Текст книги "Врата скорби. Последняя страна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vrata-skorbi-poslednyaya-strana-180315.jpg)
Автор книги: Александр Афанасьев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Александр Афанасьев
Последняя страна
Молчит полумесяц, и снова с Востока таинственный ветер подул.
Молчит полумесяц, и снова идут на войну Петербург и Стамбул.
Висит старый месяц, не хочет проклятый никак превращаться в луну.
Он слушает песни, печальные песни о тех, кто томится в плену.
Жизнь висела на волоске,
Шаг, и тело на скользкой доске.
Сталь хотела крови глоток,
Сталь хрипела, идем на Восток!
Гремят барабаны, но злые османы сдают и сдают города.
Свистят ятаганы, но в небе туманном зажглась молодая звезда.
Разбит неприятель, а подлый предатель сыграл свой последний гамбит.
Молчит полумесяц, и вслед уходящему поезду грустно глядит.
Жизнь висела на волоске,
Шаг, и тело на скользкой доске.
Сталь хотела крови глоток,
Сталь хрипела, идем на Восток!
«Идем на Восток». Ногу свело
Граница между ЮАФП и ЙАР. Пограничная зона, слабо контролируемая территория. 29 мая 1949 года
Смущение, которое произвели две сверхдержавы, сражающиеся за клочок земли, было таким, что даже самые заскорузлые и консервативные вожди племен и племенных образований понимали: дальше так жить нельзя. Оно… оно, впрочем, и до этого было понятно: но ум оттягивает решение наболевших проблем до последнего, цепляясь за привычное и инстинктивно отвергая новое и непонятное. Молодежь из племен – а рожали много – уезжала на заработки на русские фабрики, на открывающиеся много севернее нефтяные прииски, ища лучшей доли. Многие так и не возвращались – а те, кто возвращался, рассказывали невиданные вещи. О машинах, которые так сильны, что ворочают многовековые валуны с той легкостью, как ребенок играет с камнем. О шумных, многолюдных городах, об автомобилях, текущих потоком по улицам, о стальных дорогах, по которым локомотивы перевозят тысячи людей за раз. Даже подсобные рабочие – а без образования могли взять только лишь подсобным рабочим – могли многое понять и осознать. О том, что такие же арабы как они, но живущие на русских территориях – могут написать свое имя, а многие даже письмо написать, они читают газеты, без страха ездят на автомобилях и поездах, некоторые управляются с техникой. Для тех, кто учен – дорога вперед открыта: оконченная трудовая школа на прииске дает тебе право быть не подсобным, а буровым рабочим, с этой должности можно стать десятником, потом, самый умный и умелый десятник становится бригадиром, а самых лучших – компания посылает учиться, и они возвращаются на прииски уже буровыми мастерами. А тот, кто хорошо учился и у кого есть деньги – может отдать своего сына в учение, и он может стать даже инженером. И возвращаясь на свои родные земли, они видели то, что и должны были увидеть: грязь, нищету, убожество. Уже неубедительными были речи мулл и стариков о том, что они неверные, а мы правоверные и только потому мы лучше их. Жизнь – уходила вперед стремительно, подобно локомотиву, отходящему от перрона только недавно построенного Багдадского вокзала, взмывала в небо свечой, подобно пассажирскому Юнкерсу или Муромцу – и тем, кто жил в горах оставалось лишь одно: подумать, кому и как правильно сдаться, чтобы и их вагон – оказался прицепленным к составу нового мира. Иначе – и все это понимали – через несколько лет у них не останется НАРОДА.
