Читать книгу "Брянский капкан"

– Отлично, товарищ Шашмурин, – кивнул Сталин и сказал: – Надеюсь, что ваш новый тяжелый танк ИС-1 подтвердит все наши ожидания.

– Это будет не совсем ТОТ танк ИС-1, товарищ Сталин, – ответил Шашмурин, – заимствование от танка Т-72 рациональных методов бронирования и компоновки оборудования и экипажа позволяет рассчитывать на то, что масса машины и высота ее силуэта значительно снизятся, а общая защищенность возрастет.

– Понятно, товарищ Шашмурин, – сказал Сталин, – но мы поговорим об этом позже, когда вы представите на испытания полностью готовый экземпляр танка. А пока продолжайте в том же духе. Мы вам верим.

– Хорошо, товарищ Сталин, – ответил Шашмурин и, поняв, что разговор окончен, отошел в сторону.

– Товарищ Грабин, – спросил Верховный, указывая на установленные в ПТОПах орудия, – как я понимаю, это и есть ваш сюрприз для немецких танкистов, о котором мне недавно говорил товарищ Василевский?

– Да, товарищ Сталин, наверное, можно сказать и так, – немного подумав, сказал Грабин. – Но давайте я расскажу вам всю ее предысторию.

Восьмидесятипятимиллиметровая противотанковая и дивизионная пушка С-52 с баллистикой зенитного орудия 52К, как и ее танковый аналог С-53, способна уверенно поражать любые образцы современной германской бронетехники в любых проекциях на дистанции до двух тысяч метров. Стомиллиметровая противотанковая и корпусная пушка БС-3 способна сделать то же самое на дистанции до трех километров. Ранее дивизионная, а ныне полковая пушка ЗИС-3 способна поразить эту же технику в лоб с дистанции пятьсот-семьсот метров, в борт – с дистанции тысячу – тысячу пятьсот метров. Сорокапятимиллиметровая противотанковая пушка образца тридцать седьмого года последние образцы немецких танков способна поражать только в борт с дистанции до пятисот метров.

Перспективные образцы германской бронетехники, которые должны появиться на фронте в конце этого – начале следующего года, и имеющие по данным разведки сто миллиметров вертикального и шестьдесят миллиметров наклонного бронирования, будут поражаться с восьмисот-тысячи метров для С-52 и полутора-двух тысяч метров для БС-3. При этом пушки ЗИС-3 и сорокапятка тридцать седьмого года не смогут пробить броню новых немецких танков даже в упор.

Высокая начальная скорость снаряда – восемьсот метров в секунду для С-52 и девятьсот метров в секунду для БС-3 – подразумевают высокую настильность траектории и большую точность стрельбы. Мощь фугасных и осколочно-фугасных снарядов позволит решать задачи, свойственные соответственно дивизионным и корпусным орудиям.

– Товарищ Сталин, – тихо сказал Василевский Верховному, так, чтобы его слова не услышал стоящий чуть в стороне генерал Яковлев. – Уже к осени этого года немцы должны навесить на наиболее уязвимые места своих танков дополнительные тридцатимиллиметровые бронеэкраны, после чего их лобовое бронирование возрастет до восьмидесяти миллиметров, и пушка ЗИС-3 выйдет из игры как противотанковая даже до появления «Тигров» и «Пантер».

В ТОТ раз, из-за недостаточной бронебойности снарядов пушки ЗИС-3, на грани фола нашим противотанкистам пришлось сражаться с панцерваффе на Курской дуге. Тогда Жукову, для того чтобы парировать прорыв, пришлось бросать в контрудар 5-ю танковую армию Ротмистрова, предназначенную для развития успеха, которая в результате этого почти полностью сгорела во встречных боях, но все же сумела остановить наступательный прорыв немцев. На советских танках Т-34 и КВ-1С тогда стояли танковые 76-миллиметровые пушки ЗИС-5, по своим бронебойным качествам не превосходящие ЗИС-3. Советские танкисты могли поражать немецкие танки только в борт и только в упор, а немцы расстреливали Т-34 в лоб с восьмисот метров, а КВ-1С с пятисот. Такого развития событий надо избежать любой ценой.

