Читать книгу "Грымза с камелиями"

– Надо же позвонить куда следует, – всхлипывая, сказала Екатерина Петровна. – Горе-то какое, ох, горе.

– Надо, – растерянно подтвердил Евгений Романович.

– Думаю, – уверенно начала я, – сначала надо позвонить Виктору Ивановичу, он уж знает, что делать.

– Правильно, – вскочила Галина Ивановна, – я немедленно обо всем расскажу Вите.

Везет же ей, сейчас услышит его голос.

– Я позвоню из его комнаты, – бросила она и устремилась к двери.

– Я пойду с тобой, – сделал шаг вперед Евгений Романович.

– Нет, оставайся здесь, и не трогайте меня сейчас! – взвизгнула Галина Ивановна и выскочила в холл.

Злостный Гоблин отшвырнул в сторону вещи, что валялись на полу, и вышел из комнаты.

Екатерина Петровна, утирая слезы, стала наводить порядок.

– Сколько служу, а первый раз такое... Галина Ивановна-то как расстроилась!

– Еще бы ей не расстраиваться: миллион долларов...

– Сколько?! – изумилась Екатерина Петровна, ее глаза поползли на лоб.

– Бриллианты нынче в цене, – развела я руками, – прогуляюсь-ка я на кухню, чаю хочу.

На кухню я не пошла, вернее, пошла не сразу.

Уши, они для того, чтобы подслушивать, правильно я понимаю? Вы думаете, не для этого? Вы просто никогда не общались с Солькой: поболтайте с ней как-нибудь на досуге, и она вас еще не тому научит.

Ухо мое приклеилось к двери, за которой раздавался надрывный голос Галины Ивановны. Собственно говоря, она излагала случившееся в деталях и красках. Ничего нового я не услышала, кроме весомого слова «страховка».

Глава 15
Ищу, узнаю и думаю...

Екатерина Петровна качала головой и охала, садовник, вытирая лопату сухой травой, кидал на нее взгляды, которые я бы назвала раздраженными. Сидя на лавочке, мы ждали, когда Галина Ивановна договорит со своим братом и скажет нам, что теперь делать.

– И Виктор Иванович, как назло, уехал, – бубнила Екатерина Петровна.

– Как уехал, так и приедет, – равнодушно ответил садовник.

– Что-то долго она там болтает, – я встала с лавки и заходила вдоль кустиков не то пионов, не то еще какой-то ботаники.

– Мозгов у нее нет, раз сюда дребедень эту притащила, – высказался Юрий Семенович, продолжая протирать лопату.

– Не смей так говорить, – взвизгнула Екатерина Петровна, – если бы не Галина Ивановна, где бы ты был!

– Подальше от тебя, злобная курица.

Екатерина Петровна не успела вывалить целое ведро оскорблений на садовника, так как из дома вышла Галина Ивановна. Мы соответственно уставились на нее.

– Витя приедет сразу, как только сможет, и не один, а со знакомым частным детективом или следователем, не помню уже, с кем именно. Пока же надо ехать на станцию и кому-то там сообщить о пропаже... Я не очень поняла, кому, в голове каша... Где Женя?

Мы дружно пожали плечами.

– Боже мой, – всхлипнула Галина Ивановна, – здесь же даже нет милиции или хотя бы частного детектива, а если следы затопчут и преступника не найдут?

– Уверяю вас, переживать не о чем, мы их уже затоптали, – поддержала я расстроенную женщину.

– Женя! – в отчаянии закричала Галина Ивановна.

Этот субъект выплыл из-за угла с печатью злости на лице.

– Я здесь, не надо так орать.

– Надо ехать на станцию, Виктор приедет сразу, как освободится.

– Никуда не поеду, я планировал выпить. Я расстроен, неужели ты не видишь этого?

– Я должна заявить о пропаже, должно быть все официально, иначе... – она помолчала, – я сказала, собирайся, мы едем, и точка.

Укатили они довольно быстро, я решила воспользоваться ситуацией и срочно встретиться с Осиковым. И еще – мне надоело искать свои собственные бриллианты в кромешной темноте по ночам, я сейчас просто пойду туда и все осмотрю, а то, боюсь, и наше богатство уведут прямо из-под носа.

