подбородок и силой поворачивает меня лицом к себе. Смотрит в глаза, пальцами свободной руки проводя по моей щеке.

– Только не надо меня бояться.

– Я не боюсь тебя. Я боюсь за тебя, – признаюсь я просевшим голосом, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– За меня тоже не надо бояться, – ласково заверяет он.

Наклоняется к моим губам. Целует. Запускает пальцы в волосы, накрывая ладонью затылок. Прижимает к себе.

И я снова умираю.

От чувств. От нежности. От охватывающей меня всё больше страсти.

Серёжа терзает мои губы, проталкивает меж ними язык, проникает им глубоко в мой рот.

Целует шею, оттягивает рукой декольте, сдвигает вниз бюстгальтер, царапает зубами сосок, всасывая его в себя, заставляя меня задохнуться от ощущений и тихо застонать.

Его рука сжимает колено, скользит вверх по бедру, проникает под платье, задирая его всё выше и выше, пуская по телу приятную дрожь. Я схожу с ума от этих прикосновений. Но понимаю, что не стоит заходить слишком далеко. Надо сначала выяснить всё. Что вообще происходит между нами. Надо поговорить о прошлом…

Ужасно не хочется этого делать, но я останавливаю Серёжину руку.

– Подожди, – шепчу, – давай не будем торопиться, пожалуйста…

– Не могу… Я слишком долго ждал… – отвечает он, чувственно прикусывая мочку уха.

– Ай!.. – шиплю я, всхлипываю и пытаюсь выкрутиться. – Нет, остановись, я не хочу…

Он злится. Силой держит меня, проникая рукой еще выше под платье. Максимально далеко. Сдвигает в сторону тонкий перешеек моих трусиков и касается пальцами самого сокровенного. Там очень мокро и горячо. И движения мужских пальцев по этой сверхчувствительной влажности ощущаются невыносимо прекрасно. Моя спина выгибается сама собой, с губ срывается стон за стоном.

– Это так ты меня не хочешь, да? – хрипло спрашивает Сергей, жаля жгучими поцелуями мою шею.

Он очень крепко держит меня, продолжая ласкать внизу всё настойчивее. Отнимая этим всю мою волю.

– Ты ведь обещал… Никакого интима… – жалобно всхлипываю я.

– Хочу, чтобы ты кончила.

– Нет, – хнычу я, но моё тело умоляет об обратном, шире раздвигая ноги.

Сергей слушает моё тело.

Не могу противиться затапливающим с головой, невыносимо сладким ощущениям. Этот контраст между крепкой мужской хваткой, не позволяющей вырваться и даже шелохнуться, и очень нежной лаской внизу – сводит меня с ума. Мне слишком хорошо, телу плевать на все доводы рассудка, оно хочет разрядки. Ноги сами собой расходятся всё шире, бёдра подаются вперед, умоляя о более интенсивных действиях. Серёжа даёт мне то, чего хочет моё тело. И оргазм не заставляет себя ждать. Такой сильный и чудесный, что невозможно описать словами.

Я извиваюсь, со стонами утопая в нём, захлёбываюсь своими вздохами. И чувствую, как горячий влажный язык Сергея снова вторгается в мой рот. А потом его нежные губы ласкают мой подбородок, щеку, скулу, висок и вновь спускаются вниз, на шею.

– Да, моя девочка… – Тёплое дыхание щекочет кожу у самого уха. – Ты всё так же сладко кончаешь…

Я часто дышу от переизбытка эмоций и ощущений, вздрагиваю и в конце концов затихаю в его руках.

Тихонько восстанавливаю дыхание, вымотанная донельзя. Но в теле ужасно приятная нега.

А Серёжа всё продолжает и продолжает нежно целовать меня.

– Нельзя верить ни единому твоему слову… – без сил констатирую я.

– Да, нельзя. Я то ещё трепло, – тихо отвечает он, не прекращая поцелуев.

– Как тебя земля носит…

– Не знаю…

– Зачем ты это сделал…

– Я соскучился… Пиздец, как я соскучился, Мышка…

Не знаю, что со мной происходит. Эмоций слишком много. Они будто собираются в один большой комок и детонируют. Взрываются. Я начинаю реветь. Всё чаще всхлипываю, истерика накрывает.

