Читать книгу "Грымза с камелиями"

Глава 29
С одной стороны – мне очень хорошо, просто волшебно! С другой... петля на моей шее затягивается...

Если вам скажут, что сказки – это выдумки писак и фантазии впавших в детство безумцев, – согласитесь! Кивните, скажите «да», тысячу раз «да», а потом сидите и улыбайтесь, просто улыбайтесь. Плевать на все. Кругом сказка!

Мне хотелось рассказывать о своем счастье каждому встречному и одновременно хотелось молчать и не говорить ни слова – я боялась расплескать то тепло, которое переполняло мою душу.

– Сидишь без дела? – раздался едкий голос Екатерины Петровны. Она вплыла на кухню и подбоченилась. – Выходной у тебя закончился вчера, если ты помнишь, конечно, об этом.

– Ну, почему же без дела, – улыбнулась я, глотая обжигающий кофе, – я очень даже занята, я плыву.

– Что?

– Я переплываю океан. Легкие волны несут меня вперед, и уже не важно, смогу ли я вернуться к берегу, доплыву ли до противоположного или бескрайняя стихия навсегда станет мне домом.

– Ты пьяна, что ли? – Екатерина Петровна посмотрела на меня опасливо, и правильно сделала. Я, конечно, не была пьяна, но совершить что-нибудь неадекватное вполне могла.

– Даже ругаться с вами не хочется, – устало сказала я.

– Ах ты лиса! Говори, что натворила, думаешь, я не понимаю, что ты неспроста тут всякую ерунду несешь!

– Не мешайте, я поплаваю в своем океане еще минут пять и начну работать.

– Ты что натворила, говори?

– Я украла колье и убила этого несчастного, – охотно ответила я на вопрос и тяжело вздохнула. «Пусть отстанет, пусть она от меня отстанет».

– Что?

«С кем я решила шутить... сейчас ведь будет кричать целый час».

– Шутка, – отмахнулась я, понимая, что лучше сказать ей об этом сразу.

– Я так и думала, – со свистом прошептала Екатерина Петровна, – я так и думала, что это ты, вот как только тебя увидела, так и поняла, что хорошего не жди. Убийца!

– Повторяю для слабослышащих и людей с ограниченным количеством серого вещества в голове, а также для душевных инвалидов – я пошутила.

– Не зря меня Максим Сергеевич про тебя спрашивал, он-то человек опытный, все чувствует, его ты не проведешь, – сотрясая кулачком в воздухе, взвизгнула верная делу следствия Дюймовочка.

– Отстаньте, – начала я злиться. Вот не понимает она по-хорошему.

– Ты мне рот не закроешь, я все расскажу Максиму Сергеевичу!

– Вы не выспались, что ли, Екатерина Петровна? Травку какую-нибудь пожуйте, а хотите, я раздобуду для вас снотворное?

– Это ты, это точно ты! – не унималась великая сыщица. Остановить ее было уже невозможно.

– Я говорю, как спали-то сегодня? Таблеточки не нужны?

Это же надо, так с утра настроение испортить! Собственно, мне на ее бредни было наплевать, но мечтать при таком инородном визге совершенно не получалось, а я как раз собиралась в сто первый раз вспомнить вчерашний вечер и заодно ночь.

– Мне от тебя ничего не нужно, – повышая голос, ответила Екатерина Петровна, – ты же отравишь меня, негодная! Не нужны мне твои таблетки, у меня свои, слава богу, есть. Не подходи!

Если учесть, что я продолжала сидеть за столом, изредка поглядывая в окно, то ее фраза – «не подходи», звучала особенно комично.

– Да что вас убивать, – махнула я рукой, – не очень-то это интересно, а потом вы ведь ко мне по ночам в кошмарных снах приходить будете, а мне бессонница ни к чему, так что и не мечтайте, убивать вас я не стану.

– Максим Сергеевич! Максим Сергеевич! – заголосила Екатерина Петровна.

Максим, видно, хорошо научился реагировать на крики – не прошло и трех минут, как он оказался на кухне. Ах, мой милый следователь!

– Что здесь происходит? – сердито поинтересовался он.

– Это она убила того мужчину, – зашептала Екатерина Петровна, тыча в меня половником.

