Читать книгу "Грымза с камелиями"

Глава 21
Маленькое новоселье и вечер среди родственников и друзей

После обеда я занялась вещами – собрала абсолютно все и кое-как упаковала.

Я переезжаю надолго, пока не найду то, зачем пришла. Конечно, хотелось бы обнаружить нужную коробочку сразу, но на данный момент особых идей, где она может быть, у меня нет, так что я решительно занимаю нужную территорию до конца следующего столетия (если понадобится, конечно).

– Печку я наладил, дров принес.

Я обернулась. Юрий Семенович стоял в дверях и хмуро оглядывал комнату.

– Что удумала... Здесь у тебя все есть, а в домишке – что?

– Я же вам говорила, не могу жить с мымрой по имени Екатерина Петровна под одной крышей – задыхаюсь.

– Ты к этому домику давно интерес имеешь... не напортачь чего, – пропуская мимо ушей мои слова, сказал Юрий Семенович.

Я изобразила наивность.

– О чем это вы?

– Предупреждаю. Это все твои пожитки?

Юрий Семенович ткнул пальцем в мою сумку, рядом, привалившись к стене, разместился еще и пакет.

– Ага, – кивнула я.

– Негусто.

– Так ведь на зарплату горничной не разживешься, – удрученно пожала я плечами.

– Я помогу.

Так мы и прошествовали до моего нового места жительства – Юрий Семенович впереди с моими сумками, а я сзади, с плескающимися эмоциями и бурлящими мыслями.

Сейчас я там все обустрою, а вечером начну поиски.

– А как в домике со светом? – спросила я.

– Свечка, – коротко ответил Юрий Семенович.

Негусто.

– И что, сделать ничего нельзя?

– Можно, только Виктор Иванович сказал, что ты там будешь всего два дня, так зачем что-то делать...

– Вот еще, я туда переезжаю надолго... навсегда! Это моя принципиальная позиция, так своему Виктору Ивановичу и скажите!

– Разбирайся с ним сама, делать тебе нечего, – проворчал Юрий Семенович и открыл дверь охотничьего домика.

Я зашла. Вдруг все здесь мне показалось до боли родным, до боли моим. Не знаю, как это объяснить, но теперь на то, что меня окружало, я смотрела совсем другими глазами, и бриллианты тут были ни при чем.

– Я здесь сделаю все так красиво, – вдохновенно прошептала я.

– Это невозможно, рухлядь, она и есть рухлядь, – сказал Юрий Семенович, ставя сумки на пол.

Я посмотрела на него – худой и высокий, в сумрачной комнате он казался человеком из другой галактики, пришельцем.

– Здесь будет красиво, – повторила настойчиво и улыбнулась.

Юрий Семенович развернулся и направился к выходу.

– Завтра проведу тебе свет... лампочку какую-нибудь... вот ведь шальная на мою голову, – пробубнил он.

– Спасибо.

Правда, я уже не была уверена, что хочу в своем домике иметь этот кусок цивилизации, но при поисках свет, конечно, вещь немаловажная.

Я провела рукой по пыльному столику и радостно вздохнула. Прекрасно. Просто прекрасно! Уборки прилично, но это даже хорошо, может, вот так, случайно, я и наткнусь на то, что ищу?

Я засучила рукава. Смотрите – я спешу трудиться! Мне это нравится!

Уже через час можно было без опаски дотрагиваться до чего угодно – пыль и грязь погибли смертью храбрых в неравном бою с влажной тряпкой.

Через полтора часа кровать, которую я выбрала, была уютна и притягательна. Чистое белье и тоненький бежевый плед, который я стащила из своей комнаты, сделали свое дело. Сюда бы еще какую-нибудь Альжбеткину плюшевую игрушку, но боюсь, этого я не переживу. Свежие цветы на так называемой кухоньке и выстиранные, мокрые шторки на окнах... немного рваные шторки – красота!

Через два часа... через два часа раздался стук в дверь, и я была вынуждена отвлечься от приятных хлопот на гостя.

– Я за тобой, – торжественно произнес Максим, оглядывая обстановку, – очень у тебя мило.

Он улыбнулся, я бы сказала, насмешливо улыбнулся. Ну и пусть. Плевать.

– А мы что, куда-то идем? – спросила я, вертя в руках сломанный стул и размышляя, не то его выкинуть, не то починить.

Максим все еще насмешливо улыбался. Я мысленно отметила, что ему необыкновенно идет зеленый свитер с высоким горлом и легкая небритость.

