Текст книги "Грымза с камелиями"
![](/books_files/covers/thumbs_240/grymza-s-kameliyami-69930.jpg)
Автор книги: Юлия Климова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Юлия Климова
Грымза с камелиями
Глава 1
День открытых дверей в сумасшедшем доме
– А давайте поедем в Крым, – мечтательно выдохнула Солька.
– Кое-кто, может, и поедет, а тебе, помнится, отпуска не давали, – ответила я.
– Так что же, без меня поедешь?
– Нет, зачем же, возьмем весь твой класс из двадцати восьми душ, оформим это как экскурсию в музей истории обороны «Аджимушкайских каменоломен», и вперед...
– Если я очень попрошу, мне отпуск дадут, – надулась Солька.
– Правильно, – согласилась я, – незаменимых учителей какой-то там ботаники у нас нет.
По паспорту моя подруга – Ефросинья Андреевна Потапчукова. Имя свое она не очень-то жалует, так что мы зовем ее Солькой. Она преподает в школе ботанику и свято верит, что тем самым сеет доброе и вечное. Я частенько подкалываю ее, и мы даже время от времени ссоримся, но все же мы лучшие подруги, и с этим уже ничего не поделаешь.
– А я, девочки, вчера из клуба уволилась, надоело в кордебалете ногами дрыгать, – сказала Альжбетка, разглядывая позолоченные часы, – как вам эти?
Альжбетка очень яркий персонаж нашей троицы – эффектная тридцатилетняя дамочка с накладными ногтями и давно уже вросшими в пятки десятисантиметровыми каблуками. Она жутко комплексует из-за своего возраста, хотя, по моему скромному мнению, волноваться нечего – Альжбетка похожа на девушку с обложки глянцевого журнала и ни о каких морщинах речи пока не идет.
А я Анна – вредная особа двадцати восьми лет. Симпатичная и стройная, хотя проблемы с лишним весом иногда серьезно нервируют мою закаленную житейскими трудностями душу. Подружек своих люблю трепетной сестринской любовью, но в педагогических целях особо не балую.
Мы соседки – живем на одном этаже тихо и мирно, но иногда все же попадаем в разные истории и дружно из них выпутываемся. Совсем недавно нам пришлось изрядно поволноваться – нужно было срочно куда-нибудь приткнуть труп престарелого «жениха» Альжбетки, который скоропостижно скончался, не выдержав ее страстных объятий. А потом мы охотились за большими деньгами. Все закончилось нашей полной победой (мы получили десять процентов от трех найденных миллионов долларов), и теперь просто наслаждаемся жизнью – шатаемся по магазинам и тратим деньги на всякое барахло.
– Часики – фигня, положи на место. И не прижимай к себе столько золота, сейчас в моде бижутерия, – провозгласила я, думая только о том, как бы уже выгнать Альжбетку из ювелирного: еще немного – и она скупит здесь абсолютно все.
– Я есть хочу, – заныла Солька.
Молодец, вовремя.
– Сейчас найдем какую-нибудь забегаловку и отметим Альжбеткино увольнение.
– И заодно твой отпуск, – поддержала меня Солька. Видно, есть ей хотелось очень сильно.
Мы вышли из душного магазина и огляделись.
– Смотри, – сказала Солька, глотая слюну, – вон харчевня «Толстая порося», пойдемте скорее, я мяса хочу.
– Ну, порося, так порося, – согласилась я и решительно кивнула в сторону яркой вывески.
Столики в небольшом зале были деревянные, как и положено во всех порядочных харчевнях, замасленные по углам и замызганные по краям.
– Красота, – выдала Солька.
– Кошмар, – сморщилась Альжбетка.
Солька заказала столько, что можно было бы накормить бизона, но мы с Альжбеткой ее даже не одернули, ибо смотреть, как она ест, для нас особое развлечение.
– Я вот хочу поехать за границу... – сказала Альжбетка, – пока не решила, куда. Отдохну дней десять...
– Поезжайте вместе, – предложила Солька, открывая и выставляя перед собой баночки с горчичкой, соевым соусом и кетчупом.
– Нет, у меня и паспорта заграничного не имеется, да и не хочу, – отмахнулась я, – еще подумаю, куда податься, время есть.
– Может, мне все-таки дадут отпуск, – заныла Солька.