Закатив глаза, я постучала пальцем по виску, что переводилось, как «что взять с этой сумасшедшей?»

– Почему вы так решили? – спросил Максим Сергеевич, явно не разделяя тот диагноз, который я только что поставила противной Дюймовочке.

– Она призналась, сама только что призналась... Говорит – и драгоценности она украла, и мужика убила.

Взгляд Максима стал вопросительным.

– Это была шутка, – улыбнулась я, – а вы, кстати, Екатерина Петровна, где в ту ночь были? Может, это вы парня загубили?

– Да как ты смеешь! – пропищала она, смешно тряся кулачками, и тут же спряталась за Максимом.

– Аня, пойдем со мной, – сказал Максим.

Попрощавшись с остатками кофе, забыв о мечтах, я поплелась на очередной допрос. Отскочив в сторону, Екатерина Петровна вжалась в стену. Наверное, бедняжка не сомневалась, что я ее скоро убью. Я не смогла сдержаться от маленькой шалости – резко повернулась в ее сторону и крикнула:

– Отдай свое сердце!!!

Екатерина Петровна завизжала тоненьким голоском, блюдце и чашка на столе звякнули и задрожали. Максим, нарушив профессиональную этику, выразился витиевато и, мягко говоря, нецензурно, и я от удовольствия захихикала. Как же было жаль, что девчонки этого не видели – уверена, они бы мной гордились.

Оставив Екатерину Петровну на кухне, мы направились в комнату Максима.

– Ты понимаешь, что убили человека, и это не шутки? – грозно спросил он, хлопая дверью. – Убийца, возможно, находится в радиусе одного километра, я устал от твоих милых шуток!

– Извините, – пожала я плечами и изобразила на лице виноватую улыбку, – просто она противная. Это же уважительная причина, не так ли? Я знаю, вы хороший человек и поймете меня, очень прошу – не сердитесь.

– Какие новости? – спросил Максим, улыбаясь.

– Никаких, – я взяла со стола журнал, уткнулась в обложку и покраснела. Что со мной, я что, действительно покраснела?...

Вообще-то, у меня была новость – прекрасная и личная, но о ней я никому не могла рассказать.

– Как провела выходной?

– Так вы же знаете: ходила к своим, хоть родню повидала. Мама без меня долго не может, сразу садится вычеркивать меня из завещания. С девчонками поболтала, понаблюдала, что да как...

– Вот этот момент меня и интересует, ты же у нас девушка внимательная: что видела, что слышала?

Я решила побаловать Максима нарытой информацией.

– Девчонки рассказывали, что Степан, когда узнал, что вы собираете данные, бросился паковать чемоданы, вроде Егор с Вероничкой поругались... собственно, ничего интересного...

Максим кивнул.

– А вы что-нибудь узнали про них?

– Степан действительно сидел, сейчас нигде не работает, Егор и Вероника – брат и сестра, это ты знаешь, она тоже нигде не работает и не учится...

– А что связывает Степана с этим молодняком?

– Не знаю, думаю, до приезда сюда они даже не были знакомы.

– Тогда почему они живут в одном домике? Он довольно тесный.

– Возможно, просто экономят деньги?

– Слишком вы все просто объясняете, – нахмурилась я, – и вообще, меня вы всегда и во всем подозреваете, а других, как я погляжу, нет.

– Каждую ситуацию надо рассматривать с нескольких сторон. Как вариант – они просто подружились и стали жить вместе, а может, есть у них цель, которая их и объединяет.

– А про Служакова вы что-нибудь узнали? Откуда он, что за человек?

– Пожалуй, всего я тебе рассказывать не буду, думаю, тебе это неинтересно.

– Очень интересно, – слишком поспешно выпалила я.

Максим внимательно посмотрел на меня, достал сигарету и распахнул окно.

– Он тоже сидел в тюрьме, недавно вышел. Особых занятий у него не было, воровал, избивал, пил и так далее.

«Хорошо, что он не связывает Служакова с Осиковым... хотя, может, уже и связывает, да только мне не говорит об этом, – подумала я, сдерживаясь, чтобы не попросить сигарету. Я посмотрела на Максима: – Нет, мне кажется, так далеко в своих теориях он не зашел».