– Присаживайтесь, – сказала я и поставила перед Максимом стул. Он не рискнул.

– Идем. Я отпросил тебя у Виктора, и сейчас мы направимся в сторону реки.

– Зачем? – поинтересовалась я, наивно хлопая ресницами (надо было себя настроить на путешествие в сторону причудливого Осикова и моей несравненной маман).

– Я же говорил, что собираюсь познакомиться с твоими друзьями, да и с другими обитателями туристического лагеря.

Максим подошел к окну и скептически оглядел мои рваные и мокрые шторки.

– Ну, так идите сами, а у меня дел полно.

Может, мне сейчас повезет, и он отстанет от меня? Хотя нет, ясно же, что не отстанет.

– Собирайся, – сказал Максим и вышел на улицу.

Такой молодец, просто настоящий мужчина – сказал, как отрезал. Наглый. Ладно, зачем я на него злюсь, это его работа. Помогу, уж так и быть, все же он приятный, обаятельный, интересный, умный... и дружит с моим Воронцовым.

– А вы, Максим Сергеевич, женаты? – пропела моя мама, наливая гостю чай.

– Нет, не женат, я уже спрашивала, – болтая ногой, ответила я.

– Жаль, что у нас ничего не украли, – обнажая плечо, практически простонала Альжбетка, мне даже показалось, что от нее пошел пар.

– А что вас заставило стать частным детективом? – поинтересовалась Солька.

– Наверное, баллов нужных не набрал в нормальный институт, – начала я размышлять вслух.

– А какой бы вы хотели видеть свою избранницу? – вновь влезла моя маман, по всей видимости, ожидая от меня заинтересованности.

Я покосилась на Максима. Очень надеюсь, что ему больше никогда не захочется общаться с этими замечательными людьми. Максим был спокоен, как и положено ему по долгу службы.

– А вы нас обыскивать будете? – с надеждой спросила Альжбетка.

– Размечталась, – ответила я, – я этого уже несколько дней жду, и пока что-то мечты не сбываются.

– Сегодняшний мой визит – это скорее желание познакомиться с приятными и интересными людьми, чем моя обычная и повседневная работа.

Я специально посмотрела на него – не покраснел. Никакого стыда, скажу я вам.

– Но при желании вы обыскать можете? – уточнила Альжбетка.

– При желании могу.

– А вы кого подозреваете? – деловито осведомилась Солька, откусывая глазированный шоколадом пряник.

Славка ее нежно обнимал, и мне жутко хотелось узнать, рассказала ли ему Солька про ребенка или нет.

– Всех... впрочем, как обычно, – ответил Максим.

– Это правильный подход, – закивал Осиков, – не стоит отметать никакие версии, преступники нынче хитры и изворотливы.

Солька поперхнулась чаем. Альжбетка наверняка бы тоже поперхнулась, но свой чай она допила минут пять назад.

– А вы, я вижу, хорошо осведомлены о случившемся, – улыбнулся Максим, поглядывая в мою сторону.

– Да уж, я своих без информации не оставлю, – так же мило улыбаясь, ответила я.

– А как вы оказались здесь, ведь по большому счету ничего хорошего в этих краях нет?

Прощупывает, проверяет.

– Не скажите, – тут же среагировала Солька, не давая моей маме даже открыть рот, – а воздух, вдохните этот воздух, здесь замечательная природа!

– Это правда, но подобных мест очень много и есть уголки природы с более хорошими условиями для проживания, что же привело вас именно сюда?

Еще секунда, и мама принялась бы выкладывать версию, которую мы приготовили для нее – мы путешествуем по памятным местам молодости Арсения Захаровича, и так далее и тому подобное... Это никак меня не устраивало. Сама же я не могла вмешиваться, потому что находилась под подозрением, и Максим, задавая вопросы, отчасти проверял мои слова.

Солька и тут оказалась на высоте – опередив маму, она заявила:

– Так Мария Андреевна последнее время плохо себя чувствовала, и доктор порекомендовал ей именно эти места, здесь особый воздух.

Максим в этот момент смотрел не на Сольку... к сожалению... а на мою маму. Если не считать, что ее брови поползли вверх, рот приоткрылся, а глаза изумленно уставились на учительницу ботаники, то мама держалась молодцом.

Эх, мама, мама, сгубили вы свою дочь в расцвете лет!

– У вас проблемы со здоровьем? – участливо спросил Максим. – Я бы никогда не подумал, вы прекрасно выглядите, Мария Андреевна.

