Читать книгу "Охота за древом. Стихи и переводы"

 
Не так уж много у травы (333)
в своей стране хлопот:
следить, чтоб был у пчел нектар,
у бабочек – приплод,
 
 
зарю укачивать, приняв
в подол зеленый свой;
напевам ветра в такт кивать
веселой головой,
 
 
поклоны бить и нити вить
росинок по утрам
на жемчуга, что не найти
и у придворных дам,
 
 
на ладан к осени дыша
который год подряд,
тончайших специй источать
и нарда аромат,
 
 
а в смерть – залечь на сеновал
и грезить о весне.
Хлопот немного у травы —
вот стать бы сеном мне!
 

 
«Tis not that Dying hurts us so (335) —
«Tis Living – hurts us more —
But Dying – is a different way —
A Kind behind the Door —
 
 
The Southern Custom – оf the Bird —
That ere the Frosts are due —
Accepts a better Latitude —
We – are the Birds – that stay.
 
 
The Shiverers round Farmer’s doors —
For whose reluctant Crumb —
We stipulate – till pitying Snows
Persuade our Feathers Home.
 

1862

 
От смерти боль не так сильна (335) —
от жизни боль сильней,
а смерть за дверью – далеко,
и путь другой за ней.
 
 
У птиц в крови – лететь на юг,
раз скоро холода.
Но мы-то из домашних птиц,
не тянет нас туда.
 
 
Нам – крошки из руки клевать,
следя, кто больше съест,
и ждать, чтоб милостивый снег
вернул нас на насест.
 

 
There’s been a Death, in the Opposite House, (389)
As lately as Today —
I know it, by the numb look
Such Houses have – alway —
 
 
The Neighbors rustle in and out —
The Doctor – drives away —
A Window opens like a Pod —
Abrupt – mechanically —
 
 
Somebody flings a Mattress out —
The Children hurry by —
They wonder if it died – on that —
I used to – when a Boy —
 
 
The Minister – goes stiffly in —
As if the House were His —
And He owned all the Mourners – now —
And little Boys – besides —
 
 
And then the Milliner – and the Man
Of the Appalling Trade —
To take the measure of the House —
There’ll be that Dark Parade —
 
 
Of Tassels – and of Coaches – soon —
It’s easy as a Sign —
The Intuition of the News —
In just a Country Town —
 

1862

 
А спорим: нынче – вон в тот дом (389)
смерть нанесла визит.
У всех домов, где смерть прошла,
похожий – мертвый – вид.
 
 
Снуют жильцы туда-сюда,
вот доктор вышел вон,
вот, слышу, резко, как стручки,
«хлоп» – ставни у окон.
 
 
Подростки смотрят, рты раскрыв —
вот, вынесли матрац,
и кто-то крикнул: ой, на нем
я в детстве спал как раз!
 
 
Вот пастор, как доска, прямой
взошел на торжество.
Он главный: дети и родня,
сам дом – тут все его.
 
 
Модистка с мэтром скорбных дел
(с ним метр складной) – все тут,
вот он измерит труп и дом,
и маршем – как пойдут!
 
 
Парадом траурных одежд
и похоронных дрог —
ведь ловит новость до газет
заштатный городок.
 

 
They dropped like Flakes (409) —
They dropped like Stars —
Like Petals from a Rose —
When suddenly across the June
A Wind with fingers – goes —
 
 
They perished in the Seamless Grass —
No eye could find the place —
But God can summon every face
On his Repealless – List.
 

1862

 
I live with Him – I see His face (463) —
I go no more away
For Visitor – or Sundown —
Death’s single privacy
The Only One – forestalling Mine —
And that – by Right that He
Presents a Сlaim invisible —
No wedlock – granted Me —
I live with Him – I hear His Voice —
I stand alive – Today —
To witness to the Certainty
Of Immortality —
Taught Me – by Time – the lower Way —
Conviction – Every day —
That Life like This – is stopless —
Be Judgment – what it may —
 

1862

 
Как звезды с неба, (409)
листья с крон,
как лепестки у роз,
внезапный летний ветерок
их сдул и вдаль унес.
 
 
Они из памяти ушли
и поросли травой,
но Бог, запомнив всех в лицо,
внесет их в список свой.
 

 
Мой смертный час? Я с ним живу. (463)
Вот он – передо мной.
Смотреть закат уж не хожу
и в гости – ни ногой.
С ним одиночество делю
(он – одинок вдвойне).
Я с ним помолвлена, хоть брак
обещан не был мне.
Я голос слышу. С ним живу,
живая только тем,
что я свидетель: мир пока
cтоит бессмертием.
На то, что жизни нет конца —
пока еще я тут —
имею алиби по дням,
каким бы ни был суд.
 

