Текст книги "Ромас. Морские рассказы"

Глава шестая

Конечно, я часто писал Инночке о нашей жизни и где мы находимся и как мы живем с Алёшей в его первом рейсе. Это делалось только телеграммами. С судна идут радиограммы, которые приходят на почту, и почтальоны домой уже приносят телеграммы, где вкратце написано: мы – там-то и там-то, мы живы и здоровы, и тогда-то будем в Провидения.

Придя в Провидения, я первым же рейдовым катером, прихватив Алёшу с собой, поехал на берег.

Провидения для меня было, что дом родной. Я там всё знал. Первый раз я там был, когда ещё находился в курсантах моего родного училища и проходил плавательскую практику на пассажирском теплоходе «Григорий Орджоникидзе».

Первым делом мы зашли на почту, где я дал телеграмму Инночке, что мы с Алёшей живы и здоровы.

Денег было немного. Было только то, что я забрал из дома. Но на короткий телефонный разговор их хватило.

Заказал разговор на пять минут. Телефона у нас дома не было. Он был только у соседки по площадке, а пока соседка ходила, пока звала Инну, время шло и на разговор по душам его почти и не осталось.

Когда Инночка услышала наши с Алёшей голоса, то была безумно рада, но время разговора подходило к концу. Я попросил у телефонистки добавить ещё пять минут и вкратце рассказал ей о наших делах.

Инна была довольна, что у нас всё хорошо, и что мы уже добрались до Провидения. Она пожелала нам спокойного моря. На этом разговор и закончился.

После почты я, Алёша, старпом с третьим помощником, два тракториста и два моториста с барж пошли получать технику.

Капитан не поехал с нами. Он остался на судне, уверенный в нашей «компетенции».

А её можно было видеть в нескольких мешках, которые мы прихватили с собой.

А в них были свежие овощи и молодая картошка, которой сейчас на Чукотке и не сыщешь. Она будет сюда завезена только в конце лета.

Нам надо было осмотреть тракторы, которые предлагались нам в МТС и с помощью этой «компетенции» получить лучшее, что было на этой станции.

Надо было всё проверить, потому что иной раз ребята, которые на этой базе занимаются ремонтом техники, мягко говоря, не очень качественно относились к своим обязанностям. Они работали по принципу – ремонтик сделан, а дальше – вы сами разберетесь на борту, что и как надо делать.

На этой базе я знал многих мужиков в лицо, потому что до этого я перед этим ходил в полярку на нескольких лесовозах.

Тогда я ходил вторым механиком. А вот стармехом пришёл к ним в первый раз.

Узнав меня, мужики выделили нам неплохих два трактора, которые мы тут же опробовали.

Трактористы проехались на них по базе и, остались ими довольны.

Полдела было сделано. Надо было идти проверять баржи.

Алёша тракторов ещё не знал, а баржами заинтересовался не на шутку.

Тем более, что принимали их мотористы, с которыми он уже бок о бок трудился три недели.

Алёша сел на одну из барж и мотористы с третьим помощником во главе поехали обкатывать баржи по бухте.

Одна баржа вскоре заглохла, потому что в ней закончилось дизельное топливо.

Пришлось на второй барже ехать на судно, набирать топливо, возвращаться и заправлять её.

Когда баржи подъехали к МТС, тракторы на них заехали своим ходом и баржи пошли к борту судна.

Там уже была вооружена тяжеловесная стрела.

Боцман поднял на борт сначала тракторы, чтобы установить их на палубе, а потом уже и сами баржи.

Когда всё было закреплено, то судно снялось из Провидения на Лорино.

К Лорино подошли рано утром.

Море было спокойнейшее. Штиль.

Боцман вновь настроил тяжеловесную стрелу и спустил баржи на воду.

И тут опять невезуха.

Когда поднимали один из тракторов, то соскочил трос, и трактористу придавило палец. Как потом оказалось, травма была серьезной. Кость на пальце треснула. Палец моментально раздулся.

Что делать? Надо же дальше работать. Тем более, что палец у тракториста был травмирован на правой руке.

Тракториста отправили в Лорино в поликлинику. А там говорят:

– А что мы ему сделаем? У нас рентгена нет. Мы только гипс можем ему наложить. Больше ничего у нас нет.

