Читать книгу "Жена по принуждению"

– Руслан! – выбежала из дверей и, увидев машину, подбежала.

Рус вышел навстречу. Сразу же понял, что что-то не так.

– Где…

– Её увела Лариса! – тяжело дыша. Перевела дыхание. – Бывшая…

– Чёрт подери, – сквозь зубы.

Буквально оттолкнув меня, Руслан рванул к торговому центру, я обратно за ним. Сердце колотилось, дышать было тяжело. Почти бегом мы пронеслись по всему первому этажу, но ни Ларисы, ни её охранников не было. И Майи тоже.

– Сука, – выругался Рус, когда стало ясно – всё бесполезно.

Ко мне это относилось или нет, я точно не знала. Вряд ли.

– Прости, – сдавленно.

Он резанул по мне взглядом.

– В машину, – скомандовал коротко.

Ни слова больше не сказав, я пошла за ним, сжимая в холодных непослушных пальцах съехавший с плеча ремень сумки и пытаясь не думать о том, что будет дальше.

Глава 33
Яков

Телефон пискнул как раз в тот момент, когда мой внедорожник остановился перед воротами. Только я хотел просмотреть пришедшее от Руслана сообщение, как раздался звонок.

Мирослава. Ей-то что ещё понадобилось? Не хватило двух часов?

Машина тронулась, я же, нажав на кнопку «ответить», сухо выговорил:

– Да.

Времени у меня было мало, Руслан мне нужен был уже через пятнадцать минут, так что выслушивать никакие просьбы задержаться я намерен не был. Да чёрт бы с ней, с Мирой – баба, что с неё взять. Руслан с ней для чего? Неужели не мог вовремя развернуть к выходу?

Но просьб дать ещё немного времени от Миры я не услышал.

– Яков… – голос её был натянутым и дрожал. Я сразу почуял неладное. – Твоя бывшая жена… Она увезла Майю.

Доли секунды хватило, чтобы сказанное ею сложилось в отчётливое представление случившегося. Мира говорила что-то ещё, оправдывалась, но дела мне до её оправданий не было.

– Дай Руслана, – рявкнул, сжимая телефон с такой силой, что рёбра впились в ладонь.

– Мы уже…

– Дай мне Руса, чёрт тебя подери!

В динамике зашуршало. Голос Миры зазвучал на заднем фоне. Внутри меня клокотал гнев. В башке прокручивалась куча вариантов. Что сможет сделать Лара? Без моего согласия вывести Майю из страны она не сумеет. Даже её Кирсанов со всеми его ухищрениями и возможностями на это не пойдёт. А если попробует, разговор будет коротким. До сегодняшнего дня я пытался уладить всё без грязи, что же…

– Где моя дочь?! – выслушав Руслана, спросил ледяным тоном.

Внедорожник остановился перед домом. Я хлопнул дверцей.

– Выясни это, мать твою! Выясни, куда эта стерва повезла мою дочь!

Едва завершив вызов, я набрал другой номер. Сжав челюсти, слушал длинные гудки. Проклятая тварь! Я должен был предвидеть, что мать Майи способна на нечто подобное. По-хорошему, сука, не поняла. Только вчера я сказал ей, чтобы не смела приближаться к дочери. Раз выбрала ту жизнь, которой живёт, так не хрен пытаться усидеть на двух стульях. Я предупреждал. Либо всё, либо ничего. Она выбрала второе. Теперь, тварь, опомнилась.

– Где сейчас Кирсанов, – снова набрав Руслану.

– Из страны он не вылетал, – лаконично и мрачно.

По скулам гуляли желваки. Выматерился, с трудом сдерживая желание разнести что-нибудь к хренам собачьим. Чего они с Ларисой добиваются? Думают, не найду? Из-под земли вытащу, если потребуется, а потом собственными же руками зарою обратно.

Разговаривая, зашёл в дом, в кабинет. Не успел я положить трубку, пришло очередное уведомление.