 
Much Madness is divinest Sense 435) —
To a discerning Eye —
Much Sense – the starkest Madness —
«Tis the Majority
In this, as All, prevail —
Assent – and you are sane —
Demur – you’re straightway dangerous —
And handled with a Chain —
 

1862

 
I died for Beauty – but was scarce (449)
Adjusted in the Tomb
When One who died for Truth, was lain
In an adjoining Room —
He questioned softly: «Why I failed»?
«For beauty,» I replied —
«And I – for Truth – Themself are One —
We Brethren are,» He said —
And so, as Kinsmen met a Night —
We talked between the Rooms —
Until the Moss had reached our lips —
And covered up – our names —
 

1862

 
В безумии есть высший смысл (435)
для тех, кто смотрит вглубь.
Но в психе видит мудреца
народ, поскольку глуп.
Ты хочешь жить? Живи как все,
а будешь думать сам —
схлопочешь злобу большинства
и в клетку небеса.
 

 
Я умерла за красоту, (449)
и после похорон
сосед нашелся у меня —
погиб за правду он.
Спросил он тихо: ты за что?
– За красоту, сосед.
А ты за что? – За правду я.
Мы братья, – он в ответ.
Мы встретили по-братски ночь
в беседе из могил,
пока не тронул губы мох
и, как нас звали, скрыл.
 

 
A Night – there lay the Days between (471) —
The Day that was Before —
And Day that was Behind – were one —
And now – t’was Night – was here —
 
 
Slow – Night – that must be watched away —
As Grains upon a shore —
Too imperceptible to note —
Till it be night – no more —
 

1862

 
Departed – to the Judgment (524) —
A Mighty Afternoon —
Great Clouds – like Ushers – leaning —
Creation – looking on —
 
 
The Flesh – Surrendered – Cancelled —
The Bodiless – begun —
Two Worlds – like Audiences – disperse —
And leave the Soul – alone —
 

1862

 
Ночь, отделяющая день 471) —
тот, что за ней, от дня,
что после. Все слилось в одно,
а нынче – ночь одна.
 
 
Минут в ней – как крупиц песка,
и счесть мне их невмочь.
Ночь медленно течет, пока
быть прекратит и ночь
 

 
Вот, призвана на Страшный Суд (524)
в один прекрасный день я:
у врат, как стражи, облака,
с трибун глядит Творенье.
 
 
Пора телесности прошла
вмиг, не отбросив тени.
Два мира покидают зал —
душа одна на сцене.
 

 
The Heart asks Pleasure – first (536)
And then – Excuse from Pain —
And then – those little Anodynes
That deaden suffering
And then – to go to sleep —
And then – if it should be
The will of its Inquisitor,
The privilege to die —
 

1862

 
«Tis true – They shut me in the Cold (538) —
But then – Themselves were warm
And could not know the feeling «twas —
Forget it – Lord – of Them —
 
 
Let not my Witness hinder Them
In Heavenly esteem —
No Paradise could be – Conferred
Through Their beloved Blame —
 
 
The Harm They did – was short – And since
Myself – who bore it – do —
Forgive Them – Even as Myself —
Or else – forgive not me —
 

1862

 
Сперва душе подай услад, (536)
потом – умерить боль,
потом, чтоб муку заглушить —
спасительных пилюль,
потом – забыться и уснуть
и, если, наконец,
мучитель соблаговолит —
свободу умереть.
 

 
Ну, указали мне на дверь, (538)
забыв, что там мороз,
но ведь в тепле и за стеной
чужих не слышно слез.
 
 
Ты им свидетельство мое,
о Боже, не вмени.
и двери в рай им не замкни
от мелкой той вины.
 
 
Боль причиненная была
кратка, легка почти.
Ты лучше не прощай меня,
а их – как я – прости.
 

 
I took my Power in my Hand (540) —
And went against the World —
«Twas not so much as David – had —
But I – was twice as bold —
 
 
I aimed my Pebble – but Myself
Was all the one that fell —
Was it Goliah – was too large —
Or was myself – too small?
 

1862

 
We learned the Whole of Love (568) —
The Alphabet – the Words —
A Chapter – then the mighty Book —
Then – Revelation closed —
 
 
But in Each Other’s eyes
An Ignorance beheld —
Diviner than the Childhood’s —
And each to each, a Child —
 
 
Attempted to expound
What Neither – understood —
Alas, that Wisdom is so large —
And Truth – so manifold!
 

