Читать книгу "Брянский капкан"

Часть 2
Майский дебют

7 мая 1942 года, раннее утро. Фарерские острова

Еще до рассвета в окрестностях Фарерских островов каждая в отведенном для них месте тихо всплыли четыре германские подводные лодки типа VIIC. Это были новые лодки, переданные на пополнение базирующейся в Бергене злосчастной 11-й арктической флотилии подводных лодок Кригсмарине, после завершения в течение марта-апреля процесса обкатки и боевого слаживания в учебных флотилиях. U-251 – командир лейтенант Генрих Тимм, U-252 – командир капитан-лейтенант Кай Лершен, U-406 – командир обер-лейтенант Хорст Дитрихс, U-408 – командир капитан-лейтенант Рейнхард фон Химмен. Кроме команды, состоящей из пятидесяти двух подводников, включая и командира, каждая лодка имела на борту по дюжине морских диверсантов, прошедших стажировку в итальянской 10-й флотилии специальных штурмовых сил князя Боргезе. От предложенных итальянцами специальных легководолазных аппаратов немцы все же предпочли отказаться, так как воды Северной Атлантики, пусть даже и согреваемые Гольфстримом – это не теплое и ласковое Средиземное море. Вместо этого немцы использовали надувные лодки с подвесными электромоторами, обеспечивающими полчаса бесшумного движения на скорости около десяти узлов.

Выпустив диверсантов, подводные лодки погрузились вновь, чтобы всплыть пару часов спустя, когда к островам начнут подходить вылетевшие с норвежских баз германские бомбардировщики. Не исключено, что часть самолетов, принимающих участие в операции, будет сбита над морем, и подводники должны будут заняться спасением их экипажей.

Тем временем в предрассветной мгле морские диверсанты на надувных лодках бесшумно двигались к своим целям. Две группы были нацелены на обеспечение планерного десанта на строящийся аэродром Барап, на острове Вагар. Еще двум группам была поставлена задача – захватить маяк Скансин, расположенный при входе в гавань Торнсхавна, и осуществить целеуказание сигнальными ракетами пикирующим бомбардировщикам Ю-87D по стоящим на якорях в гавани Торсхавна британским кораблям. Все должно было начаться с восходом солнца, чтобы его лучи слепили британских зенитчиков и высвечивали цели атакующим немецким пилотам.

В первой волне десанта шел штурмовой батальон ваффен-СС специального назначения, обученный и экипированный с учетом опыта штурмовых групп прошлой Великой войны и действий аналогичных русских подразделений на Восточном фронте. Главной целью десанта была не столица островов Торнсхавн, а аэродром на острове Вагар. Базирование на нем немецких истребителей и пикировщиков означало полный контроль морских рубежей вокруг острова. Именно на захват аэродрома и были нацелены шесть планеров с десантниками из десяти и оба планера с танками Pz.Kpfw II.

Забравшись на максимально возможную для пикирующих бомбардировщиков Ю-87D высоту, немецкая воздушная армада приглушила двигатели и с расстояния в полсотни километров начала почти бесшумно планировать к своей цели. Бомбардировщики Хе-111 находились во втором эшелоне и, после подавления ПВО, по целеуказаниям с земли должны были подвергнуть бомбардировке уцелевшие узлы сопротивления англичан. По данным германской разведки, стационарного радара у англичан на Фарерах еще не было, и ни один из британских кораблей, стоящих на якорях в гавани Торнсхавна, тоже не был еще оборудован радарной установкой.

Это было «лучше, чем Крит». С восходом солнца немецкие пикировщики и истребители оказались над своей целью. На аэродроме Варап, в порту Торнсхавна, на тяжелом крейсере «Кент» и легком крейсере «Нигерия», эскортных миноносцах «Куорн» и «Мендип» завыли сирены тревоги, но было уже поздно.