– Я все это понимаю, – так же тихо ответил Верховный, – потому я и дал свое добро на все эти эксперименты. Меня беспокоит другое. Уж больно у этих пушек вид, как бы поточнее выразиться, экстравагантный. Уж не увлекся ли товарищ Грабин ненужными экспериментами? Где-то я такую конструкцию уже видел, но не могу вспомнить где.

– Я вам напомню, – ответил Василевский, – стодвадцатидвухмиллиметровая гаубица Д-30, образца шестьдесят третьего года. Пришла на смену гаубице М-30. Одно из самых массовых послевоенных советских орудий. Насколько я помню, лафеты этих пушек точно от нее. Такая конструкция позволяет обеспечить круговой обстрел в противотанковом режиме при угле подъема ствола не более восемнадцати градусов.

Берия и Бережной, краем уха слушавшие этот разговор, синхронно кивнули.

– Да-да, именно она! – воскликнул вождь. – Точно, товарищ Василевский, я вспомнил. Вы говорите, что это было массовое орудие?

– Возможно, самое массовое в истории, – ответил Василевский, – очень быстро эта гаубица ушла в полки, освободив на дивизионном уровне место гаубицам калибра сто пятьдесят два миллиметра. Точных данных нет, но по самым предварительным подсчетам получается не менее тридцати тысяч стволов. При этом около четырех тысяч орудий было поставлено на экспорт.

– Очень хорошо, – удовлетворенно сказал Сталин, и уже громче добавил: – Товарищ Грабин, подойдите поближе…

Вскоре образовался кружок посвященных, которые начали малопонятный для генерала Яковлева разговор. И он неожиданно почувствовал себя чужим на этом празднике жизни. В последнее время вокруг вождя появилось много новых людей и одновременно так же неожиданно из окружения Сталина куда-то исчезли другие.

В войсках то же – одни стремительно делали неслыханную карьеру, другие – уходили в небытие – кто по-тихому, а кто-то – со скандалом и последующим арестом.

Тимошенко, Курочкин, Черевиченко и несть числа чинам поменьше просто тихо отправились на незначительные тыловые должности. Октябрьский, Козлов, Мерецков, Кузнецов – не адмирал, а генерал – арестованы органами госбезопасности и в отношении их ведется следствие. Вместо них в командующие армиями и фронтами выдвигаются доселе мало кому известные люди, до войны незаметные и не поднимавшиеся выше командиров дивизий.

Кто мог подумать, что бывшего арестанта Горбатова назначат командовать фронтом, а подполковника Черняховского – 2-й Ударной армией. Откуда он взялся, этот Черняховский, за три месяца войны махнувший из подполковников в генерал-майоры?

А карьера Рокоссовского, или того же Василевского, и многих других, из безвестности поднявшихся по служебной лестнице до самых высших командных должностей.

Генерал Бережной – так это вообще загадка, как и новый командующий Черноморским флотом адмирал Ларионов. Не понимал зачастую Яковлев и смысла спускаемых ему сверху в ГАУ указаний. Хотя было ясно, что в конечном итоге это для чего-то было надо, и что есть какой-то хитрый план, исполняемый с обычной для Сталина пунктуальностью и педантичностью, и в который он, генерал Яковлев, не был посвящен.

Чтобы отвлечься от этих мыслей, начальник ГАУ отошел чуть в сторону, достал из пачки «Казбека» папиросу и нервно закурил. Выполнять все указания, не задавать лишних вопросов и не выделяться – решил он. Так будет проще уцелеть, если что.

– Товарищ Грабин, – тихо сказал Сталин, – мне доложили, что ваши орудия С-52 и БС-3 созданы путем наложения стволов соответствующих орудий на лафет еще не существующей гаубицы Д-30. Это так?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Грабин, – именно так.