1862

 
На этот мир, что злом стоит, (540)
я руку подняла.
Давид пращой владел как бог,
но я наглей была.
 
 
Мой камень метил точно в цель,
но вот – в меня попал.
Был Голиаф ли так велик?
Стрелок ли слишком мал?
 

 
Мы превзошли язык любви (568) —
словарь и алфавит,
по главам весь толстенный том,
а смысл опять сокрыт.
 
 
И друг у друга мы в глазах
неведенье прочли
божественней, чем у детей,
что так и не смогли
 
 
невнятное самим себе
сказать хоть чуть ясней.
Что ж, эта мудрость велика,
и много истин в ней.
 

 
I measure every Grief I meet (561)
With narrow, probing, Eyes —
I wonder if it weighs like Mine —
Or has an Easier size.
 
 
I wonder if They bore it long —
Or did it just begin —
I could not tell the Date of Mine —
It feels so old a pain —
 
 
I wonder if it hurts to live —
And if They have to try —
And whether – could They choose between —
It would not be – to die —
 
 
I note that Some – gone patient long —
At length, renew their smile —
An imitation of a Light
That has so little Oil —
 
 
I wonder if when Years have piled —
Some Thousands – on the Harm —
That hurt them early – such a lapse
Could give them any Balm —
 
 
Or would they go on aching still
Through Centuries of Nerve —
Enlightened to a larger Pain —
In Contrast with the Love —
 
 
The Grieved – are many – I am told —
There is the various Cause —
Death – is but one – and comes but once —
And only nails the eyes —
 

 
Любую боль, прищурив глаз, (561)
я меряю своей.
Смотрю, такая же она
или моей слабей.
 
 
Она – из застарелых ран
или свежа еще?
(Своим, за путаницей дат,
я потеряла счет).
 
 
Не слишком ли им больно жить,
и есть ли смысл терпеть,
а если б выбор был, как быть,
не выбрали бы смерть?
 
 
Бывали те, кому невмочь
терпеть бы эту жуть,
а взгляд светился как сосуд,
где масла хоть чуть-чуть.
 
 
Мне важно: если с травмы той
миллениум истек,
пролил на раны ли бальзам
такой немалый срок?
 
 
И не страдают ли они
со временем вдвойне,
страданием просвещены,
что и любви сильней?
 
 
Страдальцев столько, – слышу я, —
не счесть причин у вас;
смерть – лишь одна: придет она
лишь раз – лишить вас глаз.
There’s Grief of Want – and Grief of Cold —
A sort they call «Despair» —
There’s Banishment from native Eyes —
In sight of Native Air —
 
 
And though I may not guess the kind —
Correctly – yet to me
A piercing Comfort it affords
In passing Calvary —
 
 
To note the fashions – of the Cross —
And how they’re mostly worn —
Still fascinated to presume
That Some are like My Own —
 

1862

 
Боль от отчаяния, тоски
и холодности есть,
боль от утраты лиц родных,
родных утраты мест.
 
 
Мне вряд ли угадать дано
страданий вид и род,
но утешение одно —
в Голгофе, что грядет:
 
 
как люди крест несут свой, знать,
вникать в любой чертеж
и воплощенье – чтоб понять,
какой на мой похож.
 

 
I Years had been from Home (609)
And now, before the Door
I dared not enter, lest a Face
I never saw before
 
 
Stare stolid into mine
And ask my Business there —
«My Business but a Life I left
Was such remaining there?»
 
 
I leaned upon the Awe —
I lingered with Before —
The Second like an Ocean rolled
And broke against my ear —
 
 
I laughed a crumbling Laugh
That I could fear a Door
Who Consternation compassed
And never winced before.
 
 
I fitted to the Latch
My Hand, with trembling care
Lest back the awful Door should spring
And leave me in the Floor —
 
 
Then moved my Fingers off
As cautiously as Glass
And held my ears, and like a Thief
Fled gasping from the House —
 

18726060
  Вероятно, ошибка в издании: правильно1862?


[Закрыть]

 
Я век как дома не была (609) —
ступила на крыльцо,
страшась, что явится в дверях
чужое мне лицо
 
 
и, тупо глянув на меня,
зевнет: что надо вам?
– Мне? Жизнь мою – что от нее
еще осталось там.
 
 
К перилам прислонясь,
как к жизни прожитой,
стою – и грянул в уши вдруг
мне прошлого прибой!
 
 
Я рассмеялась: мне
войти бояться внутрь?
Мне, что над бездною прошла,
и глазом не моргнув?
 