Как только Екатерина Петровна отправилась заниматься своими делами, я юркнула в охотничий домик.

Решив еще раз осмотреть печку, я взяла валявшуюся на полу ложку и стала простукивать все, что только можно было простучать. Ерунда какая-то, самой стало смешно. Я трогала эту печку, нюхала, пыталась сдвинуть, гладила и осыпала комплиментами, подлизывалась, как только могла, но бриллианты из нее так и не выпрыгнули.

Шкафчик. На полке банка от кофе с окурками, старая пожелтевшая коробка спичек, журнал и промасленные пакетики со специями. Понюхала. Еще пахнут. Я попыталась отодвинуть шкафчик, он легко поддался. За ним ничего не было.

Соберись, соберись, это должно быть такое место, куда влезет коробка, и предполагается, что в коробке всего лишь диссертация, а не куча бриллиантов.

Подойдя к столу, я выдвинула ящик – пыльная газета и солонка с отбитым краем. Ничего.

Две кровати. С каждой я сняла и одеяло, и матрас. Дверь скрипнула, и я услышала знакомый противный голос:

– И что ты тут делаешь?

– Екатерина Петровна, я тут постель перестилаю, разве не видно?

Вот ведь грымза, следит за каждым моим шагом.

– А кто тебя просил, хотела бы я знать? Зачем ты это делаешь?

Главное в такие моменты – не задумываться, а просто говорить первое, что пронесется в голове.

– Я теперь буду здесь жить.

Что я сейчас сказала? Жить здесь... да, точно, я теперь буду здесь жить!

– С какой это стати?

– Я в доме боюсь, вдруг у меня тоже что-нибудь украдут, а потом, я медитирую время от времени, мне необходимо уединение – так лучше результат, и спокойнее. А вы медитировать не пробовали? Очень рекомендую, особенно хорошо помогает при вздутии живота, да и лишаи хорошо сходят.

Екатерина Петровна, наверное, и раньше подозревала о моем безумии, а теперь-то, не сомневаюсь, уверилась в этом наверняка.

– Ты не будешь тут жить!

– Буду!

Ей-то какая разница? Похоже, с некоторых пор у злостной Дюймовочки только один в жизни девиз – главное, сделать все назло мне.

– Тебе никто не разрешит!

– Виктор Иванович разрешит!

– Вот дозволят, тогда и будешь чужие вещи трогать, а пока пошла отсюда вон!

Я на нее даже не рассердилась. От идеи упросить Воронцова разрешить мне здесь жить по телу побежали мурашки, извещающие о скорой победе. Не буду сейчас заострять Петровну на этом вопросе, лучше потом по-тихому договорюсь с Воронцовым. Если все получится, то домик станет практически моим, и не надо будет вести поиски, все время оглядываясь назад. Я улыбнулась. Я улыбнулась еще раз. Ну и еще раз, дабы сделать приятное Екатерине Петровне.

– Что ж, пойду навещу маменьку, соскучилась она, наверное, без дочерней ласки.

Я направилась к двери.

– Тебя никто не отпускал, в доме случилось невесть что, а ты по своим делам собралась? – вдруг лицо Екатерины Петровны изменилось. – Это ты, негодная, колье своровала, и сейчас его из дома вынести хочешь?!

Нет, ну логика у нее присутствует, то есть ситуацию разложила грамотно.

– Значит, так, хотите вы этого или не хотите, а я отправляюсь к маме, вернусь и помогу вам по хозяйству, как и следует поступать добропорядочной горничной.

Я соскочила со ступенек и направилась к забору.

– Держи ее! – закричала Екатерина Петровна садовнику.

– Ты куда топаешь? – спросил Юрий Семенович, отрываясь от ведер с песком.

– Маму навестить, – ответила я.

– Ну, иди.

Он победно посмотрел на Екатерину Петровну.

К реке я подходила в каком-то непонятном состоянии: мне казалось, будто и Сольку, и Альжбетку, и маму я видела очень давно – много месяцев тому назад, и что сейчас случится очень волнительная встреча. Мы обнимемся и всплакнем...

