![](/books_files/covers/thumbs_240/iisus-zhizneopisanie-hrista-ot-istoricheskoy-realnosti-k-svyaschennoy-tayne-160298.jpg)
Автор книги: Жан-Кристиан Птифис
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 12 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Заповеди Блаженства
Матфей объединил все сказанное Иисусом в пять речей, каждая из которых посвящена отдельной теме. Это было сделано, чтобы отразить главную суть послания Иисуса: вероятно, собранное в этих речах было сказано во многих разных случаях. Наиболее известной из этих литературных компиляций считается Нагорная проповедь. По традиции принято считать, что Иисус произнес ее на одном из холмов к западу от Капернаума289. Сидя на земле, он говорил о том, как достичь вечного блаженства в Царстве Божием. Проповедь открывается Заповедями блаженства290.
«Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны плачущие, ибо они утешатся.
Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю.
Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся.
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут.
Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.
Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими.
Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное.
Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать, и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах: так гнали и пророков, бывших прежде вас»291.
Этот литературный жанр, в котором ощущается дух семитской поэзии, был не нов. В качестве наставлений, как стать мудрым, и призывов вести праведную жизнь Заповеди блаженства часто встречаются на страницах Ветхого Завета. Некоторые из Заповедей блаженства Иисуса напрямую восходят к литературе о том, как стать мудрецом: например, когда Иисус превозносит кротких, «ибо они наследуют землю», он вдохновлен строкой из псалма 36: «А кроткие наследуют землю». В апокалиптической литературе эти Заповеди выходят за рамки обыденной морали. Это одновременно призыв переносить страдания земного мира и обещание утешения в последний час. Они составлены так, чтобы готовить человека к будущей жизни в Боге и концу мира. Форма Заповедей блаженства у Матфея – два четверостишия из коротких строк, написанные в третьем лице, и следующая за ними длинная девятая строка, которая написана во втором лице, – по всей видимости, более исторична и в любом случае больше соответствует литературе своего времени, чем предложенная Лукой. Лука использует три коротких строфы и одну длинную и добавляет к ним четыре проклятия (напомним, что это Евангелие было написано в греческой среде)292. Специалист по кумранским рукописям отец Эмиль Пюэш подчеркивает, что девять Заповедей блаженства у Матфея по структуре и композиции до того напоминают некоторые тексты ессеев на иврите, что даже насчитывают одинаковое количество греческих слов293. Это не значит, что Иисус искал источник своего вдохновения рядом с Мертвым морем. Он просто использовал иудейское культурное наследие, а оно, естественно, было у него общее с его современниками.
Как бы то ни было, песнь о Заповедях блаженства отражает глубинную мысль Иисуса. Нищие, удрученные, измученные, безгласные, сраженные испытаниями, жертвы тирании власть имущих, чистые души предстают не просто достойными его сострадания, но первыми из тех, кто будет пользоваться благами грядущего Царства – вечной жизни.
Богословы раздумывали над смыслом первой Заповеди Блаженства. Какого текста придерживаться? Что именно сказал Иисус: «Блаженны нищие», как у Луки, или «Блаженны нищие духом», как у Матфея? Некоторые утверждали, что формулировка из Евангелия от Матфея вторична по отношению к тексту Луки, который сохранил социальный подтекст оригинального высказывания, и нищие – это угнетенные, испытывающие материальные нужды. Рукописи Мертвого моря опровергли эту точку зрения. Формулировка «нищие духом», «кроткие духом» соответствует типичному в семитском мире выражению (‘nwy rw ḥ). В своих гимнах члены ессейской общины Кумрана называли себя «нищими благодатью», «нищими твоим искуплением». У иудеев слово «нищие» стало почти что синонимом благочестивых людей, вверивших себя Божьему провидению294.
Суть такова: тот, кто предстает перед Богом с пустыми руками, открыт Его милости. Можно жить в нищете, испытывать нужду, но сердцем «быть очерствевшими и злыми – полными жажды обладания, забывшими Бога, алчущими внешних благ»295. Иисус – не революционер вроде Спартака, агитирующий «проклятьем заклейменных» подняться против богачей. Он не желает ни объединить пролетариев, ни ниспровергнуть общественный строй. «Царство мое не от мира сего», – скажет он Пилату. Все это, конечно, не мешает Иисусу всячески подчеркивать, что бедность и нужда предрасполагает к Царству Небесному, тогда как богатство пресытившихся отдаляет их от него, помрачая их сердца. Нельзя служить одновременно двум господам, Богу и мамоне (то есть деньгам. – Ред.).