– Ты что! Конец сентября, кто тебя сейчас отпустит, – развеяла все ее мечты Альжбетка.
Учительница ботаники нахмурилась и стала раскладывать салат на три кучки: отдельно рис, отдельно кукурузу, отдельно крабовые палочки. Каждую кучку она полила разным соусом, а потом решительно все это перемешала.
Альжбетка зажмурилась, ей стало плохо.
– Значит, завтра у тебя последний рабочий день? – уточнила Солька.
– Ага, – кивнула я, – приятненько, вроде и поработала немного, а отпуск заслужила.
В фирме «Ланди» я вкалываю секретарем, первый мой начальник как-то очень быстро умер (в этом ему немножко помогли), зато второй... Ах! Воронцов Виктор Иванович из числа тех мужчин, которых называют Настоящими. Когда я его вижу, то просто млею, но, конечно же, держу себя в руках, чтобы он не догадался о моих пламенных чувствах к нему. Интуиция подсказывает, что я ему тоже нравлюсь. Эх! Эх!
– Вот пока ты будешь в отпуске, какая-нибудь вертихвостка твоего Воронцова и окрутит, начальники, знаешь ли, не залеживаются, – сказала Альжбетка, поедая морковный салатик.
– Так он у нее еще ни разу и не лежал... – влезла Солька.
– Не будем о грустном, – вздохнула я. – Боюсь, после того, как он познакомился с моей чудесной маман, мне уже ничего не светит.
Если вы пока не знакомы с моей мамой, то поверьте, все самое интересное у вас еще впереди.
– Мы как-то неправильно живем, – сказала Солька, – зачем нам вообще эти начальники, давайте откроем собственное дело и будем сами себе хозяйками.
Альжбетка внимательно посмотрела, как Солька раскручивает рулетик из баклажана и счищает с него творог, который потом намазывает на лаваш, а баклажан мажет горчицей и скручивает обратно, и сказала:
– Хорошо бы, но мы ничего не умеем делать, и потом, денег для этого осталось маловато.
– Если сложимся, то хватит, – отрезала Солька, запихивая в рот видоизмененный баклажан.
– Идея хорошая, – одобрила я, – но пока повременим. Дайте хоть в отпуск спокойно смотаться. Вернусь, все обдумаем.
Собственное дело – это, конечно, идея притягательная, и я знала: стоит мне хорошенько поразмышлять об этом, как меня уже будет не остановить... Плавное течение мыслей вдруг резко затормозилось – за окном стоял мужчина и пристально смотрел на нас...
Вообще-то, он смотрел не на нас, а на Альжбетку. Тут ничего удивительного нет, Альжбетка у нас красивая, модная, стильная, и все на нее пялятся, и, пожалуй, к этому мы уже давно привыкли, но это был какой-то странный мужчина... Маленького росточка – метр шестьдесят, не больше, и полвека уж точно прожил на этом свете. Он был слишком упитан и напоминал гладкий, блестящий арбуз на прилавке магазина. Его реденькие волосы переливались на солнце, потому что изрядное количество геля накрепко прилепило их к лысоватой голове. Оторванный до середины карман на светлом пиджаке повис в каком-то отчаянии, и легкий ветерок то и дело приподнимал его края.
Поверьте, такие мужчины не смотрят на Альжбетку: они смущаются, краснеют и убегают прочь, пожалуй, они даже боятся ее. Этот же представитель мужского населения планеты Земля, не зная робости и страха, неотрывно следил за нашей длинноногой красавицей, чем все больше и больше изумлял меня.
– У тебя появился новый поклонник, – сказала я, кивая в сторону окна.
Альжбетка обернулась и увидела толстячка. Мужчина не просто оживился... он запрыгал на одном месте, делая знаки, чтобы мы немедленно вышли.
– Это вообще что? – удивленно спросила Альжбетта.
– Мне кажется, он хочет с тобой познакомиться, – ответила я.
– Нет, девочки, ну что это такое! Мы не пойдем к нему... мы же едим, в конце концов, – пряча за щекой кусок колбасы, сказала Солька.
– Конечно, не пойдем, мне кажется, он какой-то странный, – заволновалась Альжбетта.
Мужчина тем временем стал что-то выкрикивать и стучать кулаком по стеклу, чем привлек внимание широкоплечего охранника.
Он подошел к нам и спросил:
– Вы знаете этого человека?