– Что-то все вокруг – бывшие заключенные... – сказала я задумчиво.

Мы с Максимом встретились взглядами, и в наших головах родилась одна и та же мысль...

– А если Степан и Служаков вместе сидели... – начала я.

– И если они знают друг друга... – продолжил Максим.

– Что бы вы без меня делали? – самодовольно сказала я и надулась как индюк.

– Мне надо позвонить, – вместо похвалы бросил Максим и, взяв телефон, поспешно вышел из комнаты.

Стоило талантливому человеку взяться за расследование (это я о себе), как дело тут же сдвинулось с мертвой точки!

Мобильники в доме не очень хорошо работали, что было мне на пользу – Максим вышел, а я осталась одна в его уютных апартаментах.

В ящиках комода ничего интересного обнаружить не удалось. На столе валялись какие-то распечатки: имена и адреса в столбик (не все фамилии были мне знакомы). Напротив моего имени стояло три вопросительных знака и один восклицательный. Ничего себе! Под газетой я обнаружила карту Осикова с крестиком, обозначающим охотничий домик. Вздохнув, торопливо положила все на место.

Карта! Крестик... Коробка! Коробка на балке под самой крышей!!! Только в этот момент я о ней вспомнила – вот что делает с нами любовь.

Я бросилась к двери, потом обратно, потом опять к двери. Как мне ее переправить девчонкам?! Как?! И что делать дальше?

Воронцов сидел на скамейке около дома. Я устроилась рядом, и он тут же взял меня за руку. В этом вопросе я проявила полное смирение. Сидели мы молча, практически не шевелясь, пока Галина Ивановна не скрипнула дверью. Я осторожно попыталась высвободить руку, но Виктор Иванович крепче сжал мои пальцы – и все же битву выиграла я. Не хотелось видеть изумление в глазах общественности, не хотелось глупых вопросов, не хотелось ничего, что могло хоть как-то нарушить царившее в душе тепло.

– Новости есть? – спросила Галина Ивановна, поправляя волосы нервными движениями. Выглядела она хорошо – опрятно и свежо, утрата колье на ее внешность сильно не повлияла.

– Пока все на том же месте, думаю, особого смысла находиться здесь нет, так что я поговорю с Максимом, и, надеюсь, через пару дней мы вернемся в Москву.

– Что?! – изумилась я. Что ни день, то сюрприз! Коробка, обтянутая тканью, запрыгала перед глазами.

– Пользы от нас особой нет, – спокойно ответил Воронцов, – а находиться здесь при сложившихся обстоятельствах мало радости. Поедем в Москву.

Он посмотрел на меня так нежно... В эту секунду я почувствовала, что обманываю его, что предаю что-то важное. Почему? Почему?

– Вот и хорошо, меня здесь все угнетает, – теребя на пальце золотое кольцо, сказала Галина Ивановна. Повернувшись в сторону двери, она крикнула: – Женя, долго тебя ждать?

– Вы куда-то собрались? – поинтересовался Воронцов.

– Прогуляемся, – ответила Галина Ивановна.

Сжав губы, видимо, злясь на медлительность Евгения Романовича, она вернулась в дом.

– Я тоже пойду, мне надо поработать вашей горничной, – улыбнулась я. Не могу сказать, что мне было весело, скорее я за смешком старалась скрыть нервозность и постепенно переключалась на прежнюю роль.

– Останься, давай закончим эту комедию, не хочу видеть тебя в должности своей горничной, – улыбнулся в ответ Воронцов, – у меня совсем другие желания.

– Мы скоро уедем в Москву, пусть пока все будет по-старому, мне так спокойнее.

Это предложение ему не понравилось.

– Мне так будет спокойнее, – повторила я.

– Хорошо.

После обеда я решила отправиться в лес. Вовсе не первозданная природа вызывала мой живейший интерес – меня тянуло на место, где был убит Служаков. Пора было разгадать эту загадку... Коробочка с бриллиантами уже ждала, когда же я достану ее с высокой балки и открою. А пока шло активное следствие, я вряд ли смогла бы прикоснуться к долгожданной добыче.