Гипс ему наложили, и тракторист через несколько дней уехал в Провидения и оттуда уже улетел во Владивосток.

То есть одного тракториста у нас уже не было, а тракторов было два.

Надо было что-то делать и я обратился к машинной команде с вопросом:

– Кто может быть трактористом?

Вызвалось сразу два желающих.

Один – Худайбердыев, а другой – Прошев.

С Прошевым это отдельная история, потому что, когда только начали выгребать грязь из льял, Прошев провалился в эти льяла. Да ударился башкой так, что чуть ли не потерял сознание. Ему забинтовали голову и день дали отдохнуть. На следующий день он опять куда-то рванул.

С четвертым механиком они ремонтировали клапан осушительной магистрали. Так он опять ударился башкой. Ему второй раз забинтовали голову.

Доктор мне посоветовал:

– Вы там поосторожнее с ним. У него может быть сотрясение мозга, – и на три дня освободил Прошева от всех работ.

Когда Прошев в очередной раз пришёл в машинное отделение, четвертый механик попросил его закрутить клапан. Прошев так его крутанул, что маховик клапана остался у него в руках. Пришлось после этого токарю вытачивать новый шток на этот клапан.

От Прошева в машине были только одни заморочки, и головная боль.

Поэтому я сказал второму механику:

– Этого аварийщика ни к каким работам не привлекать. Ничего ему серьезного не давать. Ведро, тряпка. У нас грязи много. Пусть ходит и всё моет.

Но он и там отличился. Он залил водой щиток годрофорного насоса, и на судне десять часов не было воды в туалетах, пока электрики не отремонтировали этот щиток.

И тут, при моём вопросе, Прошев возвестил:

– Я могу быть трактористом!

От такой наглости, я был ошарашен. Как так! Это человек-горе может быть ещё и трактористом?

А Худайбердыев был более спокойным.

Я спросил у него:

– Где ты ездил на тракторе?

Тот уверенно мне ответил:

– У нас в деревне я прошел курсы трактористов и ездил на тракторе.

Я забыл у него спросить, на каком именно тракторе он ездил.

От сердца отлегло, хоть не самому придется ездить на тракторе.

Подумалось:

– Слава Богу, хоть какой-то ещё есть у нас тракторист, который сможет работать на тракторе.

Поднялся на мостик и доложил Борису Ивановичу:

– Пусть Худайбердыев едет на тракторе. Посмотрим, какой он тракторист. А если что, то и подучим.

Капитан согласился со мной. Тракторы выгрузили, поставили на баржи и баржи поехали к берегу.

Мы с капитаном остались на мостике. Взяли бинокли и смотрим, как баржи подойдут к берегу.

Весь народ уехал на берег для обеспечения первоначальной выгрузки.

На судне остался только вахтенный механик, женщины, я с капитаном да боцман.

Смотрим в бинокли. Первая баржа ткнулась в берег. Берег был песчаный и пологий. С неё съехал первый трактор, развернулся и отъехал на безопасное расстояние. В нём сидел Витя Грязнов.

А на втором тракторе – Худайбердыев. Трактор как-то дернулся, потом плавно пошёл на берег. Всё отлично. Трактор развернулся, встал почему-то носом к морю и неожиданно поехал в море.

Мы с Борисом Ивановичем офонарели. Что такое? Почему? Что случилось? Потом, когда трактор уже полностью скрылся под водой, он остановился. У него только одна крыша торчала из-под воды. На крышу выскакивает Худайбердыев и отплясывает на ней какой-то непонятный танец – тумба-юмба, или что-то такое. Орет, руками машет. Что делать?

Капитан немедленно приказал одной из барж подойти к борту.

Капитан так и остался на борту, а я поехал на берег.

Оказывается, этот Худайбердыев перепутал рычаги.

Как оказалось, он-то ездил у себя в колхозе на тракторе «Беларусь», а тут был трактор «Т-130».

Когда я вышел на берег, то Худайбердыев уже вылез на берег и кутался в телогрейку у разведенного костра.

Хоть солнце и светит, и на небе ни единого облачка, но Чукотка же. Температура воздуха двенадцать—пятнадцать градусов. Ветерка нет, и волна слабая идет, но всё равно прохладненько.

Мы все одеты тепло, хоть и без шапок. Что делать? Надо же как-то трактор вытаскивать из-под воды.