Альжбетка просто изменилась в лице:
– Нет, нет! Сделайте же что-нибудь!
– Не беспокойтесь, – сказал охранник, и через минуту мы увидели, как Альжбеткиного воздыхателя оттаскивают от окна за угол ресторана. Картина была душераздирающая – бедняга непрерывно цеплялся за воздух и издавал странные звуки, которые долетали до нас в виде приглушенного визга.
– Интересно, чего он хотел? – кокетливо пожала плечами Альжбетка.
– Телефончик твой, – удовлетворила я ее самолюбие.
– А мне кажется, он о еде мечтал, – вздохнув, сказала Солька, – и мы поступили не очень хорошо, не по Божьим законам, так сказать...
Альжбетка поперхнулась, но Солька сильно вошла в роль и наверняка уже представляла себя на классном часе перед томящимися учениками.
– Надо было вынести кусочек хлеба или позвать к нам и накормить этого оголодавшего человека...
– Сердобольная ты наша, – перебила я, пододвигая к Сольке свою тарелку.
Молниеносно с моей тарелки исчезли грибы, селедка и картофельная котлета.
На улицу мы вышли сытые и довольные.
– Все же открыть свое дело, это неплохая идея, – напомнила нам Альжбетка, – вот говорю вам, мы бы справились.
Направляясь к Альжбеткиной машине, мы обсуждали планы на будущее. Солька предлагала открыть частную школу, Альжбетка – ночной клуб, а я занималась тем, что разбивала все их идеи на лету и получала от этого какое-то волшебное удовольствие. Завтра мой последний рабочий день... я не увижу Воронцова целый месяц... как он будет без меня... а как я без него?..
– Наконец-то! – послышался визгливый голос, и маленький толстенький мужчина бросился из-за остановки прямо на Альжбетку.
Она ловко увернулась, а мужчина упал на свой воздушный живот и крякнул.
– Вам помочь? – опасливо прячась за моей спиной, спросила Солька.
Мужчина без чьей-либо помощи ловко вскочил на ноги и сделал еще один рывок в сторону Альжбетки.
– Отдай, слышишь, отдай мои сокровища!!! – вскричал он, хватая ошарашенную Альжбетку за руку.
Он ненормальный, он точно ненормальный...
– Они мои, они по праву принадлежат мне! – прижимая онемевшую красотку к себе, восклицал маленький человечек.
Мне кажется, что настала та минута, та историческая минута, когда в происходящее должна вмешаться я!
– Позвольте, – начала я, отцепляя Воздушный Шарик от подруги, – все сокровища наша Альжбетта носит при себе, и чтобы иметь на них какие-либо права, вам надо сначала на ней жениться.
Альжбетка жалобно посмотрела на меня, и я ей ответила взглядом – спокойно, женихи не всегда доживают до свадьбы.
– О чем вы говорите? Мои сокровища... пусть отдаст... – заканючил мужчина.
Лечить его, пожалуй, не будут... диагноз – безнадежен, решила я.
– Хорошо, присаживайтесь, – сказала я, указывая на скамейку.
Мужчина охотно сел, при этом его штаны задрались чуть ли не до колен, показывая всему миру пухленькие волосатые ножки.
– Сокровища – это не тема для криков и пустой болтовни, согласны ли вы со мной, уважаемый? – осведомилась я, делая знаки девчонкам.
Знаки мои означали – машина недалеко, как только я побегу, вы – за мной.
– Я согласен, я с вами бесконечно согласен, – сцепив пальчики, заговорил мужчина.
– Как вас зовут? – поинтересовалась я.
– Я представлюсь, я с удовольствием представлюсь, – затараторил наш бесподобно милый собеседник, – Осиков Арсений Захарович, но вот только пусть она отдаст все, что принадлежит мне!
Он ткнул пальцем в Альжбетку.
– А когда она у вас это забрала? – поинтересовалась на всякий случай Солька.
Я наклонила голову набок, давая команду «на старт».
– Я вас первый раз вижу, – негодующе сказала Альжбетка, – и я ничего у вас не брала!
– Вы не волнуйтесь, – сказала я, хватая за руку подскочившего Осикова. Чувствовалось, что его негодование сейчас польется через край. – Она, конечно же, вам все отдаст, вы имеете дело с порядочными людьми.