Нравственное учение Иисуса
Изложив Заповеди блаженства, Иисус углубляется в древние иудейские законы. Вместо того чтобы рассматривать их как предписания, данные человеку извне, он делает их внутренним законом человека. Иными словами, он избавляет Десять заповедей от сужающего их смысл толкования, при котором в них видят просто набор норм общественной морали – запреты на убийство, кражу и прелюбодеяние. Наставник из Назарета, разумеется, учил нравственности, но его моральная система имеет потусторонний смысл и основана на взаимоотношениях человека и Бога.
«Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду».
Иисус имеет в виду, что злое намерение уже заключает в себе зло. Корень смертоубийства кроется в ненависти к ближнему и еще больше – в гневе, злобе, враждебности. И именно этот корень следует вырвать. А потому любой молитве должно предшествовать примирение людей между собой: «Кто же скажет брату своему: „рака“ (réqa, в переводе с арамейского „безрассудный“, „безголовый“, „пустоголовый“), подлежит Синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной. Итак, если ты принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя, оставь там дар твой пред жертвенником, и пойди прежде примирись с братом твоим».
Перенос норм Закона внутрь души, которого требовал Иисус, приводил учителя из Назарета к противостоянию буквальным, а потому минималистским толкованиям Закона Моисея. Требования Иисуса гораздо выше. Например, вот что он говорит о похоти. «Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем».
Иисус приравнивает непристойное желание к действию. Он осуждает не половой акт, как это будут делать гностики, но желание овладеть женой другого. Чистота должна быть в сердце, невинность – во взгляде. «Если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно»296. В отличие от Моисея Иисус не делает никаких уступок и провозглашает нерасторжимость супружеских уз: «Сказано также, что, если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует».
«Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй пред Господом клятвы твои. А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя[33]33
То есть Бога.
[Закрыть]; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным».
Клятва всегда дается при подозрении во лжи. Давать ее – значит призывать в свидетели кого-то другого, в том числе самого Бога. Иисус выступает против обычая, широко распространенного в то время. Он протестует против двусмысленности. «Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого». Клятва излишня для человека, любящего истину.
«Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб297. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; и кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два[34]34
Слово «поприще» означает милю, а она равна примерно 1475 м. Здесь Иисус намекает на военную реквизицию.
[Закрыть]. Просящему у тебя дай, и от хотящего занять у тебя не отвращайся».
На протяжении многих веков иудеи придерживались закона, разрешающего месть и ограничивающего тем самым первобытные варварские порядки. В Исходе сказано: «Глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб». Этот обычай отразился и в Своде законов вавилонского царя Хаммурапи (ок. 1730 до и. э.). Иисус отвергает даже эту компромиссную мораль, дозволяющую возмездие, даже в ее ограниченном виде. Лучше претерпеть несправедливость, чем ее совершить.
«Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас, да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных. Ибо если вы будете любить любящих вас, какая вам награда? Не то же ли делают и мытари? И если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?»298
Главнейшая заповедь – любовь без границ
В Нагорной проповеди тема любви к ближнему выступает как центральная. Конечно, Древний Израиль был прекрасно знаком с этой Божественной заповедью. Уже Книга Левит предписывает любить ближнего, как самого себя299. Но кто имеется в виду под ближним? Иудеи того времени включали в круг своих ближних, то есть близких, только членов своей общины. Язычники, то есть неиудеи, чужеземцы, самаритяне, идумеи в число ближних не принимались.
Любовь к ближнему не распространялась на тех, кого считали врагами Божьими, о чем свидетельствует псалом 138: «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне»300.
Глубокое благочестие фарисеев не мешало им смотреть свысока на ам-хаарец, то есть «народ земли» – простолюдинов, исключенных из истинного Израиля. Кумранская община толковала заповедь любви в еще более узком смысле. Там считали, что нужно любить членов своей общины и новообращенных, всех «сынов света», но хранить вечную ненависть без тени милосердия ко всем остальным – к «сынам тьмы», «чадам погибели», льстивым приспешникам Велиала.
Иисус категорически отвергает такое толкование заповеди. Однажды некий законник спросил его: а кто мой ближний? На это Иисус ответил притчей о добром самаритянине: «Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем; а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе. Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам? Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же»301.
