Читать книгу "Брянский капкан"

Вторым большим недостатком старого штата было как раз отсутствие этих самых разведывательных подразделений, как на бригадном, так и на корпусном и даже армейском уровне, из-за чего в ТОТ раз наши танковые части вступали в бой вслепую, не зная обстановки и не представляя себе дислокации частей противника. По новому штату в состав каждой танковой бригады этих двух армий включены механизированные разведывательные роты, состоящие из пяти танков Т-70(37) и десяти мотоциклов с коляской. Кроме того, в состав каждого танкового корпуса включено по одному разведывательному батальону, состоящему из трех механизированных разведывательных рот.

Теперь структура танковой бригады выглядит так: рота из десяти тяжелых танков КВ-1, три роты по десять средних танков Т-34 и разведывательная механизированная рота. Все танки в составе танковых бригад 3-й и 5-й танковых армий прошли модернизацию по образцу той, которой зимой подверглись танки генералов Бережного и Катукова. Трансмиссия, являющаяся слабым местом в ходовой части танков, была подвергнута обработке по методу профессора Шашмурина. Все танки были перевооружены на 76-миллиметровую длинноствольную танковую пушку образца 1942 года. Прошедшие модернизацию танки получили возможность совершения маршей своим ходом на дальность более тысячи километров без утраты боеспособности.

Кроме того, непосредственно в состав танковых частей был введен броневой десант – по одному отделению автоматчиков на каждую машину, что значительно расширило боевые возможности танковых частей, которые перестали зависеть от придаваемой им пехоты.

Сталин и Берия переглянулись, после чего Берия утвердительно кивнул.

– Умное решение, – сказал Верховный, – вы правильно делаете, что не ждете поступления новой техники, а по максимуму используете возможности той, что уже имеется в войсках. Продолжайте.

– Кроме того, – продолжил Василевский, – вместо стрелковой дивизии, предполагавшейся первоначально, в штат танковой армии включено по две мотострелковых бригады. Эта замена была произведена по той причине, что передвигающаяся пешим порядком стрелковая дивизия обязательно отстанет от танков на марше, а это неприемлемо, как в ходе нанесения контрудара, так и в ходе проведения наступательной операции.

Мотострелковые бригады сформированы по штату № 010/370 – 010/380 с некоторыми изменениями, которые коснулись замены бронеавтомобилей БА-10 в разведроте на разведывательные танки Т-70(37) и замены 45-миллиметровых противотанковых пушек в составе противотанковых батарей мотострелковых батальонов на орудия ЗИС-3.

Истребительно-противотанковые полки, включенные в состав этих двух танковых армий, также были перевооружены с зенитных пушек 52-К на новые противотанковые орудия С-52. Штаты гвардейского минометного полка, зенитно-артиллерийского полка, отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона и разведывательного мотоциклетного полка были оставлены нами без изменений.

– Все понятно, товарищ Василевский, – сказал Сталин и спросил: – А вы что скажете, товарищ Бережной?

– Для выполнения поставленных задач по активной обороне, нанесению контрударов и наступательных действий на небольшую глубину, такая структура танковой армии выглядит вполне сбалансированной и самодостаточной, – немного подумав, ответил Бережной. – Все остальное покажет бой.

– Очень хорошо, – кивнул Верховный, – теперь, товарищи, давайте вернемся к плану «Орион». Продолжайте, товарищ Василевский.

– Забегая вперед, – сказал Василевский, – хочу сказать, что кроме 3-й и 5-й танковой армий, для развития успеха нами еще были созданы две конно-механизированные армии по образцу армии маршала Буденного, сформированной зимой. Для их развертывания были использованы хорошо показавшие себя в зимней кампании гвардейские кавалерийские корпуса Исы Плиева и Павла Белова. Но об этом позже, а сейчас о главном…

Все склонились над картой, и Василевский продолжил:

– Первым этапом плана «Орион» будет проведение силами мехкорпуса ОСНАЗ генерала Бережного в период с семнадцатого по двадцатое мая локальной Брянско-Орловской наступательной операции. Противник, застигнутый врасплох в процессе концентрации своих сил для летней стратегической наступательной операции, будет поставлен перед выбором: то ли пытаться ликвидировать этот выступ, бросая в бой свои силы по частям, то ли вообще проигнорировать наши действия.