– Очень хорошо, товарищ Грабин, – сказал Верховный. – Скажите, как этот лафет показал себя на испытаниях и в производстве?

– Отлично показал, товарищ Сталин, – ответил Грабин, – конструкция проста, технологична и нетрудоемка. Большинство деталей или штампованные, соединенные сваркой, или литые, с минимальной последующей обработкой. Общий вес лафета не дотягивает и до тонны. При этом у него остаются немалые запасы прочности и надежности. На С-52, таким образом, мы смогли отказаться от дульного тормоза. В походном положении орудие получились компактным, так как оно транспортируется со сложенными подвижными станинами стволом вперед. Орудия мобильны, скорость перевозки по шоссе на шинах, заполненных резиновыми жгутами, составляет сорок километров час. А на пневматических шинах скорость возрастает и до восьмидесяти. Время приведения из походного в боевое положение зависит от опытности расчета и составляет от двух с половиной до пяти минут.

Верховный кивнул и с интересом спросил:

– Скажите, товарищ Грабин, а как вы вообще пришли к мысли использовать такой, прямо сказать, необычный лафет? Ведь даже в будущем, насколько я понимаю, все остальные орудия, в том числе и тяжелые противотанковые того же класса, что и БС-3, имеют, так сказать, классическую компоновку.

Грабин на какое-то время задумался, а потом стал объяснять.

– Товарищ Сталин, – сказал он, – когда мы еще в феврале, после завершения работы над танковой пушкой С-53, получили задание на создание тяжелых противотанковых пушек, то все практические работы начались с наложения ствольной группы С-53 на лафет орудия Ф-22 УСВ, обладающий достаточным запасом прочности.

Но первые же стрельбы выявили, что из-за возросшей отдачи сошники орудия так сильно зарываются в грунт при стрельбе, что выдернуть их силами расчета просто невозможно. Стало понятно, что пушка БС-3, тогда еще находящаяся на стадии проектирования, будет обладать еще большим импульсом отдачи и, соответственно, еще сильнее зарываться в грунт при стрельбе.

Так как возможность быстрого изменения секторов стрельбы входила в перечень обязательных условий использования пушки в качестве противотанковой, то это сделало для нас классическую конструкцию лафета неприемлемой.

И тут, просматривая переданные мне товарищем Василевским материалы по артиллерии будущего, я наткнулся на фотографию гаубицы Д-30, имеющей на прямой наводке полностью круговой обстрел. Готового такого образца у товарищей не было. Но вскоре мне доставили еще несколько фотографий, на которых были видны отдельные узлы компоновки гаубицы, а также эскизные схемы и чертежи, после чего мы приступили к работе над созданием этого лафета. Вот, собственно, и все.

– Понятно, товарищ Грабин, – сказал Верховный. – Скажите, а можно наложить на этот лафет 122-миллиметровую гаубицу, полностью воссоздав для нашей армии гаубицу Д-30, под наименованием, ну, к примеру, С-30?

– Вполне возможно, товарищ Сталин, – ответил Грабин, – поскольку гаубичного ствола калибра 122-миллиметра и длиной тридцать пять калибров пока не существует, то придется разрабатывать его с нуля, что займет некоторое время.

– Товарищ Василевский, – Сталин посмотрел на начальника Генштаба, – как вы думаете, найдет ли такая гаубица себе место в структуре советских артиллерийских частей, и нужно ли заниматься сейчас этой работой?

– Товарищ Сталин, – ответил Василевский, – такая гаубица, легкая, мобильная, но одновременно достаточно мощная и совместимая по боеприпасам с гаубицей М-30, была бы крайне востребована в корпусном звене, откуда она могла бы вытеснить тяжелую и неповоротливую пушку А-19. Считаю работу по этой теме крайне полезной и даже приоритетной.

