Читать книгу "Жена по принуждению"

Глава 22
Мирослава

– Мы поженились всего несколько дней назад, – ответил Яков, давая понять, что продолжения данной темы не будет.

В момент, когда он представил меня тем из партнёров, с кем я ещё не была знакома, не только как своего переводчика, но и супругу, лицо мистера Сяо вытянулось настолько, что я забыла о злости. Китаец даже как будто немного приуныл.

Я искоса посмотрела на Якова, пытаясь понять, на кой он это сделал, но, как всегда, не смогла увидеть ничего за его беспристрастностью.

Вечер шёл своим чередом. Попрощавшись с китайцами, мы покинули ресторан, однако к машине Яков возвращаться не торопился. Дал знак ожидающей нас охране.

– Куда мы? – спросила, когда он указал мне вперёд.

Обычная улица, освещённая фонарями.

– Немного пройдёмся.

Конечно же, спрашивать меня, хочу я этого или нет, он не стал. После переговоров прогулка была кстати, так что я тоже не стала ничего говорить и просто пошла рядом.

– Удобно, – заметила, намеренно не продолжая. Дождалась, когда Серебряков посмотрит с вопросом и договорила: – Жена, любовница, переводчик… Хорошо ты устроился.

– Неплохо, – согласился он с чуть различимой усмешкой.

Я сунула руки в карманы перехваченного поясом пальто. Лёгкое, из тонкого кашемира, оно было тёплым и мягким. Платье, изящные сапожки… Можно было сказать, что я тоже устроилась неплохо, только ничего из этого не вызывало у меня чувства радости.

– Что с моим обвинением?

Мы шли по улице как совершенно обычная пара, и это было непривычно. Осталось только взять Якова под руку и прижаться к нему. Этого я делать, само собой, не стала. Поглубже убрала руки, опять из-под ресниц взглянула на Якова. Будто почувствовав это, он повернулся ко мне.

– Обвинения сняты, – выговорил, огорошив меня.

– Сняты?

Внутри вспыхнула злость. Для этого было достаточно секунды: его непроницаемый вид, это сказанное, как нечто незначимое «обвинение сняты». Даже не знаю, что раздражало сильнее – то, что он даже не пытался сделать вид, что ни при чём или то, что не удосужился поставить меня в известность о том, что тюрьма мне больше не грозит. Хотя нет… не грозит она мне до тех пор, пока я буду покорной ему девочкой.

Серебряков остановился, я тоже.

– Тебе нужны ещё одни серёжки, – поправил шарф на моей шее, откинул волосы за спину.

– Перестань, Яков! – взорвалась и снова заметила усмешку.

Сволочь! Он специально… Хотя, о чём я?! Конечно же, он специально.

Он неспешно провёл по моему виску пальцами, очертил ушную раковину. Я так и смотрела на него, закипая всё сильнее.

– Как насчёт розовых бриллиантов?

– Если ты проверяешь моё терпение, оно не безгранично, как и твоё, – оттолкнула его руку. Он мгновенно обхватил меня за талию, притянул к себе, не обращая внимания на проходящих мимо людей.

– Деньги нашлись.

– И где же они нашлись? – стараясь не выдавать ярости, чтобы не доставлять ему ещё большего удовольствия.

– Да они, в общем-то, не терялись… – потёр переносицу. Я заметила смешинки в его взгляде и чуть не зарычала. – В финансовом отделе ещё раз всё пересчитали и…

– Ты… – у меня слов не находилось. Ни приличных, ни неприличных.

Рычание всё-таки вырвалось из груди, и я принялась лупить его по груди, по плечам. Слышала его глухие смешки и свирепела всё сильнее. Ему смешно?! Смешно, черт бы его побрал?!

– Это, по-твоему, шутки?! – повысила голос. – Вот так просто взять и… – ударила сильнее, ещё раз. – Ко мне с обыском пришли! Меня чуть ли не в трусах собирались забрать! – била его, уже едва не крича.