Британия проигрывала. Британия неуклонно проигрывала в этой схватке России по одной простой причине: британцы жили по принципу «все или ничего». Это был никем не провозглашаемый громогласно – но все же один из фундаментальных принципов жизни англо-саксонских народов: все или ничего. Победитель всегда прав, победитель забирает все и диктует условия. Конечно, на земле, в горах Афганистана и Северо-западной пограничной провинции все это и виделось и звучало немного по-другому, и тем, кто там жил и действовал от имени Империи, приходилось маневрировать. А вот русские – как раз комфортно чувствовали себя в обстановке неопределенности, недорешенности, некоего торга, люфта как в одну так и в другую сторону. Россия – была столь велика, что какое-то окончательное и однозначное решение – принять бывало почти что невозможно. Русские умели вовремя подлаживаться, идти на компромиссы, и самое главное – они умели принимать в семью. Грузинские дворяне, несмотря на все эксцессы первоначального периода совместной жизни – несмотря на всю их многочисленность, были не только приняты в семью русских дворян, но и допущены ко двору: при дворе было немало грузинских кавалеров и грузинских фрейлин – при том, что это был двор сверхдержавы! Точно так же – допущены ко двору были и некогда злейшие враги – османы, и даже некоторые шейхи, жившие южнее и вовремя уловившие, откуда ветер дует: они наперегонки покупали и строили дома и дворцы в Санкт-Петербурге и всеми способами демонстрировали свою лояльность, оставаясь в своих землях теми, кем они были до этого. Англичане – такого допустить не могли.
* * *
Немного в сторону. Автор, готовясь писать эту книгу и по привычке докапываясь до сути, долго думал о том, а что такое была Российская Империя. Ведь это было уникальное по своим масштабам, а главное – по той легкости завоевания, политическое и территориальное образование. Вспомните – как американцы воевали с индейцами, с какой жестокостью они их истребляли. Что творили испанцы на оккупированных территориях Латинской Америки, что творили англичане в Индии. И ведь Империя не развалилась она хоть в усеченном виде, но существует, верно? И почему практически не было национальных восстаний? Например, пугачевщина – огромное восстание – но там ведь не было лозунгов отделения от России, там были чисто социальные причины и чисто социальные требования.
На мой взгляд, феномен России заключался в способе объединения элит. Как известно, любое государство (кроме революционных, и то на первых годах существования) делится на элиту и податное сословье, при этом элита более или менее успешно забирает у податного сословья часть добавочного продукта и обращает его в свою собственность, расходуя, опять – таки – более или менее успешно.
И Россия, при своей территориальной экспансии – не уничтожала чуждые ей элиты, а наоборот – предлагала присоединиться к общему «клубу» так сказать элит и эксплуатировать податные сословья совместно. При этом – объединение элит и территорий, на которых находятся податные сословья – давало возможность снизить военную опасность и следовательно – размер того прибавочного продукта, которые требовалось тратить на безопасность и оборону. Кто же от такого откажется. Именно поэтому – в короткое время удалось собрать такую громадную державу и в нее входили действительно добровольно, за исключением одного маленького нюанса – добровольно входили элиты, а не народы. Там же, где элиты были слабо выражены, где существовала военная демократия почти первобытного типа (Кавказ) – там попытки присоединения заканчивались кровопролитными и длительными войнами. Желающие – могут углубиться в тему Кавказской войны, и того, как она велась. Русские наместники в Предкавказье посылали в горы волне определенные, хоть и не «в лоб» написанные предложения: объединяемся, и вы сохраните тот статус, какой у вас был. Беда в том, что на Кавказе в то время не было элит (сейчас есть) и потому такие призывы падали в пустоту. А наличие на Кавказе элиты сейчас приводит к тому, что сейчас и есть – лояльные элиты при враждебном народе.