Мама разомлела, Осиков заерзал, а я поняла, что Максим так просто не успокоится.

– Ну, я не знаю... – начала мама.

Я извлекла из тайников своей души особый взгляд... взгляд, который вворачивает шурупы в любую стену на расстоянии, и мама занервничала, не зная, что ей выбрать – жизнь дочери или возможность пококетничать с очаровательным и симпатичным частным детективом? Пусть она потом завалит Сольку вопросами, пусть, но сейчас она должна выбрать меня!

– Вот и Арсений Захарович всегда мне говорит, что я хорошо выгляжу.

Мама выбирала третий вариант (он у нее всегда есть в запасе) – и нашим, и вашим. Хоть так.

– Вы прекрасная пара, – мило улыбается Максим, перетягивая мою маму на свою сторону.

Мама зарделась. Дело дрянь.

– А давно вы вместе?

И что же ему неймется!

– Перед поездкой и познакомились, – охотно ответила мама, зардевшись.

Если дойдет до того, что он попросит у Осикова документы... мы пропали...

– А вы сами в эти края надолго? – затянула Альжбетта, отвлекая разговор на себя.

Давай, Альжбетка! Вперед! Редкий мужчина уходит от тебя живым (это я вспомнила недавно умершего от инфаркта престарелого любовника нашей красавицы)!

– Вот улажу дело с колье, найду злоумышленника, – Максим засмеялся, – и домой. У меня много дел, я здесь, только чтобы помочь Воронцову.

– А что вы делаете сегодня вечером? – спросила Альжбетка, оголяя второе плечико.

Еще немного, и мама с Осиковым будут забыты.

– Вечером мне надо проводить Аню к ее новому жилью, – усмехнулся Максим.

– Что это за новое жилье? – вмешалась мама.

– Рядом с особняком Воронцова есть маленький домик, старый уже, много лет в нем никто не жил, так вот, ваша дочь по своему собственному желанию теперь будет ютиться там.

Осиков счастливо заулыбался, девчонки переглянулись. Если это заметила я, значит, это не укрылось и от Максима. Петля на моей шее затягивалась.

– А вода там есть? Как ты там будешь жить?! – возмутилась мама.

– Удобства на улице, – сухо ответила я.

– Не волнуйтесь, – утешил мою маман Максим, – до дома, где раньше проживала Аня, всего несколько метров.

– А давайте выпьем! – загорелся Осиков, полагая, что до бриллиантов остался один шаг.

– Расскажите, как вы познакомились, – попросил Максим, наполняя рюмку Арсения Захаровича водкой.

Нет, нет, нет! Хватит уже разговаривать о моей маме и Осикове.

Я кинула Сольке многозначительный взгляд, Солька пихнула Славку, Славка, очнувшись от своих мыслей, полагая, что обращаются к нему, спас нас всех.

– А мы с Солей на одном этаже живем, вот так и познакомились, закрутилось все как-то по-соседски.

Славка нежно посмотрел на Сольку и потом так же нежно, опустив глаза, посмотрел на ее живот. Он знает, он рад, я счастлива! Хоть что-то приятное сегодня. Я бы сейчас даже расплакалась от умиления, но боюсь, что Максим воспримет это, как мое признание вины.

– А так как соседей мужского пола у нас больше на этаже нет, – сказала Альжбетка, – то я пока свободна.

Она подарила Максиму пламенную улыбку и облизала переливающиеся розовым перламутром губы.

Мама протянула Максиму бутерброд с колбасой и выдала:

– А давайте я вам расскажу, как мы с Арсением Захаровичем увидели друг друга первый раз.

(................. – вот что я хочу сказать по этому поводу!)

– Мама, ну что в этом интересного, встретились и от нечего делать стали дружить, – не выдержала я. – Максим, расскажите лучше, трудно быть частным детективом? Ведь каждый может позволить себе не отвечать на ваши вопросы. Люди обычно не стремятся помогать следствию, особенно неофициальному.

Я надеялась, что сейчас все успокоятся и поймут, что, по большому счету, ни у кого тут нет особого права их допрашивать.

– Я не совсем частный детектив, – глядя мне в глаза, сказал Максим, – я следователь. Особо желающих ехать в эту глушь не было, да и Виктор мне доверяет, так что здесь я на работе, и никто не может позволить себе не отвечать на мои вопросы.

Максим достал из кармана красное удостоверение и, раскрыв его, положил на стол.

Я не стала смотреть.

Зачем?..