Серёжа перестаёт целовать меня, стискивает до боли в своих руках, будто хочет этими садистскими объятиями запечатать мои слёзы.

– Не надо плакать… Таня, пожалуйста… Не надо плакать. Ну хочешь, я тебе ствол дам, пристрели меня? Только не плачь…

– Я так любила тебя, Серёж… – с надрывом признаюсь я. – Я так тебя любила…

Его тело вдруг каменеет. А объятия, наоборот, ослабевают. Это оказывается ужасно неприятным. Хочу, чтобы он снова сжал меня, стиснул изо всех сил.

Но вместо этого Сергей едко произносит:

– Ага. Так сильно любила, что стоило мне отвернуться, как побежала трахаться с другим. – И окончательно выпускает меня из рук. Откидывается на спинку сидения и запрокидывает голову вверх.

Я смотрю на него затуманенными от слёз глазами, испытывая невыносимую боль.

– Да ни с кем я не трахалась! – повышая голос, сообщаю очевидное. – Я обманула тебя тогда!

Он поворачивает голову и жестоко усмехается:

– Ах ты маленькая лживая сучка… Не надо сейчас переобуваться. Лучше просто молчи.

Его слова, его злой голос, как удар под дых, вышибают из меня всю душу. Чувствую, как голову охватывает жаром, будто я сунула её в раскалённую печь.

Господи… Не могу поверить… Сергей тогда превратил мою жизнь в ад и еще винит во всём меня!

Мне хочется броситься на него с кулаками и бить, бить, пока он не придёт в себя и не осознает, насколько не прав! Но вместо этого я отсаживаюсь на другое сиденье, скинув с плеч его пиджак, и отворачиваюсь к окну, сгорая от бессильной ярости.

27. Перегрузки

Остаток пути мы едем молча. Сергей пьёт какой-то крепкий алкоголь прямо из горла бутылки. А я смотрю в окно, в котором из-за начавшегося ливня ни черта не видно. Только ручейки воды расчерчивают стекло уродливыми узорами.

Мне невыносимо находиться здесь, в одном пространстве с человеком, который никогда меня не понимал и вряд ли когда-нибудь поймёт. Пренебрежение Сергея моими чувствами, моей болью, что я пережила по его вине, кажется самым тяжёлым испытанием для моей психики из всех возможных. Словно бетонной плитой прижимает сверху его тяжелой энергетикой. Нестерпимо давит, и невозможно никуда от этого деться.

Я, как космонавт во время пуска ракеты, испытываю чудовищные перегрузки, только не физического, а эмоционального характера.

Уповаю лишь на тот момент, когда мы доедем до места, и я смогу спрятаться от Сергея в выделенной для меня комнате. Закрыться там, хоть он и требовал больше этого не делать. Залезть с головой под одеяло, закусить зубами подушку и повыть. Только так я смогу успокоиться и немного прийти в себя.

Когда машина, наконец, тормозит у дома Сергея, мы выбираемся под дождь так же, в полном молчании. Водитель провожает нас с зонтом до самого крыльца, после чего желает доброй ночи и оставляет наедине.

Сергей открывает дверь, пропуская меня вперед.

И как только мы оказываемся внутри, как только сзади захлопывается дверь, отрезая нас от шума дождя, Сергей хватает меня за талию и прижимает спиной к стене. Перемещает ладонь на мою шею, слегка сдавливает и впивается в губы наглым, пошлым поцелуем.

Дыхание перехватывает. Я чувствую вкус терпкого алкоголя на языке Сергея, которым он пытается достать до моих гланд.

В первое мгновение совершенно теряюсь, но его недобрый шёпот на ухо:

– Я буду тебя трахать так, как еще никто не трахал. Ты потом не сможешь свести вместе свои прекрасные ножки… – окунает меня в горячую лаву и одновременно отрезвляет.

Упираюсь ладонями в мужскую грудь и изо всех сил грубо отталкиваю:

– Не трогай меня! Убери свои руки! Не смей меня трогать!

Сергей отпускает. Отступает на шаг, смотрит в глаза убийственно злым взглядом:

– Да ты задолбала уже, сколько можно строить из себя целку?

– Я ничего из себя не строю, в отличие от некоторых! – разъярённо выпаливаю я.