– Ну, наконец-то, голубушка, ты о нас вспомнила, – фыркнула мама, увидев меня.

Я облегченно вздохнула – ничего в этом мире не изменилось.

– Девчонки где? – поинтересовалась я, заглядывая в холодильник. Продуктов было достаточно, можно не волноваться – с голода родные и близкие не умрут.

– Ты бы лучше спросила, каково твоей матери здесь одной, с этой беспардонной молодежью.

– Каково тебе, мама, здесь одной с не самыми лучшими представителями нынешнего поколения?

Мне же не жалко спросить.

– Это кошмар!

Теперь, когда формальности соблюдены, надеюсь, можно переходить к насущным вопросам.

– Девчонки-то где?

– У реки!

– А Осиков?

– Я прошу тебя называть его Арсением Захаровичем.

Хорошо, что не папой... Опять же, как положительная дочь иду на уступки.

– А где Арсений Захарович?

– Не знаю!

– Вы поссорились?

– Нет, но он несколько раз уходил и не говорил куда, я, знаешь ли, не привыкла к такому обращению, я даже готова разорвать помолвку...

– Что?

Кажется, я все-таки пропустила торжественную часть.

– Я не хочу об этом говорить, – поспешно буркнула мама.

– Хорошо, просто скажи мне, где он может быть?

– В деревне, ходит там кого-то выискивает... мне кажется, он бабник.

Ах, мама, усмирите свою ревность, уверена, у этого человека есть и другие интересы.

Пожалуй, я начну с Осикова...

Деревенька была так себе, вернее, ее практически не было: дома покосились и глазели на мир выбитыми окнами, изредка доносился скрип проржавленных дверных петель, а некошеная трава переваливалась через низенькие заборы. Что здесь делает Осиков и где он? Я поддала ногой камень. Вопросы есть, ответов пока нет.

Я пошла по дороге, с удовольствием рассматривая раскидистые яблони, скамейки и заросшие дорожки.

– Куда путь держишь, девонька?

Из-за облупленного забора показался дед Остап. Приятная встреча, пожалуй, я даже соскучилась.

– Здравствуйте, а я человека ищу.

– Помню, помню, о незнакомце ты в прошлый раз спрашивала.

– Да нет, уже не его, – улыбнулась я. – Вы здесь такого маленького толстенького мужчину не видели?

– И его видел, а как же не видеть.

Дед Остап открыл калитку и махнул рукой в сторону его домика.

– Что значит – и его видели? – поинтересовалась я, направляясь вслед за радушным старичком.

– Так появился твой неряшливый парень, видал я его.

– Где? – оживилась я.

– В деревеньке нашей и проживает, прячется в одном из домишек.

Мы зашли на терраску, большой круглый стол занимал почти все ее пространство. Дед Остап усадил меня на красивый резной стул, налил из банки в стакан какую-то мутную жидкость и сказал:

– Пей, никакая хворь не возьмет.

Надо выпить, надо для дела...

– Не бойся, это же квас на травах, такого нигде не сыщешь.

Я сделала маленький глоток. Мало того, что я осталась жива, мне захотелось выпить еще. Остренькие пузырьки разбежались по языку, и я блаженно прикрыла глаза.

– Пей, пей, Аннушка.

Когда меня еще назовут так... Да, пожалуй, никогда.

– А где этот дом, в котором он прячется? – продолжила я разговор.

– До конца деревни топать надо, там еще огромная труба ржавая лежит, и возле дома будка собачья желтая, собаки уж нет никакой, а вот будка осталась.

– А кто там жил раньше?

– Старуха Матрена да муж ее, Василь, померли два года назад, им уж по девяносто было, а собаку Полканом звали, добрая собака была.

Не думаю, что тот, кто меня интересует, приходится им родственником.

Как бы читая мои мысли, дед Остап сказал:

– Случайный он тут, по всему видать.

– А почему вы сказали, что он прячется?

– Так ежели человек днем не выходит из дома, то что это значит? Только одно – от людей прячется. То ли худое затеял, то ли в глаза людям стыдно смотреть.

