Читать книгу "Жена по принуждению"

Глава 19
Яков

– Парни нашли её.

Я обернулся на вошедшего в комнату Руслана. Молча велел ему продолжать.

– Она в «Красном квадрате». Это…

– Я знаю, что такое «Красный квадрат», – оборвал я.

Чертыхнувшись сквозь зубы, бросил взгляд на спящую дочь и вышел из детской. Недавнее сожаление о том, что повёл себя с Мирославой слишком резко, исчезло. Какого дьявола её понесло в этот притон?! Решила показать свою самостоятельность? Или позлить меня? Зря, девочка.

Срываться действительно не стоило. В том, что я должен был сказать ей о болезни Майи, она была права. Но когда мне позвонили из больницы и сообщили, что Пчёлку привезли с зашкаливающим уровнем глюкозы в крови… Дочь уже давно стала для меня всем. С той минуты, когда я в первый раз взял её на руки и почувствовал пушок её волос под ладонью. Единственное значимое для меня: моя сила и моя слабость – моя малышка.

– Она одна?

– Да, – Руслан снова посмотрел на меня. – Дать ребятам распоряжение, чтобы забрали её?

– Не нужно, – бросил сухо, направляясь к лестнице. – Я сам.

Дорога до «Красного квадрата» заняла не больше получаса.

Сперва я думал, что Мира появится часа через два. Появится или хотя бы позвонит, но этого не случилось ни когда я, забрав Майю, приехал домой, ни ближе к вечеру. Вышвырнув к чертям собачьим оставившую без присмотра Пчёлку няню, я приказал Русу найти мою жену. Достать хоть из-под земли, не важно, какими способами. Проблемы сыпались одна за другой – Лара не унималась, теперь ещё и эта… Найду, мало ей не покажется. Сегодня у меня совсем не то настроение, чтобы вести долгие разговоры.

Резко я остановил внедорожник напротив клуба. Распахнул дверцу и тотчас же услышал голос Миры:

– Я не поеду! Убери руки!

Несколько ублюдков пытались затолкать мою жену в машину.

– Ах ты сучёныш, – схватил одного из парней за шкирку и как следует приложил о капот навороченного спорткара. – Ты, ублюдок, землю у меня жрать будешь, – ещё один удар.

Обернулся ко второму как раз в тот момент, когда в руке его что-то блеснуло. Удар, и щенок, взвыв, выронил перочинный нож. Я с размаху дал ему под дых. Тварь! Толкнул на капот, как и первого.

– Ты что лезешь, дятел? – тот уже успел очухаться и теперь скалился кровавой улыбкой. – Тёлочка понравилась? Так давай третьим, не…

– Я тебе покажу тёлочку, – кулак в скулу. Поморщился, тряхнул рукой и, больше не собираясь тратить время на это дерьмо, толкнул зарёванную Мирославу к внедорожнику. Она всхлипнула, споткнулась и попыталась обернуться ко мне.

– Пошла! – засунул её в салон.

Сам обошёл машину и, сев за руль, завёл двигатель. Тормоза снова взвизгнули.

– Нагулялась? – рявкнул, услышав поскуливание с соседнего сиденья.

Мирослава облизнула губы. Я поморщился. От неё воняло выпивкой и дешёвыми сигаретами.

Идиотка! Если бы не эти двое, сам бы устроил ей трёпку. Проклятье… С шумом втянул воздух, пытаясь унять клокочущую ярость.

– Нагулялась, спрашиваю? – чуть тише.

Она сидела молча. Только шумно дышала и потихоньку всхлипывала. Щёки её были красными, волосы растрепались, из глаз продолжали катиться слёзы. Представив, что могло бы быть, если бы Рус нашёл её чуть позднее, я сильнее сдавил руль. Если бы Рус нашёл ее позднее, если бы я приехал позднее…

– Стоило оставить тебя им, – свернул на повороте. Светофор перед нами уже сменил цвет, но я был слишком зол, чтобы хотя бы притормозить. – Ты же этого хотела?!

– Прости, – сдавленным шёпотом.

– Прости?! – от звука её голоса меня переклинило. – Ты мне говоришь прости?!

– Я не думала…

– Ты вообще не думала! – посмотрел на неё. Она тряслась, цепляясь за свою сумку бледными тонкими пальцами. – Дура!