Мне тоже стало плевать на окружающих, на оборачивающихся на нас прохожих. Яков продолжал посмеиваться. Ударила, что есть силы.

– Это было ужасно, ты понимаешь?! Этот обыск, эта камера! Я ведь…

– Понимаю, – он перехватил мои руки одним движением. Я выдохнула, а он, подтянув меня за обе руки вплотную, вкрадчиво добавил: – Но я предлагал тебе выйти за меня по-хорошему.

– Ты не предлагал! – возразила гневно. – Ты сказал, что я должна выйти за тебя. Это не одно и то же!

Пренебрежение, с которым он хмыкнул, подлило масла в и так пылающий огонь. Я наградила его парой ласковых и принялась вырываться. Запястья жгло от его хватки, запах его дорогущего парфюма наполнял лёгкие с каждым вдохом, его близость была просто невыносимой.

– Ты всегда используешь такие методы, когда хочешь чего-то добиться?! – выплюнула, начиная выдыхаться.

– Нет, – снова коротко. И, не успела я подумать об этом, продолжил: – Обычно мои методы куда жёстче.

– Боюсь представить, – в последний раз дёрнула руками – уже не чтобы освободиться от него, скорее из досады и желания сделать хоть что-то вопреки.

– Правильно боишься, – усмешки больше не было.

Угроза? Предупреждение? Я промолчала. Яков тоже молчал, только так и держал меня за руки и смотрел прямо. Мимо нас, просигналив, пронёсся парень на самокате, но ни Серебряков, ни я не шелохнулись. Держал он меня уже не сильно, только я всё равно стояла рядом.

В какой-то момент мне показалось, что Яков вот-вот накроет мой рот своим. И мне… мне вдруг захотелось этого. Захотелось почувствовать его губы так сильно, что я даже испугалась.

– Может быть, прогуляемся по центру? – вместо этого спросил он. – Как насчёт Манежной площади?

– Ты меня спрашиваешь? – притворно округлила глаза. – Серьёзно? Ты спрашиваешь меня, хочу ли я прогуляться по центру?

– Ты права, – он кивнул сам себе, но взгляда от моего лица не отвёл.

– В чём же?

– Нахрена мне спрашивать тебя… Мы едем в центр, – новая ухмылка.

Обернувшись, он дал кому-то знак. Руслану… Кому же ещё? Не прошло и нескольких секунд, как напротив нас остановился внедорожник, и Серебряков повёл меня к нему.

– Говорить, что я не хочу, не имеет смысла? – спросила я, когда охранник открыл передо мной дверцу.

– Не имеет, – подтвердил Яков.

– Тогда у меня условие, – не спеша садиться внутрь. Вспомнила день, когда улетела с ним из родного города. Тогда у меня тоже было условие… Тот день перевернул мою жизнь. Дурацкое условие, стоившее мне свободы.

– Даже так?

– Даже так, – с вызовом. – Решила пользоваться положением. Раз уж статус твоей жены обязывает…

– И какое же у тебя условие? – шаг ближе, его рука на моём бедре.

– Ты купишь мне серёжки с розовыми бриллиантами, – многозначительно посмотрела на него и юркнула в салон и прежде, чем он захлопнул дверцу, добавила: – В ГУМе.

Глава 23
Мирослава

– Такие красивые… – тихо сказала я, глядя на лежащие передо мной серёжки. Маленькие цветы, с розовым бриллиантом и крохотными малахитами.

Девушка-консультант одного из расположенных на первом этаже бутиков понимающе улыбнулась.

Наши с ней взгляды встретились. При всём её лоске, вряд ли она могла позволить себе что-то подобное. Я тоже не могла.

– Этот браслет идёт с ними в комплекте? – указал Яков на витрину не выражающим интереса взглядом. Дождался подтверждения и коротко приказал: – Оформляйте.