Итак, все люди, даже незнакомые один другому, ближние друг для друга. Это нравоучение соответствует «золотому правилу нравственности» или «правилу взаимности», которое уже было известно в великих религиозных и философских учениях древности: даосизме, буддизме, конфуцианстве и даже в иудаизме (в изложении законоучителя Гиллеля). Вот это правило: «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними»302. Но Иисус не принимает никаких ограничений этой заповеди. Любовь не должна знать пределов. Она должна сиять в сердце каждого верующего, преодолевая любые препятствия. Вам подобает, говорит Иисус, любить каждого, проявлять сочувствие даже к вашим врагам, молиться за тех, кто преследует вас и клевещет на вас, делать добро ненавидящим вас, благословлять проклинающих вас, не ожидая ничего взамен.
Никогда прежде, до провозглашения этой новой, неслыханной ранее заповеди любви даже ко врагам, отношения между людьми не достигали столь головокружительных высот. «И будет вам награда великая, и будете сынами Всевышнего; ибо Он благ и к неблагодарным и злым»303. Но любовь требует больших усилий. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете; давайте, и дастся вам. «Мерою доброю, утрясенною, нагнетенною и переполненною отсыплют вам в лоно ваше; ибо, какою мерою мерите, такою же отмерится и вам»304.
Милостыня, пост и молитва
Милостыня, пост и молитва – вот три столпа иудейских культовых практик. Что касается милостыни, Иисус советует молчать о своих пожертвованиях, храня их в тайне, а не выставлять их напоказ, как это делают жаждущие уважения лицемеры. Они, по словам Иисуса, получили свою награду на земле. Пусть ваша щедрость, напротив, не знает границ, пусть левая рука не знает, что делает правая! Отец Вечный, видящий глубины сердца каждого, вам воздаст. То же касается и поста. Важен не пост сам по себе, а то чувство, которое он дает: открытость перед Богом. То же самое относится и к молитве. Не нужно устраивать зрелища в синагогах или на площадях, но следует молиться в тайне, при закрытых дверях, в самой высокой комнате или в амбаре. Ни к чему молиться многословно или механически повторять слова. С Богом, поскольку Он заранее знает, в чем нуждаются люди, достаточно говорить в своем сердце и, если нужно, даже настаивать. «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»305.
Из молитв, произносимых совместно, Иисус учит своих учеников только одной – известной во всем христианском мире молитве «Отче наш». В Евангелиях она приводится в двух версиях: одна, краткая, у Луки, другая, более развернутая, у Матфея. Эта вторая, великолепно выстроенная и ритмизованная, по стилю больше напоминает манеру говорить Иисуса, насколько мы можем судить о ней по Писанию. Вслед за обращением к Богу она содержит три призыва к Нему, в которых к нему обращаются «ты», а затем четыре просьбы о самих молящихся, где они называют себя «мы». Обратимся к переводу, предложенному отцом Карминьяком, который исследовал семитскую основу этой молитвы:
Отец наш небесный
На земле, как и на небе
Да славится имя Твое,
Да придет Царствие Твое,
Да будет воля твоя.
Дай нам хлеб наш на сей день.
Прости долги наши,
Как мы прощаем их должникам нашим.
Не дай нам уступить искушению,
Но избавь нас от лукавого306.
Чтобы осознать всю насыщенность смыслом этого текста, построенного по правилам поэтического искусства того времени, нужно понять его контекст. Именовать Бога Отцом для той эпохи достаточно необычно. В Ветхом Завете такое обращение встречается редко, а в рукописях Мертвого моря лишь однажды, в молитвенном псалме307. То, что это слово так часто используют евангелисты Матфей и Иоанн, глубже других связанные с традиционной иудейской культурой, показывает, что оно производило сильное впечатление на учеников. Сам апостол Павел использует слово «Отче» в своих посланиях308. Иудеи, конечно, постепенно осознали, что Всевышний, единый Бог, Творец Вселенной нежно любит их, но отцом для них оставался Авраам. Иисус, напротив, помещает идею Божественного отцовства в центр своего послания: да, люди могут стать «чадами Божьими»309, если примут Его. И потому все люди на земле – братья, так как у них один Отец310.