Не думаю, что неряшливый парень из разряда особо совестливых товарищей, лично я на его счет заблуждаться не намерена – он притащился сюда вслед за Осиковым и пока, по всей видимости, занял выжидательную позицию. Интересно, что их связывает? Ох, чувствую, подведет нас Арсений Захарович!

– Как стемнеет, так и выходит на дорогу, – продолжил дед Остап. Достал папиросу из помятой пачки, крякнул и закурил. – Ночь – пора воров да лиходеев, вот и он рыщет по округе и глазами ночь трогает.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– А откуда вы знаете, что он по ночам бродит?

– Кот у меня потерялся, – старик вздохнул, и мне показалось, что в его глазах блеснули слезы, – хоть и животина, а все ж родная душа, прикипел я к нему. С кем поговорить-то еще... Убег, зараза такая! – дед Остап стукнул кулаком по столу и тут же обмяк. – Выхожу иногда на дорогу, жду его.

– А как вашего кота зовут?

– Тишей, серый да ласковый был кот.

– Если я его увижу, то обязательно вам принесу.

– Спасибо, дочка, дорог он мне, совсем я без него плох.

Дед Остап налил еще кваса и вдохнул терпкий дым.

– А куда этот незнакомец ходит? – вернулась я к неряшливому парню.

– Так к домам большим и ходит, где ты на работу определилась. Куда именно, не скажу, но в ту сторону. А бывает, к реке вышагивает; не знаю, уж какие он дела творит, но чувствую, недобрые.

– А вчера вы его видели?

– Было дело. Я за банькой стоял, уже стемнело, гляжу – крадется к лесу, оглядывается, боится, что заметят. Чудак, не понял еще, что, кроме меня, тут никого и нет, – старик усмехнулся. – А пошел он своей обычной дорогой – к большим домам.

Значит, вчера этот человек вполне мог быть около дома Воронцовых... Кто он? Кто он?

– Спасибо вам, – поблагодарила я деда Остапа. Сделала глоток кваса и на миг закрыла глаза от удовольствия, – пойду уже, мне еще приятеля надо найти, приехали вместе.

– Того, что маленький да толстый?

– Ага, – подтвердила я, – не знаете, где он? Вроде сказали, в деревню пошел.

– Видел его с час назад, около колодца крутился.

– И чего он тут крутится... – раздраженно пробормотала я.

– Как чего, – ухмыльнулся дед Остап, и его глаза лукаво заискрились, – одного человека вы с ним ищете, видать, интересы ваши рука об руку идут, а может, и переплетаются, как ветви деревьев. Он тоже спрашивал про незнакомца, не встречал ли, не разговаривал ли с ним.

– А вы?

– Заблудил его немного, – дед Остап пожал плечами и улыбнулся.

– Обманули? – уточнила я.

– Обманул, как есть обманул. Сказал, что видел, да только случайно, мельком, и ничего не знаю больше.

– А почему вы ему правду не сказали?

Дед Остап потер ладони о ватные штаны и вновь потянулся к пачке с папиросами.

– Для тебя, дочка, эту правду берег. А коли всем говорить стал бы, так расплескал бы, не донес.

– Спасибо.

Я взяла руку деда Остапа и пожала ее. Немного официально получилось, но зато от души. Выйдя за калитку, обернулась – приятное место, чудесный человек!

Осикова я нашла около почти развалившегося магазинчика: он сидел на ступеньке и ругался вслух.

– Чертова дыра! Спросить не у кого... прибил бы гада... – бубнил он, нервно отковыривая от досок потрескавшуюся краску.

– Спросите у меня, Арсений Захарович, – посоветовала я, прислонившись к березе, – а потом я у вас кое-что спрошу...

Осиков вздрогнул от неожиданности и вскочил на ноги.

Глава 16
Разговор по душам с Осиковым, и мысли, пляшущие в разные стороны

– Ты что здесь делаешь? – спросил Осиков, учащенно хлопая короткими ресницами.

– Вас искала. Соскучилась, знаете ли, да и мама жалуется, что совсем вы ее забыли, ходите не пойми где, общаетесь неизвестно с кем.