Не сомневаюсь, что Гальдер выберет второй вариант, ибо неподготовленные атаки приведут лишь к напрасным потерям, а на подготовку отдельной наступательной операции у немцев уже не будет времени. Лето коротко, и любая задержка будет грозить им срывом основного замысла, тем более что операция будет проводиться в полосе группы армий «Центр» – направлении, которое у немцев пока считается второстепенным. Тем более что, заняв намеченные по плану позиции, наши войска тут же перейдут к жесткой обороне.

Таким образом, на фланге немецкой наступательной группировки образуется выступ, который можно использовать в качестве плацдарма для дальнейших наступательных действий. А контроль над Брянским и Орловским железнодорожными узлами облегчит нам концентрацию войск и накопление соответствующих запасов топлива и боеприпасов.

– Вторым этапом плана «Орион» будет истощение наступательного потенциала противника путем жесткой обороны наших войск на заранее подготовленных рубежах с возможным парированием прорывов контрударами наших танковых армий. Как я уже говорил, 5-я танковая армия генерала Лизюкова будет дислоцирована в полосе Юго-Западного фронта в районе станции Касторная – на пути 4-й танковой армии немцев к Воронежу. А 3-я танковая армия генерала Ротмистрова будет дислоцирована в полосе Южного фронта в районе Лозовая, перекрывая путь 1-й танковой армии противника к Сталино. Для улучшения управляемости наших войск, занятых отражением первого немецкого удара, Генштаб предлагает выделить из состава Брянского фронта 13-ю, а из состава Юго-Западного фронта 40-ю и 21-ю армии, сформировав из них новый Центральный фронт. Командующим Центральным фронтом мы предлагаем назначить генерала Жукова, как главного нашего специалиста по кризисным ситуациям.

– Согласен, товарищ Василевский, – кивнул Сталин, – Западный фронт стал слишком спокойным местом, и товарищ Жуков все время рвется начать неподготовленное наступление. Новое место службы будет вполне соответствовать его темпераменту. Но продолжайте дальше, что там у вас еще со вторым этапом вашего плана «Орион»?

– Основной проблемой второго этапа операции, – продолжил Василевский, – является то, что, скорее всего, противник рассчитывает поэтапно вводить в действие свои группировки. В результате может получиться так, что, при неуспехе на северном фланге группы армий «Юг», наступление на южном фланге будет просто отменено, так как полностью утратит свой смысл. Таким образом, к концу второго этапа, который наступит на седьмой-десятый день немецкого наступления, противник сможет сохранить в своем распоряжении довольно значительные резервы, как в живой силе, так и в технике.

– А вы что скажете, товарищ Бережной, – с интересом спросил Сталин, – как вы думаете, как поступят немцы?

– Товарищ Сталин, – ответил Бережной, – в случае осложнений в операциях такого масштаба решения обычно принимал сам Гитлер, руководствуясь при этом своими «гениальными озарениями». Думаю, что и в этот раз будет точно так же, а я не психиатр, чтобы прогнозировать – до чего может додуматься этот бесноватый.

При этом надо помнить о двух вещах. Харьков для Гитлера является своего рода идеей фикс, и он до самого последнего момента будет цепляться за него. А немецкая военная машина – это тонкий механизм, и любое непредвиденное изменение обстановки быстро приводит его в состояние, близкое к хаосу. С точки зрения немецких генералов на местах, того же Листа или Роммеля, проще будет продолжить выполнять первоначальный план, чем оставаться на месте в состоянии полной неопределенности. Хотя решать этот вопрос будут в Берлине.

