Читать книгу "Грымза с камелиями"

– У него на груди ссадина и синяк выше локтя, – победно закончила Альжбетка.

– Можно не сомневаться: он того парня кокнул, и следы эти – потому что он дрался с ним!

– А вы мне по телефону об этом сказать не могли? – едко поинтересовалась я, вспоминая про бег с препятствиями.

– Так он то работает, а то нет, – фыркнула Альжбетка.

Вообще-то, о своей пробежке я не жалела. С одной стороны, целлюлита стало меньше, с другой – все же некоторая информация...

– Молодцы! – похвалила девчонок и улыбнулась. Поощрять тоже надо, чтобы был стимул к дальнейшим успехам.

Девчонки гордо расправили плечи и поочередно выпятили грудь. У Альжбетки грудь выпирала больше, и я испугалась, что если Солька сейчас это заметит, то начнется новый скандал.

– Ну, все, я пошла, ведите себя прилично.

– Так, а мы как? – изумилась Альжбетка.

– Ты вот точно кое-как, – ответила я, – хватит шастать туда, я понимаю, что моя мама – далеко не подарок, но она, по крайней мере, точно никого не убивала.

– Ты в этом уверена? – с беспокойством спросила Солька.

Обратно я шла пешком. Там, где дорога сворачивала к участку Воронцова, на сваленном дереве сидел Максим.

– Я же просила вас стоять на месте и никуда не ходить.

Я еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

– Ты уронила, – ответил Максим и с улыбкой протянул мой мобильный телефон.

Глава 31
Что бы без меня делали следственные органы, я просто не представляю

В том, что он прочитал сообщение девчонок, я не сомневалась. Меня это ничуть не расстроило. Но вот там было несколько старых посланий от Альжбетки... Боюсь, она мне не простит, если Максим узнает о ее тайных желаниях.

– Да, это, бесспорно, мое, – сказала я и убрала телефон в карман, – надеюсь, вы, как человек порядочный, не стали читать мою личную переписку?

Ах, как же я верю в его порядочность...

– Ну, почему же не прочитал, – засмеялся Максим, – очень даже прочитал, видно, меня в детстве плохо воспитывали.

– Мало пороли?

– Очень мало.

– Жаль, а ведь могли бы вырасти приличным человеком, но я хоть могу надеяться, что уж совсем откровенные сообщения вы пропускали?

– Это те, где твоя подруга Альжбетта признавалась, что ее возбуждают продавцы хот-догов?

– Да, именно эти.

– Нет, не читал, – улыбаясь, замотал головой Максим.

«Ладно, не сержусь я на него, я бы ему и так рассказала про Егора, так что даже неплохо, что я буду как бы отвечать на его вопросы и помогать следствию. Вроде я на его стороне и он может смело мне доверять. Вообще-то, даже не знаю, что должно произойти, чтобы Максим стал мне доверять...»

– Расскажешь что-нибудь самостоятельно, или мне начинать задавать вопросы? – спросил он.

– Не старайтесь, – сморщила я нос, – сейчас вы будете слишком предсказуемы, так что я вам расскажу все сама.

– Не может быть.

– Очень даже может.

Со стороны посмотреть, так мы с Максимом просто напарники. Плечо к плечу. Работаем слаженно, как единый механизм.

– Когда я приходила к девчонкам с Юрием Семеновичем – одну-то вы меня не пустили, – то рассказала им о своих соображениях.

– А какие они у тебя? – поинтересовался Максим.

– Такие же, как и ваши – подозреваются все! Велела им быть повнимательнее и в случае чего сразу сигнализировать, что, собственно, они и сделали.

– Хорошие у тебя подружки.

– Да, у меня не забалуешь, – теперь уже я гордо выпятила грудь.

– Так что там Егор? – спросил Максим.

«Постыдился бы лишний раз показывать, что досконально изучил мой телефон. Никакого воспитания».

– Девчонки случайно увидели у него на теле ссадины и царапины, а в свете последних событий – это весьма интересный факт...

– Где именно?

«И чего он меня перебивает, не дает же никакой возможности насладиться моментом».

– На груди и в районе локтя. Из этого они и сделали выводы, что Егор – убийца. Понять их можно.