Что, кстати, происходит на Кавказе сейчас (думаю, вам интересно). Да то, что и должно происходит в такой ситуации. Кавказ в дороссийском периоде не мог сформировать свои элиты и хоть какое-то подобие государства по той причине, что слишком мал был регулярный прибавочный продукт, с него едва сами кормились – а вот элиту с него было уже не прокормить. После вхождения Кавказа в состав России, а потом и СССР – экономика Кавказа многократно усложнилась, уровень прибавочного продукта – тоже, и это позволило появиться элитам и формировать сложную, современную государственность. После распада СССР же – прибавочный продукт очень сильно упал и содержать элиты и сложное (и дорогостоящее) государство стало невозможно. То же самое происходило при распаде Британской, Французской империи – падение прибавочного продукта, сокращение элит, уменьшение сложности государства и возврат к «дешевому» государству, где есть вождь, есть племенной совет, есть вооруженная автоматами ватага – армия, которая в мирное время частично работает на огороде, а частично – кормится похищениями людей и набегами на соседние территории. Естественно, нет или почти нет судебной системы, нет сложных и дорогостоящих коллективных систем обеспечения жизнедеятельности – школы, больницы, учреждения культуры. Сформировавшаяся при империи элита – забирает накопленное и переезжает в метрополию. Это мы видели в Чечне 96–99 годов, это мы сейчас видим в Ливии, по этому пути идет Египет: проблема одна, сложное и дорогостоящее государство, многочисленная элита и уже недостаточно денег, чтобы все это содержать. Элита хочет кушать, элита вырывает у людей последнее – и те восстают. В нашем случае – Кавказ тоже попытался вернуться к «дешевому государству» (проект Имарат Кавказ) и свергнуть элиту, но империя не дает этого сделать. Она с одной стороны поддерживает лояльную к ней элиту военной силой, а с другой стороны закачивает деньги, чтобы не дать свалиться в дикость. Беда в том, что большая часть денег – местная элита тратит на прокорм живота прямо сейчас – а не на восстановление сложной и способной содержать такую элиту экономики. И вот тут – нужна сильная политическая, подкрепленная силой воля – чтобы сломить ситуацию и все-таки восстановить нормальное течение жизни на Кавказе.
Нет, я вовсе не сторонник независимого Кавказа. Достаточно почитать о том, что там творилось до прихода русских (разбой, похищение людей, людоедство), чтобы понять: эта война была необходима и справедлива.
В связи с этим – возможность объединения всего Востока под властью России в начале двадцатого века выглядит вполне осуществимым мероприятием: Россия уже фактически присоединила северную часть Персии к себе и если бы не революция – был бы русский город Тегеран. Или как минимум русское южное побережье Каспия. Точно так же – османским и прочим элитам оставили бы титулы и право эксплуатировать податное сословье. И точно так же, они надели бы русские погоны и стали бы служить Белому Царю. Именно потому, что лично их положение, как положение элиты – не ухудшалось ни на йоту: был султан, стал царь, велика ли разница? Ни Англия, ни Германия так Восток объединить не смогли бы по одной причине: и там и там уже сложилась политическая нация. И любой чужак так бы и воспринимался – как чужак, причем чужак ниже положением. В Британской Индии, например, британец в Британской Индийской Армии сразу получал звание майора, потому что не мог подчиняться индийцу, и индиец наоборот – не мог получить звание выше капитана. Вот Британская Империя и рухнула. А у нас – сын мятежника Шамиля стал полковником русской армии. И все потому, что в России были братские народы, но не было нации. Русской политической нации – не было, был собор разных (братских) народов, живущих в одной империи, и все были (на самом деле были) равны. Русских было больше всех – но они были равны со всеми.
Если рассматривать ситуацию с этой стороны – то неожиданное, но понятное и разумное объяснение получает распад СССР. СССР – восстановился в качестве Российской Империи, и в каждой республике была своя элита. Она должна была посылать наверх деньги, собранные с податного сословья, правильно принимать и распределять трансферты из союзного бюджета и демонстрировать верность ленинским принципам. Но негласная суть объединения была в том, что элита была НЕПРИКАСАЕМА. Она потому и была лояльна, что неприкасаемость – входила в негласный договор между центром и регионами. Андропов – нарушил это перемирие и стал демонстративно преследовать региональные элиты. Итог – моментально появился и стал разрастаться сепаратизм, который буквально взорвал страну изнутри. То же самое, кстати – может произойти и с Россией.
* * *
Усмешка судьбы – а она в таких делах бывает всегда – была в том, что встречу назначили в селении, которое было рядом с полевым аэродромом, расчищенным сэром Робертом и его людьми и подготовленным к приему десантных самолетов. Высотный разведчик, снимая и картографируя предположительное место встречи – должен был найти место для посадки пятьдесят второго Юнкерса – а какое место может быть лучше, чем подготовленный кем-то полевой аэродром, верно?