– Я с вами полностью согласен, товарищ Бережной, – кивнул Верховный, – и в том, что решения Гитлера в сложной обстановке непредсказуемы, как и в том, что на какое-то время немецкая военная машина будет дезорганизована. Но давайте послушаем, что товарищ Василевский расскажет нам про третий этап операции «Орион», – Сталин бросил взгляд на карту. – Полагаю, что это должно быть очень впечатляющее событие.

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – к моменту начала немецкого наступления в Брянско-Орловском выступе, кроме войск 61-й, 3-й и 48-й армий, будут скрытно сосредоточены: 1-й мехкорпус ОСНАЗ генерала Бережного и 1-я механизированная армия маршала Буденного – в районе Брянска, 2-й мехкорпус ОСНАЗ генерала Катукова – в районе Орла, 2-я ударная армия генерала Черняховского между ними – в районе Карачева.

Наступление начнется в тот момент, когда в сражении на Воронежском направлении наступит кризис, и противник снова соберется переходить к обороне. Удар будет наноситься в общем направлении на юг. Мехкорпус Катукова будет наступать по линии Орел – Курск – Белгород. Мехкорпус Бережного по линии Брянск – Сумы – Полтава, а 2-я ударная армия будет продвигаться между ними.

Конно-механизированная армия маршала Буденного двинется широким фронтом за правым флангом мехкорпуса Бережного в общем направлении Чернигов – Киев с задачей не столько занять территорию, сколько дезорганизовать вражеские тылы и прервать коммуникации киевского транспортного узла на левом берегу Днепра. С воздуха операцию будет прикрывать полностью укомплектованный авиакорпус ОСНАЗ генерала Савицкого. Фактически мы заимствует у немцев их замысел на игру с открытым флангом и доводим его до совершенства, так как нашим группировкам не надо никуда поворачивать.

В случае неблагоприятного течения событий промежуточным рубежом для завершения наступления выбрана река Псел. Но если все пойдет как надо, окончательный финиш должен наступить на рубеже реки Ворскла. При этом мы учитываем, что Гитлер может развернуть 1-ю танковую армию и часть 17-й полевой армии фронтом на север с задачей контратаковать наши наступающие войска и нанести им поражение.

При этом есть два варианта – или удар всех четырех свежих немецких танковых дивизий будет нацелен только по мехкорпусу Бережного, и тогда Катуков от Курска повернет на Сумы. Или же немцы разделят свои силы, направив против каждого из наших механизированных корпусов по одному своему танковому корпусу. В любом случае встречные танковые сражения почти неизбежны…

– Одну минуту, Александр Михайлович, – неожиданно сказал Бережной. – Товарищ Сталин, мне требуется кое-что прикинуть и посчитать…

– Что именно вы хотите прикинуть, товарищ Бережной? – удивленно спросил Верховный. – У вас снова появилась какая-то интересная идея?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Бережной, – возможно, мой корпус сумеет разгромить Первую танковую Роммеля самостоятельно.

– Вы шутите? – удивленно спросил Сталин.

– Я не шучу, товарищ Сталин, – ответил Бережной, доставая из планшета лист бумаги, шариковую ручку и калькулятор, – просто предполагаю. Но, прежде чем дать вам и товарищу Василевскому точный ответ, сперва мне надо сделать подсчет нашего с ним сравнительного боевого потенциала.

– Делайте ваш подсчет, а мы посмотрим, – кивнул Сталин и придвинулся поближе к Бережному.

– У Роммеля, – сказал Бережной, – скорее всего, будет четыре танковых дивизии, и в каждой дивизии только по одному танковому полку трехбатальонного состава. Это максимум, и именно из этой цифры исходил товарищ Василевский, когда назвал общее количество немецких танков – полторы тысячи единиц.

– Все верно, Вячеслав Николаевич, – сказал Василевский, подойдя к Бережному с другой стороны, – именно так мои штабисты и считали. По две танковые дивизии на танковый корпус и одному танковому полку на дивизию.