Тройка за тройкой, немецкие пикировщики переваливались над гаванью Торнсхавна через крыло и срывались в крутое пикирование, чтобы отправить в смертельный полет одну 500-килограммовую бомбу. В помощь им от маяка Скансин в направлении целей в городе, подлежащих уничтожению, потянулись разноцветные трассы сигнальных ракет. Также то тут, то там в воздух поднялись оранжевые столбики дыма от специальных дымовых сигнальных мин, выпущенных из восьмисантиметрового пехотного миномета. Никакой бомбежки по площадям, только точечные удары по заранее разведанным целям.

Аэродром Варап был атакован двумя штаффелями ФВ-190, действующих в данном случае как штурмовики. Впрочем, там немецкие пилоты не стремились ничего разрушить или повредить, а больше наводили на английский гарнизон панику. Под прикрытием этого шума расположившиеся в окрестных скалах морские диверсанты открыли уничтожающий снайперский огонь по пытающимся занять свои боевые посты расчетам британских «бофорсов» и «пом-помов». Главные действующие лица этой драмы были уже на подходе.

Едва только второй штаффель ФВ-190 с ревом прошел над аэродромом, как над заливом Сорвагсватн в лучах восходящего солнца, в строю пеленга на малой высоте бесшумно появились силуэты восьми огромных десантных планеров Ме-321. Операции Morgendдmmerung началась.

В общем хаосе и смятении бесшумно снижающиеся планеры были замечены только тогда, когда первый из них коснулся отсыпанной гравием середины строящейся ВПП своей посадочной лыжей и с гулом и скрежетом, поднимая облако пыли, юзом заскользил по земле, быстро теряя скорость. Следующий планер коснулся полосы чуть дальше первого, и чуть в стороне от оси полосы. Эта операция была многократно отработана немецкими пилотами в тренировочном лагере на берегу Балтики, где был возведен точный макет аэродрома Варап, и поэтому сейчас все прошло без сучка и задоринки.

При посадке допускалось повреждение крыльев и хвостового оперения севших впереди машин. Главное – чтобы неповрежденным оставался фюзеляж с находившимися внутри него отборными головорезами-эсэсовцами и боевой техникой. В данном случае рейхсмаршал Герман Геринг и рейхсфюрер СС Гиммлер играли в паре за влияние на политику Третьего рейха против фельдмаршала Кейтеля и гросс-адмирала Деница.

Все было решено в тот момент, когда опомнившиеся было зенитные батареи, торопливо приводящие стволы «на ноль», вновь подверглись штурмовке вернувшимися после первой атаки ФВ-190.

Вот первый планер остановился, хлопнули пироболты, раскрылись настежь двери носовой погрузочной рампы, и мгновение спустя на землю острова Варап съехал немецкий легкий танк Pz.Kpfw II. Тем временем от остальных планеров, вдоль полосы, к строениям аэродрома, зенитным батареям и баракам персонала уже бежала густая волна немецких десантников. Последний танк выгрузился из концевого планера и обеспечил огневую поддержку десанту на противоположном конце аэродрома.

Все было проделано так стремительно и решительно, что сопротивление было почти сразу же подавлено, словно перед нападавшими были не англичане, а какие-нибудь итальянцы. Британские солдаты, ошеломленные внезапностью и успешностью нападения, бросали оружие, скидывали свои каски-блинчики и покорно поднимали вверх руки. Размахивая пистолетом, Отто Скорцени приказал немедленно отделить сдавшихся офицеров от общей массы пленных и тут же расстрелять. Остальные «томми» должны были, уже в качестве военнопленных, закончить строительство аэродрома и других необходимых Рейху объектов. И живые позавидуют мертвым. Но это будет потом, а пока под прицелами немецких автоматов пленные британцы заводили свою строительную технику, чтобы утащить с полосы загромождавшие ее туши планеров. На посадку вот-вот должны были начать заходить закончившие боевую работу истребители и пикировщики. Бензина на обратный путь к Бергену у них элементарно не хватало. Еще четыре часа спустя к Фарерам должна была подойти вторая волна тяжелых планеров, на которой должно было быть доставлено все необходимое для продолжения ведения боевых действий.