Напрашивается небольшой комментарий. В формулировке «Отче Наш сущий на Небесах» (или «Отец наш Небесный»), открывающей молитву, речь идет не о месте, где живет Бог (небесный свод), но о Его трансцендентности (непознаваемости опытом. – Ред.). «Да славится имя Твое, – вот первое воззвание к Отцу. Это призыв восхвалять имя Господа, это ожидание того, что Его освящающее могущество проявит себя в людских сердцах. У семитских народов считается, что имя – это краткое описание его носителя, передающее самую его суть. «Да придет Царство Твое, – второе воззвание. Для Иисуса Бог одновременно и отец, и царь. «Да будет воля Твоя, – третье воззвание. Воля Бога в отношении людей – Его желание, чтобы люди исполняли Его заповеди. Но смысл этого призыва куда шире, и он касается всех созданий Творца. «И на земле, как на небе». Это добавление, как доказал Жан Карминьяк, относится ко всем трем предшествующим воззваниям. «Хлеб наш насущный дай нам на сей день». Речь идет не только о том хлебе, что питает тело, но о духовной пище, о Слове Божьем и причастии, которое Иисус установит среди своих учеников в тот вечер, когда будет предан. «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Слово «долги» следует понимать в более широком смысле, чем грехи. Грехи – это ошибки и неподчинение заповедям. А быть в долгу перед Богом – значит не жить ради Него. Также Иисус говорит о грешнике как о должнике, которому нечем платить, а о Боге – как о заимодавце, исполненном сочувствия311. Отпущение грехов – это прощение долга. Господь стирает всякое упоминание о долге и вине. «Как и мы прощаем должникам нашим». Союз «как» не вводит в данном случае причинно-следственную связь. Человек не получает права на прощение лишь потому, что прощает ближних. Такое поведение говорит только о его душевном состоянии, которое дает ему возможность молить о милости. Иисус говорит: «А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших»312. Ученики Иисуса спрашивают, сколько раз следует прощать. До семи ли раз? Иисус отвечает: «Не говорю тебе: до семи раз, но до седмижды семидесяти раз», то есть всегда.
«Не дай нам уступить искушению». Шестая просьба к Отцу Небесному очень сложна для толкования. Эта сложность связана с переводом оригинального текста, написанного на иврите или, что более вероятно, на арамейском. В греческом и латыни нет особой формы спряжения, характерной для семитских языков: так называемой каузативной породы, которая может выражать как отношения причинности, так и отношения следствия[35]35
В этом случае отрицание перед семитским каузативом может в зависимости от контекста означать или «не заставь нас уступить искушению», или «сделай так, чтобы мы не уступили искушению». Поскольку для Иисуса Бог не мог быть творцом зла, мы должны использовать второй вариант.
[Закрыть]. Поэтому в греческом и латыни эта фраза кажется двусмысленной, а некоторые даже считают ее богохульной: ведь создается впечатление, будто бы Бог неким образом вводит людей в искушение и тем самым побуждает ко злу. Но определенно Иисус никогда не желал сказать «Не введи нас в искушение» или «Не подвергни нас искушению». (Эта сомнительная формулировка была изобретена в 1922 г. анонимным протестантским автором, а после экуменическая комиссия легкомысленно использовала ее в современном переводе молитвы «Отче наш»).
Весьма вероятно, что именно против неадекватного перевода этой фразы на греческий выступает Иаков, «брат Господень»: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью»313. Позднее Тертуллиан и Ориген сходным образом критиковали неверный перевод с арамейского этой молитвы.
«Но избавь нас от лукавого». Традиционный перевод седьмого и последнего воззвания – «избавь нас от зла» – некоторыми богословами считается несостоятельным. Это просьба сохранить не только от греха, но от порочного и злого, то есть от Дьявола, источника зла.
Переворот в сердцах
Иисус заверяет своих учеников, что они – «соль земли». Соль нужна, чтобы приправить пищу или ее сохранять. Но соль не должна терять свою силу, иначе она не будет уже ни к чему годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям314. Смысл этих слов будет ясен, если знать, что соль в ту эпоху добывали из камней Джебель-Усдума (гора Содом) к юго-западу от Мертвого моря – там, где, согласно Библии, жена Лота превратилась в соляной столп. Синеватые глыбы этой соли содержали столько примесей (гипса и мелоподобного мергеля), что их часто приходилось выбрасывать на улицу.
В конечном итоге только одно имеет значение: нужно позволить Слову Божьему изменить себя изнутри, полностью ему поддаться. Иисус говорит: оставьте повседневные заботы, которые связывают человека, не тревожьтесь о пище и питье. «Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам»315. Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душу свою потеряет? «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее»316.
Человек должен зависеть от Бога, как ребенок зависит от своей матери. Иисус видит в поведении детей образец, поскольку их доверие абсолютно. Когда ученики между собой выясняют, кто больше в Царстве Небесном, Иисус подзывает ребенка и ставит его посреди них. Он говорит, что тот, кто умалится, как это дитя, тот и больше в Царстве Небесном. «И кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает»317. В другой день ученики попытались прогнать детей, которых привели к Иисусу, чтобы он возложил на них руки. Но Иисус сказал: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо таковых есть Царствие Божие»318. А тому, кто обидит ребенка, лучше было бы, если бы повесили ему мельничный жернов на шею и потопили его в глубине морской319.