– Идем дальше, – сказал Бережной, выписывая цифры в таблицу, – из девяти танковых рот две тяжелых, укомплектованных танками Pz. IV. Одна рота на танках предыдущей модели F1, с укороченной 75-миллиметровой пушкой – «окурком», и одна рота на танках модели F2, с пушкой того же калибра, но длинноствольной. Тяжелая танковая рота у немцев состоит из четырнадцати танков Pz. IV и пяти разведывательных танков Pz.II. Но их мы пока в расчет не берем, поскольку в столкновениях танки против танков они не участвуют – не та весовая категория.

Итого в четырех дивизиях по пятьдесят шесть танков той и другой модели. Танки с укороченной пушкой можно считать за половину условного Т-42, а танк с длинноствольной пушкой – за две трети. Итого: двадцать восемь и тридцать семь с хвостиком – получается шестьдесят пять «условных» Т-42…

– Товарищ Бережной, – с интересом поглядывая на подсчеты Бережного, спросил Сталин, – вы собираетесь перевести все танки Роммеля в некие «условные» Т-42, чтобы понять – хватит ли у вас сил для того, чтобы нанести ему решающее поражение?

– Так точно, товарищ Сталин, – ответил Бережной.

Верховный переглянулся с Василевским, и тот утвердительно кивнул.

– Значит, вы не полагаетесь на удачу, а на точный подсчет своих сил и сил противника? – спросил Сталин. – Продолжайте, товарищ Бережной, это очень интересно.

– Из семи средних танковых рот, укомплектованных танками Pz.III, – сказал Бережной, – две роты вооружены танками Pz.III модели J с укороченной 50-миллиметровой пушкой, и пять рот танками Pz.III модели J1, с длинноствольной пушкой.

В средней танковой роте у немцев по семнадцать танков Pz.III. Итого: на все четыре дивизии сто тридцать шесть танков Pz.III модели J, и триста сорок танков Pz.III модели J1. Танк модели J можно считать за две пятых «условного» T-42, а танк модели J1 – за половину. Итого: пятьсот восемьдесят восемь танков списочного состава и почти двести девяносто «условных» Т-42.

Бережной подчеркнул последнюю цифру и продолжил:

– У меня в корпусе имеется триста шестьдесят вполне реальных танков Т-42, плюс десять танков Т-72, каждый из которых можно оценить как четыре или пять Т-42, плюс сорок БМП-3 с меньшей защитой, чем у Т-42, но зато со 100-миллиметровой стабилизированной пушкой. Будем считать их один к одному. Триста шестьдесят, плюс сорок пять, плюс сорок. Итого: четыреста пятьдесят пять «условных» и реальных Т-42 в составе моего корпуса.

Превосходство в танковой мощи над Роммелем ровно в полтора раза. Но это только в том случае, если произойдет лобовое танковое сражение, как только что сказал товарищ Василевский. Но это возможно только в самом крайнем случае.

– Поясните, товарищ Бережной, – сказал Сталин.

– За счет той форы, которую мы получим за счет неразберихи у немецкого командования, – ответил Бережной, – а также за счет большей скорости движения корпуса, я планирую заблаговременно вывести его в район будущего сражения, встретив противника на выгодном рубеже перешедшими в оборону механизированными бригадами, к тому же поддержанными самоходной противотанковой и гаубичной артиллерией.

Роммель – азартный военачальник, и он тут же с ходу начнет массированные атаки. Но здесь не Африка, а мои бойцы – не флегматичные британцы. Противотанковые САУ: сто восемь легких с орудием ЗИС-2 и сорок восемь тяжелых с орудием БС-3 – это довольно весомый аргумент в нашем с ним противостоянии. Но пока он это поймет, он потеряет от трети до половины всей своей техники. Для отсечения немецкой пехоты в составе корпуса имеются сто восемь самоходных гаубиц М-30 и столько же самоходных 120-миллиметровых минометов. Страшная вещь, скажу я вам, шквальный заградительный огонь.