Старейшины – собирались несколько дней, и всех их – привечали местные жители с традиционным здесь радушием. Столы ломились от обилия мяса и зелени, риса с приправами – и никто не задавался вопросом: а откуда это взялось? Ларчик открывался просто: русские, готовя эту встречу, уже сделали сюда один рейс, привезя самолетом больше тонны риса в мешках, зелень и мясо (и это не считая стальных лопат, мотыг, топоров и кирок, которые раздали бесплатно). Проблем с этим не было, совсем рядом было Междуречье, где после мелиорации земель риса выращивали столько, что хватало и всем своим голодным и на продажу. Вот так вот – и завоевывались сердца. Именно поэтому – когда местные и пришлые шейхи собрались у края летного поля, чтобы приветствовать самолет – местные уже не пугались рева его моторов и не стреляли в воздух. Они знали, что самолет – привезет им какие-то подарки от щедрого Белого царя, который живет где-то там, вдалеке.
Самолет был и в самом деле – небольшим транспортным трехмоторником Юнкерс-52, одним из самых распространенных и дешевых транспортников в мире. Его три двигателя БМВ132 – лицензионный североамериканский Пратт энд Уитни – питались не авиационным керосином, а распространенным и относительно дешевым автомобильным бензином с октановым числом 87 – теоретически, самолет можно было заправить с любой автомобильной заправки. Неприхотливый и надежный за счет трехдвигательной схемы самолет – использовался в качестве пассажирского в Африке, на Востоке, в Туркестане и в Европе, в качестве легкого бомбардировщика и самолета для заброски мелких групп десантников, здесь, на южной оконечности аравийского полуострова – он использовался как пассажирский на линии Аден – Санаа. Но сегодня – на нем летел только один пассажир, правда, с небольшой охраной. Он и сошел сейчас по трапу под пристальными взглядами убеленных сединами шейхов. Он был вдвое моложе самого молодого из них – но именно его они пригласили для того, чтобы решить, как быть дальше…
Принц Касим Аль-Хабейли, старший сын свергнутого и убитого подлыми убийцами князя Самеда Аль-Хабейлы легко сбежал по трапу, в окружении казаков и наемников, вооруженных автоматами. Он был одет несколько странно и эклектично: грубая, то ли рубаха, то ли куртка с вышивкой черными нитками – искусный портной вышил «Нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед Пророк Его» и «Нет для нас никакой защиты, кроме заступничества Аллаха, свят Он и велик». Вместо юбки – у него были штаны той же ткани, а вместо сандалий, положенных богатым и подошва которых из дерева – на его ногах были десантные полуботинки армейского образца, удобные для гор. У него не было ни оружия, ни каких-либо регалий его власти и он походил на охотника, выбравшегося на охоту в горы, нежели на наследного принца пусть небольшого, но княжества.
– Ас саламу алейкум ва рахматулла уа баракатух, уважаемые люди – сказал он
– Ва алейкум ас салам ва рахматулла уа баракатух – ответил шейх Муслим, самый молодой из собравшихся старейшин. Ответить было нужно, потому что гость был правоверным и не ответить, значит не только оскорбить его, но и сделать скверное дело в глазах Аллаха. Однако, у принца Касима не было особого уважения в горах, он жил далеко, не подчинялся законам предков, не выполнил тхаар – кровную месть – и потому авторитетом он не пользовался. От группы людей – ответить на приветствие может только один человек, и потому – ответить поручили шейху Муслиму, который еще и был самым хитрым и в общем то – мог считаться модернистом настолько, насколько это было возможно в горах. Еще у него были счеты с англичанами – убили его среднего сына – и он тоже должен был отомстить…
– Что заставило старейшин моего народа обратиться ко мне, недостойному… – спросил принц, за спиной которого стола вооруженная автоматами охрана, и местные – уже тащили на спинах пятидесятикилограммовые мешки с рисом из самолета. Некоторые мужчины из этой деревни весили ненамного больше мешка с рисом – но такая ноша никогда не тянула и не тянет…
– Ты сын нашего народа, и им и останешься – сказал шейх Муслим – ты долгое время жил в городе и знаешь тамошние порядки как никто. Мы думаем, что ты не откажешься рассказать нам о них…
– Отчего же не рассказать. Только – неужели мой народ забыл о правилах и традициях гостеприимства, и вместо того, чтобы пригласить меня за стол будет расспрашивать меня прямо здесь?