– Сука, – процедил я, открыв фотографию. На ней была Майя. Майя, держащая в руках огромный надувной шар-бабочку. Ларисе было мало. Решила подлить масла в огонь. Следом за фотографией пришло сообщение: «Я имею право видеться с дочерью два раза в месяц. Посчитай, Серебряков, сколько раз ты лишил меня этой возможности».

На следующей фотографии Майя всё с тем же шаром сидела на лавочке возле моей бывшей и улыбалась, открыто глядя в камеру. А вот взгляд Ларисы…

«Если ты не привезёшь её к семи, я уничтожу и тебя, и твоего мужа», – отправил в ответ. Посмотрел на часы. Начало четвёртого. Переслал Руслану снимки и, набрав, сказал только:

– Найди их. И держи Кирсанова под контролем. Я хочу знать о каждом его шаге, – хотел было нажать на отбой, но прежде, чем сделать это, добавил: – И вызови ко мне Рихарда. Пусть приедет, как только сможет.

К семи Лариса не появилась.

Я зашёл в гостиную. Сидевшая на диване Мирослава подскочила, с беспокойством уставилась на меня.

– Что я могла сделать? – истерично спросила уже в который раз. – Что я должна была сделать, Яков?! Почему ты не сказал, что твоя бывшая не лишена родительских прав?!

– Для этого не было причин, – оборвал её.

– Зато теперь они есть! – голубые глаза Мирославы блестели на бледном лице, губы были искусаны. Она подошла и хотела прикоснуться ко мне, но я остановил её взглядом.

– Больше никаких прогулок без меня, тебе ясно?! – выговорил я. – Никакого катка.

– Нет, – она вдруг вскинула голову и упрямо уставилась на меня. – Не ясно. Ты кого сейчас хочешь наказать, Серебряков?

Я посмотрел в окно. Сам понимал, что это не те методы, к которым стоило прибегать. Найти Ларису так и не удалось. К тому моменту, как мои люди приехали на место, Ларисы там уже не было. Она была не настолько тупа, чтобы дожидаться, когда мне удастся отыскать её.

– Скажи, что не запретишь Майе занятия, – Мирослава взяла меня за руку. – Хочешь сорвать злость, сорви на мне. Она тут ни при чём.

Я перевёл взгляд на жену.

– Дура, – процедил и, отбросив её руку, вышел из дома.

– Да, – ответил на входящий и, ничего не говоря, быстро пошёл к воротам.

– Почти восемь, Лариса.

Бывшая жена стояла у калитки. Я перевёл взгляд за её спину, потом снова на неё. Здоровенная чёрная машина с дожидающимися людьми. Если Лара хотела впечатлить меня или показать, что за ней кто-то есть, мне это не интересно. Шарик-бабочка трепыхался на ветру чуть выше наших голов.

Подал руку Майе.

– Привет, Пчёлка. Хорошо провела день?

Дочь кивнула, но во взгляде её была настороженность. Если бы не Майя, я бы прямо сейчас свернул Ларе шею, и она, без сомнений, это понимала.

– Ничего страшного, – ответила моя бывшая с надменностью и вызовом. Зря.

– Ошибаешься, – негромко, но так, что ей стало всё понятно.

– Не угрожай мне, Серебряков.

– Разве я тебе угрожаю? – нашёл взглядом Руслана и приказал: – Отведи Майю в дом.

– Но, пап… – попыталась было возразить она, но я строго выговорил уже ей: – В дом.

– Иди, милая, – Лара коснулась её волос и кивнула. Присела, обняла и что-то шепнула на ухо.

Как только мы остались одни, она опять посмотрела на меня с вызовом.

– Дочь ты не получишь, – отрезал я. – Когда ты уходила, я тебе сказал – выйдешь за ворота, Майю больше не увидишь.

– Это мы ещё посмотрим, – ответила она и пошла к машине. Охранник помог ей усесться, и внедорожник двинулся с места. Я хотел было пойти к дому, но увидел Мирославу. Она стояла чуть поодаль и смотрела на меня.

– Яков… – тронула за руку, когда я подошёл ближе.

– Майя может продолжать тренировки. Но больше никаких походов в торговые центры. Это моё последнее слово, Мира.