– Хорошо, – сказал Верховный, немного подумав. – Товарищ Грабин, вы должны немедленно приступить к работам по созданию гаубицы С-30, и чем скорее она будет готова – тем лучше. Тем более что часть работы в этом направлении вы уже проделали.

– Ясно, товарищ Сталин, – ответил Грабин. И тут же начал лихорадочно соображать: с чего начать и какую артсистему взять за основу. И то ли удлинять ствол М-30, то ли обрезать А-19… Первый вариант выглядел перспективнее.

– Товарищ Василевский, – вдруг сказал Сталин, – я же вижу, что вы еще хотите что-то сказать?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – в корпусном звене не хватает легкой, мобильной и одновременно мощной гаубицы калибра сто пятьдесят два миллиметра. В ТОТ РАЗ такая гаубица была получена путем наложения ствольной группы гаубицы М-10, снятой с производства из-за недостаточной мобильности, а также из-за нехватки в Красной армии тяжелых тягачей, на лафет дивизионной гаубицы М-30. ТОГДА работы по созданию такой гаубицы через год по собственной инициативе начало ОКБ-9, завода Уралмаш, которым руководит Федор Федорович Петров. Гаубица попала на фронт к началу сорок четвертого года. Предлагаю, не ждать год, а немедленно поставить перед коллективом ОКБ-9 первоочередную задачу по созданию такой артсистемы, которая очень понадобится нам тогда, когда противник массово, на всем протяжении линии фронта, перейдет к стратегической обороне, и нам потребуется взламывать его оборонительные рубежи. Одним, как вы его назвали «жупелом», при этом не обойдешься. Это, скорее, оружие по уничтожению особо укрепленных узлов и воздействия на психику противника, чем массовая система. Промышленность просто не в состоянии будет дать нам нужное количество сверхтяжелых ракет.

– Хорошо, товарищ Василевский, – сказал Сталин, – действуйте. Я вас поддержу, да и товарищ Берия, как я полагаю, тоже. Кстати, объясните мне, что на ваших артиллерийских позициях делает другая техника – БМП и самоходные зенитки?

– Товарищ Сталин, – ответил Василевский, – эта учебная артбригада является прототипом противотанковых артбригад РВГК большой мощности, которыми мы предполагаем парировать вражеские удары на самых опасных направлениях. Поскольку орудия С-52 и БС-3 пока выпускаются в крайне ограниченных количествах, все они направляются на комплектование таких бригад. Так как эти соединения будут представлять большую ценность для нас и угрозу для противника, каждая батарея в их составе будет прикрыта мотострелковым взводом на трех БМП-42, и взводом ПВО в составе трех ЗСУ-23Ч4 для отражения атак вражеской авиации.

– Понятно, товарищ Василевский, – кивнул Сталин и, оглядевшись вокруг, добавил: – Думаю, что с технической стороной вопроса все ясно. Теперь важно успеть закончить вашу подготовку до того, как немцы начнут свое летнее наступление. Товарищ Василевский, материалы по ТОМУ плану «Блау» и выкладки по текущим разведданным у вас с собой?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – они в машине у моего порученца.

– Тогда, – сказал Верховный, – нам, пожалуй, стоит вернуться на станцию и отправиться обратно в Москву. Все, что нам было необходимо увидеть – мы уже увидели. Там, в поезде, по дороге в столицу, вы и доложите нам об общих стратегических составляющих вашего плана летней кампании. Товарищей Бережного и Берию мы попросим проследовать с нами. А вот товарищ Яковлев останется пока здесь. Все товарищи, по машинам.

13 мая 1942 года, вечер. Горьковская железная дорога, станция Ударники. Поезд Сталина, салон-вагон для совещаний

– Товарищ Василевский, – сказал Верховный, когда поезд начал движение, – доложите обстановку, сложившуюся на сегодня в полосе Юго-Западного и Южного фронтов, а также перспективы летней кампании этого года и с нашей и с немецкой стороны.