Пока продавцы упаковывали покупку, я рассматривала платки, аксессуары и сумки, цена на каждую из которых больше походила на номер телефона. Даже пахло тут особенно: той жизнью, к которой я не принадлежала. Мы со Стасом тоже строили планы: его переход в престижный клуб, переезд в столицу, а потом, может быть, в Канаду. Может быть… Только это были всего лишь планы, так и не ставшие ничем больше.

– Можешь считать это подарком на день рождения, – расплатившись, Яков отдал мне золотистый пакет.

– Откуда ты знаешь, что у меня день рождения? – спросила и в очередной раз поняла, что сделала глупость. В ответ на скептически-насмешливый взгляд Серебрякова коротко вздохнула и попросила: – Верни мне паспорт.

– Верну, – он коснулся моей талии, дав понять, что мы уходим. – Когда посчитаю нужным.

– И когда ты посчитаешь нужным?

– Когда посчитаю нужным, – пинг-понг словами, в котором я была заведомо слабее и вовсе не потому, что не нашлась бы, что сказать. Потому, что в моей колоде, в отличие от его, не было ни единой козырной карты.

Сжимая шёлковые ручки пакета, я вышла из Главного Универмага Москвы на Никольскую улицу. Позади нас шли двое охранников, и это не считая Руслана.

Завтра мне исполнится двадцать пять… Маленький юбилей, ощущение радости от которого я не испытывала, как и желания праздновать.

– Никогда не любила отмечать дни рождения, – призналась, когда мы в молчании пошли к Красной площади.

Фраза повисла в воздухе. Я перехватила шёлковые ленты. Дорогой подарок от мужчины, своего места в жизни которого я не понимала. Если жена ему нужна была только для формальности, зачем всё это?

– Между нами слишком много личного, не находишь? – болтнула пакетом в воздухе. – Что будет потом, Яков?

– Мы поговорим об этом, когда я разберусь с проблемами.

Хотелось спросить, когда же будет это «когда я разберусь с проблемами», но что-то подсказывало, что услышу я примерно то же «когда посчитаю нужным», только на другой манер, и промолчала. Весенний вечер был спокойным, сырым и прохладным. Ни летнего зноя, ни белого снега. Что-то между. И я тоже чувствовала себя чем-то между.

Перед нами распростёрлась Красная площадь. Всю зиму я собиралась погулять тут, но так и не приехала. Теперь же шла рядом с Яковом и думала совсем не о столичных красотах.

– Выбери место, куда мы завтра пойдём, – выговорил он, и я скосила на него взгляд.

– Я тебя не узнаю.

– Для этого ты должна хотя бы немного знать меня, Мирослава, – он обхватил мою кисть. Остановил и заставил посмотреть на него. – Выбирай место, – немного подумал. – Место и ещё один подарок, который хотела бы получить. Но только в пределах разумного.

– Решил поиграть в доброго волшебника? – задрала голову, глядя на него. И опять поймала себя на том, что хочу почувствовать его губы на своих. До дрожи, до покалывания в кончиках пальцев. То ли это весна виновата, то ли что ещё…

Мне нужно было держаться от этого мужчины подальше. Как можно дальше, насколько это возможно хотя бы до тех пор, пока, как он выразился, не «придёт время» и его проблемы не останутся позади. Потому что всё это становилось опасным. Мои чувства к нему с самого первого дня были непонятными, и я боялась не уловить грань.

– Что, если я и есть добрый волшебник?

Пальцы его переместились к моему запястью. Неспешно и чувственно он принялся ласкать его – по венкам, чуть надавливая и поглаживая почти невесомо.

Дыхание сбилось так быстро, что я опомниться не успела. По телу пробежала дрожь, волна жара сменилась волной холода и опять жаром.

– Даже не смешно, – фыркнула, поспешив высвободить ладонь.

Глаза его дьявольски блеснули, линия рта изломилась. Волшебник, как же! Разве что чёрный маг из какой-нибудь страшной байки.

– Если ты не выберешь место, я сделаю это сам, – как будто только что он ничего не делал. Не делал… Только волнение внутри так и не унялось, и он, чтоб его, наверняка понимал это.