Глава 22
Так как я целиком и полностью за правосудие, то начинаю новую жизнь: помочь следствию – это же святое дело...

Я сидела и думала. Вы знаете, это полезно – думать.

«Что выгодно мне и тем, кто сейчас сидит за этим столом? Нам выгодно, чтобы преступника нашли как можно скорее!

Никто не будет следить за мной, подозревать меня, никто не будет отвлекать от поиска бриллиантов. Я смогу утащить их незаметно и без всякого риска. Сейчас же, пока Максим идет по следу, и я, кстати, нахожусь среди подозреваемых, мои поиски и дальнейшие действия всегда будут под прицелом его бдительного ока. Значит, что? Значит, я должна помочь ему найти вора. Вот и все. Делов-то.

Теперь подумаем, почему же я раньше этого не делала? Осиков... Осиков... Осиков... Я боюсь за него, вернее, боюсь, что это он украл колье (я-то его точно не брала, так что мне еще переживать?). Н-да...

Хорошо, тут два варианта:

а) Осиков колье не крал, тогда незачем беспокоиться, мало ли кто в тюрьме сидел;

б) Осиков колье украл... значит, отсидит еще, раз заслужил, что тут еще скажешь, а мы его долю сохраним, и когда он выйдет на свободу, то будет обеспеченным человеком с чистой совестью.

А неплохо получилось!»

Я посмотрела на Осикова: он торопливо ел уже второй кусок пирога. Аппетит хороший...

«Может, и не брал он это колье? Не важно, не важно. Если взял – так сам виноват. Разве о нас он в таком случае подумал? Не подумал. Значит, опять же, что? Значит, будь что будет... Мы сюда приехали за бриллиантами, вот о них я и буду думать.

Но есть еще неопрятная персона из поезда... что это за человек? И ведь Осиков его знает, знает и молчит. И откуда только берутся такие толстые партизаны! Ох, как все сложно, как бы сделать так, чтобы и следствию помочь, и себе не навредить?

Пожалуй, выберу золотую середину: я не стану раскрывать все карты перед Максимом, но буду стараться помогать ему. Вместе-то мы быстро найдем преступника. Помнится, он говорил, что похищение «Живой слезы» не может быть случайным – о том, что Галина Ивановна настолько ненормальна, что привезла сюда колье, может знать только ограниченное количество людей. Нет, не так он смотрит на ситуацию... Да об этом вообще никто знать не мог! Положила она колье в чемодан, не положила – это непредсказуемо, она могла положить его, а в последний момент передумать и оставить дома. Да и куда проще его было бы украсть в Москве, квартира там сейчас пустая – заходи и бери что хочешь, для профессионала сигнализация и сейф – не такие уж серьезные проблемы. А из-подслушанных разговоров, произошедших между Максимом и Воронцовым, я знаю, что на ее московскую квартиру никто не посягал.

Да и взломанный шкаф мало походит на работу профессионала... Если это сделала не сама Галина Ивановна (что тоже не следует исключать – страховка в два раза выше стоимости колье, а любовник беден и горячо любим).... вообще, где она была в ту ночь?.. Так вот, если исключить пока хозяйку колье, то все выглядит так, будто кто-то знал про «Живую слезу» и просто шел наудачу – повезет, не повезет...

А кто же у нас такой смелый?»

Я опять посмотрела на Осикова и вздохнула.

– А скажите, Максим Сергеевич, – прощебетала моя мама, – а случалось ли вам рисковать жизнью?

– Бывало, – Максим улыбнулся.

– А девушек вы часто спасали? – гнула свою линию Альжбетка.

– Несколько раз спасал, – весело сказал Максим, зная, что именно такого ответа от него и ждут.

«Ах, Максим Сергеевич, Максим Сергеевич, вот вы сидите, мило беседуете, пьете чай и даже не подозреваете, что у вас появился напарник. А ведь узнай вы сейчас, что ваш напарник – это я... вы бы этим чайком сразу подавились».

– Нам пора, – торопливо произнесла я, резко поднимаясь из-за стола.

Максим посмотрел на меня и уже хотел было что-то сказать, как я его опередила:

– Это в интересах следствия.

Не знаю, поверил ли он мне, но из-за стола встал.

– У вас очень мило, – улыбаясь, сказал он моей маме, – но, кажется, нам действительно пора возвращаться.

– Вот я так и знала, в кои-то веки к нам зашел приличный человек, и ты его так рано уводишь, – укоризненно глядя на меня, сказала мама.

Бедная – сидит тут и денно и нощно скучает по приличным людям.