Иисус не выступает в качестве преподавателя окаменевшей морали, читающего список запретов. Он побуждает любить по-настоящему, «в духе и в истине». Он показывает, как Бог близок, как он нежно любит нас, как огромен дар спасения, предложенный каждому. Но вместе с тем он говорит и о том, что дверь, через которую надо пройти, узка, что тесна дорога, по которой нужно идти, чтобы прийти к Богу. Получить спасение можно лишь поистине переменившись, а для перемены нужно сделать усилие. Восклицать к Нему «Господи», Господи!» будет недостаточно, чтобы войти в Царство Божье. Для этого необходимо исполнять Его волю. Те, «кто только тепел», – мягкотелые люди и ханжи, бездеятельно слушающие Бога, будут отвергнуты. Каждый получит по заслугам, в соответствии с тем даром, который получил, и тем, как его использовал. В этом и заключается смысл притчи о талантах320. «Ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет». «У вас же и волосы на голове все сочтены»321.
Не следует принимать все эти заповеди буквально: постоянно подставлять левую щеку под удар, отдавать свое платье тому, кто его попросит, перевыполнять вдвое порученную работу, отказываться от работы, которая тебя кормит, и передать себя в руки Провидения… Требуется лишь глубокая внутренняя готовность не взыскивать долги беспощадно, отказываться как можно чаще от своих прав, противопоставлять кротость жестокости, а бескорыстие алчности – короче говоря, не платить насилием за насилие, а зло побеждать добром. Все эти правила трудны для исполнения даже на уровне индивидуальной нравственности, и они, разумеется, невыполнимы на уровне целого общества, построенного согласно принципам права и справедливости. Раздать всем свои деньги – не значит ли это поощрять лень и мотовство? А если уступишь обидчику, не доведешь ли его этим до крайности и не сделаешь ли еще более неуступчивым? В таком случае зла может получиться больше, чем добра. Христианские учители будут стараться приспособить суть учения к реалиям жизни, но так, чтобы его «соль не потеряла свою силу».
Эта задача была еще труднее оттого, что проповедуемый идеал – высочайший из всех возможных. Начав с иудейского кругозора и иудейского наследия, ниспровергнув ценности грекоримского мира, уважавшего силу и презиравшего слабость, Иисус достигает универсализма. Его наиболее радикальное требование – преодолеть самого себя в ожидании Царства Божьего. «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный»322. Вот героизм, к которому он призывает своих учеников. Это совершенство по своей природе идеал, которого не могут достичь даже величайшие святые. Слабость – неотъемлемая черта простого человека. Потому совершенная христианская мораль может лишь показать путь, и самое важное – идти по нему не отступая. «Так кто же может спастись?» – недоуменно спрашивают Иисуса апостолы. «Человекам это невозможно, Богу же все возможно», – отвечает Иисус323.
Иисус целиком и полностью еврей. Но его поведение и учение характеризуют его как необычного еврея, не пожелавшего связать себя с еврейскими группировками своего времени и их изощренной казуистикой. Он не считает себя членом ни одной из этих общин. Закон Моисея теряет свою категоричность. Слова Иисуса теперь ограничили Закон. Началась новая эпоха. Порядок, основанный на запретах, уступает место порядку, основа которого – свобода. Как это могло не тревожить и не возмущать современников Иисуса, привязанных душой к вере, которую они унаследовали от предков и благочестиво сохраняли?
Иисус следует Закону, но одновременно выходит за его границы. Нет, он пришел не для того, чтобы отменить Десять заповедей, ниспровергнуть Закон и пророков, а для того, чтобы их дополнить и довести до совершенства. «Ибо истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна нота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все»324.
Однако Иисус – не политический реформатор. Пророк Амос сообщал о трагической судьбе военнопленных, обращенных в рабов, Осия клеймил правящую династию за совершенные ею кровопролития, Иеремия и Исаия бросали громогласные предупреждения царям Иудеи. Иисус же, кажется, равнодушен к политической обстановке и не думает о том, какие реформы следует провести в обществе. Он не произносит ни одного слова против рабства, римской оккупации или экономической эксплуатации беднейшей части населения. Устройство общества, кажется, его не интересует.
Однако все в его учении, абсолютно все, осуждает систему господства. «Князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так!»325 В этих словах заключен призыв строить новые общественные отношения, основанные на справедливом распределении благ, уважении к другому, братской любви, неприятии насилия, творимого теми, кто силен. Но в первую очередь речь идет о переменах внутри человека, которые должны изменить все вокруг. Перемены, провозглашенные Евангелием, начинаются с переворота в сердцах.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?