Глава 34
Яков

– Если ты думал, что женился, и этим решил проблему, я тебя разочарую, – Агатов откинулся на спинку дивана. – Единственную проблему, которую ты этим решил – проблема с твоим членом, Серебряков.

– Тогда реши остальные, – процедил я. – Или зачем я, по-твоему, попросил тебя приехать? Ты понимаешь, что Лариса сегодня выкинула?

– Что выкинула Лариса? – он покрутил в пальцах карандаш. Швырнул на столик и посмотрел с ожиданием. – Выгуляла собственную дочь? Как понимаю, её не было в районе четырёх часов, при этом она даже предоставила тебе фотографии.

Я поджал губы. Сукин сын был прав. При разводе суд вынес решение о том, что Лариса может видеться с дочерью раз в две недели по четыре часа, так же приезжать по праздникам. Но меня это не устраивало. Каждый раз после её появления Майя становилась сама не своя, нервничала и спрашивала, почему мама больше не живёт с нами. Почему, чёрт возьми, её мама больше не живёт с нами?! Да потому, что жизнь со мной оказалась не такой безоблачной, как Лара представляла себе изначально. Думала, получит доступ к деньгам, будет менять дорогие шмотки и ездить по VIP курортам, а на деле вышло, что у этой, как и всякой другой медали две стороны.

– Кирсанов мастер своего дела, – Агатов поднялся. Подошёл к столу. – Твоя бывшая нашла себе хорошего мужа, – хмыкнул он. – И никакая жена тебе не поможет. Возможности Кирсанова почти безграничны.

– Его – почти, – глядя на адвоката через стол. – Твои – безграничны. Сделай так, Ард, чтобы Майя осталась со мной.

Он усмехнулся уголком губ. Тёмные глаза нехорошо блеснули, и по этой вспышке мне стало ясно – Агатов наметил себе жертву. И жертвой этой не много, не мало будет Кирсанов. Если кто и мог противостоять этому хорьку – Рихард. В своём деле он был не просто хорош – среди адвокатов его называли палачом. Сойтись с ним в зале суда означало подписать себе приговор. За годы практики он проиграл всего пару дел, да и то в самом начале карьеры. Ни принципов, ни моральных ограничений у него не было, и он не скрывал этого.

– Тебе это дорого обойдётся, Серебряков.

– Ты же знаешь, что я готов заплатить любые деньги.

– Разве я что-то сказал про деньги? – он взял со стола деревянную статуэтку. Опять ухмыльнулся чему-то своему и стукнул ей по столешнице, поставив обратно. – Нахрена мне твои деньги? Мне хватает своих.

– Тогда что? – я был готов на любые условия. Хорошо, почти на любые.

Сколько мы были с ним знакомы? Лет шесть, а то и больше. За всё это время он несколько раз вытаскивал мои дела из болота, когда это казалось невозможным. Но сейчас речь шла о куда большем, и нам обоим это было известно.

Рихард вернулся к дивану, прихватив с собой документы, которые я дал ему, как только он приехал, и которые он так и не удосужился посмотреть. Не сделал он этого и сейчас.

– Я подумаю, – кинул на столик. – Для начала кофе. Чёрный, без сахара. И пусть его принесёт хорошенькая горничная.

Я нажал несколько кнопок на аппарате внутренней связи и отдал распоряжение. Рихард всё-таки занялся бумагами, но на это у него ушло не больше минуты. Нахмурившись, он хлопнул листами по колену. Мрачно посмотрел на меня. Это было то немногое, что мне удалось нарыть про мужа Ларисы и сведения о ней самой. Внушительные доходы, хорошая, пусть и не настолько, как у меня, возможность растить дочь. Единственным моим козырем был развод – тогда, после похищения, она настолько жаждала избавиться от меня и всего, что со мной связано, что ушла, прекрасно зная, что Майю я ей не отдам. В тот момент, когда врачи диагностировали у нашей дочери вызванный пережитым стрессом сахарный диабет, она прямо заявила, что больше не может. Не может, чёрт подери! А я должен был отвечать четырёхлетнему ребёнку на вопросы о том, почему её мама больше с нами не живёт.