– Ты же хочешь, чтобы я вышла замуж, – ответила я, – так вот, сейчас мне предстоит пройти вместе с Максимом по узкой тропинке в полной темноте целый километр, а ты же знаешь, мама, что порядочные мужчины после такого на девушках обязательно женятся.

– Аня! – гневно воскликнула мама и покачала головой.

На улице я схватила Максима за руку и поволокла его к реке.

– Куда мы идем, и что вообще на тебя нашло?

– Хочу помочь следствию.

– Каким образом, – поинтересовался Максим, – утопить следователя?

– Нет, я мокрыми делами не занимаюсь. Я должна вас кое с кем познакомить... скорее всего, они здесь...

Я оглянулась по сторонам: вдалеке мужчина в ватнике и кепке привязывал лодку к берегу. Нет, не то...

– Ты можешь объяснить, в чем дело?

– Есть тут подозрительные лица, хочу, чтобы вы с ними познакомились.

Егор, Степан и Вероничка, где же вы?..

Для меня они не очень-то подозрительные, но пусть он с ними познакомится, задаст вопросы... и вообще, он лучше знает, что делать – это его работа. Пусть не чаи распивает, а делом занимается.

Ребят нигде не было, и я, немного загрустив, предложила:

– Давайте прогуляемся вдоль поселка, – я потащила Максима за собой. – Здесь мало кто живет, – делилась я информацией, – и я мало кого знаю: с кем-то просто здоровалась, с кем-то болтала пару раз.

Егор и Степан сидели около развалившегося мостика и пили пиво. Надо же, и здесь встречаются элементы цивилизации, а именно – пиво.

– Привет, ребята, – помахала я рукой.

Егор откинул челку с глаз и улыбнулся.

– Привет, – сказал он, – что-то ты совсем пропала.

– Так угнетают рабочий класс, вы же в школе наверняка это проходили. Работаю от зари до зари, без выходных.

– Делать тебе нечего, брось работу, чего мы тебя не прокормим, что ли, – заулыбался Егор.

– Не могу я бросить, эти эксплуататоры настолько непригодны к самостоятельной жизни, что, боюсь, помрут без меня.

Ребята внимательно посмотрели на Максима, намекая, что пора бы мне его представить.

– Знакомьтесь, это Максим, мы с ним недавно познакомились, и я была столь любезна, что предложила ему экскурсию по близлежащим территориям.

– И я не отказался, – улыбнулся Максим, нежно беря меня за руку.

Я готова в интересах следствия изображать влюбленную пару. Надо так надо. Хи-хи!

– Егор.

– Степан.

Они обменялись рукопожатиями. Мне показалось, что Степан стал сутулиться еще больше.

– А где же Вероника? – поинтересовалась я.

– Приболела, – хмуро ответил Степан.

– Да вот, хотели уже через пару дней ехать, вроде обещают дожди, чего здесь сидеть, – вздохнув, заговорил Егор, – да Вероника разболелась, съела что-то не то, с утра лежит, надеюсь, поправится скоро.

– Жаль, – сказала я, – передавайте ей привет, пусть выздоравливает.

Еще бы не жаль: она была вместе с нами, когда мы читали газету, Максиму было бы полезно познакомиться и с ней.

– Рыба-то хорошо клюет? – поинтересовался Максим.

Егор охотно стал делиться секретами: рассказал, где рыба ловится лучше всего, намекнул, что сетку ставить не стоит, что на червяка клюет плохо, и так далее, и тому подобное. Степан изредка дополнял рассказ друга короткими замечаниями. Максим время от времени задавал вопросы, которые на первый взгляд не могли показаться подозрительными, а выглядели, как дружеское любопытство. Откуда ребята, чем занимаются, почему приехали сюда, нравится ли им здесь...

Я не просто радовалась, я ликовала. Скоро, очень скоро мы найдем преступника!

– А вы бы в гости к девчонкам зашли, – пригласила я, надеясь, что, может, за столом они сболтнут что-нибудь интересное, а Солька с Альжбеткой мне потом расскажут.

– Да нет, спасибо, – пожал плечами Степан.

– Вы не стесняйтесь, – подбодрила я, – мы только что от них. Они веселятся и будут рады вас видеть.

– Мы просто не можем сегодня... заняты, – ответил Степан.

Чем это они заняты, сидят и пиво пьют.

– Ну, сходите хоть на полчасика.

– Нет, – мотнул головой Степан.

