![](/books_files/covers/thumbs_240/iisus-zhizneopisanie-hrista-ot-istoricheskoy-realnosti-k-svyaschennoy-tayne-160298.jpg)
Автор книги: Жан-Кристиан Птифис
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 11 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Нищие и изгнанники
Иисус не только исцеляет и проповедует. То, как он живет, ест с простолюдинами, принимает ближнего с безграничной щедростью, – это новое поведение, основа которого – всеобъемлющая и милостивая доброта Господа. Иисус особенно расположен к беднякам, к больным и к грешникам, в том числе проституткам. Он хочет снова сделать частью верующего Израиля всех изгнанных из Храма или из сообщества верующих (Синагоги), то есть калек, хромых, слепых и маргиналов, которых отвергали и презирали благочестивые иудеи. Его поступки противоположны поведению ессейских групп и членов братства фарисеев, слишком сильно разделявших общество преградами.
В силу такого отношения к людям Иисус общался не только с деклассированными элементами общества. Во всех социальных кругах он сближался с людьми, проклятыми Законом, в том числе и с богатыми: вот почему он примет к себе в ученики сборщика налогов, человека влиятельного и состоятельного. В 4 км к востоку от Капернаума, там, где Иордан впадает в Генисаретское озеро, проходила граница между землями Ирода Антипы и его брата Филиппа. Там стоял пункт уплаты дорожной пошлины, где собирали налоги с товаров, ввозимых в тетрархию. И на этой таможне за своим столом сидит Левий, сын Алфея, зовущийся Матфей231. Это не простой сборщик, a telones, то есть начальник таможни, который, возможно, арендовал пропускной пункт, как это часто делалось в то время. Без сомнения, его окружали многочисленные чиновники и слуги. Его контора собирала налоги двух видов: морской на рыбную ловлю и пограничный на товары, перевозимые по приморскому пути (Via Maris).
Прежде чем последовать за Иисусом, Матфей приглашает его на большой праздник. Дом начальника таможни не похож на рыбацкий дом Симона-Петра. Здесь накрывают богатый стол и за едой обычно пьют вино, что бедные евреи не могут себе позволить. Иисус оказывается рядом с друзьями хозяина: сборщиками налогов, банкирами, менялами и другими «мытарями». Деревенских фарисеев смущает такое знакомство, которое делает Иисуса нечистым. Узнав, что они это порицают, Иисус отвечает: «Не здоровые имеют нужду во враче, но больные; Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию»232.
Ораторский стиль Иисуса
Иисус был великолепным оратором, который прекрасно знал все закоулки человеческого сердца, и потому очаровывал толпы. Он знал, как приспособить свои проповеди к нуждам конкретной аудитории. В Иерусалиме, перед лицом людей Храма, книжников и знатоков Закона, он с изумительным мастерством использовал ссылки на древнееврейскую Библию. Для своих сельских слушателей в Галилее он приберегал более простое и традиционное красноречие Древнего Востока, богатый образами язык, полный семитской мудрости и примеров из повседневной жизни.
Можно сказать, что он был очень наблюдателен. Он упоминает посев, жатву, сбор винограда, побеги, которые нужно прививать к лозе, пастуха, который оберегает своих драгоценных овец или идет разыскивать ту, что потерялась, отношения отца со своими сыновьями, господина со слугами, хозяина дома и его гостей. Он знает приметы, по которым его собеседники предсказывают погоду: «Вечером вы говорите: „Будет вёдро, потому что небо краснои поутру: „Сегодня ненастье, потому что небо багрово“»»233. Он знает, что никто не пришивает кусок небеленой ткани к старому покрывалу: от этого оно порвется еще больше234. Ему известно, что хорошее дерево может давать прекрасные плоды, но плохое всегда приносит дурные. Ничто не ускользает от него из жизни тех, с кем он общается. Он изобличает нечестного управляющего или безумного богача, упоминает даже воров, которые грабят дома, не забыв предварительно связать сильного владельца235. Он чувствует красоту и поэзию природы, созданной Творцом; любуется птицами, воронами, которые не сеют и не жнут, но которых кормит Господь236. А цветы – как их забыть? «Посмотрите на полевые лилии, как они растут, – рассказывает он ученикам, – ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них»237.