Я наклонила голову еще ниже, отдавая команду «внимание». Солька прижала к себе сумку.
– Отчасти я вас понимаю, – обратился Арсений Захарович к Альжбетке, – будь я на вашем месте, возможно, тоже отказывался бы и делал вид, что ничего не случилось... но все же я взываю к вашей совести, нельзя присваивать чужое имущество. Это мое сокровище, отдайте его мне! – Вдруг лицо Осикова побелело, и дрогнувшим голосом он спросил: – Вы же не потратили мое состояние?
– Нет, – торопливо заверила я, – все в целости и сохранности, не беспокойтесь.
– Тогда немедленно пойдемте, и вы вернете мое богатство.
Я кивнула головой, отдавая последнюю команду – «марш», и мы сорвались с места...
Все случилось так быстро, что бедный Осиков даже не понял, что произошло: он так и остался сидеть на скамейке с изумленным выражением лица.
Хлопнули дверцы машины, и мы под рев мотора устремились вперед. Сдерживать смех было просто невозможно.
– Альжбетка, отдай сокровища!!! – захлебываясь, пищала Солька.
– Мне кажется, он верил в то, что говорил, – хихикала Альжбетка, – я уже стала сомневаться, а не брала ли я чего у этого толстячка?
– Да он просто не в себе, – сказала я, – осеннее обострение.
– Нет, но как он напирал, а как призывал к нашей совести?! – смеялась Солька.
– Не к нашей, а к Альжбеткиной совести, – поправила я, – а интересно, почему он именно ее обвинил, почему только к ней приставал?
– Потому что она, как фонарный столб, вся мошкара к ней летит, – сказала Солька.
– Вовсе нет, посмотри на себя, разве кто-нибудь подумает, что у тебя могут быть сокровища, – тут же огрызнулась Альжбетка.
– Да ну его, – отмахнулась я, – завтра у меня последний рабочий день, а потом отпуск, давайте мечтать о моем отпуске.
– Поезжай в дом отдыха, познакомься с кем-нибудь, – посоветовала Альжбетка.
– У тебя только одно в голове, – поддела Солька, – мужики, мужики, мужики!
– Хорошо тебе говорить, у тебя Славка под боком... – ответила Альжбетка.
– А у нее Воронцов есть.
– В том-то и дело, что его у меня нет, – с грустью сказала я.
– Вот пусть и едет отдыхать и заведет себе кого-нибудь, отвлечется, – прописала мне лекарство Альжбетка.
Не так давно Солька стала встречаться с нашим общим соседом Славкой. Он отличный парень, так что ничего против этого союза мы не имеем. Подкалываем их иногда, но исключительно с добрыми побуждениями – жизнь влюбленных не должна быть скучной и однообразной. Раньше Славка пилил гробы, потом переметнулся на производство тумбочек. Вот когда Солька отправилась поздравлять его с этим повышением, тогда-то они и полюбили друг друга.
– Ладно, – сказала я, – завтра куплю сослуживцам тортики, а себе толстый журнал по туризму и быстренько решу, куда податься. Конец сентября, я еще смогу найти пляж, на котором можно будет раскинуть свое бесподобное тело.
Прекрасное утро. Ужасное утро.
Кстати, я похудела еще на два килограмма, кушайте гречку и пейте зеленый чай!
На работу собиралась быстро и ритмично – надо еще забежать в булочную недалеко от офиса и купить четыре торта.
Я выдавила пасту на электрическую щетку и зажужжала. Наверное, за этим жужжанием я не сразу услышала Альжбеткин визг, но когда я оказалась на лестничной площадке, с пастой, стекающей изо рта, точно кровь у вампира, то увидела просто невероятную сцену.
Дверь соседней квартиры была распахнута, на пороге стояла полуодетая Альжбетка, а на полу на коленях стоял Осиков Арсений Захарович и молил нашу богиню красоты и вожделения следующими словами:
– Отдай мои сокровища, я прошу, отдай мои сокровища!!!
Открылась дверь Солькиной квартиры, и заспанная, замотанная в одеяло учительница ботаники спросила:
– Ему что, хлеба?
– Нет, – покачала я головой, – ему сокровища.
В этот момент открылась дверь лифта, и ко мне навстречу шагнула моя разлюбезная Мария Андреевна.