– Суд это не заинтересует, – Рихард озвучил то, о чём я и сам догадывался.

– Найди то, что заинтересует.

Самолюбивый, циничный и безжалостный, он хищно прищурился. Я смотрел на него в упор.

Дверь открылась после короткого стука, и в кабинет вошла горничная. Самая хорошенькая из всех, что у меня были – с круглой задницей и милым личиком. Я нанял её буквально несколько дней назад, потому как чем старше становилась Пчёлка, тем больше она умудрялась разводить в доме хаос.

– Ваш кофе, – прощебетала она, расставляя чашки. Взгляд Агатова скользнул по её ягодицам, по бёдрам.

– Дай-ка сюда, – позвал он, когда она взялась за вторую чашку.

Я указал ей на гостя, и она поднесла кофе ему. Ладонь его легла на её бедро.

– И что ты дёргаешься? – он усмехнулся. Погладил её по ноге и, забрав свой чёрный, звучно шлёпнул. – Давай, теперь иди отсюда.

Когда она вышла, он сделал глоток.

– У тебя что, нет никого получше?

– Зачем мне? – присел на край стола.

В дверь снова постучали, но на этот раз в кабинет вошла не горничная.

– Прости, – поняв, что я не один, Мирослава замедлила шаг. – Хотела предложить тебе кофе, но вижу, ты уже.

– Так это и есть твоя жена? – вопрос не Мире – мне.

– Познакомься, это Мира, – жестом велел ей подойти, и когда она сделала это, представил уже сидящего напротив сукиного сына, доверял которому безоговорочно и при этом с которым ни в коем случае не хотел бы оказаться по разные стороны баррикад. – Это Рихард, Мира. Рихард Агатов. Мой личный адвокат.

– Мне кажется, он больше похож на личного персонального дьявола, – улыбнулась Мирослава, поймав взгляд Арда.

Тот посмотрел на мою жену, потом на меня.

– А говорил, что нет никого получше, – с усмешкой.

Мирослава обернулась ко мне с непониманием, но объяснять я ничего не стал. Попросил её принести чего-нибудь сладкого. Кофе был крепким, а день отвратительным. Нужно было чем-то разбавить весь этот дёготь.

– Я возьмусь за твоё дело, – когда за ней закрылась дверь, снова подал голос Агатов. – Взамен я хочу быть крёстным.

– Каким ещё, на хрен, крёстным?

– Твоего ребёнка, – этот мерзавец не шутил. – У меня есть всё, а вот крестника нет.

– С чего ты взял, что я собираюсь заводить ещё одного ребёнка?

– Если ты этого не сделаешь, будешь идиотом, – дьявольский блеск глаз. – Лариса у тебя была ничего. Но эта… И не говори, что эта блондиночка понадобилась тебе не для того, чтобы решить проблемы с членом.

– Иди к чёрту, – послал его далеко не в первый раз и сам усмехнулся.

Отчасти, но Агатов был прав. Прав, чёрт возьми.

Глава 35
Мирослава

Почувствовав движение сбоку, я повернулась. Стас присел через кресло от меня, и я сразу же опасливо посмотрела в сторону прохода.

– Если беспокоишься о типе, который таскается за тобой, он в коридоре. Похоже, выясняет что-то важное, – усмехнувшись, бывший муж посмотрел на каток.

Майя уже вовсю рассекала по льду. Порой у меня создавалось впечатление, что чувство страха у этой девочки отсутствует напрочь. Анастасия поправила её, показала, как правильно ставить ногу, и она моментально повторила. Мне нравилось наблюдать за её тренировками. Нравилось видеть её такой оживлённой, и я благодарила небеса за то, что Яков не запретил ей заниматься.

– Помнишь, как ты приходила ко мне на каток? – спросил Стас. – Сидела и ждала меня. Мне все парни завидовали.

– Да никто тебе не завидовал, – вздохнула я.