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, подойдя к висевшей на стене вагона карте. – В настоящее время нашей разведкой отмечается концентрация противником значительных запасов бензина, газойля и боеприпасов в районе железнодорожных узлов Курска, Белгорода и Харькова. Также в этих же районах нашей радиоразведкой зафиксирована работа радиостанций и расшифрованы передачи передовых штабных подразделений танковых корпусов противника. Штабные подразделения 24-го и 48-го танковых корпусов обнаружены в районе Курска, 40-го танкового корпуса – в районе Белгорода, заново сформированных 3-го и 14-го танковых корпусов – в районе Харькова.

Все это вместе взятое может однозначно трактоваться как подготовка к стратегической наступательной операции с участием крупных механизированных соединений, нацеленной на разгром наших Юго-Западного и Южного фронтов. Кроме того, обнаружено большое количество радиостанций, принадлежащих венгерским, итальянским и румынским соединениям.

– Должен добавить, – сказал Берия, – что по нашим каналам поступила достоверная информация о том, что в Западной Европе немцами завершено формирование двух французских и по одной голландской, бельгийской и датской так называемых «добровольческих» дивизий. Имеется твердая уверенность, что они также будут направлены на Восточный фронт, поскольку развернутая пропаганда прямо указывает на СССР как на будущего противника этих новых европейских ландскнехтов.

– Мы тоже получили такие сведения, – кивнул Василевский, – и предполагаем, что в связи с крайне сомнительной боевой ценностью этих формирований немецкое командование заменит ими немецкие соединения, находящиеся в настоящий момент на спокойных участках фронта, высвободив их, таким образом, для использования в ходе летнего наступления.

По нашим оценкам, к началу операции германское командование будет способно создать ударную группировку в составе семидесяти пехотных дивизий, более половины из которых будут румынскими, венгерскими и итальянскими, десяти танковых дивизий и от пяти до десяти моторизованных дивизий. Общая численность наступательной группировки может составить до полутора миллионов солдат и офицеров, полторы тысячи средних танков, тысячу сто легких танков и бронемашин, семи тысяч дивизионных гаубиц и орудий РГК, двух тысяч пехотных орудий, трех тысяч противотанковых пушек и четырех тысяч трехсот батальонных минометов. Это, товарищ Сталин, по максимуму, исходя из полной штатной численности соединений, концентрирующихся в районе будущих боевых действий.

– Понятно, товарищ Василевский, – сказал Сталин и неожиданно добавил: – А что скажете вы, товарищ Бережной?

– Товарищ Сталин, – ответил Бережной, – поскольку в ОКХ сидит все тот же генерал-полковник Гальдер, а в рейхсканцелярии все тот же Адольф Гитлер, то и мыслят они аналогично тому, как мыслили в нашей истории. Гитлеру нужна кавказская нефть, а Гальдер будет строить свои планы исходя из поставленной перед ним задачи – разработать план окружения и уничтожения основных сил 40-й и 21-й армий, не дав им отступить вглубь советской территории.

После этого он рассчитывает быстро повернуть свои механизированные соединения на юг и, стремительно продвигаясь к Сталинграду, обрушить наши Юго-Западный и Южный фронты, заставляя советские войска сражаться с открытым флангом. Однако точной репликой ТОГО плана «Блау» их нынешняя операция быть не может, поскольку конфигурация линии фронта сейчас несколько иная.

Наш Южный фронт не был разгромлен немцами в ходе неудачной Харьковской операции, и немцам в ходе своего контрнаступления не удалось занять наиболее выгодных исходных позиций для начала летней кампании. Из-за потерь, понесенных во время зимней кампании, до самого последнего момента у них не было ни сил, ни средств для проведения каких-либо подготовительных наступательных операций, в результате чего линия фронта южнее Белгорода до сих пор проходит по реке Северский Донец, что дополнительно усиливает оборонительные возможности наших войск. Участков фронта южнее Белгорода, удобных для начала наступательной операции, у немцев теперь значительно меньше, и они весьма невелики по фронту.