– Мама, а ты-то тут какими судьбами? – изумилась я, глотая остатки пасты.
– В отпуск я еду с тобой, – решительно заявила она и заинтересованно посмотрела на Осикова.
Мир рухнул.
Глава 2
Мы возвращаем сокровища владельцу, но есть один нюанс...
Я подняла Арсения Захаровича с пола и впихнула в Альжбеткину квартиру, туда же засеменила Солька, обмотанная одеялом. Вот теперь я могу разобраться со своей мамой!
– О каком отпуске ты говоришь? – грозно спросила я.
– О твоем, дорогая.
– О МОЕМ! Так вот, мой отпуск – это мой отпуск, и я сама разберусь, как и где, а главное, с кем мне его проводить!
– Ты грубишь матери!
С одной стороны, она права, но лучше сразу взять ситуацию в свои руки, иначе я и не замечу, как мама окажется в моей багажной сумке.
– Я опаздываю на работу, прости, мне надо бежать.
Я нажала на кнопку лифта, и он гостеприимно раскрыл двери перед надувшейся от обиды мамой.
– А кто этот очаровательный мужчина? – спросила она, поглядывая в приоткрытую дверь Альжбеткиной квартиры.
– Маньяк!
– Мне просто необходимо с ним познакомиться!
Сказав это, мама направилась вовсе не в сторону лифта, а в сторону Альжбеткиной квартиры.
Открывая дверь, она сладко произнесла:
– Альжбетта, душечка, ты же не откажешь мне в чашечке кофе с дороги, мы так давно с тобой не виделись.
На секунду я представила себе Альжбетку в полуобморочном состоянии.
Ринувшись в свою квартиру, я запила остатки зубной пасты глотком ледяного вчерашнего чая, причесалась, посмотрела на себя в зеркало и сказала:
– Чует мое сердце, не будет у тебя отпуска, все планеты сейчас выстраиваются в иной ряд, все звезды рисуют иные созвездия, не будет у тебя отпуска, не бу-дет!!!
В офисе все суетились, никому и дела не было до того, что сегодня у меня последний рабочий день. Я разнесла тортики и печенье по любимым отделам и уже собиралась прибраться на столе, как из своего кабинета вынырнула Любовь Григорьевна и поманила меня пальцем.
Любовь Григорьевна – финансовый директор, и, помимо рабочих моментов, нас связывает одна маленькая тайна: я ей помогла влюбить в себя одного очень милого юриста – Крошкина Илью Андреевича. Моя интуиция подсказывает, что все у них получится.
Закрывая за мной дверь, она зашептала:
– Он сделал мне предложение, ты можешь себе представить, он сделал мне предложение!
– Надеюсь, – сказала я саркастично, – вы не сразу ответили согласием, а сказали, что года три подумаете.
– Нет, – замотала головой директриса, – я почему-то сразу согласилась.
– Странно, – пожала я плечами, еле сдерживая улыбку.
Любовь Григорьевна смотрела на меня в замешательстве. Я засмеялась и обрушила на нее целый поток поздравлений и пожеланий.
– Вы молодец! – воскликнула я. – С детишками не тяните, пока медицина бесплатная, надо торопиться. Он как сделал предложение, цветы подарил? Поздравляю, поздравляю, поздравляю!
Я совсем закружила Любовь Григорьевну, и она, совершенно счастливая, рухнув на стул, стала обмахиваться розовой папкой.
– Ты думаешь, я правильно поступила, что согласилась?
– Само собой, зря мы, что ли, столько партизанили! Еще раз поздравляю.
– Это все благодаря тебе, и я хочу, чтобы ты обязательно была на нашей свадьбе.
– А когда свадьба? – поинтересовалась я.
– Через две недели.
– Так быстро?
– Мы дней десять назад подали заявление, но я как-то смущалась сказать.
– А я в отпуск отбываю, где-то на месяц, так что букетик ваш поймать не смогу, но вы его засушите, я потом его заберу.
– Ах, ну да, Виктор Иванович что-то говорил...
– Я уже и заявление написала.
– Тогда поздравляю тебя с отпуском, что-то быстро тебе его дали.
– Заслужила!
Еле сдержалась, чтобы не захихикать. Финансовая директриса всегда ждет от меня какого-нибудь подвоха или чего-нибудь из ряда вон выходящего. Так и есть – Любовь Григорьевна покраснела.