Этот искусный рассказчик часто говорит притчами. В Ветхом Завете слово masal на иврите (по-арамейски – mathla, по-гречески parabole) означает рассуждение о мудрости или загробной жизни, представленное в форме аллегории, басни, аналогии, поговорки или загадочного изречения. Приукрашенная реальность такого рассказа начинает свое движение с реальной ситуации, затем продолжается в парадоксальном развитии и, пройдя наивысшую точку, ведет к духовному преображению человека. Иногда эти истории хорошо продуманы. Иисус-рассказчик хорошо владел искусством драпировать мысль в образы. Он отвечал на просьбы своих учеников о разъяснениях и давал им подсказки, но отказывался пояснять свои притчи слушателям, упрямо отрицавшим его миссию и послание. «Читая его притчи, – замечает Иоахим Иеремиас, – мы вступаем в непосредственный контакт с Иисусом». Действительно, притчи – особенно прочный материал, поскольку эти небольшие рассказы отпечатываются в памяти лучше отвлеченных понятий238.
Разве можно не найти в его сравнениях воспоминания о его прежней профессии строителя? Иисус приводит в пример мудреца, который построил свой дом на скале, и глупца, который возвел свой дом на песке: первый мог устоять в дождь, в разливы рек и ветра, а другой рухнул, и разрушение его было великое239. Он рассказывает о ремесленнике, который всегда думал, прежде чем что-то делать. «Ибо кто из вас, желая построить башню, не сядет прежде и не вычислит издержек, имеет ли он, что нужно для совершения ее, дабы, когда положит основание и не возможет совершить, все видящие не стали смеяться над ним…»240 Возможно, воспоминание о двух товарищах по работе, одному из которых попал в глаз кусочек опилок или соломинки, заставило его задуматься о взаимной оценке, что он и приводит: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» «Не судите, да не судимы будете, ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить»241.
Сучок, бревно: Иисус не отказывается от риторических преувеличений, часто сдабривая эти гиперболы долей юмора. Богатому сложнее войти в Царство Небесное, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко242. Это намек на название ворот Игольное Ушко в Иерусалиме, столь узких, что никакой верблюд не мог пройти сквозь них. Чтобы изобличить фарисеев, скрупулезно относящихся к мелочам, но пренебрегающих главным, то есть справедливостью, правдивостью, милосердием, он говорит, что они оцеживают мошку, но «поглощают верблюда»243. Он объявляет своим ученикам: «Если бы вы имели веру с зерно горчичное [самое маленькое изо всех возможных] и сказали смоковнице сей: исторгнись и пересадись в море, то она послушалась бы вас»244, или еще: «Если и горе сей скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет»245. Цель преувеличений, которыми он намеренно пересыпает свои притчи, – удивить. Отсюда – немилосердный должник. Чтобы показать безмерность прощения Господня, он рассказывает об одном царе, который прощает одному из своих слуг 10 тысяч талантов, которые тот должен (а это – 100 миллионов денариев). Невероятный размер суммы поражает, когда выясняется, что в 4 г. до н. э. Галилея и Перея вместе должны были ежегодно платить римским завоевателям дань размером лишь 200 талантов. Стоит ли считать достоверными слова Иисуса, которые Ириней приводит, цитируя Папия: «Пресвитеры, которые видели Иоанна, ученика Господа, вспоминают, что слышали его рассказ, как учитель наставлял в те времена и говорил: „Придут дни, когда вырастут лозы, у каждой из которых будет по десять тысяч побегов, а у каждого побега – по десять тысяч ответвлений, а у каждого ответвления – по десять тысяч отростков, на каждом отростке будет по десять тысяч гроздей и на каждой грозди – по десять тысяч виноградин, а из каждой виноградины выйдет по двадцать пять мер вина… Так же точно из одного пшеничного зернышка произойдет по десять тысяч колосьев, каждый колос даст по десять тысяч зерен, а из каждого зерна выйдет по десять фунтов хорошей муки, белой и чистой…“»246 Можно заметить символическое значение числа «десять тысяч». Все это, конечно, должно означать, что Царство Небесное будет садом наслаждений и изобилия, похожим на Рай.
И как искусно он владел диалектикой! Используя приемы равви, стремившихся уличить его в ошибке, он отвечает вопросом на вопрос, смещает границы спора и меняет его цели, заставляя своих собеседников обратиться к их собственным сознанию и совести. В его речах часто появляются парадоксы, которые помогают осознать наиболее глубокие истины. Он покидает границы окружающей реальности, выходит за пределы буквального значения слов, чтобы добраться до сути. Когда возле колодца Иакова ученики предложили ему подкрепиться, он ответил им: «Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его»247. Ему говорят о биологических, телесных потребностях, а он преобразует их в потребности духовные! Его беседа с Никодимом уже позволила нам увидеть, как умело Иисус пользовался иронией. Это «Христова ирония», о которой говорит комментатор библейских текстов Жан Грожан, одна из черт, больше всего поражающих в его характере: «очаровательная насмешка», «доброжелательная» острота, «насмешливая игривость», «насмешливая торжественность», иногда «высокомерное осмеивание», ставящие на место его собеседников248.