Челюсти Сергея плотно сжимаются, по скулам прокатываются желваки.

– В мою комнату иди, – приказывает он, напоминая о своём статусе рабовладельца.

– Нет, не пойду, – цежу я, выпятив вперёд подбородок.

– Пойдёшь, – заверяет Сергей.

– Нет!

Не знаю, на что я надеялась. Чего добивалась, ведя диалог таким образом. Гнев застилал глаза, не позволяя мыслить трезво. Я не думала о последствиях, мне просто хотелось орать на него. Наверное, я ждала, что меня услышат, но это же Сычев. Когда он кого-то слушал?

– Пойдешь, я сказал… – с нажимом повторяет он. Хватает меня за локоть и начинает тащить силой в сторону лестницы.

Вся моя смелость тут же куда-то исчезает, сменяясь трусливым страхом. На душе становится очень нехорошо от дурного предчувствия.

– Ты не посмеешь сделать это, слышишь? – дрогнувшим голосом произношу я, пытаясь вырваться из рук Сергея. – Ты этого не сделаешь!

Он резко останавливается и разворачивает меня к себе лицом.

– Давай договоримся так. Ты проводишь со мной эту ночь, а завтра я отвожу тебя домой, и можешь быть свободна. Твоё рабство закончилось.

Внутри всё леденеет от его слов.

С неверием смотрю на когда-то безумно любимое лицо. Господи, какая же я дура…

– Может, объяснишь, зачем тебе так сильно надо со мной переспать? – просевшим голосом интересуюсь я, наконец вырываясь из ослабевшей хватки Сергея и отступая назад на несколько шагов.

– Хочу уже закрыть этот ёбаный гештальт, – произносит он, агрессивно глядя мне в глаза.

– Да пошёл ты… – едва слышно отвечаю я. Всё ещё не веря в собственную глупость.

Я всерьёз решила, что у этого человека могут быть ко мне какие-то чувства?

– Будет или по-хорошему, или по-плохому, – добивает меня Сергей, снова начиная приближаться, – выбирай сама.

– Ты не посмеешь… – начинаю пятиться я от него. – Ты не посмеешь!

– А что меня остановит?

В жестоких глазах напротив – застывшая стеклом ярость, и я понимаю, что Сергей не шутит. Настроен он абсолютно серьёзно.

И ещё я понимаю, что если он исполнит задуманное, я просто не переживу. Это разрушит мой мир. Сломает меня. Раздавит. Убьёт. Да я уже умираю. Мне ещё никогда не было так унизительно и страшно.

Но кажется, уж лучше умереть, чем позволить этому животному ко мне притронуться.

Отступать больше некуда. Я снова упираюсь спиной в стену.

А Сергей неотвратимо приближается ко мне. Ставит руки по обе стороны от моей головы, отрезая пути отхода.

– Ты мне противен, – с ненавистью шиплю я, глядя ему в глаза. – Отвратителен! Меня тошнит от тебя! Ты – моральный урод!

Он отшатывается от меня так, будто получил пощечину. Оскаливается презрительно. Резко замахивается, и у меня все внутренности закручивает в узел от страха.

Непроизвольно зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи, но удара так и не следует.

Вместо этого слышу удаляющиеся шаги. Боязливо открываю глаза и вижу спину Сычева. Он шагает вверх по лестнице и кому-то звонит, приложив к уху телефон:

– Приедь срочно. Увези нахуй отсюда эту суку, пока я не сделал с ней что-то очень плохое!

Уходит наверх.

А я съезжаю вниз по стене, сжимаясь в комок и закрывая руками лицо, как маленькая девочка. Потом и вовсе ложусь на пол, заходясь в рыданиях.

Не знаю, сколько проходит времени. Слёзы высыхают, но боль остаётся. Она растёт и растёт, как раковая опухоль, уничтожая меня изнутри.

Лежу на полу, не в силах пошевелиться. Из тела будто выкачали всю кровь.

В таком виде меня и застаёт Рома.

– Ёбаная жизнь… Что тут у вас произошло?! – ошарашено восклицает он, присаживаясь рядом со мной на корточки.

У меня нет ни сил, ни желания отвечать на его вопрос.

– Вставай, – мягко просит Рома, помогая мне подняться на ноги. – Поехали, я отвезу тебя домой.