– Да нет, не тем способом, что вы подумали, все было куда прозаичнее.
Просто я помогла Воронцову найти те самые миллионы, на проценты от которых мы теперь покупаем безделушки, вот он и решил меня так отблагодарить. У меня на столе зазвонил телефон, и я поспешила в приемную.
– Фирма «Ланди».
– Это я, – зашипела Альжбетка.
– Не беспокойся, я тебя еще узнаю.
– Как ты могла нас бросить в такой ситуации...
– А что в мире делается?
– Твоя мама шушукается и обхаживает этого промасленного Арсения Захаровича, Солька пошла на работу, а я тут одна с этими... это, конечно, твоя мама, но ты же понимаешь, что моя жизнь висит на волоске...
– Я приду после обеда, надо утрясти кое-какие дела, я еще даже с Воронцовым не разговаривала.
– Но это так долго!
– Знаешь что, я с мамой прожила больше двадцати лет – и ничего, жива, здорова.
– Но зато у тебя есть отклонения.
– Какие такие отклонения? – заворчала я.
– От нормы, – прошипела Альжбетка.
– Сиди там и слушай, о чем они говорят, – зло прошипела я, – в конце концов, это ты стащила у бедного толстяка его последние сокровища!
– Я не брала у него ничего, я даже его не знаю...
– Вот иди и расскажи ему об этом, ему будет интересно.
Я положила трубку, понимая, что это бесконечный разговор. Я, конечно, не завидую Альжбетке, общение с моей мамой может пагубно отразиться на ее психике, но мне временно не до этого, так что пусть немножко помучается.
Приведя бумаги в порядок, известив всех о своем отпуске и ответив на кучу телефонных звонков, я посмотрела на дверь Воронцова – он еще не приезжал, и я его ждала.
Что бы сказать ему такое... чтобы думал обо мне целый месяц? Я подошла к окну и размечталась. Хлопнула дверь, и я услышала знакомый голос:
– У тебя неплохой вид сзади.
Я резко развернулась.
– Виктор Иванович, какого черта вы опаздываете на работу?!
– Пойдем в кабинет, расскажу тебе все новости.
Воронцов сразу направился к бару и налил в два бокала коньяк, мне не хотелось, но надо, так надо.
– За твой отпуск, – сказал он и сделал глоток.
– Спасибо, – ответила я и последовала его примеру, – вот вернусь, а вы тут без меня совсем зачахли, похудели, осунулись...
Воронцов усмехнулся.
– Я же как раз собирался рассказать тебе новость – я больше не буду работать здесь, у меня своих дел куча, порядок я навел, так что у тебя теперь появится новый начальник.
– Что? – изумилась я.
Эта новость меня вовсе не обрадовала. Воронцов – весьма обеспеченный человек и моим начальником, по сути, оказался случайно. Когда-то он подарил эту фирму своей сестре, и та доверила ее руководство мужу – Селезневу Валентину Петровичу. Супруг скончался, и Воронцов временно взял бразды правления в свои руки. Я очень надеялась, что это «временно» изменится на что-нибудь более постоянное. Например – навсегда.
– После отпуска познакомишься с новым директором, а я возвращаюсь к своей прежней работе. На это место я нашел вполне толкового парня, так что, думаю, проблем не будет.
– Вы что, – возмутилась я, – бросаете меня?
– Отдаю в хорошие руки, – заулыбался Воронцов.
Вот гад!
– Ладно, – я резко встала и залпом допила коньяк, – надеюсь, он будет помоложе вас, а то, когда вы ходите, раздается скрип ваших древних суставов.
С этими словами я вышла в приемную, и тут вновь зазвонил телефон.
– Это я, – опять сказала Альжбетка.
– И что дальше?
– Мама твоя ушла.
– Я рада за тебя, за себя и за всех, кто живет в нашем доме.
– Но Осиков-то остался!
– А что он делает?
– Сидит и молчит.
– Странно...
– Ничего странного, – вздохнула Альжбетка, – я объяснила ему, что ты у нас главная, и что, пока ты не придешь, ничто с мертвой точки не сдвинется.
– Какая ты молодец, лучше не придумаешь! Сама сокровища затырила, а я разбирайся.
– Анечка, милая, я прошу тебя, приходи скорее, я боюсь его, ты же знаешь, я ничего не брала!