– Он как-то скрывал эти синяки? Как он себя вел?

– Да нет, я так поняла, что он просто решил переодеться, Альжбетка его соком облила или чаем, не помню уже... Но ведь он мог просто и забыть об этом, переодевался автоматически.

– А что он сказал по этому поводу? – Максим достал сигарету и щелкнул зажигалкой.

– Не знаю, – пожала плечами, – я девчонок об этом почему-то не спросила.

– Позвони сейчас или давай сходим к ним.

Ну уж нет! Я так убегалась, что больше никуда не могла идти.

Мне, можно сказать, повезло, потому что на дороге мобильник работал хорошо и Солька почти сразу взяла трубку.

– Что случилось? – забеспокоилась она.

– Да ничего, просто хочу кое-что узнать: вы спросили у Егора, откуда у него эти царапины?

– Ага, – охотно стала отвечать Солька, – я, как увидела, так и ахнула, а он сказал, что это Вероничка его разукрасила, что совсем она с ума сошла, слушать его не хочет, чуть что, так с кулаками лезет, совсем озверела.

– А Вероничка как себя вела?

– Вскочила отчего-то, помолчала и обратно села, она вообще последнее время какая-то ненормальная.

– Это с чего ты взяла?

– Так к Славке почти не пристает.

– Понятно, спасибо.

– А ты что там делаешь? – поинтересовалась Солька.

– Даю показания.

– Где?

– В лесу.

– Кому?

– Следователю, кому же еще?

– А почему в лесу-то?

– Так он меня поймал, оттащил подальше в лес и приковал наручниками к березе.

– Вот гад-то, – серьезно сказала Солька.

Попрощавшись с подругой, я тут же поделилась информацией с Максимом.

– Спасибо, – кивнул он.

– Что я слышу, Максим Сергеевич, вы никак благодарите меня?

– Надо же тебя как-то баловать и поощрять.

– Неужели оценили мой труд? – съехидничала я. – А нельзя ли меня поощрять деньгами? Я бы еще не отказалась от ордена и часов с надписью «лучшему напарнику всех времен и народов».

– Обойдешься, – засмеялся Максим.

– Вы узнали насчет Служакова и Степана? Они вместе в тюрьме сидели?

– Пока еще не получил ответа.

– А когда вы осматривали Служакова, вы ничего необычного не заметили?

– Нет, ничего.

– Я вам, между прочим, целую кучу информации выдала, а вы молчите, как старый пень! Это нечестно!

– А я не обещал тебе ничего, – заулыбался Максим, – ты у нас добровольно помогаешь следствию.

– Добровольно-принудительно. Ладно, как хотите, но только не думайте, что я стану и впредь вам что-нибудь рассказывать, – на всякий случай я изобразила обиженную фурию.

Мы направились к дому.

– Я хотел с тобой поговорить об Осикове Арсении Захаровиче, – сказал Максим, вдыхая сигаретный дым, – как давно вы знакомы?

«Почему он о нем заговорил? Это просто так, или он что-то знает? Что он задумал?» Мысли забегали по периметру, наскакивая друг на друга, более сильные безжалостно топтали слабых. Изобразить равнодушие мне удалось с невероятным трудом.

– Не так давно. Моя мама планирует сделать его самым счастливым человеком на земле, а я вроде как не против.

– А где твоя мама с ним познакомилась?

Пожалуй, в данном случае сгодится полуправда.

– В подъезде, кажется: она увидела его, и все.

– Что – все?

– Случилась любовь с первого взгляда. Это когда стрела Амура вспарывает сердце и застревает там на всю оставшуюся жизнь, срастается с мясом и с вечной мечтой о взаимности. Вы перестаете есть и спать, друзья вас не узнают, вы радуетесь по пустякам и практически ничего не слышите.

Максим тяжело вздохнул.

– Насколько их отношения серьезны?

– Если Осиков не женится на моей маме после всего, что между ними было, я начну считать его непорядочным человеком. – Я еле сдержалась, чтобы не засмеяться.

– Он принимал участие в выборе маршрута вашего путешествия?