– У нас планы были на этот вечер, а потом еще Вероника приболела, мы уж в другой раз, – поддержал друга Егор.

– Ну, как хотите, – улыбнулась я, – мы пойдем, пора мне возвращаться на плантацию.

Мы попрощались и зашагали в сторону роскошных домов. Прохладный ветерок пролетал мимо, шурша листвой, настраивая на спокойный лад. Я посмотрела на Максима: он явно находился в состоянии глубокой задумчивости.

– А кто соседи Воронцова? – спросила я.

– Один дом сейчас перепродается, а второй принадлежит владельцу стоматологической клиники, он редко здесь бывает, оба дома пока пустуют.

– Что вы думаете о Егоре и Степане?

– Заядлые рыбаки.

– Я серьезно.

– Степан наверняка сидел в тюрьме и, думаю, прилично сидел. Они с Егором очень разные, пока трудно понять, что их может объединять.

– А откуда вы знаете, что он сидел?

– Я гляжу, что для тебя это не новость, – он усмехнулся и поддал ногой камень.

– Да, я знаю об этом.

– За что?

Как он так все выворачивает, что уже я отвечаю на его вопросы, а не он на мои? Мы так не договаривались, кто тут главный? Я!

– Вы не ответили на мой вопрос, – я решила быть настойчивой.

– Просто интуиция, пожалуй, подробнее и не объясню, какие-то слова, жесты... так за что он сидел?

– Разбой, кажется, я точно не помню.

– А как ты узнала об этом?

– Он сам сказал: сидели как-то, выпивали, само собой и выплыло.

– Ты меня с ними из-за этого познакомила?

– Отчасти да, хотя я и понимаю, что если человек сидел в тюрьме, это еще ничего не значит, но все же...

– А что за Вероника?

– Вообще-то, обычная вертихвостка, но очень уж богатство уважает, просто спит и видит это богатство.

«Говорить или не говорить? Говорить или не говорить? Говорить или не говорить?»

– В тот вечер, когда Степан рассказал о том, что сидел в тюрьме, мы случайно наткнулись на газету...

Ну же, смелее.

– ...там была статья про то, что Галина Ивановна, сестра бизнесмена Воронцова, купила колье за бешеные деньги...

Максим остановился.

– Когда это было?

– Точно не помню, может, за неделю до случившегося...

– Назови всех, кто присутствовал при этом.

– Я, Альжбетка, Солька, Степан, Егор и Вероничка. Но мы тут ни при чем!

Надеясь, что Максим все же прислушается к моим словам и вычеркнет меня и девчонок из списка подозреваемых, я замерла, ожидая его ответа. Но уже через секунду по выражению его лица, поняла, что ни о каких исключениях речи быть не может.

– Ты могла бы рассказать мне об этом раньше.

– Вот еще!

– А как же твоя гражданская совесть? – ухмыльнулся Максим.

– Спит моя совесть, та, которая гражданская.

– Тогда почему сейчас рассказала?

– Все вам не так, – возмутилась я, – что бы я ни сделала, вы начинаете подозревать меня еще больше.

– Так если у тебя все шиворот-навыворот, как же тебя не подозревать?

– Значит, в то, что моя совесть проснулась, вы не поверите?

– Не поверю, – Максим уже смеялся.

Правильно. Не верьте.

– Где теперь эта газета? – спросил он с явной заинтересованностью.

На меня обрушился удушающий приступ паники. Не могла же я сказать, что газета после вечеринки оказалась у нас в домике – круг подозреваемых расширился бы не в нашу пользу.

– Не знаю, – пожала я плечами, – мне надо было к Воронцову возвращаться, и я ушла раньше.

Выкрутилась.

Теперь я собиралась поделиться с Максимом своими гениальными мыслями. Выбрав торжественный тон, я сказала:

– Газету, конечно, видели тысячи людей, и здесь ее наверняка листали – кто-то же притащил ее в эту глушь, но кто мог знать, что эта самая Воронцова Галина Ивановна приехала сюда, в свой загородный дом? Она бывает-то тут раз в сто лет. Да и об этой ее резиденции вряд ли кто-нибудь догадывается, а тот, кто украл, был в курсе...

– А ты на вечеринке рассказала, что Воронцова твоя хозяйка и что она живет неподалеку? – перебил меня вопросом Максим.

– Да.

Он задумался, я задумалась тоже. В памяти опять замелькал Осиков, перелезающий через забор...

Оказавшись в своем домике, я радостно вздохнула – все шло как нельзя лучше, все шло по плану. По моему плану.