Культура его времени
Иисус не ссылается только лишь на Писание, как это делают фарисейские учителя, но черпает свои слова из глубины народной культуры. Он приводит пословицы: «Что посеешь, то и пожнешь», «Не собирают смокв с терновника и не снимают винограда с кустарника»249, «Молодое вино должно вливать в мехи новые»250, «Дерево познается по плоду»251, «Где будет труп, там соберутся орлы»252. Он делает очень тонкие, но явные намеки на басни Эзопа, широко известные в греко-римском мире. Например, на «Тростник и оливковое дерево» (Лафонтен европеизировал ее под названием «Дуб и тростник»), когда спрашивает толпу о Крестителе: «Что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую?..»253 Или на басню «Рыбак, игравший на флейте»: рыбак подумал, что привлечет рыб музыкой, сыграл им на флейте, потом забросил свой невод и вытащил множество рыб. Когда они стали трепыхаться, рыбак сказал: «Негодные вы твари: играл я вам – вы не плясали, перестал играть – пляшете» (пер. М. Гаспарова). Иисус легко переходит от этой басни к своим словам: «Но кому уподоблю род сей? Он подобен детям, которые сидят на улице и, обращаясь к своим товарищам, говорят: „Мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали“. Ибо пришел Иоанн, ни ест, ни пьет; и говорят: „в нем бес“. Пришел Сын Человеческий, ест и пьет; и говорят: „вот человек, который любит есть и пить вино, друг мытарям и грешникам“»254. Мораль его слов – приспособление морали басни к новым обстоятельствам: Креститель, возможно, поступал несоответственно этому времени, но Сын человеческий поступает соответственно времени. Вместо того чтобы практиковать аскезу, он ест и пьет, как и все. Однако его отвергают. Поступай как это поколение или не как оно, результат бывает один и тот же!
История о смоковнице, посаженной в винограднике, напоминает басню из повести об Ахикаре. Это древняя народная повесть, вавилонская по происхождению, в античном мире были известны несколько ее версий. Дерево, посаженное возле воды, не дает плодов. Владелец решает его срубить. Но дерево просит отсрочки: «Пересади меня, и, если я не принесу плодов, можешь меня срубить». Иисус превращает эту историю в рассказ о смоковнице, посаженной в винограднике: «Он сказал виноградарю: вот, я третий год прихожу искать плода на этой смоковнице и не нахожу; сруби ее: на что она и землю занимает? Но он сказал ему в ответ: господин! оставь ее и на этот год, пока я окопаю ее и обложу навозом, – не принесет ли плода; если же нет, то в следующий год срубишь ее»255. Отличие от басен в том, что растения и животные не разговаривают. Речь идет не о развлекательных литературных историях, но о замаскированных посланиях.
Две притчи, о пире, или о царской свадьбе (в которой, когда приглашенные не приходят и отказываются, хозяин или царь – в зависимости от версии рассказа – отправляет слуг искать по дорогам всех подряд, кто мог бы заполнить зал, – нищих и жалких, «злых или добрых»256), и о злом богаче и бедном Лазаре257, содержат элементы истории о «бедном писце и богатом мытаре Бар-Мажа – не», позже вписанной в Талмуд. Первоначально же это была египетская сказа о путешествии Си-Осириса (в одном из египетских сказаний Си-Осирис – сын бога Осириса и женщины, чье имя означает «благодатная». Его собственное имя означает «сын Осириса». – Ред.) по царству мертвых, которую александрийские евреи принесли на землю Израиля258. Увы, невозможно выяснить, как Иисус познакомился с этой культурой.