 
Открыла я засов
дрожащею рукой —
а ну как жутко скрипнет дверь,
и я войду домой?
 
 
И осторожно как стекло
вернула в паз запор,
зажала уши – и бежать
от дома прочь как вор.
 

 
Our journey had advanced (615) —
Our feet were almost come
To that old Fork in Being’s Road —
Eternity – by Term —
 
 
Our pace took sudden awe —
Our feet – reluctant – led —
Before – were Cities – but Between —
The Forest of the Dead —
 
 
Retreat – was out of Hope —
Behind a Sealéd Route —
Eternity’s White Flag – Before —
And God – at every Gate —
 

1862

 
Идем себе вперед, (615)
и вдруг открылась тут
развилка тракта бытия,
что вечностью зовут.
 
 
Мы в ужасе стоим,
и весь кураж исчез.
Нам виден город впереди,
меж нами – мертвый лес.
 
 
И запечатан путь назад,
заказан разворот.
Вдали – бессмертья белый флаг,
и Бог у всех ворот.
 

 
The Brain – is wider than the Sky (632) —
For – put them side by side —
The one the other will contain
With ease – and You – beside —
 
 
The Brain is deeper than the sea —
For – hold them – Blue to Blue —
The one the other will absorb —
As Sponges – Buckets – do —
 
 
The Brain is just the weight of God —
For – Heft them – Pound for Pound —
And they will differ – if they do —
As Syllable from Sound —
 

1862

 
Pain – has an Element of Blank (650) —
It cannot recollect
When it began – or if there were
A time when it was not —
 
 
It has no Future but itself —
Its Infinite contain
Its Past – enlightened to perceive
New Periods – of Pain.
 

1862

 
Наш разум шире даже, чем (632)
бескрайний небосвод:
он всю лазурь его – с тобой —
легко в себя вберет.
 
 
И глубже разум даже, чем
морей бездонных синь:
всю воду их впитает он,
как губка, в миг один.
 
 
И если б взвесить разум свой
ты б на ладони мог,
он весил бы как в слове звук
и столько, сколько Бог.
 

 
Есть свойство боли: забывать (650)
(там в памяти провал)
тот день, когда пришла, и день,
что без нее прошел.
 
 
Она в себе несет прогноз,
а прошлое свое —
лишь осознанье: боль растет,
и вечен рост ее.
 

 
Could I but ride indefinite (661)
As doth the Meadow Bee
And visit only where I liked
And No one visit me
 
 
And flirt all Day with Buttercups
And marry whom I may
And dwell a little everywhere
Or better, run away
 
 
With no Police to follow
Or chase Him if He do
Till He should jump Peninsulas
To get away from me —
 
 
I said «But just to be a Bee?»
Upon a Raft of Air
And row in Nowhere all Day long
And anchor «off the Bar»
 
 
What Liberty! So Captives deem
Who tight in Dungeons are.
 

1862

 
О, если б я могла летать (661)
свободно, как пчела —
и чтобы никакая… тварь
меня не догнала.
 
 
С цветком весь день играть и стать
кому хочу женой,
куда глаза глядят, сбежать
и снова быть одной.
 
 
Чтоб нравов страж, пыхтя, за мной
не топал по пятам —
а то пугнуть его, да так,
чтоб сплыл за океан.
 
 
Пчелою быть – по ветру плыть
на краешке плота,
грести весь день и бросить вдруг
свой якорь в никуда.
 
 
Свобода! Дивная в тюрьме
пригрезится мечта.
 

 
Of all the Souls that stand create (664) —
I have elected – One —
When Sense from Spirit – files away —
And Subterfuge – is done —
When that which is – and that which was —
Apart – intrinsic – stand —
And this brief Drama in the flesh —
Is shifted – like a Sand —
When Figures show their royal Front —
And Mists are carved away,
Behold the Atom – I preferred —
To all the lists of Clay!
 

1863

 
They say that «Time assuages» (686) —
Time never did assuage —
An actual suffering strengthens
As Sinews do, with age —
 
 
Time is a Test of Trouble
But not a Remedy —
If such it prove, it prove too
There was no Malady —
 

1863

 
Из сотворенных душ одну (664)
избрала я в тот час,
что дух от разума бежит,
лукавство гаснет в нас.
И разделилось бытие
навек на «там» и «здесь»,
и драма плоти, отстоясь,
пошла ко дну, как взвесь,
и числа в царский ряд встают,
и глаз не застит мгла.
Не зря же муляжу из глин
я атом предпочла.
 