Тем временем обстановка в гавани Торнсхавна напоминала Перл-Харбор в миниатюре. Тяжелый крейсер «Кент» получил четыре прямых попадания полутонными авиабомбами и лег на грунт правым бортом с креном в сорок пять градусов. От легкого крейсера «Нигерия» осталась только корма и средняя часть, так как прямое попадание авиабомбы в погреб башни «А» вызвало в ней детонацию боекомплекта. Эскортный миноносец «Куорн» получил тяжелые повреждения от близких разрывов на мелководье и выбросился на берег. А его собрат «Мендип» был разорван в клочья прямым попаданием. Ярко горели какие-то оборонительные сооружения в порту, на огневых позициях британских зенитчиков ухали взрывы – рвались охваченные огнем ящики с боеприпасами.

Еще четыре роты десанта, высадившиеся с планеров, приземлившихся на береговых пляжах, вели сейчас в городе упорный бой с британским гарнизоном. Подкрепление к ним должно было прийти через четыре часа. Пока же поддержать их могли только находящиеся в воздухе «юнкерсы», еще не израсходовавшие свой боезапас.

В принципе все было ясно уже через час после восхода солнца. Британия утратила контроль над Фарерским архипелагом, а вот временно или навсегда – должно было решиться в ближайшие сутки.

9 мая 1942 года, вечер. Москва, Кунцево, Ближняя дача Сталина

Присутствуют:

верховный главнокомандующий Иосиф Виссарионович Сталин;

начальник Генерального Штаба генерал-полковник Александр Михайлович Василевский;

командующий Черноморским флотом вице-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов;

командир авиагруппы особого назначения генерал-майор Сергей Петрович Хмелев;

спецпредставитель Ставки по иностранным делам Андрей Андреевич Громыко.

– Товарищи, – Верховный медленно, не спеша прошелся по ковру, – противник преподнес нам очередной сюрприз. И пусть Фарерские острова пока находятся вне зоны наших интересов, однако это ничуть не снижает остроты и опасности всего произошедшего. Ведь подобный тактический прием гитлеровцы могут попытаться повторить и на нашем фронте. А потому следует предусмотреть меры противодействия. Мне бы не хотелось видеть их огромные планеры с десантом на Красной площади. Гитлер – натура увлекающаяся, с авантюрной жилкой, и после первого успеха вполне может решить повторить то, что произошло на Фарерах. Например, даже ценой одного элитного батальона попытаться разом уничтожить все военно-политическое руководство СССР. У этого оглушительного провала англичан могут быть, обязательно будут, политические последствия. Эттли – это не Черчилль, и он не настроен на ведение войны до последней капли крови.

Вождь сделал еще несколько шагов и неожиданно спросил:

– Товарищ Хмелев, доложите, что вам удалось выяснить с помощью ваших высотных разведчиков?

– Товарищ Сталин, – сказал генерал-майор Хмелев, – авиагруппа особого назначения была задействована сразу же после того, как служба радиоперехвата доложила о начале немецкого вторжения на Фарерские острова. Единственный аэродром ОСНАЗ, с которого истребители-бомбардировщики МиГ-29К, с подвесными баками, имеющие боевой радиус в две тысячи километров, могли достичь интересующего нас района, была авиабаза Северного флота «Ваенга». Туда и были переброшены два самолета этого типа с аэродрома Кратово. Вылеты осуществлялись в одиночном режиме, с интервалом в два часа, на высоте семнадцати с половиной тысяч метров. Прибывший в район цели самолет тут же включал разведывательную аппаратуру, производил аэрофотосъемку и немедленно возвращался назад.

Генерал-майор расстегнул портфель и вытащил из него сложенную в несколько раз фототаблицу, которую расстелил на столе.