«Это просто невозможно... – думала я, открывая калитку, – знать, где лежит то, что я искала несколько недель, и не иметь возможности даже дотронуться до него. Но, с другой стороны, есть и плюс – больше нет необходимости бегать в охотничий домик и рыть там землю в поисках сокровищ.

Лишний раз привлекать к себе внимание не следует, теперь я пойду туда только еще один раз и только тогда, когда буду уверена, что смогу вынести наше богатство без помех. Больше никакого риска!»

– Вот здесь лежал Служаков... – пробормотала я, присаживаясь на корточки.

Камня, которым дали ему по голове, уже не было, наверняка Максим его обандеролил и отправил куда следует.

– Значит, Максим Сергеевич, не хотите со мной делиться своими соображениями, ну и не надо, я сама до всего додумаюсь.

Почувствовав прилив энергии, я стала тщательно осматривать место преступления. Поломанные кусты. Наверное, тут была драка. Пришлось напрягаться и вспоминать – нет, ни у кого я не видела царапин или ссадин. А может, они и не дрались? Кто-нибудь подошел к Служакову сзади да и тюкнул его камушком со всего маху. Кто у нас такой высокий для этого? Но кусты все же поломаны... Может, дело не в драке, может, просто один убегал, а второй – догонял? Что же здесь произошло?

Я поплелась к забору в робкой надежде, что ветер прибил что-нибудь интересное к ровным отшлифованным доскам. Хорошо бы наткнуться на самую настоящую улику, например, на паспорт убийцы – было бы неплохо. Хи-хи!

Металлическая сетка закончилась, и потянулась сплошная часть забора.

Пустая пачка от сигарет, наверное, она здесь недавно, слишком заметная (Максим бы ее увидел), огрызок яблока, явно умерший пару месяцев назад...

– ...да что тебе эта карта покоя не дает, – донесся до меня голос Воронцова. Я вздрогнула и прижалась к доскам. Максим и Виктор стояли по другую сторону забора и о чем-то разговаривали.

– Скажу тебе честно, не только она не дает мне покоя, есть еще очень много вопросов... – ответил Максим.

– Что там не так с этой картой?

– Ты не видишь очевидных вещей.

– Каких, будь другом, открой мне глаза, – Воронцов засмеялся.

– Я думаю, что, когда я поделюсь с тобой ходом своих мыслей, тебе будет уже не так весело. Эту карту я нашел в доме, где жил Служаков – человек, которого убили в нескольких метрах от твоего участка.

– Я это помню. Кстати, ты нашел еще и газету со статьей про Галину.

– Да, пока я не знаю, как она там оказалась, но все же склонен полагать, что это именно та газета, про которую рассказывала Аня.

Я стала нервно искать щелку в заборе, но, к сожалению, не смогла обнаружить даже самой маленькой дырочки.

– Зачем ему эта карта, где он ее взял? – спросил Максим у Воронцова.

– Можно предположить, что он целенаправленно приехал за колье и пометил на карте место, где должна была проживать Галина.

– Да, такое возможно, давай рассмотрим эту версию.

– Тут все ясно: карта нужна была ему, чтобы не заблудиться, как и любому человеку в такой ситуации, – сказал Воронцов.

– Предположим, что Служаков подготовился к своему небольшому путешествию и взял карту, чтобы ориентироваться на местности, он пометил твой участок и отправился в путь... так?

– Да, – согласился Воронцов.

– Но это очень старая карта... – выделяя последние слова, отметил Максим.

«И что же вы такой умный и наблюдательный, Максим Сергеевич...» От напряжения и волнения я стала кусать губы.

– Подумаешь, ты сам говорил, что парень сидел в тюрьме, потом нигде не работал. Нашел он где-то эту карту, изучил, крест поставил, вот и все, да ему денег на новую было жалко, – отмахнулся Воронцов.

«Где же она, где же она... вот! Вот она, дырочка, маленькая, но все же я вижу их». Максим стоял, прислонившись к бревнам, Воронцов расположился напротив, около пузатой бочки с водой.

– Все это прекрасно, вот только есть один нюанс.

– Какой?

– Крест на карте поставлен очень давно, много лет тому назад, – объявил Максим.

На мгновение воцарилась тишина.

– Откуда ты это знаешь?

– Чернила мутные, просвечивают сквозь бумагу, поверь моему опыту, этому крестику очень много лет.