Важно кивнул шейх Сахиб
– Ты гость, и потому мы приглашаем тебя к столу, не побрезгуй же нашей пищей и нашим обществом и отведай лучшее из того, что у нас есть…
Касим Аль-Хабейли коротко поклонился обществу – одним кивком, как это делали русские офицеры…
* * *
Расспросы начались уже за ужином, это была традиция его народа, и вообще народов Аравии – бедуины и арабы очень любят послушать новости. Утоляя голод кус-кусом и жареной бараниной, принц Касим рассказывал собравшимся новости, энергично жестикулируя
– … наше положение… – говорил он – очень хорошее, мы находимся почти на стыке евроазиатского и африканского континента. Суэцкий канал – контролируют англичане и русские, но он может быть в любое время перекрыт. Поэтому – порт Аден приобретает особое, стратегическое значение. Белый царь – повелел строить железную дорогу на Сану и далее – на Аден, через горы. Если она будет построена – хвала Аллаху, порт увеличит свой грузооборот в несколько раз, а мы все заживем по-другому…
– Машалла…
– Бандитов изгонят с гор, на поезд не так то просто напасть, это не конвой. У русских – уже есть немало самолетов, способных согнать бандитов с гор и уничтожить. Это и будет сделано. Но будет грабежа, а будет только работа. Иншалла, ее будет много…
– А кто помешает русским объявить грабителями… скажем нас? – задал вопрос один из шейхов – объявить нас грабителями и согнать нас со своей земли…
Принц Касим пожал плечами
– Во-первых, отсутствие грабежей. Думаю, всем нам известно, кто на самом деле ходит в бандах, где они останавливаются на ночлег, кто ходит и носит им продукты, кто сбывает награбленное. И мы миримся с этим, потому что они – дети нашего народа. Но шариат запрещает грабить на дорогах, разве это не так? Что полагается за разбой по шариату[1]1
Толкование нормы Корана относительно разбоя позволило правоведам установить меру наказания за это преступление в зависимости от его последствий. Так, по мнению шафиитов, если разбой сопровождается убийством и захватом имущества, то преступник наказывается смертной казнью и распятием: при убийстве без присвоения имущества – смертной казнью; при лишении путника имущества без убийства – четвертованием и при простом устрашении без убийства и овладения его имуществом – высылкой или лишением свободы по усмотрению правителя.
Представители ряда других школ мусульманского права считали, что имам вправе выбрать любую из предлагаемых Кораном мер, включая и смертную казнь, если того требуют интересы общины, для наказания преступников, совершивших любой вид разбоя. Однако, по единогласному выводу всех толков, если разбой сопровождался убийством, то правитель обязан применить смертную казнь, и не может помиловать преступника, поскольку такое убийство в отличие от обычного посягает на права общины. Причем если в преступлении участвовало несколько лиц, то все они подлежат смертной казни.
[Закрыть]?