– А как с артиллерией у противника и как у вас? – с интересом спросил Верховный. – Ведь ваши оборонительные позиции могут просто завалить снарядами издали. Сколько у них пушек?

– В артполках двух танковых и двух механизированных немецких дивизий, – ответил Бережной, – числится двести восемьдесят восемь 105-миллиметровых гаубиц и сто сорок четыре гаубицы калибра 150 миллиметров. В составе моего корпуса для контрбатарейной борьбы имеются восемнадцать самоходных гаубиц МСТА-С, сорок восемь самоходных гаубиц МЛ-20 и столько же самоходных пушек БС-3, также с большой дальностью стрельбы.

Подсчет эффективности надо вести исходя не из чисто арифметического подсчета, а учитывая, что все наши орудия на четыре-пять километров дальнобойнее немецких. В контрбатарейной борьбе немцам придется полагаться лишь на звукометристов. А у нас в составе Особого артдивизиона имеется контрбатарейный радар и баллистический вычислитель. Все немецкие орудия – это тяжелые буксируемые системы, не способные к быстрой смене позиций. Так что, думаю, что своей артиллерии Роммель лишится даже быстрее, чем танков.

– Это очень хорошо, – сказал Верховный, – что у вас есть такие технические средства, которые дают вам качественное преимущество над противником. Вы меня убедили. Полагаю, что в любом случае не нужно отвлекать корпус Катукова от задачи продвижения к Харькову с севера. Товарищ Бережной обещал нам справиться с Роммелем самостоятельно.

Теперь вы, товарищ Василевский, скажите, что вы будете делать, если Гиммлер нанесет вам контрудар 2-й танковой армией под основание Брянского выступа?

Василевский прокашлялся:

– Если противник силами группы армий «Центр» попытается нанести контрудар от Смоленска по правому флангу Брянского фронта, то в резерве Ставки в районе Козельска остаются 3-й, 9-й и 10-й танковые корпуса, сформированные по старым штатам, и танки которых не прошли модернизацию. Они непригодны для глубоких наступательных операций, но для активной обороны и нанесения локальных контрударов их возможностей вполне достаточно.

– Понятно, товарищ Василевский, – сказал Верховный, – думаю, что этого будет вполне достаточно. Но я вижу на вашей карте еще дополнительные направления ударов – с юга, через Днепр и в Болгарии. Не слишком ли это авантюрно?

– Нет, товарищ Сталин, – ответил Василевский, – все просчитано так же досконально, как и у товарища Бережного. Задачей четвертого этапа операции «Орион» является разгром Румынской армии и принуждение Румынии к выходу из войны против СССР. При подрыве ДнепроГЭСа осенью прошлого года осталась неповрежденной техническая потерна, по которой позже немецкие танки 1-й танковой армии форсировали Днепр.

Зимой во время операции «Полынь» нашим войскам удалось взять под контроль саму плотину и захватить небольшой плацдарм на правом берегу Днепра. Еще раз использовав недавно продемонстрированный вам «жупел», мы планируем полностью уничтожить вражескую оборону на этом участке и пустить в прорыв 2-ю конно-механизированную армию Белова и остающуюся в резерве 3-ю танковую армию Ротмистрова, а также 14-й, 23-й и 24-й танковые корпуса, вооруженные в основном ленд-лизовскими и легкими танками. Но против румын этого вполне хватит.

Одновременно, по приглашению царя Бориса, наши войска высадятся в Болгарии и, соединившись с болгарской армией, развернут наступление на Плоешти и Бухарест. Для этой операции мы планируем использовать механизированную бригаду морской пехоты Черноморского флота, особую штурмовую бригаду, сформированную из бывших белоэмигрантов, и 3-ю конно-механизированную армию Плиева. Еще раз повторю, что накопленные нами и нерастраченные резервы позволяют нам при правильном их использовании осуществить все четыре этапа плана «Орион».