– Что за ерунда, не торчать же все время у реки, – Осиков сел обратно на ступеньку и нервно сцепил пальцы в замок.

– А может, вы здесь кого-нибудь ищете? – ненавязчиво поинтересовалась я.

Колитесь, Арсений Захарович, колитесь! Если честно, уже надоело ломать голову над вашими недомолвками и поступками. Сколько можно наивно полагать, что вас окружают беспросветные дурочки, пора бы уже посмотреть правде в глаза.

– Кого мне здесь искать?! – резко воскликнул Осиков.

Плохо врете, что тут еще скажешь.

– Где вы были этой ночью?

Осиков опять вскочил, побагровел, раздул щеки и шмыгнул носом.

– Что все это значит, что за допрос?! – выкрикнул он и топнул ногой.

Я промолчала.

– Да! Я здесь не просто так, – не выдержав моего взгляда, через несколько секунд затараторил Арсений Захарович, – я ищу парня, который украл мою карту!

О! Дело тронулось с мертвой точки.

– А зачем?

– Это моя карта!

– Неужели вы так щепетильны?

– Это карта с подробнейшим планом местности, на ней помечен охотничий домик.

– Вы преувеличиваете, Арсений Захарович, обычная карта с обычным крестиком, который растягивается на квадратный километр, там нет ничего интересного для постороннего человека.

– Это тебе так кажется, ты слишком легко относишься к таким вещам, – Осиков заходил взад и вперед, – кругом враги! Мы можем лишиться всего в любую минуту!

Куда это его понесло?

– Какие враги, где они? Откуда им взяться, вы что, еще кому-то рассказывали про свои наворованные сокровища?

– Нет! Ты что! Как можно!

– Тогда чего нам бояться? – настаивала я.

– В таких делах надо быть очень осторожными, я пожил на этом свете и во многом разбираюсь лучше тебя...

Далее Арсений Захарович прочитал объемную лекцию о бестолковой молодежи и о том, что раньше уважали старших и, конечно же, все были с ног до головы абсолютными интеллигентами. Жаль, мама пропустила это шоу. Она бы уж точно оценила ораторское искусство пухленького искателя приключений. Теперь я понимаю, за что она полюбила Осикова – за такую же трепетную душу, как и у нее самой.

Речь Арсения Захаровича была грамотной, с примерами и даже со стихами, слушала бы я его и слушала, но, увы, вредный характер взял свое.

– Арсений Захарович, вы извините, что перебиваю вас, но просто хочу напомнить, что из нас двоих в тюрьме за воровство сидели вы, а не я.

Осиков фыркнул и надулся.

Нет! Разговор еще не окончен.

– Вы знакомы с парнем, который украл карту?

Презрительное молчание в мой адрес.

– Вы как планируете встречу с ним? Думаете, вы его найдете и грозно скажете – а ну отдавай, что взял! Он заплачет, станет молить о пощаде и пообещает больше никогда так дурно не поступать. Так?

Молчание.

– Зачем вам нужен этот человек?

Тишина.

– Где вы были прошлой ночью?

Осиков дернул плечом – первое шевеление с начала допроса.

– Я видела вас, перелезающего через забор дома, в котором я работаю. Надеюсь, от этого вы отпираться не будете?

Арсений Захарович повернулся и покрутил пальцем у виска, давая понять, что я серьезно заблудилась в своих мыслях или попросту наткнулась на мираж.

– Вы хотите сказать, что этого не было?

Гордый взгляд в мою сторону.

– Это вы украли «Живую слезу»?

Я цепко следила за реакцией. Арсений Захарович медленно встал и посмотрел на меня весьма округлившимися глазами. Щеки порозовели, а уши несколько раз дернулись (хотя, может быть, они такие тонкие, что колышутся от малейших порывов ветра).

– Ты что? С ума сошла? – прошипел он и уже не покрутил у виска пальцем, а постучал кулаком по своему блестящему лбу. Звук, скажу я вам, раздался не слишком лестный для Осикова.

– А что вас изумляет в моем вопросе?