– Смерть… – сказал один из шейхов
– Правильно. Смерть. Но мы не применяем ее, хотя все знают, к кому ее надо применить – потому что они одни из нас. Но какие мы тогда мусульмане? И не становимся ли мы в таком случае мунафиками – теми, кто верует лишь для вида, а на самом деле совершает злые дела и отвергает Аллаха в сердце. Разве можно быть правоверным наполовину? И какое наказание должен наложить Аллах на такой народ, который говорит, что он уверовал, знает своих разбойников и бандитов и не судит их по закону шариата…
Принц Касим говорил правильные вещи. Насколько правильные, что старикам было не по себе. Они из поколения в поколение привычно врали себе, что они мусульмане – и тут же давали приют грабителю и налетчику, лишь бы тот принадлежал к их народу. Они говорили, что шариат превыше всего – но на самом деле превыше всего были простые житейские правила, обеспечивающие выживание и продолжение жизни их народа. Их земля скудна на урожай – и потому, приходится разбойничать на караванных путях, хотя в шариате сказано: разбойнику – смерть. Они никогда не видели ничего хорошего от окружающего мира, на их земли приходили не иначе, чем с войной, они говорили на очень редком языке и плохо понимали соседей – и от того родилось правило: любой наш, любой человек их рода и их народа, всегда прав против любого чужака, и его надо было поддерживать в этом. И это, крестьянское, можно сказать право, право обычая мирно уживалось с шариатом, но только до тех пор, пока кто-то не встанет и громогласно не скажет: это неправильно. Вы – не поступаете по шариату, вы не судите по шариату, вы не живете по шариату. И значит, вы – неверные, вы вышли из ислама. И пошатнется власть, пошатнутся вековые устои и обычаи народа, и жить станет нельзя. Они, шейхи, правители, судьи (кади), просто авторитетные люди – не заканчивали школ и университетов, но ощущали это всем своим нутром. Ваххабиты, идаратовцы – все наносили удар по устоям только самим обсуждением Корана, самой дискуссией[2]2
Происходящее – примерно соответствует тому, что происходило в последние тридцать лет жизни СССР. Изначально СССР строился не столько на марксизме, сколько на неписанном, крестьянском обычном праве, которое молча разделяло большинство населения страны. Но как только его забыли, как только начали говорить, сравнивать, как только начали действительно разбираться, как мы живем, правильно ли – все пошло крахом. Парадоксально – но СССР убил, прежде всего, марксизм.
[Закрыть]. Этим самым – они подтачивали устои, на которых держалась жизнь и подточили их до того, что жизненный уклад вот – вот должен был рухнуть. И сейчас – им, поводырям своего народа отчетливо понимающим, что старые времена прошли – не оставалось ничего, кроме как выбрать меньшее из зол. Которое позволит им и их народу жить дальше…
– Разве ты сам строг в соблюдении шариата? – в упор спросил один из шейхов
– Конечно – принца Касима этот вопрос совсем не смутил – я живу трудом своим, я даю саадаку[3]3
Милостыню
[Закрыть] и плачу положенный закят и встаю на намаз…
Тут был один нюанс. Шейх спрашивал совсем о другом: строг ли ты в соблюдении шариата в том его прочтении, какое существует в горах, где шариат – прилюдно переплетен с местными традициями и обычаями. Но шейх – не мог спросить такое в лицо, потому что принц тотчас же обвинил бы его в бида’а, привнесении новшеств в ислам. Принц же – отвечая, имел в виду тот ислам, который принят в цивилизованных и даже полуцивилизованных местах: ислам, гласно и негласно продвигаемый Россией. Ислам со строгой иерархией, ислам, прежде всего нацеленный на поиск себя в исламе и самосовершенствование, ислам, не отвергающий никого, даже порой женщин[4]4
Одной из особенностей русского варианта ислама является то, что женщина является в нем самостоятельным субъектом, а не безмолвным придатком мужа, и может осмысленно веровать как и мужчина, а не слепо подчиняться. Так, в Татарстане, в Средней Азии – существовали медресе для женщин, существовали и проповедницы, которые ходили по домам, собирали небольшие группы молодых девушек и учили их Корану и хадисам перед замужеством. В Средней Азии эти женщины назывались «биотун».
[Закрыть]. Но в этом исламе – не было места боевым дружинам, действующим «от имени Пророка», не было места джихаду, объявляемому полусумасшедшими проповедниками, не было места терроризму.
– Но ты даешь деньги в рост… – сказал тот же шейх
– Кто сказал такое? Разве ты видел, как я даю деньги в рост? Ты – брал у меня деньги в рост?
Шейх промолчал, не желая опозориться.