Бережной взял у Василевского указку и подошел к карте:

– Поставив себя на место Гальдера и зная, как он действовал в прошлый раз, могу предположить, что основной удар на первом этапе операции будет наноситься на северном фланге группы армий «Юг», на фронте шириной около шестидесяти километров. В состав этой группировки, в нашей истории именовавшейся группой «Вейхс», входят 2-я полевая и 4-я танковая армии, имеющие в своем составе два танковых и три усиленных армейских корпуса.

– Что значит «усиленных», товарищ Бережной, – поинтересовался Верховный, – поясните, пожалуйста.

– В немецком корпусе, товарищ Сталин, – ответил Бережной, – может быть две или три дивизии, и тогда он примерно соответствует нашим корпусам, хотя и превосходит их в численности. А может быть и пять дивизий, и тогда, по нашим понятиям, это уже армейский уровень. С учетом того, что товарищ Василевский ожидает общую численность личного состава группы армий «Юг» в полтора миллиона солдат и офицеров, против девятисот тысяч в ТОТ РАЗ, можно предположить, что каждый из трех армейских корпусов 2-й полевой армии вермахта получит примерно по две дополнительные пехотные дивизии.

– Понятно, товарищ Бережной, – сказал Сталин. – Продолжайте.

– Левый фланг северной группировки в составе одного армейского и одного танкового корпуса, скорее всего, будет наносить основной удар в направлении Воронежа. Его же задачей станет блокирование наших возможных контрударов во фланг и тыл со стороны резервов Брянского фронта.

Правый фланг в составе двух армейских и одного танкового корпусов будет наступать в направлении города Старый Оскол и далее, тоже в направлении Воронежа, чтобы после захвата этого стратегически важного пункта повернуть на юг, в направлении Сталинграда. Тут план «Блау» относительно прежней своей редакции вряд ли претерпит какие-либо серьезные изменения.

Перейдем к Белгородской группировке противника и Шестой армии многогрешного генерала Паулюса. Тут уже обстановка отличается от той, что была в нашей истории.

Сейчас противник имеет там, на восточном берегу Северского Донца, вместо широкого открытого фронта лишь узкий плацдарм непосредственно в районе Белгорода, пятнадцать километров в глубину и двадцать пять по фронту. Единственно возможное направление наступления с этого плацдарма для основной ударной силы 6-й армии, 40-го танкового корпуса, поддержанного как минимум двумя армейскими корпусами – тоже на Старый Оскол, между реками Сажновский Донец, Разумная и Корень, с целью замкнуть кольцо окружения вокруг левого фланга нашей 40-й и правого фланга 21-й армии.

В дальнейшем эта группировка повернет на юг, в направлении линии Россошь – Валуйки с целью зайти в тыл всему левому флангу Юго-Западного фронта, после чего его можно будет считать полностью разгромленным. Наступление 6-й армии может начаться либо одновременно с северной группировкой, либо с отставанием на один-три дня.

Как только противник достигнет этого рубежа, на седьмой-девятый день с начала операции с немецкого плацдарма у Балаклеи в дело вступит отдельный усиленный армейский корпус, в составе шести дивизий, который будет наступать на Купянск, а в дальнейшем – на Сватово и Старобельск. Задачей корпуса будет разгромить левый фланг нашей 38-й армии, и во взаимодействии с 6-й армией генерала Паулюса замкнуть кольцо вокруг части войск 21-й, 28-й и 38-й армий и продолжить движение на юг, в направлении Миллерово.

Примерно на десятый-двенадцатый день с начала операции из района Мерефы наступление на позиции нашей 57-й армии начнут наступление 1-я танковая и 17-я полевая армии немцев, нанося удар в общем направлении на Сталино и далее на Ростов-на-Дону.