– Установлено, – сказал он, – что десантирование на Фарерские острова осуществлялось с тяжелых немецких планеров Ме-321. Больше трех десятков таких планеров и их фрагменты обнаружены в районе строящегося аэродрома Воар и на прибрежных пляжах в окрестностях Торнсхавна. В настоящий момент Фарерские острова полностью находятся под контролем нацистской Германии. При этом на аэродроме Воар базируются два штаффеля истребителей ФВ-190 и два штаффеля пикирующих бомбардировщиков Ю-87D. Идут активные работы по расширению аэродромной инфраструктуры и усилению средств ПВО. Похоже, что люфтваффе устраивается на Фарерах всерьез и надолго. Несмотря на ожесточенные воздушные и морские сражения седьмого восьмого и девятого числа, численный состав немецкой авиации, базирующейся на Фарерских островах, остается фактически неизменным, из чего можно сделать вывод о том, что взамен потерянным самолетам из Норвегии немедленно вылетает пополнение. Далее, в гавани Торнсхавна ведутся активные работы по очистке акватории и подготовке береговых сооружений, которые можно расценить как организацию передового пункта снабжения подводных лодок, или даже полноценной базы для новой флотилии.

– Спасибо, товарищ Хмелев, – кивнул Сталин, – вы добыли достаточно полную и ценную информацию. Теперь вы можете прекратить вылеты в район Фарерских островов. Насколько я понимаю, в таком полете топливо рассчитано в обрез, и, как мне доложили, один из ваших самолетов даже заглох после посадки, не сумев зарулить на стоянку. Риск потери даже одной такой машины просто недопустим. Вы это понимаете?

– Так точно, товарищ Сталин, – кивнул генерал-майор Хмелев, – если вы считаете, что наша группа в Ваенге сделала уже все необходимое, то мы немедленно отзовем ее обратно в Кратово.

– Отзывать не надо, – ответил Верховный, – пусть она пока поработает в интересах Северного флота. В конце концов, поддержание безопасности на трассе арктических конвоев – это тоже один из важнейших фронтов войны. Имейте в виду, что Фарерские острова – только передовая немецкая база, а главные их силы в любом случае будут базироваться на Норвегию. Досконально выясните, что делается у немцев в Осло, Бергене и Нарвике. Я думаю, что Фарерская авантюра задумана неспроста. Скорее всего, Гитлер не отказался от мысли отрезать нас от союзников, и делать он это будет подальше от зоны ответственности нашего Северного флота.

– Так точно, товарищ Сталин, – сказал Хмелев, – выясним.

– Товарищ Ларионов, – сказал Сталин, – а что скажете вы? Ведь в вашем прошлом, насколько я помню, немцы не только не захватывали Фарерские острова, но даже и не планировали такую операцию.

– Товарищ Сталин, – ответил адмирал Ларионов, – в нашем прошлом, до самого Сталинградского разгрома, Гитлер рассчитывал на быстрое поражение СССР и на то, что, лишившись главного союзника на континенте, Британия сама выйдет из войны. Ну, а после Сталинграда ему было уже не до того.

В этой исторической реальности мы лишили Гитлера этой иллюзии значительно раньше. И, понимая неприемлемость войны на два фронта, немецкое командование решило попытаться принудить британское правительство к сепаратному миру или, чем черт не шутит, даже к вступлению в Антикоминтерновский пакт. После смерти Черчилля шансы на подобное развитие событий имеются. Ведь, здесь было верно сказано, что Клемент Эттли – далеко не Черчилль. Лихорадочные действия британского Адмиралтейства по восстановлению положения привели королевский флот лишь к новым тяжелым потерям. По данным радиоперехвата, под массированными ударами немецких пикировщиков погибли линкоры «Кинг Джордж V», «Нельсон», «Энсон» и тяжело повреждены «Дьюк оф Йорк» и «Хау». Причем надо понимать, что «Нельсон» был брошен в бой еще до завершения ремонта, а «Энсон» и «Хау» отправлены к Фарерам прямо от достроечной стенки.