Мира всхлипнула. Хорошо, что хотя бы спорить не стала. Но тут же перехватил её взгляд. Ах ты маленькая сучка!.. Всё то же упрямство в самой глубине глаз.

– Ты следил за мной?

Отвечать не хотелось. Вообще не хотелось с ней разговаривать.

– Ты следил за мной, Серебряков?! – она дёрнула меня за рукав. – Да отвечай ты! Ты…

– Раскроешь рот – сам тебя прикончу, – пригрозил, действительно готовый сделать это.

Подбородок её дрожал, но во взгляде уже горел гневный огонёк. Резко сжал её ладонь и оттолкнул. Она наконец замолчала. Отвернулась к окну и просидела так всю дорогу.

Только когда мы въехали на территорию дома, снова посмотрела на меня и, стоило остановить машину, вывалилась на улицу.

– Не так быстро, – нагнал её уже через несколько шагов. Схватил за пояс пальто.

– А то что? – крутанулась в моих руках. – Что, Серебряков?!

Мне казалось, она успокоилась. Но нет. Голос её буквально прорезал ночную тишину. От неё действительно воняло: от волос, от одежды. Но сигареты были не худшим – от неё так и несло мужским одеколоном.

Губа дёрнулась, едва я вобрал в легкие этот запах. Не помогли даже всплывшие в памяти слова Руслана о том, что она была одна и всё, что себе позволяла: выпивка и танцы. Танцы, чтоб её…

– Сейчас я тебе покажу, что, – прорычал, обхватывая её за шею.

Пьяная, с блестящими глазами… Чёрт! Я хотел её. Стоило подумать, что этой женщины мог касаться кто-то, помимо меня, что она могла смеяться и смотреть на кого-то, помимо меня, по нервам хлестануло адской чёрной ревностью. Моя… И в этот раз меня не остановит даже сам дьявол.

– Что ты мне покажешь? – принялась она выворачиваться. – Что ты, Серебряков, можешь мне вообще показать?! Ты нихрена не можешь! Ты просто…

– Заткнись! – рыкнул и протащил по лестнице в дом.

До второго этажа было слишком далеко. Терпение моё кончилось. Заволок её в кабинет и, закрыв дверь, смерил взглядом.

– Я тебя ненавижу! – усмешка на губах.

Она была вызывающе хороша и отвратительна одновременно. Расстёгнутое пальто с оторванной пуговицей, лихорадочно блестящие глаза…

– Твоё право, – рывком снял с неё пальто. – Но ты моя жена, так что…

– Я тебе не жена, – выдохнула, вырываясь.

– А в больнице ты говорила совсем другое, – сжимая её волосы.

– В больнице и ты говорил совсем другое, – выговорила она, с вызовом глядя мне в глаза.

Язык её прошёлся по губам, и это стало последним, что я увидел, прежде чем окончательно потерять контроль. Её губы с привкусом алкоголя, её гибкое тело… Жена – не жена…

– Паршивая девчонка, – подтолкнул к столу и, смахнув с него бумаги, развернул её к себе спиной. – Ты меня достала, Мира, – прохрипел, склонившись к ней, чувствуя, как она дышит, как напрягаются её узкие плечи. Да… в этот раз меня не остановит даже сам дьявол.

Ненавидел пьяных женщин, но ей шло и это. Шла лёгкая раскрепощённость и появившийся в глазах блеск. Гладя её по бедру, всё выше задирал подол платья, готовый взять её в любой момент.

Дёрнул вниз молнию на собственной ширинке, понимая, что иначе штаны треснут нахрен.

– Если я паршивая девчонка, ты самый отвратительный сукин сын, которого я только могла встретить, – зашипела она, когда я тесно прижался к её заднице. Извернулась и впилась пальцами мне в руку.

– Сука… – обхватил её шею.

– Не нравится? – в голосе ни намёка на страх. Я держал её за горло, а она дерзко смотрела на меня, повернувшись вполоборота. – Что? Думаешь, будет по-твоему? Не со мной, Серебряков!

– А как будет с тобой? – взяв за оба плеча, снова повернул лицом. И снова почувствовал исходящую от неё вонь. И эта зараза – моя жена?! Похоже, я действительно рехнулся…

Языком она прошлась по приоткрытым губам и неожиданно обвила меня за шею.

– Ты когда-нибудь скажешь мне, чего от меня хочешь? – зашептала она всё ещё зло. – Определись, Яков. Кто я – твоя жена или девка, которую ты нашёл у чёрта на куличках и зачем-то притащил с собой. Определись… – уже совсем близко от моих губ, встав на носочки.