Слова бескомпромиссного пророка
В то же время неверным было бы сравнивать Иисуса с одним из тех философов-циников, которые ходили по деревням, проповедуя бедность. Иисус не Диоген и не Сократ. Ошибся бы и тот, кто делал бы из него кроткого миссионера или снисходительного учителя нравственности (сульпицианский Иисус!). Это настоящий пророк, который кричит, бранится, сыплет хлесткими обличениями. Так, он проклинает деревни, в которых жители слышали его слова и видели его чудеса, но отказались от его идей и призыва к покаянию: «Горе тебе, Хоразин! горе тебе, Вифсаида! ибо если бы в Тире и Сидоне явлены были силы, явленные в вас, то давно бы они во вретище и пепле покаялись, но говорю вам: Тиру и Сидону отраднее будет в день суда, нежели вам. И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься». Действительно, даже не надо ждать Страшного суда: от Хорази-на, Вифсаиды и Капернаума сейчас остались всего лишь развалины…
Иисус проклинает, чтобы стряхнуть с толпы ее духовное оцепенение. И тогда он начинает говорить в тоне характерном для Крестителя: «Род лукавый и прелюбодейный знамения ищет! […] О, род неверный и развращенный! Доколе буду с вами? Доколе буду терпеть вас?..»259 Он не бежит от своих противников, он на них нападает: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, […] змеи, змеиные отродья!» Он взыщет с них от крови Авеля до крови Захарии!260
Он не пренебрегает провоцирующей, иногда беспощадной манерой выражаться. «Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну»261. Главное – не грешить и предпочитать Бога всему, абсолютно всему. У него есть горячее, обжигающее требование: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником»262. Нет, говорит он, он не пришел принести мир, но «меч»263, больше того – «огонь низвести на землю»! «И как желал бы, чтобы он уже возгорелся!»264 «Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его»265.
Как эти жгучие слова, понятые в буквальном смысле, могли не возмущать общество, основой которого была семья и в котором Десять заповедей приказывали человеку почитать отца и мать? Они и были сказаны специально, чтобы задеть и заставить задуматься людей, увязших в рутине и предрассудках.
Однако этот же Иисус, полный сочувствия и бесконечного милосердия, зовет к себе всех жертв, всех, кому жизнь причинила боль: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко»266. И в этом нет никаких противоречий. Безграничная любовь радикальна и потому требует, чтобы ей подчинялось все.
Лидер, визионер, мистик, пророк, экзорцист, учитель, совершающий потрясающие деяния, который общался с самаритянами и изгнанниками из сообщества иудеев, Иисус ставит в тупик тех, кто хочет его понять; он окружен ореолом тайны и ничем не похож на других религиозных вождей своего времени. Какова же суть его послания?
Глава 7
Учение Иисуса
Царство настоящее и грядущее
Когда Иисус останавливается в Галилее, он посвящает свою проповедь Царству Божьему[30]30
Матфей, по иудейскому обычаю осторожно избегающий упоминать Бога, предпочитает говорить о «Царстве Небесном».
[Закрыть]. Выражение «Царство Божие» вообще не встречается в Ветхом Завете и довольно редко – в кумранских рукописях267 и древнееврейской литературе268. Напротив, в Евангелиях оно появляется целых сто раз: пятьдесят один у Матфея, четырнадцать у Марка, тридцать четыре у Луки и только два раза у Иоанна, поскольку он рассказывает в основном о пребывании Иисуса в Иерусалиме. Бесспорно, что источник этого выражения – сам исторический Иисус и «его сознательный личный выбор», как утверждает Джон Пол Мейер269. Для Иисуса это способ говорить о Боге, не упоминая о себе самом и о своей связи с Ним. Терпеливо, ясными словами, он пытается вознести своих слушателей – в основном сельских и деревенских жителей Галилеи, грезящих о могущественном земном Мессии, – до невидимой реальности трансцендентного царства.
Что же это за царство? Это Благая весть, владение Божье, Его милостивое и избавительное господство, проявляющее себя в Творении, Его народе и Его истории. Это дар, сокрытый от мудрых и разумных, но явленный младенцам270. Это невообразимое и единственное в своем роде благодеяние, исходящее от одного Христа, заключающее в себе одном все обещания любви, прощения и объединения Израиля, которое предвещали пророки. Его неизмеримая ценность побуждает жить в ожидании и надежде. Иными словами, Царство Божие – это многогранный образ. Чтобы нарисовать его, Иисус использует метафоры и сравнения. Царство Божие? Оно подобно царю, который устроил брачный пир для своего сына271; подобно людям, ожидающим возвращения своего господина со свадьбы272; девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху273; пиру, на котором возлягут все люди, пришедшие от востока и запада, севера и юга274.
Иисус был неистощимым рассказчиком. Царство Божие он сравнивал со скрытым в поле сокровищем или редкой жемчужиной: нашедшие их в радости своей продают все свое имущество, чтобы их обрести275. Однако Царство Божие очень маленькое. Оно не дает себя обнаружить, как закваска, которую женщина положила в три меры муки, чтобы поднялось тесто276; как горчичное зерно, которое человек взял и посеял на поле своем277. Это семя меньше всех других, но, когда оно вырастает, бывает больше всех злаков и становится деревом, так что прилетают птицы небесные и укрываются в ветвях его… Труды людей не влияют на его рост. Не меньшее вырастет и из семени, пустившего корни незаметно. Сначала из него родится трава, потом колос и, наконец, зерно, которое сожнут серпами во время урожая278.