Командую Худайбердыеву:

– Так. Ты его утопил. Вот теперь иди и вытаскивай его. Баржа тебя подвезет к трактору. Залезешь на крышу. Потом с крыши ныряй, и за фаркоп цепляй трос, а тогда уже второй трактор вытащит его из воды.

Тому деваться некуда.

Отвезли бедного Худайбердыева на трактор и высадили его на, торчащую из-под воды, крышу.

На барже он разделся, топчась на ней голяком. Видно было, что ему очень не хочется нырять в эту прохладную водичку температурой в десять градусов.

С баржи ему передали трос, который был зацеплен за трактор, оставшийся на берегу.

Худайбердиев вцепился в него и, с отчаянным воплем, кинулся в море.

Через некоторое время он вынырнул и вновь взобрался на крышу трактора.

Тут к нему подошла баржа и привезла его на берег.

А тракторист Витя Грязнов потихоньку набил трос и начал вытаскивать трактор из воды.

Трактор сдвинулся с места и неохотно поехал на берег.

Когда вытащили трактор на берег, то надо было выяснить, что же с ним случилось. Почему он заглох. Если получился гидроудар в цилиндрах, то всё – трактор был выведен из строя.

Спустили воду из мотора и провернули его.

Вроде ничего. Вручную мотор проворачивался легко.

Витя поменяли фильтры, топливо, масло, проверил фрикционы. Главным ассистентом во всех его делах – был Алёша.

От его настырного любопытства трудно было куда деться. Он во всем старался помочь. Он хотел, чтобы ему всё объяснили и показали. Он был везде. Всё ему было интересно.

Что произошло с фильтрами и маслом? Как их надо поменять? Как трактор запускается? Как крутится? Как двигатель провернуть вручную? Где фрикционы, тормоз левый и правый? Как газ даётся? Обо всем этом он допытывался у Вити. Тот, по мере своих возможностей, всё объяснял ему и нагружал соответствующей работой.

Трактор был готов к работе уже к вечеру.

Полярный день. Ночи не бывает.

Солнце чуть-чуть зашло, но не за горизонт, а только за сопки. Они оставались от нас справа. Ветра не было. На берег только накатывала небольшая волна, да баржи сновали от судна на берег с грузом.

С Лёвиком и Жориком мотор трактора был запущен.

Мы были довольны и счастливы произведенной работой.

Но кто будет работать на тракторе? Не Худайбердиев же!

Один из мотористов, Сергей, предложил:

– Владимирович, а дайте я попробую.

Я всегда был уверен в нём, как в мотористе, потому что, что ему ни поручишь в машинном отделении, всё у него получалось.

Серега попросил Грязнова, чтобы тот показал ему, как управлять трактором. Они проехались вдвоем вдоль берега.

Первоначально у Сереги получалась езда неважно, а потом все лучше и лучше. Поездили по берегу, а потом они вместе выгрузили одну баржу.

Когда я убедился, что Серега успешно справляется с трактором, то засобирался на судно.

Смотрю, а Алёша вообще не собирается никуда уезжать с берега.

Я скомандовал ему:

– Хватит тебе тут сидеть! Поехали на пароход.

Но не тут-то было. Сын засопротивлялся:

– Нет-нет, пап. Я тут ночевать буду. Тушёнка есть. Вот тут мужики палатку поставили.

Это мне уже перестало нравиться, и я чуть ли не вспылил:

– Ни фига подобного! Поехали со мной! У тебя ещё будет время, и ночевать тут, и работать.

Алёша неохотно подчинился.

Вернулись на судно. Я заставил Алёшу залезть в душ, прогреться, а потом отправил ужинать.

Женщины его покормили. Мать они ему там заменили. Они с него, бедного, все пылиночки сдували.

Потом я уже поднялся на мостик к Борису Ивановичу:

– Борис Иванович, надо Серегу оставлять трактористом, – предложил я капитану. – Худайбердыева я не знаю куда девать. Если только стропальщиком оставлять. К трактору его близко нельзя подпускать!

– Мало нам Прошева, а тут еще и Худайбердыев этот! – горестно посетовал Борис Иванович

Он со мной согласился, и скомандовал баржам возвращаться на борт. Тракторы с трактористами остались на берегу.