Как ни пыталась я противиться воспоминаниям, они нахлынули сами собой. И без слов Стаса я, сидя тут, у катка, уже не раз мысленно проживала те дни, когда точно так же прятала руки в рукава куртки за многие сотни километров отсюда. Только на льду тогда была не маленькая девочка и её тренер, а свора голодных до побед мужиков, каждый из которых напоминал богатыря из старорусских сказок. Крепкие, широкоплечие, они гоняли по льду шайбу, а я сидела и смотрела, дожидаясь, когда они закончат, чтобы вместе со Стасом пойти домой. Или…

– Кафе в квартале от катка помнишь? – услышала я. Как будто он прочитал мои мысли. – Трубочки со взбитыми сливками. Тебе нравилось…

– Как они хрустят, – сказала как-то само собой. Улыбнулась. Крошки слоёного теста оставались на пальцах, крем таял на языке. Мы всегда брали набор из пяти штук. Я съедала одну, Стас – остальные. Опомнилась и попросила: – Не надо, Стас. К чему это всё?

– Да так… – он опять усмехнулся, но теперь совсем по-другому, самым уголком губ. – Тебе нравится то, что у тебя есть сейчас?

– А это зачем? – опять глянула в проход между трибунами, боясь появления Руслана. Но дверь была по-прежнему закрыта. – Тебе лучше уйти.

Он посмотрел на меня изучающе. Я чувствовала его взгляд кожей, и мне не нравилось это. Не нравились воспоминания, не нравились его вопросы. Как я и думала, он не оставил всё, как есть. Просто выждал момент, только вот момент был не таким уж хорошим. Это была третья тренировка Майи со дня, когда Лариса увезла её, и каждый раз, приходя на каток, я опасалась, что что-нибудь случится. Что Яков передумает и всё-таки запретит дочери кататься. Следила за её сахаром, по десять раз осматривалась, прежде чем мы с ней выходили из машины, хотя Руслан всегда был с нами. Ещё и Стас…

– Потому что я знаю, что нет, – Стас дотронулся до моей коленки. Я сразу же убрала ногу, вскинула на него голову. – Такая жизнь не для тебя.

– А что для меня?

– Трубочки с кремом, – не задумываясь ответил он. – Чай с молоком. Жизнь, как она есть. Я нашёл неподалёку похожую кофейню, Мирося. Там тоже подают…

– Прекрати, – оборвала уже злее. – Всё это в прошлом. Нет больше трубочек, и нас тоже нет. Всё.

– Не всё, – он встал. – В субботу в пять я буду ждать тебя. Кофейня называется «На облаке». Здесь недалеко. Улица…

– Я не приду, – не дала ему договорить. – И не придумывай себе ничего, Стас. Строй свою жизнь и не пытайся вернуть то, что вернуть невозможно.

– Это мы ещё посмотрим, – выговорил жёстко и ушёл, оставив меня одну на первом ряде трибун. Как когда-то давно, когда я приходила на его тренировки и сидела, глядя на лёд. Только это осталось в далёком прошлом. В настоящем на льду был не он, а маленькая светловолосая девочка с голубыми глазами. И её отец, насильно заставивший меня выйти за него замуж. Мужчина, которого я не понимала, но с каждым днём понять хотела всё сильнее и всё меньше хотела снять надетое им обручальное кольцо.

– Всё в порядке? – спросила у вернувшегося Руслана.

Мне показалось, он чем-то недоволен. Но видимо, я просто придумала себе это. Всё было в порядке. Я мимолётно коснулась кольца. Когда-то нам со Стасом было хорошо… Простая жизнь, и трубочки со взбитыми сливками. В выходной раз в неделю – кино в местном кинотеатре. И шуршащая листва под ногами, и простая жизнь… Мне это нравилось. Но прошлое в прошлом. Всё это уже ни к чему, как и воспоминания.

До окончания занятий оставалось чуть меньше двадцати минут, когда я решила выйти в холл. Руслан остался у катка, а я решила воспользоваться услугами кофейного аппарата.

– Мира, – услышала, как только аппарат, приготовив мне кофе с молоком, умолк, и повернулась к Стасу, уже ничуть не удивившись.

Перевела взгляд с букета в его руках на лицо.