Анечка, Анечка... Да, меня так зовут, и что дальше?! Вечно мне приходится решать все за всех.
И вдруг мне стало действительно жалко Альжбетку, я вздохнула, мысленно прощаясь с Воронцовым, и сказала:
– Скоро буду, жди меня.
– Спасибо тебе.
– А у Сольки сколько сегодня уроков?
– Вроде три, тоже обещала скоро прийти.
– Вот и ладненько, не волнуйся, мы без боя не сдадимся.
Повесив трубку, я стала собирать свою сумку. Пусть только попробует меня остановить... Заглянула в дверь Воронцова и спросила:
– А можно будет считать, что отпуск у меня с сегодняшнего дня?
– Нет, нельзя, – ехидно сказал Воронцов.
– До свидания, – буркнула я, закрывая дверь.
В душе плескались грусть и обида. Ругать за то, что я сбегаю, Виктор Иванович меня не будет, это я знаю, да и неизвестно, вернусь ли я сюда после отпуска – не хочу другого директора. Не хочу!
Когда я вышла на улицу, зазвонил мой мобильный.
– Что надо? – спросила я, думая, что это уже Солька.
– Отдохни хорошо, малышка, – услышала я голос Воронцова.
– Ладно, – вяло ответила я.
– Сверху у тебя тоже неплохой вид.
Я задрала голову и увидела Воронцова около окна. Милый! Махнула ему рукой, показала язык и направилась к остановке. Много ли надо нам, ненормальным, для счастья...
Дома у Альжбетки я застала следующую картину.
Осиков сидел в кресле с газетой в руках (откуда, интересно, у Альжбетки в квартире газета?) и совершенно бесцеремонно болтал левой ногой в воздухе, нервируя бедную хозяйку. Она теребила край скатерти, робко надеясь, что этот кошмар – все же мираж, который растает в воздухе с минуты на минуту.
– Добрый день, – отчеканила я.
Осиков вскочил, отшвырнул газету – это оказался толстый рекламный проспект, и провозгласил:
– Осиков Арсений Захарович!
Я сочувственно посмотрела на Альжбетку.
– Знаю, мы с вами уже неоднократно встречались, – тактично напомнила я. Забудешь такое, как же!
– Помню, просто теперь, я надеюсь, – Арсений Захарович заходил по комнате, – дело примет иной оборот, более официальный.
– Да будет так, – подняла я глаза к небу.
– Мне нужны мои сокровища!
Мои уши заболели.
– А с чего вы взяли, что мы имеем к этому отношение?
– В основном к этому имеет отношение она, – сказал Осиков, кивая в сторону Альжбетки, – но мне стало известно, что всем здесь заправляете вы, – он остановился и посмотрел мне в глаза, – так что будьте любезны!
Арсений Захарович развел руками, давая понять, что он все сказал и теперь дело за мной. Я по-прежнему ничего не понимала и жутко хотела конкретики. Пожалуй, надо быть более решительной и настойчивой.
– Предъявите улики, пока все, что вы говорите, это лишь пустые слова.
– С удовольствием, – оживился Осиков, чем меня сильно удивил.
Он принялся с достоинством выворачивать карманы брюк, кидая при этом весьма многозначительные взгляды на нас.
На столе оказались Альжбеткина помада, носовой платок, карточка видеопроката, квитанция об уплате за мобильный телефон, два накладных ногтя и замызганный пропуск в один из дорогих косметических салонов Москвы, на котором в правом верхнем углу была приклеена Альжбеткина фотография. Все это принадлежало когда-то Альжбетке, и если говорить об уликах, то тут мы были бессильны, нас приперли к стенке. Правда, пока что это не объясняло ничего. Пожалуй, Осикову было нетрудно узнать, где проживает наша длинноногая красавица, а до ресторана он нас скорее всего выследил. Представив, как он крался за нашими спинами, я еле сдержала улыбку.
Я посмотрела на Альжбетку.
– Да, это мое, – обрадовалась она и с трепетом стала перебирать любимые вещи, – я это все потеряла...
Альжбетка осеклась.
– Где? – поинтересовалась я.
– Там, где хранились мои сокровища! – воскликнул Арсений Захарович.
– Вы нас извините, – сказала я, – дело, бесспорно, проясняется, но нам надо уединиться на кухне, чтобы уточнить некоторые детали...