Баржи вернулись к борту. С утра было решено продолжить выгрузку.

Глава седьмая

Выгрузка продолжалась пять дней. Трактористы работали хорошо, мотористы на баржах освоились полностью, наше дело было только с судна заправить их дизельным топливом. Третий и четвертый помощники были штурманами на баржах.

А на берегу работали ещё и стропальщики. Они цепляли волокуши, которые с барж трактористы вытягивали тракторами.

Витя Грязнов, конечно, был ас. У него всё получалось на высшем уровне. Серега тоже приноровился к выгрузке и уже не уступал в профессионализме Вите.

Я каждое утро ездил на берег для проверки работы тракторов, да и посмотреть, как работают наши два горе аварийщика.

Ну а Алёша ездил то на одной барже, то на другой.

Как-то утром, когда из-за тумана вообще ничего не было видно, он по компасу вывел баржу точно в то место, где велась выгрузка.

Вот тут и мне пришла пора удивляться, как это он по компасу точно вычислил, куда ему надо ехать, взял верный курс и осторожно сам привел баржу в нужное место.

Он плавно ткнулся в берег, и тут же вывалил аппарель. Потом бегал с матросами, помогая им цеплять вытяжные тросы.

Я был поражен и очень доволен, что мой сын так вписался в нашу судовую жизнь.

В один из моих приездов Витя Грязнов рассказал, что здесь в Лорино есть зверосовхоз.

Мне стало интересно, что это за зверосовхоз такой.

Витя махнул в сторону берега:

– Да иди туда по направлению того дома, – он указал на деревянный двухэтажный дом. – В нем заведующая живет. Может быть, она как раз на работу пойдет сейчас. Зовут её Галя. Она тебе всё покажет.

Я предложил сыну:

– Лёш, пошли вместе зверосовхоз смотреть.

Ну, а тому было всё интересно.

Поднявшись по дороге, ведущей к поселку, мы пошли к сараям, в которых и располагался, огороженный каким-то виртуальным забором зверосовхоз.

Перед «забором» стояло небольшое строение, на котором красовалась вывеска. «Управление».

Постучавшись в дверь, мы вошли в это управление.

За столом в гордом одиночестве сидела чукчанка.

Поздоровавшись, я спросил у нее:

– Мне бы Галю хотелось увидеть…

Женщина доброжелательно улыбнулась:

– А я и есть Галя.

Я не ожидал, что Галя окажется чукчанкой.

Пересилив неловкость положения, я попросил:

– Мы бы с сыном хотели посмотреть ваших питомцев. Говорят, что у вас их тут много. Так мы бы и хотели посмотреть, кого вы тут выращиваете?

– Мы выращиваем и норку, и песцов, – доброжелательно принялась объяснять Галя.

Наверное, таких посетителей у неё давно не было, поэтому она поднялась из-за стола и предложила нам выйти на улицу.

Открыв в изгороди дверь, она прошла во двор фермы.

В ней рядами стояли клетки, в которых мельтешили какие-то животные.

Галя, как бы оправдываясь, продолжала рассказывать:

– Но, сейчас они линяют, и поэтому некрасивые.

– Ну, хоть покажите, какие они из себя, – поинтересовался я. – Мы только издали видели их, да и то, на картинках.

От этих слов Галя рассмеялась и повела нас к клеткам.

И, на самом деле, белоснежных песцов мы там не увидели.

В клетках сидели облезлые серые лисы, на которых шерсть торчала клочками.

Галя, как бы оправдываясь, от вида своих питомцев, объясняла:

– Это сейчас лето, поэтому они такие некрасивые. А вот после первых морозов они начнут набирать свою красоту.

– Чем же вы их кормите? – мне было всё интересно на этой ферме.

– Нашим китобоям разрешают только одного кита добыть за сезон. Вот они недавно одного кита и забили. Теперь у нас есть на всю зиму питание для нашего зверосовхоза, да и для нас самих. Одного кита нам вполне хватит, – она снова рассмеялась.

– Да. Я помню, вкус китового мяса, – вспомнил я. – Его наши флотилии доставляли в семидесятых годах из Антарктиды. Горячее оно ещё ничего, можно было есть, но потом, когда остынет, то рыбой воняло.