– Шариат запрещает ростовщичество, но вовсе не запрещает торговлю. Скажем, я покупаю товар в Багдаде по одной цене, привожу и продаю его по другой. Это мубараха, разрешенная шариатом сделка с товаром. Разве не так делали все купцы, даже и при Пророке Мухаммеде, да благословит его Аллах и приветствует. А если кто-то приходит ко мне и говорит, что хотел бы торговать моим товаром, но у него нет денег – и при этом, он честный и порядочный человек – я просто продаю ему товар дороже с тем, что он продаст его и расплатится со мной из тех денег, какие он за него выручит. А как только он накопит денег и сможет покупать у меня товар с расчетом сразу – я сбавлю ему цену. А если кто-то приходит и говорит, что хочет построить корабль – я даю ему деньги и говорю – строй, но как только корабль будет построен, ты будешь мне платить столько с каждого рейса и так, пока не заплатишь столько то. А как только заплатишь – корабль твой. Что же в этом плохого? Без этого – не было бы торговли.
Шейхи трясли седыми бородами. Примеряли все на себя, на свой народ. Пытаясь понять, как придется жить им в новом мире…
– Но так – ты получаешь лихву.
– Разве? Нет, я получаю достойное вознаграждение за свой риск, и свой скажите – разве нет такого, что между купцами есть братства. И они складываются деньгами на случай, что если у кого-то из братьев разграбят караван, или если его обманут на базаре – он смог бы начать торговлю с этих общих денег. Пора понять, что деньги – меняют этот мир. У русских хорошие деньги и хорошие товары, и сами они честные люди.
– Но русские неверные!
– Не более чем мы – снова ударил по больному принц – они честные и достойные люди. И всегда платят то, о чем договорились.
Разговор – топтался на месте. Каждая сторона – пыталась прощупать другую…
– Мы знаем… – снова начал шейх Муслим – что ты нанял много людей, и что они ведут войну против нечестивого Абу. Что эти люди – неверные, и что многие из них – даже казаки. Мы хотим, чтобы ты сказал нам, что ты хочешь сделать, вернуть себе трон?
– Да – сказал принц – я хочу вернуть себе трон. Если вы – не взбунтовались против нечестивца, не прогнали его и его злонамеренных людей – я нанял хороших воинов. И верну трон по праву сильного…
Шейх Муслим сделал неопределенный жест рукой
– Но ты не обращался к нам за помощью. Вместо того чтобы прийти к нам с чистым сердцем и сказать о своих намерениях – ты послал на нашу землю чужаков! Неверных!
– А разве это не ваш позор, что вы не восстали против нечестивой власти т’агута? Неужели вы не видите, что он творит? Неужели вы не слышали о том, как он пьет харам, неужели вы не слышали, как он убивает, как он творит харам с детьми. Клянусь Аллахом, я долго ждал того, что кто-то из вас придет ко мне, вашему законному наследнику и скажет: о, Касим, наш народ стонет под бременем несправедливости, изнывает под гнетом тяжких податей, наш народ не видит больше будущего для своих детей – помоги же нам! Разве вы не знали, где я живу? Разве я жил за семью морями? Нет, я жил в Адене и любой из вас мог прийти ко мне. Но нет, вместо этого, вы терпели несправедливость и поклонялись т’агуту и вот, Аллах наказал вас, так же, как он наказал меня преждевременной смертью моего отца. Разве не сказано:
– Мы предсказали сынам Исраила в Писании, что они дважды произведут бесчинства в Иерусалиме, каждый раз творя несправедливость, беззакония и притеснения, забыв о предписаниях Торы, убивая Пророков и развратничая. Распространится ваша власть, и вы будете чрезмерно высокомерными и несправедливыми.
– Когда пришло к вам время наказания в первый раз за сотворённые вами бесчинства и несправедливость, Мы ниспослали на вас Своих рабов, сильных, обладающих большой мощью, которые прошлись по всем местам и проникли в каждое жилище, чтобы убить вас. Так было выполнено Наше обещание наказать вас.
– Когда вы перестали бесчинствовать и творить несправедливость, образумившись, и стали проявлять смирение перед Богом, Мы помогли вам победить тех, которых Мы послали против вас, даровали вам богатство и сынов и сделали вас народом более многочисленным.