Большие потери британский флот понес также в тяжелых и легких крейсерах, не говоря уже об эсминцах. Думаю, что самоубийство в собственном кабинете Первого морского лорда Дадли Паунда, стало достойным концом этого джентльмена. К катастрофическим потерям британской авиации привели попытки дневных налетов на Фарерские острова четырехмоторных бомбардировщиков «Ланкастер» и «Галифакс». Лишенные истребительного прикрытия на конечном участке своего пути, они стали легкой добычей для истребителей ФВ-190А, имеющих на вооружении по четыре пушки калибра двадцать миллиметров. Насколько известно, к настоящему времени все попытки британцев отбить Фареры полностью прекращены, и немцы устраиваются там всерьез.

При этом следует учесть, что на Тихом океане адмирал Ямамото, неожиданно лично вмешавшийся в ход сражения в Коралловом море, сумел нанести американцам сокрушительное поражение, потопив оба авианосца, все крейсера и эсминцы, после чего положение наших англосаксонских союзников значительно осложнилось. Как вы правильно заметили, трасса арктических конвоев теперь под угрозой. Думаю, что Гитлер попробует развить успех, как дипломатическими, так и чисто военными средствами.

– Хорошо, товарищ Ларионов, – кивнул Сталин. – Спасибо. Товарищ Василевский, скажите, каково ваше мнение по поводу Фарерской операции немцев, каковы могут быть ее последствия?

– Товарищ Сталин, – сказал начальник Генерального Штаба, – не думаю, чтобы все случившееся замедлило подготовку к летнему наступлению противника, ожидаемому нами во второй половине июня. С другой стороны, даже в случае выхода из войны Британии, никаких дополнительных сухопутных сил в активе у немцев не появится. Во Франции размещены только учебные, вспомогательные и резервные соединения. Единственный высвобождаемый ресурс – это авиация. Но и тут немецкая воздушная группировка, действующая против Британии, к настоящему моменту значительно уступает силам, концентрируемым ими на Восточном фронте. Хотя теперь мы должны быть готовы ко всему, даже к переходу Британии на сторону фашистской Германии и открытию ею второго фронта против нас на Кавказе. В связи с этим необходимо будет немедленно усилить нашу группировку в Закавказье и Иране, не прекращая, впрочем, подготовки к отражению немецкого главного удара в полосе Юго-Западного фронта.

– Хорошо, товарищ Василевский, займитесь этим лично, – сказал Сталин, – есть мнение в дополнение к обязанностям начальника Генштаба поручить вам должность главкома Южного направления. Думаю, что вы справитесь. Изыскивайте ресурсы и не забудьте про так называемую армию Андерса. Если эти мерзавцы в очередной раз откажутся отправляться на фронт, то я разрешаю вам разоружить и расформировать польские части. И пусть сотрудники товарища Берии поработают с каждым из них в индивидуальном порядке. В случае выхода из войны Британии сделать это надо будет в любом случае. Нам еще не известно, какие приказы отдаст им эмигрантское правительство, оказавшись под контролем немцев.

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – я возьму этот вопрос на особый контроль.

Верховный кивнул и внимательно посмотрел на Андрея Андреевича Громыко, будущего «Мистера Нет».

– Товарищ Громыко, – сказал Сталин, – какова вероятность выхода Британии из войны после поражения при Фарерах?

– Достаточно высокая, товарищ Сталин, – ответил молодой дипломат. – Но стопроцентно утверждать, что это произойдет, нельзя. Я сомневаюсь, что на это способно пойти правительство Клемента Эттли. Но в то же время его нерешительность и общие упаднические настроения способны привести к росту пацифистских и даже профашистских настроений в элите Великобритании и последующему государственному перевороту. У них даже монарх запасной есть, бывший король Эдуард Восьмой, который с радостью благословит такой переворот.

– Да, но это будет означать крах Британской империи, – сказал Сталин, – ведь переворот наверняка не признают власти Индии, Канады, Австралии, а также командование британских сил на Ближнем Востоке и в Африке. Как дипломат вы должны будете сделать все возможное, чтобы, если Британия надумает выходить из войны, то вышла бы она именно по этому варианту. И примите меры по подготовке экстренной эвакуации нашего посольства из Лондона. Не думаю, чтобы новые профашистские власти Британии так уж волновала судьба их дипломатического персонала, застрявшего в Москве. Все необходимые полномочия для этого вы получите немедленно.