А Галя смеется:

– Это вам воняет, а нам нет. Мы уже так привыкли к этому мясу. Ведь наша основная пища это и есть мясо моржей и китов. Ну, а сейчас, конечно, мы уже больше привыкли к тушёнке, да к тому, что в магазин к нам привезут.

– Да, – кивнул я головой. – Мы вам много чего тут привезли сейчас.

Осмотрев ферму, с её специфичным запахом, мы засобирались уходить.

Но тут Галя неожиданно предложила:

– А можно я вас провожу?

Таким предложением, граничащим с детской непосредственностью, я был удивлен, но тут же согласился:

– Да, пожалуйста, пойдем вместе.

Мы прошли вдоль всего поселка и встали на откосе, с которого шла дорога вниз – к месту выгрузки. Откос был высотой метров в пятьдесят.

С его края открывался прекрасный вид на бухту, посередине которой стоял наш «Чаленко».

Невольно залюбовавшись красотой открывшихся просторов, я подставил лицо под небольшой прохладный ветерок.

Галя, стоявшая рядом, поинтересовалась:

– Ого, какая у вас большая лодка! И сколько вас там человек живет?

– Сейчас сорок, мы же на выгрузку пошли, а обычно – двадцать пять.

– Ой, как много, – не переставала удивляться Галя, – И что? У вас там все мужчины?

– Да нет, не все мужчины, там у нас ещё четыре женщины есть.

– И что они там делают?

– Что делают? Убирают, да кушать готовят. И даже доктор есть.

– И доктор есть?! – восторгам Гали не было предела, – И всё-то у вас есть.

– Да, всё у нас есть, – подытожил я, – Мы всегда ко всему готовы.

Я попрощался с гостеприимной Галей, и вернулся на борт судна.

Тут неожиданно стал усиливаться ветер, который поднял волну.

Ещё стоя на откосе, я почуял, что ветер усиливается, утром такого не было, а после обеда он стал немного сильнее. К вечеру он стал вообще сильный.

К этому времени выгрузка была закончена, но из-за большой волны, которая возникла от налетевшего ветра, только один трактор смог заехать на баржу, а у второго это никак не получалось. Он даже с третьего захода никак не смог заехать на аппарель баржи. Так её поднимало, опускало и елозило вдоль берега.

Капитан решил, что один трактор останется на берегу, а баржи вернуться к судну. Пока волна совсем не разгулялась, и их ещё можно было поднять на борт.

Трактор Вити Грязнова был заправлен топливом, и он своим ходом поехал в Лаврентия, до которого было чуть больше двадцати километров.

Баржи вернулись к борту. Их с трудом подняли на борт из-за крупной волны и закрепили на крышках трюмов. Судну предстояло перейти в бухту Лаврентия.

В Лаврентия выгрузка должна быть продолжена.

Во время выгрузки в Лорино, при ремонте трактора, я ударил колено.

Мы с Серегой меняли трак на гусенице и заколачивали новый палец, чтобы скрепить траки. Кувалда отскочила и ударила мне по коленке.

Синяка не было, но нога стала распухать. Мне даже стало больно наступать на неё.

Судовой врач осмотрела ногу и констатировала ушиб.

– Пройдет, со временем. Воздержитесь несколько дней от активной работы и прикладывайте холод, – посоветовала она.

– Да я и так уже несколько дней холод прикладываю, – ответил я на её советы. – Но, всё равно, болит колено. Я уже даже хромать стал.

Врач перебинтовала ногу, наложив тугую повязку, а потом вздохнула:

– В судовых условиях я Вам, кроме тугой повязки ничем помочь не могу.

А мне-то что делать? Всё равно надо было ехать на берег, чтобы смотреть место выгрузки и встретить трактор Вити Грязнова.

Судно уже пришло в Лаврентия и стояло на якоре. Бухта была закрытая, и волны в ней не было.

Поднявшись на мостик, я взял бинокль и принялся осматривать берег, а особенно дорогу, которая выныривала из-за дальней сопки. Неожиданно я увидел, что на этой дороге появился трактор.

Радости моей не было предела. Я радостно обратился к капитану:

– Смотрите, Борис Иванович, трактор едет.