– Мы сказали вам: "Если вы будете вершить добродеяния и поклоняться Аллаху, то вы принесёте пользу себе в ближней жизни и в жизни дальней, а если вы будете совершать злодеяния, то этим только навредите самим себе. Когда настанет для вас срок наказания во второй раз за бесчинства и несправедливость, Мы направим ваших врагов против вас, чтобы они причинили вам такой вред, который оставит следы унижения, бедствия и горя на ваших лицах. И последствием будет то, что они войдут в Иерусалимскую мечеть и разрушат её точно так же, как они вошли в неё в первый раз и разрушили. И уничтожат они всё, над чем возьмёт верх их сила.
– Может быть, ваш Господь простит вас после этого ещё раз, если вы раскаетесь. Но если и после этого вы будете продолжать бесчинства, то Мы опять накажем вас и сделаем ад темницей и пристанищем для неверных[5]5
Аль-Исра 4-8
[Закрыть].
Принц свободно цитировал Коран, говоря на языке тех из людей, что пришли к нему. И его слова – были в их глазах намного убедительнее слов, которые говорили англичане. И посулов, которые давали англичане – ведь посулы англичан касались жизни земной, а принц говорил – о Часе и о Суде. О воздаянии.
– … Да и о каких неверных ты говоришь, неужели ты не видишь, что творится в Шук Абдалле на горе всей умме! Нечестивый Абу приблизил к своему трону тех, кто убил моего отца – лживых и подлых англизов! И неужели вы – не возроптали, видя такое бесстыдство!? Неужели – никто из вас не задумался о том, что такая же судьба постигнет и вас! Англизы – убьют вас одного за другим, а на трон поставят нечестивцев, которые помогут им в этом, и будут насмехаться над вашими годами и семьями, сделают ваших старших сыновей и законных наследников изгнанниками, как они сделали меня! Людьми без земли, без рода!
Последние слова – были словами страшными. Здесь не поклонялись деньгам, деньги были не более чем способом что-то купить на базаре, намного более удобным, чем гнать на него скот и договариваться об обмене. Все, что имело здесь ценность – это земли, золото и женщины. И конечно – поддержка собственного рода и собственного народа. Жить без нее – было просто невозможно, никто не представлял, как жить без нее. Человек, потерявший поддержку собственного рода, представлялся в таком же бедственном положении, как и бидуна – сумасшедший, не способный осознавать себя, и значит – свою принадлежность. Еще страшнее – было предполагать, что в подобном положении окажутся их старшие сыновья. Живое доказательство того, что такое вполне возможно – стояло перед ними. И принц не молчал – он говорил, он обвинял…
И многие в этот момент задумались о лучшем, из двух зол. Если старый мир – никак невозможно сохранить, то из новых миров, которые кто-то предлагает построить – надо выбирать лучший для своего народа – и, конечно, не забыть про себя. А выбор есть. Но ваххабизм – это религия диких кочевников, не слезающих со своего седла, религия тех, у кого нет земли, и которые питаются единым лишь разбоем. Разве дело – отвергать религию отцов и брать религию дикарей, тех, кого со страхом поминают в городах и на караванных тропах? И разве может эта религия принести мир и благость на их горные пастбища и делянки, если вместе с ней – идет фанатизм, безумие, разруха. Много ли нажили те кочевники с этой религией? И не их ли трупы – качаются на виселицах, прибиты к крестам поставленных на дорогах, терзаемы собаками?
Идарат? Это безумное отрицание всего того, чем живут и жили горы. Это вера, позволяющая сыну ударить отца, и не только ударить – но и воевать против него. Эта вера – поклонение зловещему божеству со странным названием «революция» и пролитие ради него крови. Эта вера – немногим лучше религии ваххабизма, за исключением того, что ваххабизм – знакомое зло, а эти … безумцы появились совсем недавно.
Англизы? Англизы – прижились в столице при нечестивце Абу и нечестивец – это англизы, а англизы – это нечестивец. И много они сделали зла за то короткое время, пока они властвуют. А еще больше – сделают в будущем, неужели это не понятно? Они неверные, и то, что они говорят – это слова неверных, и им пристанищем – ад. А им – какое будет пристанище?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?