От неё несло сигаретным дымом, но это не мешало мне хотеть её. Скорее распаляло сильнее. Стоило податься к ней, она упёрлась мне в грудь ладонью. Глаза её опять блеснули. Решила подразниться? Если она не заметила, дразнить меня не стоило.

– А так делать не нужно, – рыкнул и, приподняв, опустил на стол. Резко развёл в стороны колени и встал между ног.

Она всё ещё пыталась оттолкнуть меня, плевалась ругательствами. Только оба мы знали – это ни к чему.

Задрав подол до самой задницы, стянул с неё трусы вместе с колготками и с наслаждением провёл раскрытыми ладонями по голым бёдрам. В паху затвердело настолько, что кончить я готов был сию же минуту. Столько баб вокруг, но ни от одной не штырило так, как от этой. Только утром секретарша виляла передо мной шикарной попкой – нагибай и всаживай, но нет. Нет, чёрт подери! Я хотел именно её – девчонку с льняными волосами и глазами цвета летнего неба. Проклятье!..

Лязгнув пряжкой ремня, схватил Миру под коленками и, подтянув, впечатал в себя.

– Яков, – выдохнула она, чуть не повалившись.

– Пока ты моя жена… А ты – моя жена, – с нажимом выговорил, склонившись ниже. Она так и упиралась локтем в стол, и я, перехватив руку, распластал её под собой, – ты будешь вести себя так, как скажу я. Ты будешь делать то, что скажу я. И трахать я тебя буду столько, сколько захочу, – с последним словом вошёл в неё до упора. Поймал судорожный выдох и проник в рот. Укусил за губу.

– И когда захочу, – обхватил затылок и почувствовал влажный рот, юркий язычок.

Какого лешего медлил, понятия не имею. Надо было трахать её до одури с первого дня, как устроил к себе на работу. Но мне было интересно наблюдать за ней, смотреть за её иллюзорной самостоятельностью. Больше никакой самостоятельности – скажу, чтобы встала на колени – будет вставать, захочу – буду утолять ею голод в обеденный перерыв. И пока она принадлежит мне, пусть только попробует подумать, что это может быть не так.

– Нет… Нет, – она закрыла глаза, изогнулась подо мной. Вцепилась пальцами в мои плечи. Сучка! Еще смеет мне возражать?!

Насадил её на себя сильнее и стал двигаться с такой силой, что у самого перед глазами скакали чёрные точки. Платье её скомкалось в районе живота, грудь вздымалась.

– Да! А узнаю, что связалась с кем-нибудь, – прорычал, вбиваясь в неё всё яростнее, – убью обоих.

Она опять изогнулась, губы её приоткрылись, ресницы дрогнули.

– А если не узнаешь? – изловчившись, она обхватила меня за шею. Вот же дрянь!

– Узнаю, – губами по губам. Волосы её разметались по чёрному дереву стола. На пол полетели карандаши, ручки… Проклятое платье…

Придерживая её за ногу, принялся стаскивать его. Хотел видеть её всю, касаться бархата тела.

Мира откинулась на стол – красивая до одури. Взгляд с поволокой, ангельски-прекрасное личико…

Наплевав на надетую на ней тряпку, я приподнял её под ягодицами. Вошёл и, с гортанным стоном запрокинув голову, стиснул челюсти. Каждый нерв скрутило от желания кончить в неё прямо сейчас, но мне было мало. Хотелось видеть её экстаз, хотелось слышать её голос в момент, когда её накроет. Да откуда она взялась такая?! Меня раздирало от неудовлетворённости, но я всё ещё ждал её…

– Яков! – вскрикнула она, пытаясь ухватиться за стол. Бумаги посыпались на пол вслед за ручками. – Господи… – глоток воздуха раскрытым ртом. – Да… пожалуйста… пожалуйста…

На пальце её блеснуло камнем кольцо, а меня охватило чем-то совсем нездоровым. Вдруг вспомнился её ушлёпок бывший. Под ним она извивалась так же? Так же запрокидывала голову и подавалась бёдрами навстречу?!!

– Что, «пожалуйста»? – сгрёб её волосы, намотал на руку. Продолжал двигаться в ней и смотрел в наглые глаза.

– Хочу тебя… – томный выдох.