– Тогда я ничего не понимаю, – рассеянно сказал Виктор, – ведь я не так давно купил участок, дом вон еще не достроил...

– Подумай, – усмехнулся Максим.

– Да что тут думать, тут просто нечего было помечать крестом! Тут был только лес и...

Взгляд Воронцова остановился на охотничьем домике.

– ...и этот шалаш... – закончил он, хмурясь.

Сердце мое упало.

– Вот именно, – развел руками Максим, – мы с тобой смотрим на ситуацию со своей колокольни, а все не так просто.

– Значит, Служаков приехал сюда не за колье... у него был другой интерес – охотничий домик...

– Похоже на то.

– Я хочу посмотреть на эту карту, – нетерпеливо сказал Воронцов.

– Хорошо. И хочу обратить твое внимание еще на одну деталь.

– Какую?

– А кто у нас больше всех интересуется этим домиком?

Воронцов посмотрел на Максима. Несколько секунд он молчал, потом тихо сказал:

– Аня.

Глава 30
Бег на короткие дистанции

– Ты хочешь сказать, что здесь есть какая-то связь? – спросил Воронцов.

– Ты сам только что это определил.

Мой ноготь бороздил гладкую доску – вверх-вниз, вверх-вниз.

– Я всегда понимал, что ее приезд сюда не случайность, но объяснял это чем угодно, только не... Я не думал, что у нее может быть какая-то... криминальная цель, я даже не знаю, как это правильно назвать.

– Ты думал, что она приехала сюда, потому что соскучилась по тебе? – спросил Максим.

Соскучилась, соскучилась! Я была готова выстукивать эти слова лбом по забору, но, увы, приходилось сдерживать свои порывы.

– В основном да. – Воронцов помолчал немного. – Я не хочу думать о ней плохо и делать этого не буду, она слишком дорога мне. И тебя прошу быть осторожнее в своих выводах, не надо обвинять ее ни в чем, у тебя нет доказательств.

– Пока нет.

– Да и какие тут могут быть доказательства! Она не воровала и не убивала, я поручусь за это своей головой, – серьезно сказал Воронцов, – а почему она здесь, это ее личное дело.

Он заступался за меня! О-о-о-о! Мое сердце разрывалось от любви.

Только что я скажу ему потом? «...Знаете, я тут, пока вы спите или находитесь в отъезде, бегаю по участку и ищу сокровища. Вы только не думайте, они никакого отношения к вашей семье не имеют, это бриллианты одного уголовника. Нет-нет, он не маньяк-убийца, во всяком случае, я очень на это надеюсь... Он просто вор, и за прошлые грешки он уже отсидел, так что, по большому счету, это уже не имеет значения. И вот мы с ним время от времени обыскиваем вашу территорию, так что не волнуйтесь, все в порядке...»

Как-то это все гаденько выглядело...

Я посмотрела на Воронцова. Как же я хотела быть с ним, так, чтобы всегда рядом, чтобы вместе засыпать и вместе просыпаться.

– Тебе не интересно, что в действительности заставило ее приехать сюда? – спросил Максим, засовывая руки в карманы.

Только сейчас я почувствовала, что замерзла, и мои пальцы стали ледяными.

– Интересно, очень интересно, и позже она мне об этом расскажет сама.

– Не расскажет, – мотнул головой Максим.

– Это все твои доводы. В любом случае, ее ни в чем невозможно обвинить, или ты хочешь сказать, что она была знакома со Служаковым и причастна к убийству?

– Не скажу, потому что не знаю. Но пока налицо один факт – и она, и он интересовались одним и тем же, – Максим показал в сторону охотничьего домика.

– Но что там может быть? – раздраженно спросил Воронцов.

– То, за что убивают.

Максим отошел от бревен, теперь мне стало плохо его видно.

– Значит, она в опасности, – резко сказал Воронцов, – вот об этом я и буду думать.

– Она будет в опасности до тех пор, пока не расскажет нам всего, что знает. Поговори с ней, может, тебе удастся как-то ее убедить быть более откровенной?

– Не обещаю, что расскажу тебе все.

– Я и не прошу об этом.

– Все же не понимаю, что может быть интересного в этом доме... – задумчиво сказал Воронцов.