Капитан взял бинокль и посмотрел в сторону, в которую я ему указывал и спокойно подытожил:

– А я и не сомневался в Грязнове. Дело он своё знает. Давайте, – это он уже обратился к старпому, – спускайте баржи и езжайте на берег. Договоритесь с местными властями, и организуйте всё для выгрузки.

– Можно и я с ним поеду? – попросил я капитана.

– Да куда уж Вам туда, Алексей Владимирович. Вы тут по борту хромайте, а если понадобиться, то я пошлю туда второго механика.

Пришлось согласиться с капитаном, и я вернулся в каюту дописывать оставшиеся бумаги.

Там меня таким же вопросом встретил Алёша:

– Пап, я на берег поеду.

В его голосе было столько решимости, что я только потрепал его по непокорным вихрам и согласился:

– Езжай, езжай. Что тебе делать на судне? А там и Грязнову поможешь с трактором. Второй механик тебе выдаст фильтры, масло и солярку. Получишь всё у него и с баржевиками всё это отвезешь на берег Грязнову.

Потом я позвонил второму механику и приказал приготовить снабжение для трактора. В конце разговора добавил:

– Алёша тебе будет в помощники, – и, глянул на застывшего в нетерпении сына: – Ну, чего стоим? Чего ждем? Дуй к Иванычу и помогай ему.

Алёшу как ветром сдуло.

Через некоторое время я услышал, как натужно загудели дизель генераторы. Это начали работать лебедки тяжеловесной стрелы.

Я выглянул в иллюминатор. Баржи медленно спускались на воду. По шторм трапам в них спустились штурмана, мотористы, стропальщики и Алёша со вторым механиком.

На одну из барж загрузили трактор, и вся «флотилия» двинулась в сторону берега.

Через некоторое время одна из барж вернулась с береговым представителем, который принимал груз.

Его, для подписания документов, провели в каюту капитана. А через некоторое время туда прихромал и я.

Когда я, прихрамывая, вошёл в каюту капитана, тот представил меня:

– А это наш стармех. Садись, Алексей Владимирович, не бередь зря ногу. Ты нам ещё понадобишься, – усмехнулся он, а потом обратился к приемщику: – Вот, не повезло деду. Кувалдой он, видите-ли, размахался. Да так, что по клену себя треснул.

Приемщик груза посмотрел на меня с участием:

– Я могу ему посоветовать съездить на радоновое озеро. Там у нас, в десяти километрах отсюда, находится пионерский лагерь. И там есть радоновые источники. Наши поселковые, частенько ездят туда кости полечить, – и, посмотрев на меня, неожиданно предложил: – А вот давай мы тебя завтра туда и свозим.

А зачем было отказываться от такого лестного предложения?

– Хорошо, давай съездим, – тут же согласился я. – Надо что-то с этим делать, – я посмотрел на свою откляченную ногу. – Авось и поможет.

Капитан посмотрел на меня, потом на берегового представителя и решил:

– Ну, и свободных от вахт и работ тоже захватите с собой. На один день сделаем перерыв, – уже решительно продолжил он, – пусть тоже съездят туда, – а потом посмотрел на приемщика груза (стивидора, на языке порта), – если, конечно машиной обеспечите.

Тот заулыбался:

– С машиной проблем не будем. Так, значит, завтра к девяти утрам и подъезжайте на бережок. Там мы вас и встретим, – с этими словами он поднялся, распрощался и на барже вернулся на берег.

А вечером, который мы определяли только по часам, вернулся довольный Алёша.

После того, как он умылся и поел, он мне в красках рассказал про ремонт трактора, про берег и то, что он там видел.

Я был очень рад, что мой сын при деле и всем доволен. В конце нашего разговора я добавил:

– А завтра мы поедем на радоновое озеро. Бери плавки. Купаться там будешь.

– Да ты что? – не поверил Алёша. – Вода же ледяная. Худайбердиев тоже искупался, так потом полдня трясся, как собачий хвост.

– Не-ет. Там есть озеро и вода в нём теплая, – попытался я разъяснить сыну. – Источники-то горячие. Так что, бери плавки, полотенце и будь готов к завтрашней поездке. А сейчас давай, иди спать, – я закончил разговор с ним.

Но, не тут-то было. Разве мог мой сын такую замечательную новость хранить в себе.

Он подскочил и сорвался делиться новостью со своими друзьями. Лёвиком и Жориком.