– Так, значит, царь Борис все же решился, – задумчиво сказал Сталин, – что же, так даже лучше – меньше будет проблем. Товарищ Берия, насколько надежна эта информация?

– Вполне надежна, товарищ Сталин, – ответил Берия, – Гитлер давно требовал от Болгарии послать войска на Восточный фронт. Но царю Борису пока удавалось выкручиваться. Если все три первых этапа изложенного здесь плана «Орион» будут выполнены в полном объеме, и группа армий «Юг» будет разгромлена, то и четвертый этап тоже не станет проблемой. Его величество, подпрыгивая от нетерпения, еще будет встречать наших солдат с цветами на набережной Варны.

– Очень хорошо, – сказал Верховный, – считаю, что план «Орион» можно взять за основу, постепенно внося в него дополнения по мере поступления новых разведданных и развития событий. А теперь, товарищи, давайте пойдем ужинать. Есть мнение, что время для этого уже наступило.

14 мая 1942 года, полдень. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего Иосифа Виссарионовича Сталина

Вчера вечером Верховный, заинтригованный всем увиденным на полигоне, очень долго тет-а-тет беседовал с Лаврентием Берией, являвшемся по совместительству и «Главным менеджером» по технологиям будущего. И Шашмурин, и Грабин, и Лавочкин, и Королев с Курчатовым работали под его чутким руководством, как еще многие другие никому еще не известные бойцы научного фронта. Только в начале февраля научным лабораториям и КБ было роздано более сотни поручений: исследовать, воспроизвести, отработать технологию. И вот теперь все эти труды начали давать свои всходы.

Результат этой беседы теперь лежал на столе перед Верховным. Это был эскизный чертеж тяжелого танка, который в скором времени должен обрести грозное имя «Иосиф Сталин». К чертежу была приложена пояснительная записка.

Будущее изделие советского танкопрома было не похоже ни на что, что было построено в первой половине XX века. При этом в приложенной к эскизу пояснительной записке говорилось, что все технологические приемы, необходимые для производства этого изделия, или уже освоены советской промышленностью, или могут быть освоены в самое ближайшее время. А сырье для производства материалов нового поколения дешево, имеется в изобилии на территории СССР и легкодоступно.

Конструкция и размеры корпуса нового танка в точности повторяли свой прототип из будущего – танк Т-72Б.

По проекту лобовая часть корпуса и корма танка должны быть изготовлены из композитных плит, состоящих из сорока пяти миллиметров закаленной катаной брони высокой твердости, шестидесяти миллиметров стеклотекстолита и пятнадцати миллиметров экстрамягкой никелевой брони с высокой вязкостью. Крыша корпуса, борта, скосы, прикрывающие надгусеничные полки, а также бортовые навесные экраны, до половины прикрывающие гусеницы – из композитных плит с толщиной слоев в пятнадцать, тридцать, пятнадцать миллиметров. Носок корпуса литой, обжатый гидравлическим прессом для устранения дефектов литья. Башня в плане круглая, в форме сплющенного сверху и спереди полуэллипса вращения, без «замана», с экстрарациональным наклоном и переменной толщиной бронирования. Наибольшей толщины броневой слой достигал в районе пояса башни, составляя сто восемьдесят миллиметров композита, из которых семьдесят пять миллиметров приходилось на внешнюю броню, девяносто – на стеклотекстолит, и пятнадцать – на внутренний стальной слой.

За счет применения композитной брони, низкого силуэта, уменьшающего площадь толстого вертикального бронирования, и предельно плотной компоновки, вес нового танка, оснащенного двигателем В-2К мощностью шестьсот лошадиных сил, должен был составить от тридцати пяти до тридцати семи тонн. Это должно было обеспечить машине высокую скорость и хорошую проходимость.