– Кому он принадлежал раньше?

– Мужу моей сестры. Время от времени он приезжал сюда с друзьями. Они охотились, наверное, рыбачили, я подробностей не знаю. После того как он умер, я решил снести этот шалаш, просто руки еще не дошли, да и Галина против – считает его памятью о Валентине.

– А она сама этим домиком интересовалась когда-нибудь? – спросил Максим.

– Нет, даже не подходила к нему.

– А ее сердечный друг?

– Нет.

– Давай осмотрим эту хижину повнимательнее, и расскажи мне поподробнее про мужа Галины.

Как только я увидела их удаляющиеся спины, так сразу же бросилась бежать... в лес. Нет, не подумайте, что я решила взять пример с Осикова и спасаться бегством каждый раз, когда рядом замаячит опасность, вовсе нет, просто я должна была срочно увидеть девчонок.

Забор у Воронцова частично состоял из металлической сетки, пробираться к реке по дороге я не могла – слишком большой риск, что меня заметят, так что пришлось прокладывать путь лесом. Бежала я очень быстро (хорошо, что ноги еще помнили, как это делается). Пожалуй, я побила все мировые рекорды по бегу на короткие дистанции.

– Только бы девчонки не отправились на прогулку в деревню, – задыхаясь, буркнула я, перепрыгивая через повалившееся трухлявое дерево.

Мне повезло.

– Солька! Солька! – крикнула я, заметив подругу у реки. Она, прислонившись к дереву, о чем-то болтала со Славкой.

– Значит, так, – тяжело дыша, начала я, – похоже, меня замели.

– Что? – не поняла Солька.

– Ты что натворила? – с беспокойством спросил Славка.

Вот ведь – заботливая душа.

– Ты извини, – сказала я, хватая Сольку за руку, – но нам надо поговорить наедине, у нас разговор интимный, только для девчонок.

Чтобы сберечь время, я потащила ее к лесу в сторону особняков.

– Что ты молчишь-то, говори! – нетерпеливо потребовала Солька уже через несколько шагов.

Если бы я знала.... что я вообще хотела ей сказать... как это все объяснить-то...

– Слушай меня, просто слушай. Максим с Воронцовым подозревают, что я неспроста проявляю интерес к охотничьему домику, они видят в этом связь с парнем, которого убили.

– А какая тут может быть связь?

– Прямая, они, правда, пока об этом не знают, но убитый оказался сыном напарника нашего Осикова.

– Какого еще напарника? – удивленно спросила Солька.

– Они вместе воровали эти брюлики, помнишь, он нам рассказывал? Напарник его умер, а сын остался и сам захотел найти свое наследство.

– Да ты что? А Осиков об этом знает?

– Он-то в курсе... милый Арсений Захарович знал обо всем с самого начала, вот и торопился, и нас для прикрытия прихватил...

– Вот ведь гад!

– Это уж точно. Делиться он с ним не хотел. Кстати, еще неизвестно, планирует ли Осиков выполнять наш с ним договор.

– А Максим с Воронцовым что?

– Пока они толком ничего не знают, но могут докопаться.

Я судорожно думала: «Наверное, Максим с Воронцовым сейчас в домике, они повторяют мой путь, они ищут... им труднее, они не знают, что искать... я надеюсь, что им труднее...»

– Так это Осиков его убил? – вернула меня на грешную землю Солька.

– Не знаю, в том-то и дело, что ничего не знаю!

– А нам-то что делать?

– Вот как раз по этому поводу я и прибежала. Что вам делать, я не знаю... потому что куда меня выведет эта кривая – непонятно, возможно, придется молчать как партизану, возможно, что-то я и расскажу... Проблема в том, что я не смогу с вами связаться, а Максим может и вам начать задавать вопросы.

Мы шли быстро, очень быстро. «Наверное, Максим сейчас заглядывает в шкафчики, в тумбочку, осматривает полки...»

– Ну, и мы ему что-нибудь расскажем, – утешила меня Солька.

– Но нужно, чтобы мы рассказывали одно и то же! Максима не обманешь, он за версту чувствует, где правда, а где выступление клоунов на арене цирка.