– Как я мог украсть «Живую слезу»?! – вскричал он.

– То есть вы не хотите меня спросить, что это такое? Вы не удивлены тому, что колье украдено, вы просто интересуетесь, почему я подозреваю именно вас?

Осиков побелел.

– Зачем вы ночью приходили на участок Воронцова? – спросила я, чеканя каждое слово. – Отвечайте!

– Я не приходил, – в ответ замотал головой Арсений Захарович.

Я сделала шаг вперед.

– Откуда вы знаете про это колье?

– Я ничего о нем не знаю, слышал где-то, вот и все.

– Почему вы мне врете?

– Я не перелезал через забор! – закричал Осиков, и его щеки теперь запылали.

– Послушайте, давайте поговорим по-хорошему, – предложила я миролюбиво (менять тон разговора во время допроса очень полезно, преступника такой маневр сбивает с толку или, в крайнем случае, расслабляет – я прочитала об этом в одной умной книжке), – этой ночью у дамочки, на которую я работаю, украли колье стоимостью в миллион долларов. Вы были замечены мной в саду. Кто знает, может, не я одна стояла в эту минуту у окна... Поймите, что с вашим прошлым и вашим враньем вы автоматически становитесь подозреваемым номер один.

Осиков несколько секунд смотрел на меня, потом развернулся и со скоростью пули побежал в сторону леса. Нормальная реакция, скажу я вам, вполне в духе Арсения Захаровича. Зная его тягу к комфорту и еде, уверена, к вечеру, нагулявшись по лесу, он вернется. Моя мама снимет с его одежды сучки и паутину, поругает и прижмет это сокровище к сердцу... Я вдруг поняла, что мне будет жаль, если колье украл Осиков.

Славка рубил дрова.

– Привет, – кивнул он, – мы сегодня рыбу коптить будем, Егор со Степаном наловили.

– Очень рада за вас, – кисло сказала я, заходя в домик.

– Ты видела Арсения Захаровича? – сразу набросилась на меня маман.

– Видела я этого голубчика, в лесу он бродит.

– Как в лесу?

– Одиноко ему, – пожала я плечом, – вот и тянет на природу, проголодался, наверное.

Ход был верным: через секунду мама уже шуршала бумагой, в которую заворачивала бутерброды, а через минуту в окно можно было наблюдать, как она направляется вприпрыжку в сторону леса.

Я обернулась к девчонкам. Раз, два, три...

– Анька, мы так соскучились! – взвизгнули они и набросились на меня со стальными объятиями.

От бесконечного удовольствия я улыбнулась раз десять.

– Что там у тебя, рассказывай, – затараторила Альжбетка, – работать много приходится? Может, Солька тебя подменит?

Милая Альжбетка! Я опять улыбаюсь.

– А почему я? – возмутилась учительница ботаники, протягивая руки вперед. – Вот, посмотри, какие у меня цыпки!

Надо сказать, что кожа у Сольки почти идеальная.

– А у меня ногти, – предъявила свое оружие Альжбетка, – я не могу.

– Тебе давно пора их спилить!

– Я без них буду просто голая!

– Ты и так голая, потому что твою одежду с большим трудом можно назвать одеждой!

– Посмотри на себя, – возмущенно махает руками Альжбетка, – обычная училка!

Понимаю, что пора это останавливать. В другой раз я бы с радостью послушала, как девчонки идут стенка на стенку, но не сейчас – время поджимает.

– Хватит, – сказала я, плюхаясь на кровать, – похоже, мы опять вляпались.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Солька.

– Слушайте и не перебивайте. Ночью у моей хозяйки прямо из комнаты украли колье «Живая слеза», то самое, о котором мы читали в газете.

Несколько секунд стояла тишины.

– Не может быть! – вскричала Солька.

– Вот это да! – воскликнула Альжбетка.

– Взломали ящик, в котором Галина Ивановна хранила сию драгоценность, и все – было колье, и нет теперь колье.

– Так она, получается, все же привезла его сюда? – изумленно спросила Солька.

Вот ведь догадливая девчонка, хотя подобное и меня удивляет.