«Так я вам правду и рассказала, вы еще про бриллианты спросите... бриллианты... может, они их все же нашли, и теперь Максим плавно подводит меня к этому... нашли они их или нет? А может, в той коробке лежит что-то, что указывает на Арсения Захаровича... например, его старый паспорт... тьфу, от Осикова всего можно ожидать!»

– А чего тут выбирать, доктор порекомендовал маме здешний климат, мы сюда и приехали.

– Каждый раз, когда я слышу эту байку, у меня начинает болеть голова.

– Это у вас климакс, у мужчин он тоже бывает, как раз в вашем возрасте...

Максим посмотрел на меня, опять тяжело вздохнул и принялся дальше терзать меня вопросами.

– Что ты о нем знаешь?

– Что Арсений Захарович скрасит старость моей маман. Через десять лет мне не придется на своей нервной системе выносить ее старческий маразм, потому что для этого у нее будет маленький пухлый Осиков. Мне кажется, этого уже достаточно, чтобы я прониклась к этому человеку любовью и уважением.

– Получается, твоя мама собирается выйти замуж за человека, о котором ты ничего не знаешь?

– Да, – охотно кивнула я.

– И тебя это не беспокоит?

– Нет, я больше беспокоюсь за Осикова: выдержит ли его сердце мою маман? Это же не я за него замуж выхожу, у них любовь, зачем же я полезу со своими вопросами, моя мама совершеннолетняя, так что сама несет ответственность за свою жизнь.

– Арсений Захарович Осиков сидел в тюрьме.

Тоже мне новость, очень вы, Максим Сергеевич, меня удивили.

– Ну и что?

– Ты даже не спросишь меня, за что он сидел?

– Только не говорите, что он маньяк-убийца, не поверю, или, может, он брачный аферист, было бы забавно.

Я захихикала. Интересно, какие данные пришли Максиму на меня, хотя что тут интересного – я-то нигде не сидела, похвастаться нечем.

– У него статья за воровство.

Да я вам даже больше скажу: воровал он не по мелочи, а вагонами, вот такой романтик у нас Арсений Захарович.

– Я так понимаю, что, отмотав срок, он свою вину перед обществом искупил, – я равнодушно пожала плечами. – А так как у мамы вообще нечего стащить, то и волноваться тут особо не стоит. Совет им да любовь.

«Удачно выкрутилась, вроде и не соврала, что знаю про тюремное заключение будущего родственника, и вроде разговор поддержала».

– Пожалуй, – сказал Максим, – я проверю, а не сидел ли он в тюрьме вместе со Служаковым.

– Обязательно проверьте, – сказала я, пружиня шаг.

«Я же знаю, что не сидел, так что давайте, проверяйте, флаг вам в руки! Даже забавно, как много всего крутится рядом, но все же не пересекается, пока не пересекается... Надо бы плавно сменить тему».

– А почему вы проверяете всех, кроме Галины Ивановны? – спросила я. – Вам не приходит в голову, что она сама могла украсть колье?

– Пока я это только учитываю, – ответил Максим, – особо же эту версию не рассматриваю.

– Почему? К богатым иной подход?

– Зачем ей это? Если только ради страховки? Но слишком большой риск, чтобы получить на свою голову столько проблем – состоятельной женщине вряд ли это нужно.

– Она не богата, – сказала я, – спустила все деньги на любовника, теперь еле концы с концами сводит.

Максим остановился.

– Откуда ты знаешь?

– Подслушала, – мило улыбнулась я.

– Давай подробнее, – потребовал Максим.

– Наверное, вы очень удивитесь, если узнаете, что колье вообще не застраховано. Все деньги, которые Виктор Иванович выделил на это, Галина Ивановна отдала Евгению Романовичу на поднятие его бизнеса. Но его бизнес – это бездонная яма... Он по-прежнему разорен, колье не застраховано, а она осталась ни с чем.

– А я-то думал, почему до сих пор никто не приехал из страховой компании... терпеть не могу, когда кто-то крутится под ногами, только поэтому особо не задумывался над этим...

– Я бы на вашем месте еще раз поблагодарила меня.

– Спасибо, – расплывшись в улыбке, ответил Максим, – вот только почему ты мне сразу не рассказала об этом?

– Стеснялась.

– Не сомневаюсь. Значит, Галина нуждается в деньгах...