Верховный еще раз прошелся по кабинету, внимательно посмотрел на собравшихся и кивнул.

– Всё, товарищи, можете быть свободны.

11 мая 1942 года, полдень. Брянский фронт, полевой аэродром Пятого истребительного полка авиакорпуса ОСНАЗ недалеко от станции Скуратово

Генерал-майор Савицкий объезжал, вернее, облетал вверенные ему полки, стараясь разобраться: какого кота в мешке подсунул ему таинственный генерал-лейтенант Бережной. Летчики в полках были все из госпиталей, тертые и битые, уже повоевавшие, многие с орденами и медалями. Что же касается техники, то сюрпризы с ней начались почти сразу же. Самолеты действительно все были новые, только что с заводов, и еще пахли авиационным клеем и лаком.

Прибыв в дивизию генерал-майора Рязанова, самую укомплектованную и боеготовую, генерал Савицкий просто не узнал показанный ему истребитель Як-1 М2. Нет, семейное сходство с прототипом, конечно, прослеживалось. Но и только. Отсутствие гаргрота и лобовое остекление фонаря кабины, сделанное из цельного куска бронестекла, радикально улучшили обзор пилота. Масляный радиатор, из-под двигателя ушедший в носок крыла, а также само крыло, укороченное и с металлическим лонжероном, придали самолету более скоростной аэродинамический профиль. А самое главное – в результате всех этих изменений вес планера, и так самого легкого самолета советских ВВС, сократился почти на полтонны.

Вдобавок ко всему, на самолет была установлена форсированная версия двигателя М-105ПФ с измененной регулировкой центробежного нагнетателя, увеличивающей давление наддува и мощность на малых и средних высотах, на которых и должны были действовать эти боевые машины.

Эти весовые изменения и увеличение мощности двигателя позволили значительно увеличить огневую мощь истребителя путем добавления к вооружению еще одного синхронного крупнокалиберного пулемета Березина. Одна мотор-пушка ШВАК и два крупнокалиберных пулемета с секундным весом залпа в 2,5 килограмма, сведенный в один жгут поток пуль и снарядов, направленный вдоль оси зрения пилота, делали этот легкий верткий самолет опасным противником в воздушном бою. Для поражения немецких тяжелых цельнометаллических «хейнкелей» и «юнкерсов» огневой мощи у Як-1 М2, возможно, было и маловато. А вот настырным «мессерам» и нахальным «штукам» «Яшиной» ласки должно было хватить за глаза и за уши.

Именно такой истребитель, с бортовым номером «100», генерал Савицкий выбрал себе в качестве рабочей лошадки, собираясь продолжить практику личных боевых вылетов. И именно на нем он продолжил облет полков вверенного ему корпуса. По своей малой осведомленности о событиях в высших сферах, произошедших после января текущего года, Евгений Яковлевич не знал, что все эти чудесные изменения с истребителем Як-1 стали последствием животворящей опалы, постигшей авиаконструктора и бывшего замнаркома Яковлева, и четких конкретных инструкций – что и как поменять в конструкции одного из самых массовых советских истребителей. Тот путь, который в прошлой истории путем накопления боевого опыта, проб и ошибок потребовал больше года, теперь был пройден менее чем за полтора месяца. Жить советским летчикам становилось лучше, жить становилось веселее. И дольше…

А вот в дивизии генерал-майора Руденко, укомплектованной пока что одним полком новых истребителей Ла-5, генерал Савицкий испытал самый настоящий шок. Командир полка, по документам проходящий как Василий Железняк, при ближайшем рассмотрении оказался не кем иным, как сыном вождя Василием Сталиным. Шок и трепет. Слухи о похождениях сына Сталина, его пьянках и нервном, взрывном характере давно шепотом передавались среди советских летчиков.