Сопроводительная записка, полученная из Центральной броневой лаборатории, поясняла, что «в результате испытаний было установлено:

– плита из комбинированной брони, толщиной в сто двадцать миллиметров, по весу соответствует стальной плите толщиной семьдесят пять миллиметров, а по прочности – гомогенной катаной броне, толщиной в двести миллиметров;

– плита из комбинированной брони, толщиной в шестьдесят миллиметров, по весу соответствует тридцатисемимиллиметровой стальной плите, а по прочности – гомогенной катаной броне, толщиной в сто миллиметров;

– пояс башни из комбинированной брони, толщиной в сто восемьдесят миллиметров, по весу соответствует стадвенадцатимиллиметровой стальной плите, а по прочности – гомогенной катаной броне, толщиной в триста миллиметров». Конец цитаты…

– Комбинированная броня и экстрарациональные углы наклона, – проговорил вождь вслух, будто пробуя слова на вкус. – Даже не знаю, что должны ощутить немецкие танкисты, внезапно столкнувшись с таким «Иосифом Сталиным» на полях сражений.

Взяв в руку красный карандаш, он размашисто написал в левом верхнем углу «Утверждаю. И. Ст.», после чего аккуратно сложил все в пакет из плотной бумаги, для отправки обратно по назначению.

«Конечно, – думал про себя вождь, подойдя к окну, – такая машина не может быть массовым танком в военное время, поскольку возможности советской промышленности пока весьма ограничены. Роль массового танка будет играть средний танк Т-42, идущий на смену танку Т-34. Но в тяжелых танковых батальонах в составе мехкорпусов ОСНАЗ и танковых корпусов прорыва “Иосиф Сталин” будет незаменим. Как говорится, на страх врагам».

Потом от дня грядущего мысли Сталина перенеслись к сегодняшним проблемам. До начала немецкого наступления осталось всего месяц-полтора. Все ли возможное сделано для того, чтобы отразить вражеский натиск, а потом, перейдя в наступление, разгромить, окружить и уничтожить полчища агрессора. Ведь в ТОТ РАЗ немцы почти до самого конца умели организованно пробиваться из котлов, не теряя при этом управления войсками.

Все это очень важно. Слишком многое поставлено на карту, не только для Германии, но и для СССР. Немцы, конечно, ни при каких условиях войны не выиграют. И мы об этом уже знаем. Но сейчас появилась возможность сократить войну на год или даже на полтора. Только ведь одних возможностей мало. Нужно лучшее в мире вооружение, стойкие мотивированные солдаты и опытные, грамотные, инициативные командиры на всех уровня, начиная от начальника Генштаба до командира стрелкового отделения, танка, артиллерийского расчета. Ведь командиры – это самое главное. Без них все остальное можно считать второстепенным…

От размышлений вождя оторвал звонок внутреннего телефона.

– Товарищ Сталин, – сказал Поскребышев, – здесь командующий Западным фронтом генерал армии Жуков.

– Пусть войдет, – сказал Сталин, внутренне готовый к непростому разговору. Ибо при подготовке операции такого масштаба и такого значения нельзя сказать полководцу просто: «Иди и командуй», – слишком много придется объяснить и слишком о многом рассказать. И в основном из того, что ранее от этого человека держалось в глубочайшем секрете.

– Здравия желаю, товарищ Сталин, – сказал Жуков, входя в кабинет Верховного.

– Здравствуйте, товарищ Жуков, – кивнул вождь, – проходите. У меня к вам очень важный разговор.

– Я вас слушаю, товарищ Сталин, – настороженно сказал Жуков.

– Есть мнение, – начал Верховный, – что вы, товарищ Жуков, засиделись на Западном фронте, который в последнее время стал тихим и спокойным местом. В связи с этим товарищ Василевский порекомендовал подобрать вам другой фронт, более соответствующий вашим способностям и опыту. Мы думаем, что товарищ Василевский прав.