«Вдруг они уже нашли коробку...» В висках застучали молоточки, мне казалось, что каждый их шаг по домику, каждое их движение отдается в моей голове. Уходите оттуда, уходите, там ничего нет...

– Так как поступить-то? – взволнованно спросила Солька.

– Ты давай не нервничай, по большому счету, вас он все равно не тронет, ваша хата с краю.

– Как это с краю, мы все вместе! – гордо воскликнула учительница ботаники и прижала правую руку к сердцу, точно собиралась дать клятву. До чего же преданное создание!

– Слушай, что я говорю. Если он вас будет о чем-то спрашивать...

– То мы будем изображать дурочек, – продолжила мою фразу будущая мать, – не сомневайся, это у нас получится хорошо.

– Точно, вот это правильно, ты молодец! Ничего конкретного, размывайте все до абсурда. Предупреди Альжбетку, будьте наготове.

– Ты не волнуйся, мы справимся, в крайнем случае, меня вырвет.

– Что?

– Не бери в голову, – отмахнулась Солька, – говорю же – мы справимся.

– Ну все, я побежала, берегите друг друга.

Я сжала ее руку и бросилась вперед. Деревья замелькали и слились в сплошную зеленую ленту. Быстрее, еще быстрее. Поплыла сетка забора, затем пошел стройный ряд гладких досок, еще немного, вот она – калитка!

Влетев на территорию участка, я сразу же столкнулась с Максимом. Он стоял около старой березы и смотрел на меня.

– Где была, рассказывай, – улыбнулся он. Куртка застегнута, руки в карманах.

Я тоже застегнула свою курточку и сунула руки в карманы. Просто кадр из фильма получился. «Все. Я спокойна. Успела. Стреляйте в меня... я бессмертна... почти бессмертна».

– Гуляла, – беззаботно ответила я, – хорошая нынче погода.

– Такая же, как и вчера.

Пожав плечами, я попыталась пройти мимо. Его пальцы мгновенно сжались на моем локте.

– Где была? – опять спросил он.

– Позвольте, вы, кажется, уже спрашивали об этом.

– Меня не очень удовлетворил ответ.

– Прошлась по лесу, последнее время мрачные мысли не дают мне покоя, хотела развеяться. Когда я наедине с природой, то в душе царит абсолютная гармония, мне кажется, что все плохое осталось позади, а впереди только свет, запах осени и редкие, но очень теплые лучи солнца. Подобная терапия весьма благотворно сказывается на моей нервной системе.

– Кажется, я просил тебя не покидать территорию, – не обращая внимания на мой сарказм, сказал Максим.

– Я этого не помню, – сдвинула я брови на переносице, – а потом, я, конечно, уважаю ваши просьбы, но я не под арестом и вправе передвигать свое тело с места на место, не спрашивая на то разрешения.

«Нашли они что-нибудь в домике или не нашли, нашли или не нашли...

Что я вообще паникую? Да, я бы не хотела, чтобы Максим знал, где я была, но он этого и не узнает – я хорошо бегаю, как оказалось, а за все остальное пусть ругают, я свободна!»

Сообщая о пришедшей эсэмэске, мой мобильный телефон пару раз пиликнул. Ну почему, почему, когда надо, то связи нет, а когда рядом стоит следователь, то телефон пищит как ненормальный?

Я сделала вид, что никаких звуков никто не издавал.

– Тебе пришло сообщение, – сказал Максим.

«Да без тебя я это знаю!»

– Вам показалось, слуховые галлюцинации, так сказать.

«Имею ли я право не показывать, что там, если он попросит... как там по закону-то? Когда приеду в Москву, сразу же куплю себе Уголовный кодекс, и это будет моя настольная книга!»

Телефон повторил писк, и я сдалась.

«Это Егор украл колье и убил того мужика!!! Солька и Альжбетка».

– Поделишься информацией? – спросил Максим, наблюдая, как телефон исчезает в моем кармане.

«Разбежался! Сначала я должна узнать все сама... и только потом решу, что мне делать и кому что рассказывать».

– Максим, мне надо отлучиться по важным делам, – сказала я очень быстро, он не должен был успеть схватить меня за руку, – а вы стойте здесь и никуда не уходите.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я... Правильно, побежала изо всех сил обратно к реке! Это уже традиция какая-то.