Но тут Василий был трезв, гладко выбрит, а на КП полка на большом столе были расставлены не бутылки с выпивкой и закуска, а разложены тактические схемы ведения воздушного боя. Кроме полковника Сталина – пардон, Железняка – на командном пункте присутствовали комдив Руденко и начальник штаба полка гвардии капитан Покрышкин. Все трое увлеченно, голова к голове, что-то бурно обсуждали. Как понял Савицкий из обрывков фраз, речь шла о тактической схеме атаки самолетами полка идущей в плотном строю немецкой бомбардировочной эскадры полного состава. А это ни много, ни мало – сразу сто восемь бомбардировщиков.

– Здравия желаю, товарищи, – наконец произнес Савицкий, обращая на себя внимание, – поведайте мне, о чем вы тут так горячо спорите?

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор, – ответил Василий Сталин, причем, к удивлению Савицкого, без всякой тени недовольства или превосходства, – да вот тут гвардии капитан Покрышкин предложил новый метод атаки больших групп вражеских бомбардировщиков, обещающий минимальные потери для атакующих и максимальные – для атакуемых. Пока до начала активных боевых действий есть время, и мы с товарищем генерал-майором Руденко проводим теоретическую проработку всех возможных вариантов.

– Так точно, – подтвердил Руденко, – если все подтвердится, то одним полком мы, конечно, господство в воздухе не завоюем, но спесь с люфтваффе сможем сбить сильно.

Савицкий несколько опешил. Комдив, генерал-майор и сын Сталина, для которого любое воинское звание, в общем-то, мало что значит, выслушивают предложения какого-то капитана и разговаривают с ним, как с равным, будь он хоть трижды начальник штаба полка.

Генерал Руденко попробовал рассеять недоумение Савицкого, но еще больше того запутал.

– Товарищ Сталин, – тихо сказал он Савицкому на ухо, отведя того в сторону, – звонил мне по ВЧ и настоятельно просил прислушиваться ко всем предложениям гвардии капитана Покрышкина в области тактики воздушного боя.

Махнув рукой на все эти странности и несуразности – Савицкий слышал от людей знающих, что в ОСНАЗе вообще все не как у людей, – он подошел поближе к столу. Там была разложена подробная схема с разметкой секторов обстрела стрелков вражеских бомбардировщиков и направлений атаки советских истребителей с указанием рубежа открытия огня, конуса рассеивания, времени одной очереди и рубежа выхода из атаки. Предложение Покрышкина, действительно, было неожиданным. По его схеме атака на немецкий строй должна была вестись не с лобовых или кормовых курсовых углов, а с фланга, под углом примерно сорок пять градусов, с легким подвираживанием для удержания цели в прицеле.

При этом из работы выключалось практически все оборонительное вооружение бомбардировщиков, за исключением бортового люкового пулемета винтовочного калибра. Главной же жертвой такой атаки должен был стать ближний ведомый бомбардировщик, прицел на который брался по фонарю кабины. При этом, если верить схеме, большая часть промахов перелетом по ведомому доставалась бы самолету ведущего.

Савицкий поднял голову от схемы.

– Товарищ гвардии капитан, – обратился он к Покрышкину, – а вы уверены, что двухсекундной очереди будет достаточно для поражения немецкого бомбардировщика?

– Так точно, товарищ генерал-майор, – обменявшись взглядом с Василием Сталиным, сказал тот, – уверен. Ла-5 вооружен двумя пушками НС-23 с боевой скорострельностью шестьсот выстрелов в минуту каждая. Это сорок, а если атаковать парой, то и восемьдесят снарядов калибра 23-миллиметра, выпущенные за две секунды. Для уверенного поражения бомбардировщика будет достаточно всего трех-четырех попаданий.

– НС-23? – непонимающе переспросил Савицкий. – Никогда не слышал о такой пушке.

– Евгений Яковлевич, – усмехнувшись, сказал генерал Руденко, – немцы о ней пока тоже ничего не слышали. Товарищ гвардии капитан, покажите, пожалуйста, командиру корпуса образчик патрона.

Пошарив в ящике стола, Покрышкин вытащил на свет божий то, что попросил его найти генерал Руденко.