– Да. Ей теперь нужны средства не только на любовника, но и на свой бизнес. К брату она обратиться не может, тогда вообще все откроется и ей придется признаться, что часть его денег, и немалую часть, она подарила Евгению Романовичу. Вряд ли Виктору Ивановичу это понравится.

– Ты права.

– Вот и получается, что колье для Галины Ивановны – штука совсем не лишняя. Как она могла не слышать шума в комнате, где был вор? Вы что сами-то об этом думаете?

– Она все же могла крепко спать; согласен, ящик разворотили грубо, но, возможно, это делали тихо и осторожно.

– Пусть так. А вот если это сделала все же не она, почему вора не беспокоило, что в комнате кто-то спит?

– Людей, способных на убийство, такие «мелочи» не волнуют. Ну, проснулась бы она не вовремя, преступник бы ее задушил, и все, даже пикнуть бы не успела. Такое происходит сплошь и рядом.

Кто из тех, кого я знаю, мог бы вот так просто убить? Почему-то в голове всплыл только образ Степана. У него такой тяжелый взгляд...

– В ту ночь, когда убили Служакова, ты искала кота; вспомни, может, тебя что-нибудь удивило, что-то тебе не понравилось, может, ты что-то видела, но не придала этому значения?

Я вспомнила, как загорелся свет в окне Юрия Семеновича...

– Нет, ничего такого.

Почему я соврала? Не знаю.

Мы подошли к участку, Максим открыл калитку и пропустил меня вперед.

– Вы скажете Виктору Ивановичу про страховку?

Он кивнул.

– Ругаться, наверное, будет, – мечтательно сказала я.

– Денег Галине точно больше не видать, да и этого проходимца Евгения пора прижать к стенке.

С чувством выполненного долга я подошла к скамейке и машинально обернулась в сторону охотничьего домика... на его двери висел замок.

Глава 32
Девчонки штурмуют крепость – а еще говорят, что нет женской дружбы!

Мое хладнокровие меня не подвело.

Да, мне захотелось заорать, убить кого-нибудь, разбить фамильный сервиз (хорошо, что у меня его нет), схватить лопату, валяющуюся рядом со скамейкой, и лупить по бревнам как минимум до утра. Но я просто зевнула и пошла в дом.

«Замуровали, значит, мою гробницу... негодяи! Мне теперь что, учиться ходить сквозь стены? Спокойствие, только спокойствие – как завещал великий Карлсон».

Нырнув в кухню, я сразу же натолкнулась на свою вечную мучительницу.

– Где тебя носит? – радушно встретила меня Екатерина Петровна. – Очень ты много себе позволяешь!

Все, как всегда.

За столом сидел Евгений Романович и пил чай. Не торопясь, он разламывал обсыпанный маком бублик, макал его в чашку с медом и нес ко рту, роняя янтарные капли на розовую скатерть.

– На допросе была, – бросила я. – Максим Сергеевич мучил в поисках правды.

– Это правильно, выведут тебя, голубушку, на чистую воду, – сказала Екатерина Петровна, придвигая бублики и аппетитные пирожные поближе к Евгению Романовичу.

Он деловито взял эклер и практически целиком засунул его в рот, с вожделением посмотрел сначала на кокосовый бисквит, а затем на меня.

– Больно ты вертлявая, – сказал он, – я бы такой не доверял.

Дюймовочка кинула на него взгляд, переполненный обожания и уважения.

– Хотя... в этом есть своя прелесть, – добавил он, облизываясь.

Екатерина Петровна поджала губы.

– А я на вашем месте не ела бы столько сладкого, вы и так – весьма жирная персона, подойдите как-нибудь к зеркалу и полюбуйтесь на себя! – Я отобрала у него остатки эклера и шмякнула обратно на тарелку. – Лоснитесь уже от праздного образа жизни, – добавила я, глядя, как лицо Екатерины Петровны стало медленно вытягиваться.

«А что мне терять? Даже домик, и тот заколотили... да и не уволят меня уже, меня вон дальше ворот без охраны не выпускают... боятся, что я кого-нибудь убью, наверное».

– Ты что себе позволяешь, нахалка? – дожевывая эклер, изумленно спросил Евгений Романович.