«Наверное, я за сегодняшний день очень похудела. Вот точно вам говорю – похудела, – вытягивая мысли в струну, думала я. – Когда вернусь, съем булку, исключительно в качестве поощрения за этот бег». И тут я увидела девчонок, они вразвалочку шли навстречу – о чудо, додумались!

– Анька, мы сейчас тебе такое расскажем, – сразу же затрясла меня Солька. – Ты почему так дышишь, устала?

– Говори быстрее, не факт, что за мной не бежит следователь.

– Как это? – изумилась Альжбетка и стала машинально прихорашиваться – взбила волосы, пощипала щеки, облизала и выпятила вперед губы.

– Потом объясню, пока что-то его не видно.

– Как только ты ушла, я бросилась искать Альжбетку, чтобы все ей рассказать, как ты и велела. Она как раз у Степана в домике была...

– Ты что там вечно ошиваешься? – накинулась я на Альжбетку.

– А что? Надоело с твоей маман сидеть, – занервничала королева красоты.

– Ладно, рассказывайте, я потом вас отругаю за все оптом.

– Захожу я к ним в домик. Вероничка ноет, что ей нужна шуба к зиме, Егор пьет, а Степан... – Солька резко замолчала, видимо, боясь выдать подругу.

Одного гневного взгляда хватило, чтобы Альжбетка подскочила до макушек сосен.

– Да, я сидела на коленях у Степана, и он обнимал меня за талию, я не виновата, что у меня есть талия и что все мужчины от меня без ума!

– Дальше, – железным тоном потребовала я.

– Я, как зашла, так сразу Альжбетку и позвала...

– Слушай ее больше, влетела и давай орать: «Альжбетка! Альжбетка!»

– Я просто громко сказала, вот и все! – топнула ногой Солька.

– Если у тебя проблемы с ушами, то у меня-то таких проблем нет.

– Да когда рядом мужик, ты же вообще ничего не видишь и не слышишь, – напирала учительница ботаники, – с тобой явно что-то не так.

Как же я соскучилась уже по старым добрым временам...

– Со мной-то все в порядке, а вот ты как со Славкой стала встречаться, так превратилась в настоящую клушу, которую и с места-то не сдвинешь. Ты только посмотри на себя!

– А что тебе не нравится? – возмутилась Солька и враждебно скрестила руки на груди.

– Ты поправилась на полтора килограмма, это я тебе точно говорю! – крикнула Альжбетка. Наверное, она считала это самым позорным на свете.

– Ты все врешь! – теперь уже закричала Солька. – Я такая же, как и была раньше!

– Молчать! – заорала я. – Возвращаемся к теме нашей встречи.

Девчонки сразу притихли и надулись.

– Так вот, я просто неожиданно зашла, – стала оправдываться учительница ботаники, – и Альжбетка как-то так испугалась, подскочила, и кружка с чаем...

– Какая еще кружка? – поинтересовалась я на всякий случай.

– Она на столе стояла, – внесла свою лепту Альжбетка.

– Ну да, и вот эта самая кружка с чаем пролилась прямо на Егора, на рубашку и на брюки. Он рядом сидел.

– На Степана тоже немного попало, – добавила Альжбетка.

– Это к делу не относится, – отмахнулась Солька, – мы про Егора рассказываем.

– Как это не относится, я хотела Степану помочь переодеться, но он отказался почему-то.

– И что? – потребовала я продолжения.

– А то, если бы я сняла с него рубашку, провела бы рукой по его плечам...

– Альжбетка! – взорвалась я.

– Ты не волнуйся, – успокоила меня Солька, – это она от тоски, скуки и общего неудовлетворения, а так-то она все понимает.

– Ты из меня зачем дуру делаешь! – шагнув в сторону Сольки, гневно выпалила Альжбетка. Ее пальцы раскрылись веером, и голубоватый лак заиграл на солнце.

– Хватит, хватит! – попыталась я привести их в чувство.

Вот по отдельности с ними куда лучше разговаривать, но выбора у меня не было.

– Егор пошел переодеваться, – вновь стала рассказывать Солька, – но комнатенка-то у них небольшая; он снял рубашку и полез в шкаф, потом обернулся и...