– Хочешь? – несколько раз вошёл. Отстранился и проник снова. Она закричала. Быстро задышала. – Хочешь? – повторил, сжимая пряди в кулаке.

Трахал её так, что массивный стол под нами ходил ходуном. На лбу выступила испарина, воздух пропитался запахом цветов и той дряни, которую она принесла на себе из клуба, но всё, что я чувствовал – что от этой девчонки несёт сексом и соблазном.

– М-м-м… – опять её стон – по натянутым нервам.

Она задышала чаще, пальцы её сжались, спина выгнулась. Она кончала, обхватывая меня тугими мышцами, и я, больше не сдерживаясь, пару раз врезался в неё. Упёрся ладонью в стол и, тесно прижимаясь, смотрел, как дрожат её ресницы, как она беззвучно шепчет.

– Яков… – прочитал по губам. – Не… ненавижу… – тихий вздох, походящий на шорох листвы.

– Врёшь, – обхватил шею. – Врёшь, – уже в самый рот за миг до того, как снова почувствовал её губы, её язычок и её сводящий с ума вкус.

Глава 20
Мирослава

– Это та… – я подняла с пола валяющуюся среди рассыпанных бумаг фотографию.

Всмотрелась и резко перевела взгляд на Якова. Ещё не пришедшая в себя после того, что случилась, даже засомневалась в здравости собственного рассудка. На фотографии рядом с Яковом была та самая блондинка, которая подошла к нему на банкете и вывела из себя. Но не это главное – на руках её сидела девочка. Майя.

– Так это и есть её мать… – уже не вопрос.

Яков не отвечал. Застегнул ширинку и, подойдя, забрал у меня снимок. Положил на стол и посмотрел мне в глаза. Я опёрлась о край стола, под ногами зашуршали раскиданные документы. Зависший на краю черного дерева карандаш упал в полнейшей тишине.

– Ты только сейчас это поняла? – не дожидаясь ответа, он приподнял мою голову за подбородок. С презрением усмехнулся чему-то своему и, отвернувшись, выговорил: – Мы были женаты больше пяти лет.

Мне так и хотелось переспросить – женаты?! Но выпила я не столько, чтобы не понять его с первого раза. Что я знала о нём? О его прошлом? Тело всё ещё горело после бешеного секса, а внутри нарастало нечто пугающее. Понимание, что я ни черта не знаю! Он обо мне – всё, я о нём – жалкие, додуманные мной же самой крохи.

– Спрашивай, – неожиданно резко.

– Что? – взгляд на стол, на снимок. Серебрякову в лицо. – Почему вы развелись?

В его глазах мелькнуло разочарование. Вопрос был типично женским, но я и была женщиной. И да, я хотела знать! Изящная сероглазая блондинка… Стало неприятно.

Я внимательнее всмотрелась в лицо запечатлённой рядом с Яковом женщины. Она была старше меня, но младше самого Якова. Майе тут было года три. Выходит, три года назад они были ещё вместе.

– Не сошлись во взглядах на наше общее будущее, – открыв ящик, Серебряков смахнул фотографию в него и со стуком задвинул.

Я убрала волосы от шеи. Скрутила жгутом и выпустила. Подняла голову и поняла, что Яков наблюдает за мной. Воротник его рубашки был расстёгнут, волосы в лёгком беспорядке. И этот человек всего несколько минут назад озверело имел меня на этом самом столе…

– Зачем тебе новая жена? – спросила прямо. Мы были не очень-то похожи с его бывшей, но если так он хочет забыть её…

– Она хочет получить Майю, – прервал он мои мысли одной фразой.

Это было так далеко от того, что пришло мне в голову, что я испытала стыд. Забыть бывшую… Дура! Сама себе показалась смешной.

– И что? – с небольшой язвительностью. – Ты не нашёл другого способа ей помешать? При чём тут я, Яков?

– Мне нужен статус, – выговорил ровно, заставив меня почувствовать себя ещё более глупо.

– Статус? – не совсем понимая.

– Да, – сократил расстояние. – Лариса замужем за очень хорошим адвокатом, Мира. Этот изворотливый сукин сын решил померится со мной силами. Но мою дочь он не получит. Ни он, ни Лариса.

– Хочешь сказать, что женился на мне, чтобы создать видимость полноценной семьи?

– Умная девочка, – дотронулся до щеки и погладил. – Догадливая.