– Патрон 23´115, – тоном лектора произнес Руденко, – гильза противотанкового пулемета калибра четырнадцать с половиной миллиметров, переобжатая на горловину в двадцать три миллиметра, снаряженная тридцатью тремя граммами пороха и совмещенная со снарядом от патрона стандартом 23´165. За счет уменьшения начальной скорости до семисот метров в секунду резко упал импульс отдачи, и стало возможно применять пушки под этот патрон для вооружения самолетов-истребителей. Пушка НС-23 была в кратчайшие сроки создана под этот патрон в ОКБ-16 на основе конструкции их пушки НС-37. Пойдемте, я вам покажу. У самолета Ла-5 много недостатков: тяжелое управление, высокий риск сваливания в штопор на малых скоростях, высокая температура в кабине. Но как убийца бомбардировщиков он просто незаменим.

Савицкий посмотрел на массивный 23-миллиметровый снаряд, который держал в руках Покрышкин, и ничего не сказал. Действительно, серьезное оружие, не то что батарея ШКАСов или даже УБС.

«В принципе, – подумал он, – для того чтобы сделать продолжение полета невозможным, бомбардировщику будет вполне достаточно даже одного попадания в мотор, центроплан или кабину пилотов такого вот “гостинца”. Действительно – убийца бомбардировщиков. Да и “мессерам” тоже будет невесело, если они угодят под очередь из таких снарядов».

Ла-5 при ближайшем знакомстве с ним понравился Савицкому значительно меньше «Яшки». Действительно: норовист, тяжел в управлении, в кабине жарко, как в бане. Но при этом мощь мотора и вооружение делали его одним из самых смертоносных самолетов военного неба. Именно такой самолет мог сломать хребет люфтваффе, не оставив и следа от былого немецкого превосходства в воздухе. А недостатки этого самолета лишь прибавляют уважения тем пилотам, что поведут его в бой.

Попрощавшись с Василием Сталиным, генералом Руденко и Покрышкиным, генерал-майор Савицкий сел в кабину своего самолета, чтобы лететь на аэродром к штурмовикам Ракова. При этом он подозревал, что и там для него найдется немало сюрпризов. К Полбину ему сегодня было просто не успеть, поскольку Ту-2 базировались в относительно глубоком советском тылу, аж под Тулой.

Приходилось торопиться – время весеннего затишья стремительно заканчивалось, и начало летней кампании было совсем не за горами. Приказ на начало Орловско-Брянской операции мог поступить буквально со дня на день. И вот тогда, действительно, лишь бой покажет, чего стоят все их теоретические построения. А пока еще есть время и надо готовиться к грядущим сражениям. Поэтому после Полбина он собирался сразу же лететь на полевой КП корпуса, знакомиться с системой постов ВНОС и радарных станций. Именно оттуда ему в большинстве случаев и придется управлять сражением за господством в воздухе над Брянщиной.

13 мая 1942 года, полдень. Горьковская область. Гороховецкий артиллерийский научно-испытательный полигон ГАУ РККА

Ровно в полдень к КПП полигона со стороны станции Ударники подъехал кортеж, состоящий из одного «паккарда» и двух полугусеничных бронетранспортеров М-3 американского производства с охраной.

Из головного бронетранспортера вышел капитан НКВД и вручил дежурному пропуск. Убедившись в его подлинности и сверив номера машин с заранее переданным на КПП списком, дежурный приказал поднимать шлагбаум. Проехав по обсаженной деревьями дороге, кортеж остановился у подножья небольшого холма, на вершине которого был оборудован наблюдательный пункт. Там их уже ожидали начальник Генерального Штаба генерал-полковник Александр Михайлович Василевский, начальник Главного артиллерийского управления РККА генерал-полковник артиллерии Николай Дмитриевич Яковлев и командир 1-го мехкорпуса ОСНАЗ генерал-лейтенант Вячеслав Николаевич Бережной. Генералы Василевский и Бережной были одеты в камуфлированную летнюю полевую униформу ОСНАЗа, а генерал Яковлев – в форму генерала РККА.