– Вот это точно ни к чему, – когда он протянул мне цветы. – Стас, я прошу тебя, не нужно преследовать меня.

– Кто сказал тебе, что я тебя преследую? – он всё-таки заставил меня взять букет. Всучил едва ли не силой. – Можешь считать, что я прошу у тебя прощение за всё, что было.

– Можешь считать, что я простила тебя, – ответила я и попыталась вернуть цветы. – А этого не надо.

– Боишься, что не сможешь объяснить своему муженьку, – губы его искривились. – Или просто боишься?

– Стас, – с нажимом, желая, чтобы он замолчал.

– Разве ты о такой жизни мечтала? – он знал меня слишком хорошо. Знал, чего я хотела, к чему стремилась. Но…

– Какая разница, о чём я мечтала? – кофе обжигал пальцы, взгляд бывшего мужа бередил душу. – Разве ты дал мне хоть что-нибудь из того, о чём я мечтала?

– Не дал, – он не отступал. – Но сейчас могу дать.

Я хотела ответить ему, что он слишком уверен в себе. Как и когда-то был уверен, только та его уверенность полетела прахом. Хотела сказать, что не собираюсь ходить по граблям и вообще, что я… Сама не знала, что я, но хотела, чтобы он прекратил. Только не сказала… Двери школы распахнулись, и вслед за двумя охранниками в чёрных костюмах вошёл Яков. Посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на Стаса. Тот тоже не сводил с него взгляда – прямого и жёсткого. А я только и чувствовала, как обжигает пальцы стаканчик. А ещё, как щекочет тыльную сторону ладони лента, которой были перехвачены ножки гербер.

Глава 36
Мирослава

Медленно Яков перевёл взгляд с букета в моих руках на Стаса. Тот тоже смотрел на него. Неотрывно, без какого-либо страха.

– Избавься от этого, – выговорил Яков. Обращался он ко мне, но на меня при этом не смотрел.

В глазах его была непроницаемая темнота, во взгляде Стаса – стальной блеск. Напряжение стало таким, что я чувствовала его кожей.

По скулам Стаса заходили желваки.

– Она сама решит, что ей делать, – выговорил он.

– Избавься от цветов, Мирослава, – повторил Яков, не отреагировав на моего бывшего.

Мне стало не по себе. На руках выступили мурашки.

– Ты, – Стас было сделал шаг к Якову. Его крупные широкие ладони сжались в кулаки. Роста в нём было под два метра, и выглядел он угрожающе. Так же, как и Яков в окружении своих церберов-теней, – слушай сюда, – начал было он.

– Стас! – пресекла его.

Он нехотя мазнул по мне взглядом.

– Если ты думаешь…

– Стас! – прикрикнула я громче, лихорадочно сжимая ножки гербер. – Уйди отсюда.

Яков молчал, и от его молчания меня начинало потряхивать. Стас тоже больше ничего не говорил, но при этом борьба взглядов продолжалась.

– Что, – первым нарушил молчание мой бывший, – даже в школу, где детишки тренируются, не можешь без своих прихвостней заявиться?

– Замолчи, Стас, – его фраза вызвала у меня раздражение. – Ты ничего не знаешь.

– Да мне и не нужно ничего знать, – напоследок ещё раз глянул на Якова, потом на меня. – Мы ещё поговорим, Мира, – сказал и оставил меня с Серебряковым.

Букет жёг руку куда сильнее стаканчика. Теперь немой поединок шёл уже между мной и Яковом. Он сжал челюсти, я прислонила к себе букет. Ещё минуту назад сама хотела кинуть его в урну, теперь же не могла заставить себя сделать это. Казалось, подчинюсь, и это будет похоже на поднятый белый флаг.

– Собери Майю, – вместо того, чтобы снова сказать про цветы, наконец выговорил Яков.

– У неё тренировка, – возразила. Сама же почувствовала страх куда более сильный, чем в момент, когда увидела его, входящего в школу.

Неужели он решил запретить ей занятия? Из-за меня? Из-за этих дурацких гербер и Стаса?!