 
Что «время – лучший лекарь», (686)
вранье, поверьте мне:
как мышцы у атлета,
с годами боль сильней.
 
 
Оно – экзаменатор,
а как целитель – ноль,
и если боль утихла,
то там была не боль.
 

 
Publication – is the Auction (709)
Of the Mind of Man —
Poverty – be justifying
For so foul a thing
 
 
Possibly – but We – would rather
From Our Garret go
White – Unto the White Creator —
Than invest – Our Snow —
 
 
Thought belong to Him who gave it —
Then – to Him Who bear
Its Corporeal illustration – Sell
The Royal Air —
 
 
In the Parcel – be the Merchant
Of the Heavenly Grace —
But reduce no Human Spirit
To Disgrace of Price.
 

1863

 
Публикация – торговля (709)
собственной душой.
Объясняют эту низость
жуткой нищетой.
 
 
Может, так. Но я уж лучше
выйду, в белом вся,
и махну с карниза крыши
прямо в небеса.
 
 
Тот владелец вдохновенья,
кто вдохнул его.
Дух лишь в плоть рядит художник —
больше ничего.
 
 
Божьим воздухом в пакетах
торговать не грех,
но на дух не должен цену
ставить человек.
 

 
Because I could not stop for Death (712) —
He kindly stopped for me —
The Carriage held but just Ourselves —
And Immortality.
We slowly drove, He knew no haste,
And I had put away
My labor, and my leisure too,
For His Civility —
We passed the School where Children strove
At Recess – in the Ring —
We passed the Fields of Gazing Grain —
We passed the Setting Sun —
Or rather – He passed Us —
The Dews drew quivering and chill —
For only Gossamer, my Gown —
My Tippet – only Tulle —
We paused before a House that seemed
A Swelling of the Ground —
The Roof was scarcely visible —
The Cornice – in the Ground —
Since then – ’tis Centuries – and yet
Feels shorter than the Day
I first surmised the Horses’ Heads
Were toward Eternity —
 

1863

 
Я не звала свой смертный час, (712)
он сам меня нашел.
В карете было, кроме нас,
бессмертие еще.
Он не спешил, не гнал коней,
и, отложив дела,
досуг ради таких гостей
я тоже прервала.
Осталась сзади школа, там
резвилась детвора.
Остались поле, луг. Потом —
вечерняя заря.
Нас обогнал закат. Как льдом
покрылся мир росой,
чтоб мне продрогнуть до костей
в рубашке и босой.
Карета стала у ворот.
На вздутие земли
был дом похож – и на курган.
С тех пор века прошли.
Но каждый век короче дня,
когда казалось мне,
что к вечности обращена
упряжка тех коней.
 

 
Remorse – is Memory – awake (744) —
Her Parties all astir —
A Presence of Departed Acts —
At Window – and at Door —
 
 
Its Past – set down before the Soul
And lighted with a Match —
Perusal – to facilitate —
And help Belief to stretch —
 
 
Remorse is cureless – the Disease
Not even God – can heal —
For «tis His institution – and
The Adequate of Hell – *)
 

1863

 
Как муки совести пойдут, (744)
боль памяти острей,
и все поступки тут как тут —
у окон и дверей.
 
 
Безжалостной былого суть
свечой освещена,
чтоб всей цепи увидеть жуть
и каждого звена.
 
 
О, муки совести! Сам Бог
не исцелит недуг —
изобретение Его,
довесок адских мук.
 

*) Перевод в нескольких местах, особенно во втором двустишье второго катрена, далек от английского текста, т.к. я переводил с другого варианта оригинала, который мне нравится больше.

 
It dropped so low in my Regard (747) —
I heard it hit the Ground —
And go to pieces on the Stones
At bottom of my Mind —
Yet blamed the fate that flung it – less
Than I denounced Myself,
For entertaining Plated Wares
Upon my Silver Shelf.
 

1863

 
All but Death, can be Adjusted (749) —
Dynasties repaired —
Systems – settled in their Sockets—
Citadels – dissolved —
 
 
Wastes of Lives – resown with Colors
By Succeeding Springs —
Death – unto itself – Exception —
Is exempt from Change —
 

1843

 
В моих глазах – в моей душе (747)
упало это так,
что вдребезги со звоном
об дно разбилось там.
Но я виновней, чем судьба —
ведь я, играя, вниз
бросала на хрустальный пол
фарфоровый сервиз.
 

 
Кроме смерти, все поправить (749)
могут мастера:
слив наладить, форт отстроить,
свергнуть короля.
 
 
В сад цветущий степь сухую
новая весна
превратит. Непоправима
только смерть одна.