– Я пекусь исключительно о вашем здоровье: вы знаете, сколько мужчин умирают в вашем возрасте от ожирения? Сердце, печень, почки, легкие... все это заплывает жиром и медленно гибнет, и вот наступает момент, когда вы пытаетесь глотнуть воздуха и не можете – жир сдавил горло, а все ваши органы удушены раз и навсегда.

Евгений Романович поперхнулся и закашлял. Это правильно, есть о чем задуматься.

– У вас какой рост? – сладким голоском поинтересовалась я.

– А что? – испуганно просипел Гоблин.

– Хочу представить: могли бы вы дать кому-нибудь по голове камнем? Вот, например, тому парню, что погиб в лесу, не успев сделать много добрых дел на этой земле.

Екатерина Петровна, понимая, что еще немного – и меня уже будет не остановить, сунула мне в руки ведро и скомандовала:

– Иди и протри двери, хоть что-то путное сделай.

– Не буду, – мотнула я головой, – так какой у вас рост, Евгений Романович?

Но тут послышались крики... и принадлежали они Галине Ивановне... Мы все выскочили в коридор. Зареванная женщина сбегала по лестнице, нервно размахивая руками.

– Ты не поймешь меня, ты меня никогда не понимал! – кричала она.

Воронцов молча стоял наверху и смотрел ей вслед. Быстро же Максим донес информацию.

– Я тебя не интересую вообще! У тебя есть только твоя работа! – продолжила Галина Ивановна. – И деньги, деньги, эти чертовы деньги!

Хлоп! Она вылетела на улицу, громыхнув дверью.

– Я бы на вашем месте, Евгений Романович, догнала возлюбленную, а то, кто знает, может, она вам денег больше не даст, – тихо сказала я. Не очень тихо, хотелось же, чтобы все услышали.

Противный Гоблин уже собрался было меня прибить, но вдруг до него дошло то, о чем я сказала. Помедлив пару секунд, он выбежал вслед за Галиной Ивановной. А никто и не сомневался в том, что любовь способна сдвинуть горы.

Я взяла тряпку, ведро и отправилась мыть двери. Мысли мои витали над охотничьим домиком, и мыслей этих было очень много. «Предположим, что Максим с Воронцовым не нашли бриллианты, а это, скорее всего, так и есть, иначе запирать домик не было бы никакого смысла... Они не разгадали загадку и решили ее временно замуровать. Но мне-то что делать? Осиков, наверное, с ума сойдет, когда узнает о случившемся... девчонки тоже не обрадуются... а ведь победа была так близко...

Не так уж мне и нужны эти бриллианты... но, с другой стороны, мы с девчонками сможем открыть собственное дело, они так хотят этого... да и все же, когда еще будет такой шанс?..»

– Аня, зайди ко мне, – раздался голос Воронцова.

Я распалась на миллионы частиц, превратилась в легкий воздух и теплым облаком влетела в его комнату. Усилием воли собрала себя обратно в нечто мыслящее и говорящее и села в кресло.

Максима не было – уже хорошо, за последнее время у меня создалось такое впечатление, что он присутствует везде. Виктор стоял напротив меня и размышлял. Интересно, о чем? Наверное, его думы приблизительно выглядели так: то ли посадить ее на колени и поговорить с ней, как с женщиной, с которой можно прожить долгую и счастливую жизнь и умереть в один день... то ли не обольщаться и не доверять. Он, похоже, выбрал второе.

– Ты где-то ходишь целый день... никак с тобой не поговорю.

– Я с Максимом прогуливалась, помогала следствию.

– Каким образом? – улыбнулся Виктор и сел за стол.

– Делилась информацией, ничего-то у него не получается без моего активного участия.

– Может, ты и мне захочешь что-нибудь рассказать? – каштановые глаза сверкнули.

«Вот оно, дурное влияние Максима, наслушался его, теперь мне опять целый час выкручиваться... а хочется-то заниматься совсем другим...» Я нейтрально пожала плечами.

– Ты ведь приехала сюда не случайно?..

– Не случайно.

– Ты скажешь мне, зачем?

– Нет.

– Почему?