Сталин подошел к стене и раздернул шторки, прикрывающие карту.

– В настоящий момент, – сказал он, – разведка установила, что противник силами группы армий «Юг» готовит стратегическую наступательную операцию, целью которой – разгромить и окружить основные силы наших Юго-Западного и Южного фронтов. Именно поэтому Ставка отвергла как несвоевременное ваше предложение о проведении наступательной операции в полосе Западного и Калининского фронтов.

Жуков некоторое время внимательно разглядывал карту. При этом на его лице появилось хмурое выражение.

– Товарищ Сталин, – наконец спросил он, – эти сведения достоверны?

– Вполне достоверны, товарищ Жуков, – кивнул вождь, – информация подтверждается из самых различных источников по линиям ГРУ, НКВД, Главного штаба партизанского движения, фронтовой разведки и службы радиоперехвата. Разгромив наши фронты южного направления, немцы рассчитывают повторить свой прошлогодний успех и развернуть наступление на юг, в сторону Сталинграда и Кавказа. Гитлеру сейчас очень нужна бакинская нефть. И он тянется к ней, как пьяница к бутылке, бросив на захват ее все свои резервы.

Сталин прошелся по кабинету.

– В связи со всем этим, – сказал он, – мы решили заблаговременно подготовиться к отражению немецкого наступления, в том числе проведя некоторую реорганизацию. На направлении первого и основного немецкого удара решено сформировать новый Центральный фронт, в состав которого войдут 13-я, 40-я и 21-я армии. Штаб фронта должен быть размещен в Старом Осколе. Никто не справится с командованием этим фронтом лучше, чем вы, товарищ Жуков.

– Спасибо за доверие, товарищ Сталин, – кивнул Жуков и спросил: – Кому я должен сдать командование Западным фронтом?

– Командование сдадите товарищу Малиновскому, – ответил Верховный, – он уже вылетел в Москву. После этого немедленно вылетайте в Старый Оскол. Начальником штаба фронта у вас будет командующий 3-й ударной армии генерал Пуркаев. Кроме уже указанных армий в вашем распоряжении во втором эшелоне будут находиться 5-я танковая армия генерала Лизюкова, а также 3-я и 6-я резервные армии, прикрывающие Воронежские УРы.

Вы должны любой ценой не допустить прорыва фронта наступающим противником, упорной обороной измотать и обескровить гитлеровские войска, заставив их растратить свой наступательный порыв. Для выполнения этой задачи Ставка даст вашему фронту все, что необходимо: людей, артиллерию, танки, новую, только что разработанную, технику и необходимое количество боеприпасов. С учетом того, что немцы навалятся на каждый наш полк не менее чем дивизией, в стрелковых полках, занимающих оборону на Центральном, Юго-Западном и Южном фронтах, введен временный штат, примерно соответствующий штатам старой армии. Осенью прошлого года вы сумели остановить немцев под Москвой, имея в наличии гораздо меньшие силы. В этот раз задача перед вами стоит и проще и сложнее. Проще, потому что в вашем распоряжении будет мощная группировка, войска которой имеют боевой опыт, обучены и оснащены по последнему слову техники. Сложнее, потому что противник перед вами будет свежий, не измотанный четырьмя месяцами непрерывных боев, плохой погодой и распутицей. Именно эту, новенькую, с иголочки немецкую армию вы и должны сточить нам под ноль, чтобы показанные на этой карте немецкие планы так и остались нереализованными.

– Задача понятна, товарищ Сталин, – сказал Жуков и добавил: – Разрешите задать несколько вопросов?

– Спрашивайте, товарищ Жуков, – кивнул Верховный.

– В какие сроки немцы могут начать наступление? – спросил будущий маршал Победы.

– Ориентировочно, – ответил Верховный, – немцы могут начать наступление во второй половине июня. Точную дату наша разведка установит в тот момент, когда противник начнет выдвигать свои танки непосредственно к линии фронта, то есть за пять-шесть дней.