– Прекрати! – прошипела сквозь зубы, резко отстранившись. Бумаги снова зашуршали под ногами, как только я сделала шаг от него. – Почему ты мне сразу не сказал?

Пристально глядя на меня, он осведомился:

– Разве это что-то изменило бы?

Вкрадчивый, низкий голос. По рукам побежали мурашки, когда он, держа взглядом, сделал точно такой же шаг ко мне. И опять я от него, он за мной. Специально заставлял меня нервничать, загонял в угол.

– Если бы ты всё объяснил, я бы, может быть, подумала… – не желая поддаваться и всё равно не в силах ничего с собой поделать. Это было сильнее меня – его внутренняя энергия, заставляющая меня снова и снова принимать те правила, которые установил он.

– И зачем мне это было нужно, девочка? – прижал меня к подоконнику. В последний момент, когда я уже упёрлась ладонями, положил руки на плечи. – Мне нужна была жена, а не чтобы ты думала.

– Знаешь ли… – фыркнула, поражаясь его самоуверенности.

– Знаю, – он вдруг улыбнулся уголками губ. Его прикосновение было мягким, и эта мягкость окончательно выбила меня из равновесия.

Я смутилась и отвела взгляд. Что было бы, если бы он мне всё рассказал? Согласилась бы я. Вряд ли.

– Как Майя? – спросила после недолгого молчания.

Яков так и стоял, вжимая меня в подоконник, но угрозы я больше не чувствовала. Только усталость. Вдруг захотелось наплевать на всё, уткнуться в шею Якова и позволить себе хотя бы на несколько минут стать слабой.

– Уже в порядке, – он с шумом вдохнул и так же протяжно, шумно выдохнул. Приподнял мою голову. – Спит у себя.

– Тебе разрешили забрать её домой? – я ощутила такое облегчение, что голос резко сел. Сама не понимала до этого, как переживала, как давило на меня то, что случилось с его дочерью по моей вине.

– Я не спрашивал, – пальцы его переместились к моей шее. Он помассировал у линии роста волос, немного ниже, потом выше. Я закрыла глаза. Это было слишком хорошо, а я слишком вымоталась, чтобы бороться с собой.

– Ты когда-нибудь хоть о чём-то спрашиваешь? – почти шёпотом. – Хоть кого-нибудь?

– Нет, – без колебаний.

Я приподняла ресницы и снова закрыла глаза. Нет. Спрашивал ли он свою бывшую жену о её желаниях? О том, как она видит будущее их ребёнка, хочет ли быть в нём? Или… Или когда-то она услышала такое же короткое и бескомпромиссное «нет»?

Глава 21
Мирослава

Увидев сидящую на качелях Майю, я направилась к ней. Она тоже заметила меня и наблюдала из-под ресниц.

– Привет, – остановилась рядом и спросила: – Можно с тобой покачаться?

Майя ждала не этого. Понимала, что виновата, и наверняка думала, что я буду ругать её. Мне не хотелось, но и спустить на тормозах вчерашнее я не могла. Присев рядом я слегка раскачала нас.

– Почему ты не сказала мне, что тебе нельзя сладкое?

О том, что няню Яков вышвырнул взашей, мне было известно. Сейчас за его дочерью присматривал один из охранников – высоченный детина, никак не подходящий на роль гувернантки. Мне от его присутствия было не по себе, но Майя даже не обращала внимания. Похоже, привыкла.

– Ты бы мне не дала булочку, – бесхитростно и грустно отозвалась малышка. – И сгущённое молоко. А мне так хотелось…

Сердце сжалось. О том, что такое сахарный диабет, я почти ничего не знала. Слышала, но никогда не вдавалась в подробности. Только вчера прочитала несколько статей, но разобраться что к чему было не так-то просто.

– Разве тебе не дают сладкое? – на большие глаза и жалобный голосок я не повелась.

Уже после того, как мы вышли из кабинета, Яков немного рассказал мне про Майину болезнь. Совсем немного, но достаточно, чтобы я поняла – его дочь не лишена прелестей детства. Другое дело, что детство её не совсем такое, как было у меня. Это я поняла уже сама, но причина была не только в сладком. Детская площадка, на которой мы сидели, напоминала сказочный уголок, только уголок этот находился за высоченным забором…

– Дают, – нехотя призналась Майя. – Только… – замялась. – Мало. А мне так хотелось булочку…

– Ты бы могла хотя бы сказать мне, что тебе нужно сделать лекарство, – мягко укорила.