– Привезла и хранила в шкафу, даже в сейф не заперла. Хотя дом еще строится, может, там и нет пока сейфа.

– Это же не ты взяла? – поинтересовалась Солька.

Я смерила ее тоскливым взглядом.

– Ну, знаю, что не ты, – застыдилась учительница ботаники, – я просто спросила, на всякий случай.

– И? – Альжбетка потребовала продолжения.

– И вот теперь все стоят на ушах, и я в том числе. Воронцов приедет и привезет сыщика, у хозяйки истерика, и я подозреваю Осикова – вот такие дела.

– А улики есть? Следы какие-нибудь? – спросила Альжбетка.

– А при чем здесь Арсений Захарович? – вновь изумилась Солька.

– Следов вроде нет, никто ничего не слышал. Хозяйка мнется, не пойму пока, почему... Вроде говорит, что спала как убитая, но вот иногда подумываю: а не она ли все это устроила? Колье, как я понимаю, застраховано.

– А Осиков-то что? – перебила Солька.

– Этой ночью он был замечен на заборе.

Девчонки удивленно уставились на меня.

– Выглядываю в окно, а он через забор лезет, и неплохо так лезет, скажу я вам, я бы и то на полпути застряла.

– Так это он украл? – спросила Альжбетта, нервно разворачивая конфету.

Я покачала головой, пожала плечами и развела руками.

– Не знаю, но какие-то дела у него на участке были, а какие, не признается, может, и он украл, а может, и нет.

– Ты его поймала? Поговорила с ним? – Солька уселась рядом со мной.

– Нет, зачем мне было его ловить, я же не знала, что ночью колье пропадет, решила потом все выяснить. Вот и выяснила полчаса назад – он все отрицал, а потом вообще в лес убежал.

– А ты его догнала? – поинтересовалась Солька.

– Вот мне делать больше нечего, как только вокруг деревьев прыгать!

– Интересно, а что же он делал на участке ночью? – задумчиво пробормотала Альжбетка.

В этот момент в моей голове застучала одна шальная мысль – тук-тук, тук-тук...

– А если мы с вами просто дурочки, которые купились на сказку для детей дошкольного возраста?..

– Что ты имеешь в виду? – девчонки с изумлением уставились на меня.

– Да, может, нет никаких бриллиантов в коробке... Осиков это все придумал, а мы и поверили... Он все спланировал...

– Зачем и что спланировал? – замахала руками Альжбетка.

– Его цель – это колье «Живая слеза», все остальное – вранье. Мы – просто способ добраться до колье или ненавязчивое прикрытие.

– Но как Альжбетка могла ему помочь, ведь именно к ней он пристал тогда в ресторане? – спросила Солька.

– Откуда я знаю, – пожала я плечами, – пока это только мои догадки, он мог знать, что у Альжбетки есть такая подруга, как я, которая знала мужа хозяйки колье.... Фу, как сложно!

– Сложно, – закивала Альжбетка, – но вполне возможно. Он наплел нам всякой ерунды... А мы для него хорошее прикрытие: путешествуем вместе, он вообще с твоей маман романы крутит. Просто отец семейства!

Альжбетка занервничала и заходила по комнате.

– Так вы что, думаете, он нас обманул? – стало доходить до Сольки.

– Предположить подобное будет не лишним, – вздохнула я, – по сути, мы о нем ничего не знаем. Возможно, он приехал сюда из-за колье и уже заполучил его, и, возможно, он захочет свалить эту кражу на нас...

– Почему, почему... – запаниковала Солька, – мы обязательно во что-нибудь да вляпаемся!

– А что нам теперь делать? – поинтересовалась Альжбетка. – Как себя вести?

Я встала с кровати и подошла к двери.

– Следите за каждым его шагом, по возможности осмотрите вещи. Пока нам остается только ждать. Если что узнаете или случится что-нибудь подозрительное, сразу же ко мне. Еще про парня не забывайте, который карту с газетой украл. Странный он тип, вы бы лучше не шастали поодиночке.

– Ты не волнуйся, – вдруг взбодрилась Солька, – мы тут все проконтролируем.

Да уж, не сомневаюсь!