Таким образом, последовательно вводя в бой все новые и новые силы, противник рассчитывает, окружить и уничтожить войска Юго-Западного и Южного фронтов и, образовав в нашем фронте брешь шириной от четырехсот до шестисот километров, беспрепятственно продвигаться к нижней Волге и нефти Кавказа. На этом всё, товарищ Сталин.

Бережной замолчал, и в вагоне повисла мертвая тишина. Было слышно только, как стучат колеса по стыкам рельсов.

– Ясно, товарищ Бережной, – произнес, наконец, Верховный, – вы нарисовали нам просто какой-то Апокалипсис. Но мы знаем, на что способны немцы, когда им дают возможность развернуться, и верим товарищу Бережному, который, используя немецкую же тактику быстрых прорывов, не раз бил с ее помощью немцев в хвост и в гриву.

– Товарищ Сталин, – неожиданно сказал Бережной, – у меня есть вопрос.

– Спрашивайте, товарищ Бережной, – ответил Верховный. – Мы вас внимательно слушаем.

– Товарищ Сталин, – с горечью произнес Бережной, – мне непонятно одно – как товарищ Тимошенко и прочие советские командиры, провоевав с немцами уже год, так и не смогли заметить накапливающейся прямо у них под носом в голой степи вражеской ударной группировки? Даже без тех возможностей, которые дает наша техника, для военной разведки Красной армии было просто невозможно не обнаружить накопление противником на исходных позициях почти миллиона солдат? Как получилось так, что на второй год войны немцы опять сумели воспользоваться эффектом внезапности и снова нанести Красной армии тяжелое поражение? Я видел статистику по численности боевого состава РККА: десять с половиной миллионов человек в июне и чуть больше семи миллионов в ноябре сорок второго года. И далее в ходе войны эта цифра ни разу не дотягивала до восьми миллионов. Вот цена той катастрофы! У меня такие вещи не укладывались в уме ТАМ и не укладываются сейчас.

– Мы тоже много думали над этим вопросом, товарищ Бережной, – задумчиво сказал Верховный, – и считаем, что в надлежащее время товарищ Берия даст нам на него ответ. Но сейчас мы хотим услышать мнение товарища Василевского по поводу изложенных товарищем Бережным планов немецкого командования.

– Товарищ Сталин, – ответил Василевский, – думаю, что товарищ Бережной довольно точно реконструировал ход мысли немецких штабных генералов. С учетом полученных нами разведданных, вероятность того, что немцы планируют свое наступление именно в таком ключе, почти стопроцентная.

– Теперь, как начальник Генерального Штаба, ответьте нам на два вопроса, – не спеша, с расстановкой, произнес Сталин. – Скажите нам – каким образом, несмотря на свои зимние неудачи и потери, немцы смогли собрать против нас силы, в полтора раза превышающие те, что они использовали в летней кампании 1942 года в прошлый раз?

И еще – есть ли у нас возможность, и что мы должны делать для того, чтобы нарушить все эти немецкие планы, и чтобы все то, что изложил нам сейчас товарищ Бережной, осталось бы только, как любят писать товарищи из будущего, «в пределах гипотетической псевдореальности»?

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – Гитлер объявил Советский Союз главной угрозой существованию так называемой цивилизованной Европы, а Восточный фронт – главным фронтом в борьбе с мировым большевизмом и американской плутократией.

В связи с этим из Северной Африки, как вы уже знаете, переброшены части так называемого «Африканского корпуса», а его командующий – генерал Роммель, по некоторым сведениям, уже назначен командующим 1-й танковой армии, дислоцированной в районе Харькова. Эвакуируется из Ливии также и часть итальянских войск, а в Италии, Румынии, Венгрии и Словакии проведены дополнительные мобилизации, и в ближайшее время все эти войска следует ожидать у нас сюда, на южном участке фронта.

Радиоразведкой установлено, что из семидесяти пехотных дивизий, которые примут участие в наступлении, только двадцать будут немецкими, а остальные – итальянскими, румынскими, венгерскими и словацкими – всего до девятисот тысяч солдат и офицеров.