– Тогда бы ты мне не дала, – она хлопнула длиннющими ресницами.

Поспорить с ней, не соврав, я не могла. Пришлось промолчать.

Раскачала качели сильнее, глядя на дочь Якова. О том, что вчера она почти потеряла сознание, уже ничего не напоминало. Совершенно нормальный, здоровый ребёнок. Как объяснил Яков – она и есть нормальный ребёнок с той лишь разницей, что нужно постоянно держать болезнь под контролем и не делать вид, что её нет. Меня поразило, как он говорил об этом – сдержанно, уверенно.

– Давай с тобой договоримся, – заговорила я спустя несколько минут молчания. Майя подняла на меня огромные глаза, и я продолжила: – Ты ничего от меня больше не скрываешь и не врёшь.

– Я не врала.

– Может быть, и не врала, – старалась, чтобы голос мой звучал уверенно, но при этом без излишней жёсткости. – Но ты знала, что так делать нельзя. Попросила меня ничего не говорить папе, а что получилось? – сделала короткую паузу и ответила сама: – Получилось, что я пошла у тебя на поводу и получила от твоего отца.

– Он сильно ругался? – ещё более виновато.

– А ты как думаешь?

Майя промолчала. Съёжилась маленькой птичкой и понурила голову. Мне стало жаль её. Захотелось обнять и успокоить, сказать, что я не сержусь. Только я напомнила себе – нельзя. Она поступила плохо, и сглаживать это я была не должна.

– Не хочешь попросить у меня прощения? – осведомилась, когда молчание между нами опять затянулось.

Она не хотела. Дочь своего отца! Даже при всей неправоте, это претило породе.

– Майя.

– Прости, пожалуйста, – малышка всё-таки переборола себя.

– Обещаешь, что больше так делать не будешь? Мы с тобой договорились?

Она кивнула. После этого я наконец улыбнулась уголками губ. Такая маленькая и такая хорошенькая… Похожая и не похожая на свою мать и своего отца.

– Будь готова к шести, – сказал Яков, зайдя в гостиную.

Я видела, как остановилась возле дома его машина, но выйти навстречу даже не подумала. Ещё чего! Кольцо на пальце ещё не повод для того, чтобы ждать его верной собачонкой у двери. Даже, если он этого пожелает.

– К чему я должна быть готова? – отложила книгу, которую читала.

– Будешь сопровождать меня на переговорах.

– Твоя бывшая жена тоже сопровождала тебя на переговорах по первому требованию? – ляпнула и только когда слова повисли в воздухе, поняла, что это было совсем неуместно. И дёрнул же чёрт за язык! При чём вообще тут его бывшая жена?! Разве что при том, что она – его бывшая жена…

– Моя бывшая жена сопровождала меня везде, где мне это было нужно, – прочеканил. – И не задавала глупых вопросов.

Я было снова взяла книгу. Хотела проигнорировать его, но Яков такой возможности мне не дал.

– На этот раз китайцы тоже будут с переводчиком, но мне необходимо, чтобы ты внимательно следила за каждым словом.

– Так я должна сопровождать тебя: в роли жены или в роли переводчика? – поняла, что к книге уже не вернусь и закрыла её.

– И в той, и в другой. Платье привезут к пяти. Остальное, что тебе может потребоваться – тоже.

– У меня есть платье, – он начинал злить меня. – И всё остальное, – с нажимом, – тоже.

– Уже нет, – выходя из гостиной.

Я нахмурилась.

– Яков, – встала и пересекла комнату. Заставила его остановиться. Тон, которым прозвучало это «уже нет», мне очень не понравился.

– Надеюсь, ты не хочешь сказать…

– Не забывай, ты – моя жена. Твоё барахло не соответствовало твоему положению.

Я едва не задохнулась от гнева. Резко взбежала по ступеням и, оказавшись в своей спальне, распахнула шкаф. Ничего. Пусто… Только на одной из полок лежало бельё, подаренное мне когда-то Серебряковым. Два комплекта и ничего больше. Нет… На полке ниже – пижама с короткими шортами с приклеенным к ней стикером.

Оторвав его, я прочитала: «В этом у тебя отличная задница».

Зарычала и, смяв, кинула стикер обратно на полку.

– Сволочь, – захлопнула дверцу шкафа. Выдохнула, но гнев не улёгся. – Какая же ты сволочь, Серебряков!