– Только недолго, – заволновался Осиков.
– Не беспокойтесь... а кто, кстати, пришил вам карман, мне кажется, он был оторван?
– О! Ваша мама, добрейшей души человек!
Я посмотрела на Альжбетку.
– Она нитки попросила, ну, я и дала, а что было делать...
Я потащила Альжбетку в кухню.
– Ты где это все потеряла? – поинтересовалась я.
– В гараже, в этом ненавистном гараже Селезнева, когда мы деньги искали...
– Точно... у тебя тогда сумка упала, и все рассыпалось...
– Ну да, я собирала все в такой спешке, вот и недоглядела...
Предыдущее приключение здорово заставило нас побегать: полагая, что искомые деньги находятся в гараже моего к тому времени умершего начальника, мы наведались туда с ревизией. Отыскав сейф, мы дико обрадовались, но только открыть его сразу не смогли и не придумали ничего лучшего, как попросту притащить его ко мне в квартиру. В сейфе денег не оказалось (там лежали только образцы пород камней – кусочки мрамора, гранита и прочая белиберда), и нам пришлось искать совсем в другом месте.
– А о каких же сокровищах он твердит? – задумалась я.
– Не знаю, не о деньгах же твоего покойного начальника.
– Ты что, к этому он вообще никакого отношения не имеет, тем более, что в гараже их не было. Пойдем, обрадуем его, что к нам частично вернулась память. Говорить буду я, а ты молчи.
– Хорошо.
В дверь зазвонили.
– Это Солька, – сказала Альжбетка.
– Иди открывай.
Осиков нервно ходил по комнате.
– Мы обсудили создавшееся положение, – начала я, кивая вошедшей Сольке, – но нам хотелось бы уточнить, где именно вы нашли эти вещи?
– В гараже, в гараже моего приятеля Вальки! Он умер, и это ужасно...
Арсений Захарович сел на диван и удрученно посмотрел на нас. Уже лучше – оказывается, мой бывший начальник некогда был его приятелем.
– А ваши сокровища хранились в гараже?
– Ну да, где им еще храниться!
– Логично... а почему вы думаете, что это именно Альжбетка их похитила?
Осиков вскочил и ловко извлек из кучки накладной ноготь.
– Это я нашел в том месте, где все и было спрятано, а это, – Осиков поднял в воздух второй накладной ноготь, – лежало вместе с остальными вещами в кучке около дивана.
Да уж, работа была проделана капитальная, этот Осиков – просто ищейка, да и только, ему бы клетчатое пальто и узенькую длинную собаку на поводке...
– В каком месте было спрятано ваше сокровище?
Осиков посмотрел на нас с явным неодобрением, ему казалось, что мы морочим ему голову.
– В сейфе, конечно, – пожал он плечами, – а сейфа там больше нет, только пыльный квадрат на полу остался.
Мы так и сели.
– Так вам камни эти нужны, – выпалила Солька, – так бы сразу и сказали!
Осиков расцвел, ему было приятно осознавать, что его наконец-то поняли и услышали.
– Камни! Да, камни, верните мне их, пожалуйста.
Сейф проживал у меня на балконе, на нем стояла старая лампа, которую мама все грозилась забрать, а мне уже давно хотелось ее выкинуть... значит, ему нужны эти булыжники, сколько возни из-за ерунды... Наверное, мой бывший начальник увлекался раскопками и географией или еще чем-нибудь в этом роде, если набил свой сейф природными материалами.
– Пойдемте, – сказала я, – сейф у меня на балконе, мне его Валентин Петрович на хранение отдал, говорит: «Пусть у тебя постоит, а то я ремонт в гараже затеял».
– Так вы знали Вальку?! – воскликнул Осиков, пытаясь меня обнять.
Я тактично отстранилась и сказала:
– Вообще-то, это мой бывший начальник, мы работали вместе, пойдемте, я отдам вам камушки.
На балконе было свежо, и я с удовольствием глотнула прохладного воздуха. Этот суетливый Осиков измотал меня просто до невозможности.
– Забирайте своего железного друга, – сказала я, указывая на ладненький сейф, который мы с таким трудом втащили сюда.
Осиков вдруг изменился в лице, бросился к сейфу, распахнул его и... стал выбрасывать коробочки с камнями, как будто это ненужный хлам...
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?