– Потому что в данном случае мне лучше промолчать.

– Если бы я узнал правду, это бы меня расстроило?

Я медлила с ответом.

– Думаю, да, – ответила скрепя сердце.

Виктор встал и подошел к окну.

– Может быть, сейчас та минута, – сказал он, – когда нужно поверить друг другу.

«Вот сейчас я ему скажу, вот сейчас я ему все скажу...»

– Мне кажется, к тебе пришли гости, – вдруг произнес Воронцов.

Я подскочила к окну – около забора стояли Солька и Альжбетка, и у обеих был весьма воинственный настрой.

Альжбетка гневно постучала кулаком по воротам, Солька ритмично пинала их ногой.

До чего же я люблю своих девчонок! И преграды-то им – не преграды. Только вот что их принесло сюда?..

Воронцов открыл окно и громко спросил:

– Какими судьбами, девочки?

– Мы за Анькой пришли, отдавайте ее нам! – крикнула беременная учительница ботаники, помахивая в воздухе кулачком.

Вот это да!

– А вот не отдам, – ответил Воронцов и начал смеяться, – она мне самому нужна!

Сердце запрыгало от радости. Немного отодвинув любимого в сторону, я просунула голову в распахнутое окно.

– Что случилось?

– Анька, не волнуйся! – заорала Альжбетка, ввинчивая каблуки в землю. – Мы тебя отобьем у них! Мы так просто не уйдем!

– Я, пожалуй, спущусь, – сказала я Воронцову, направляясь к двери.

– Позови их в дом, – улыбнулся он, – мне кажется, я по ним соскучился.

Девчонки, увидев «узницу», возликовали. Солька повисла у меня на плече, а Альжбетка смахнула несуществующую слезу со щеки.

– Это что за революция? – спросила я, вылезая из их цепких объятий. – Хотя, надо сказать, подготовились вы плохо, где лозунги, где транспаранты? Вот сразу видно, что нет у вас идейного лидера.

– Так мы спасать тебя пришли, – выпалила Альжбетка, – вот не верила я раньше в то, что наши правоохранительные органы применяют силу, но теперь...

– У тебя следы остались? – важно поинтересовалась Солька. – Мы будем свидетелями, все запротоколируем и подадим на них в суд. Мы на тебе еще кучу денег заработаем, вовек не расплатятся!

Ничего не понимая, я потащила девчонок в свою комнату.

– Следы от чего? – спросила я, преодолевая ступеньки.

– От наручников, – хором ответили подруги.

– От каких еще наручников?

– Ну так ты же сказала, что Максим этот Сергеевич тебя к дереву приковал и выбивает из тебя показания, – объяснила Солька, рассматривая мои запястья.

Отсутствие следов на моих руках ее явно расстроило.

– Мы пришли тебя спасти! – гордо объявила Альжбетка.

Мне было даже жалко признаваться в том, что это была шутка – такая замечательная забастовка пропадала зря.

– Хочу вас разочаровать, девочки, – вздохнув, сказала я, – но силу никто не применял, это я слегка пошутила.

– Не волнуйся, – в Солькином голосе появились жалостные нотки, – мы понимаем, что он тебя запугал. Не бойся, мы этого так просто не оставим!

– Да! Пусть не думает, что раз у него есть красненькое удостоверение, то ему все можно! И на него управа найдется! – поддержала ее Альжбетка и добавила тише: – А какой он, когда приковывает наручниками?

– Что за шум? – в комнату вошли Максим и Воронцов.

– Да вот, явились меня спасать, – охотно ответила я, – я же не сирота какая-нибудь.

– Ты в этом нуждаешься?

– А не надо было приковывать меня наручниками к березе, – развела я руками.

Воронцов с недоумением уставился на Максима.

– Что? Я этого не делал!

– А это вы теперь объясните им, – кивнув на девчонок, сказала я и, не сдержавшись, захохотала.

Альжбетка с Солькой вопросительно посмотрели в мою сторону, а Воронцов, видно, поняв, что у него в гостях – филиал сумасшедшего дома, тяжело вздохнул, улыбнулся и сказал:

– Значит, так, через полчаса приглашаю всех к столу, я очень рад, что вы, девочки, нас навестили.