Иногда метафора превращается в притчу. Сидя на носу лодки, которая стояла на якоре в бухте долины Семи источников к западу от Капернаума[31]31
Исследования показали, что это место, которое еще называют «заливом притч», обладает великолепной акустикой.
[Закрыть], Иисус обращается к теснящейся на берегу толпе: «Слушайте!» И рассказывает: вот вышел сеятель. Он сеял семя свое. Но случилось, что иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали его. Иное упало на каменистое место, где было немного земли[32]32
В Древнем Израиле землю сначала засеивали, а потом вспахивали. Вот почему семена часто терялись на дороге и в зарослях кустарников: после посевов пласты почвы переворачивали.
[Закрыть]. Несколько семян взошло, но, не имея корней, они засохли с восходом солнца. Иное семя упало в терние, и терние заглушило его. Иное упало на добрую землю. Оно принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать. «Кто имеет уши слышать, да слышит!» – заключает Иисус. Когда же толпа рассеялась, Иисус объяснил смысл притчи ученикам. Семя есть слово Божие. Сатана стоит у дороги и похищает посеянное. Каменистая почва – это ненадежные люди. Когда настает скорбь или гонение за слово, они обязательно соблазняются. Не дадут плода и те, кто слушают слово среди терний, то есть среди забот этого мира, соблазнов, которые предлагает богатство, и мирских наслаждений. По счастью, остается добрая земля. Здесь взрастает изобильный урожай, и сеятель – сам Господь – может лишь радоваться тому279.
Вот еще одна притча с земледельческими мотивами. Царство Небесное подобно домовладыке, который посеял доброе семя на поле своем. Но ночью его враг посеял среди пшеницы плевелы. Слуги спросили своего господина, нужно ли вырвать их. Тот ответил: «Нет. Чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергивали вместе с ними пшеницы, оставьте их расти вместе до жатвы. И во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в связки, чтобы сжечь их, а пшеницу уберите в житницу мою»280.
Для рыбаков Иисус рассказывает притчу, связанную с их трудом: Царство Небесное подобно неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода. Когда невод наполнился, его вытащили на берег и, сев, начали отбор. Хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. «Так будет и при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов»281.
Итак, Иисус не избегает образа очистительного пламени282. Но, используя столь любимую древним Израилем апокалиптическую лексику, он дистанцируется от суровых предсказаний Иоанна Крестителя. Иисус по-новому интерпретирует его наследие. Он настаивает: нет, правосудие не будет осуществлено сразу. Нет, Царство Небесное – это не грозное предзнаменование, но время прощения и бесконечного милосердия, которое утоляет любые печали и возрождает Творение во всей полноте Божественного замысла. Это сокровище, бесценная жемчужина, и нужно спешить завладеть ею. Бог Иисуса – Бог не могущества, славы или правосудия, но в первую очередь – любви. «Бог есть любовь»283, – пишет хорошо понявший мысль Иисуса евангелист Иоанн в своем Первом послании. Доброта Бога бесконечна. Она не укладывается в рамки любого представления. Бог подобен пастуху, который нашел в горах заплутавшую овцу и обрадовался о ней более, чем о девяноста девяти, не отбившихся от стада284. Бог без причин и щедро дарует людям Свое милосердное прощение, претендовать на которое они не имеют никакого права. Заслуги, как объясняет Иисус в притче о работниках и виноградаре, не имеют никакого значения. Те, кто проработали лишь один час на исходе дня, получили ту же плату, как и нанятые с самого утра. Главное, чтобы человек согласился потрудиться в винограднике Спасителя285. Вся история еврейского народа – это лишь предвестие и подготовка этой Благой вести (а по-гречески благая весть – «евангелион»).
Радость спасения близка. Царство Божие необратимо изменяет мир и скоро преобразует его. Оно неожиданно возникнет в сердцевине Истории. Более того: Царство Божие уже здесь! Именно так: время исполнилось!286 «Не придет Царствие Божие приметным образом, и не скажут: вот, оно здесь, или: вот, там. Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть»287.
То, что Царство одновременно уже здесь и только грядет, на первый взгляд кажется странным противоречием. Как же объясняется эта загадка? Царство уже началось, но пока видны лишь его первые плоды. Мы находимся между двумя эпохами: между тем, что уже есть, и тем, чего еще нет. Ведь, как заметил Ориген, Царство есть Иисус Назарянин, живущий в своем окружении, но его истинная природа – то, что он Христос, – раскроется лишь после его смерти288.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?