– Майя не имеет ко всему этому никакого отношения, Яков, – я заставила себя сделать шаг к нему.

– Собери Майю, – повторил он тоном, от которого у меня не просто выступили мурашки – всё внутри похолодело. – На сегодня её тренировка окончена. Через час мы должны быть дома, – опять посмотрел на цветы с неприкрытым презрением. – И избавься от этого, Мирослава.

– А ещё я… – с момента, как мы отъехали от центра, Майя не умолкала. – Пап, – потянула отца за рукав. – Пап, ты меня слушаешь?

Он не слушал. Сидел у дверцы с противоположной от меня стороны. Майя возилась между нами. Герберы, которые я так и не выбросила, лежали у меня на коленях. Я хотела оставить цветы в раздевалке. Действительно хотела, но Майя не дала. Крупные яркие «ромашки» вызвали у неё восторг, и она сама забрала их. Я не противилась. Только когда мы вышли из школы, с вопросом посмотрела на Якова, ожидая, что он сделает.

– Майя, – понимая, что Серебряков вот-вот взорвётся, попыталась я угомонить малышку. – Давай ты расскажешь папе всё за ужином, хорошо?

– Почему за ужином? – она сразу же развернулась ко мне. – Я хочу сейчас рассказать.

– Папе нужно подумать о делах, – я приобняла её, притягивая ближе к себе. Искоса посмотрела на Якова. – Ты его отвлекаешь. Посиди тихонько.

Что случилось, Яков мне так и не сказал. За него это сделал Руслан, и мне стало ясно, к чему такая спешка. В ближайшее время в дом должны были прийти представители органов опеки. До первого слушания дела об опеке над Майей оставалось всего-ничего: считанные дни.

– Хорошо, что Майя начала заниматься, – осторожно сказала я, обращаясь к Якову. Тишина была слишком гнетущей, нужно было разбавить её.

Серебряков оторвал взгляд от окна и посмотрел на меня. Мне сразу стало ясно – зол он даже не как чёрт. Внутри него бушевал ураган, вырваться из-под контроля который мог в любое мгновение. И причиной этому была далеко не его бывшая жена. Рукой я случайно задела герберы. Наверное, было бы лучше, если бы я действительно оставила их. Первое желание сделать вопреки уступило место здравому смыслу. С другой стороны, это всего лишь цветы. А Яков… Яков так и не ответил мне на вопрос «что дальше».

– У Майи прекрасные условия, Яков, – снова нарушила я тишину. – Личный педиатр, своя комната. И я тебе говорю: большой плюс, что теперь она ходит на тренировки.

– Ты помнишь, что должна быть идеальной женой? – только и выговорил он в ответ. И в этом «идеальной женой» было куда больше не относящегося к Майе.

Я снова отругала себя за букет. Если бы знала, почему он приехал, не стала бы нагнетать, но разве кто-то удосужился поставить меня в известность?! Стас, будь он неладен! Из всех моментов он выбрал самый неподходящий. Я присмотрелась к Якову, внезапно поняв, что он выглядит разгневанным, но не… не удивлённым.

– Ты знал о Стасе, – поняла я. Угрызения совести мгновенно пропали. – И давно ты…

Неожиданно мы начали тормозить. Поворот на ведущую к дому дорогу только что остался позади. Кроме следующей впереди нас машины сопровождения на дороге не было больше никого. Я вдруг увидела блеск фар.

– Что за… – услышала я голос Руслана прежде, чем меня оглушил хлопок.

Вспышка, шум, гул в ушах. Крик, посыпавшиеся под ноги цветы…

Не помня себя, я схватила Майю, пытаясь заслонить её. Машину подбросило, нас с ней швырнуло в сторону. Яков… Я почувствовала тяжесть его тела, вдохнула запах, смешавшийся со всеми остальными. Как я Майю, он закрывал собой меня.

– Папа! – её крик резанул сознание, в воздухе завоняло запахом жжёной резины, тормоза визжали так громко, что это сводило с ума. – Папа! – Майя заплакала у меня в руках, а я так и продолжала прижимать её. – Папочка, папа…