Кроме того, румынской армии уже полностью передан фронт в нижнем течении Днепра, а также охрана Черноморского побережья от наших десантов. Что касается некоторого увеличения списочного состава танков, то исходя из новой немецкой стратегии, все новые танки, выпускаемые с декабря прошлого года по конец мая этого года, будут направлены исключительно в распоряжение группы армий «Юг». Ни 2-я танковая армия в группе армий «Центр», ни 3-я танковая армия в группе армий «Север» не получат ни одной новой машины. Последняя сейчас вообще является танковой только по названию, не имея в своем составе ни одной танковой дивизии.

– Подтверждаю слова товарища Василевского, – сказал Берия, – наши источники сообщают примерно о том же самом. Гитлер поставил на эту операцию, как говорится, все до последнего пфеннига.

– Теперь все понятно, – сказал Сталин. – Гитлер человек азартный. Теперь нам надо сделать так, чтобы и эта его карта была бита. Товарищ Василевский, что вы можете сказать по этому поводу?

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – в данный момент нами накоплены довольно значительные резервы. Списочная численность боевого состава РККА на сегодняшний день составляет более одиннадцати миллионов человек, что, при грамотном подходе, позволит нам, измотав противника в упорных оборонительных боях, перейти затем в наступление на всем южном участке советско-германского фронта. Для реализации этого замысла особой группой работников Генштаба был разработан план летней кампании под кодовым названием «Орион».

Василевский расстегнул тугие замки своего портфеля и вытащил оттуда сложенную карту, которую тут же расстелил на столе, занимавшем всю середину вагона.

– Товарищи, – сказал он, – вы первые, кто видит этот план, за исключением, пожалуй, его разработчиков. Начальным этапом мероприятий по отражению немецкого наступления являлась только что продемонстрированная вам подготовка к прочной глубокоэшелонированной обороне. На случай, если противнику все же удастся прорвать наши оборонительные линии, в УРах тылового рубежа, подготовленных еще осенью прошлого года, будут размещены 3-я, 5-я и 6-я резервные армии, которые в прошлый раз находились в районе Волги, и не успели вовремя к месту решающих событий.

Кроме того, на направлении основного удара концентрирующейся под Курском группировки во вторых эшелонах 40-й армии мы разместим недавно сформированную по измененным штатам 5-ю танковую армию под командованием генерал-майора Лизюкова. В состав армии входят три танковых корпуса, мотострелковая бригада, противотанковый полк, зенитно-артиллерийский полк и отдельный зенитно-артиллерийский дивизион.

– Товарищ Василевский, – сказал Сталин, – расскажите нам подробнее об этих новых штатах для танковых частей.

– Товарищ Сталин, – ответил Василевский, – мы приняли решение, что кроме уже сформированного мехкорпуса ОСНАЗ товарища Бережного и такого же формирующегося мехкорпуса товарища Катукова, предназначенных для глубоких прорывов во вражеский тыл и полуавтономных действий, нам понадобятся мощные полноценные механизированные соединения, предназначенные для осуществления активной обороны и проведения наступательных операций на значительно меньшую глубину.

– Разумно, – кивнул Сталин, – продолжайте, товарищ Василевский.

– Изменения в штатах, – сказал Василевский, – коснулись пока только сформированных в апреле-мае этого года 3-й и 5-й танковых армий. Это было сделано с целью избежать тех недостатков, которые особо ярко проявили себя в ТОЙ летней кампании 1942 года. Мы отказались от разнородных танковых бригад, поскольку танки Т-60 и Т-70 не обладают качествами, необходимыми для основного боевого танка, являясь аналогом немецкого танка Pz.II, который с апреля месяца этого года был снят немцами с производства. По той же причине эти танки были переквалифицированы нами в разведывательные, и после перевооружения, с пушки ТНШ-20 на пушку НС-37Т, были включены в состав разведывательных подразделений механизированных частей.