– Я же сказала, что не люблю праздновать день рождения.

– Я тоже, – приобнял. – Свои, – издевательская улыбка в уголках рта.

– Так и празднуй мой без меня, – беззлобно огрызнулась. Уже поняла, что выбора он мне не оставит.

– Я бы так и сделал, – развернул меня к себе. – Но ты ещё не отработала свой подарок, – и опять этот дьявольский блеск глаз. Блеск глаз, кривая улыбка на губах и его пальцы на моём запястье.

– Чтобы это было в первый и последний раз, – услышала я и, отвернувшись от окна, посмотрела на Якова.

Только что мы проехали возле ночного клуба, возле которого собралась небольшая толпа. Заядлой тусовщицей я не была никогда, а поход в «Красный квадрат» стал первым для меня за месяцы, прошедшие со дня переезда в Москву.

Его настроение изменилось.

– Моя жена должна…

– Соответствовать твоему статусу, – перебила. Мелькнувшая между нами лёгкость исчезла. Опять этот подавляющий взгляд, этот тон… – Послушай, Яков…

– Это ты меня послушай, девочка, – он взял меня за пояс пальто и притянул к себе. Второй рукой крепко сжал подбородок. – Ты должна вести себя идеально: ничего, что бы могло скомпрометировать меня. Ничего, Мира.

– Иначе снова будешь угрожать тюрьмой? – со злостью, сквозь зубы. Пальцы его на моём подбородке сжались крепче.

– Нет, – голос тоже стал жёстче. – Угрожать тебе я не буду. Я приму меры.

– Какие же?

– Мира, – тихо, очень опасно. – Не вынуждай меня идти на крайности. На людях ты должна быть идеальной. Моя жена должна быть идеальной, ясно?

– На людях? – убрала его руку. Вернее, её убрал он сам, я же только коснулась его рукава. – А наедине с тобой? – с сарказмом, на который только и была способна от беспомощности.

Только вот он на этот сарказм, как и прежде, не отреагировал и ответил всё так же тихо, тоном, от которого мне всегда становилось не по себе:

– Со мной – тем более.

Глава 24
Мирослава

– Тебе нравится фигурное катание? – спросила я Майю, застав её утром в гостиной. Забравшись с ногами на огромный кожаный диван, она с интересом наблюдала за происходящим на экране.

– Да, – она посмотрела на меня только мельком. Я тоже стала наблюдать за скользящей по льду девушкой в ярком платье.

– Смотри! – малышка восторженно ахнула. В бессознательном порыве схватила меня за руку. – Смотри! Ты видела?! Видела?!

Спортсменка только что сделала прыжок. Я, конечно, видела, но почему это привело Майю в такой восторг, понять не могла. Прыжок, как прыжок…

– Это тройной аксель! – видя моё замешательство, сказала она почти что с негодованием. Как будто это была прописная истина, знать о которой нужно было априори. На миг я даже почувствовала себя так, словно это мне было шесть лет, а не ей.

– Я не особо в этом разбираюсь, – призналась честно, садясь рядом с Майей. – Но кататься мне нравится, – улыбнулась, но ответной улыбки не получила.

Только густые ресницы Майи дрогнули, а в глазах мелькнула тень грусти.

Девушка на льду закончила прокат. Майя сидела молча, и у меня возникло чувство, что я сказала что-то не то. Но дело было в другом, и я поняла это, как только услышала её вздох:

– А я никогда не была на катке. Только по телевизору видела.

– А хотела бы? – пришедшая в голову мысль была стремительной.

Эта крохотная девочка с синими глазами с каждым проведённым с ней мгновением всё сильнее вызывала у меня желание узнать её несмотря на то, что я сама понятия не имела, что ждет меня дальше.

– Очень, – Майя слезла с дивана. Прошла до телевизора и, встав перед ним, изобразила нечто вроде того, что только что показывала фигуристка на экране. Сделала неловкий оборот и раскинула руки в стороны.

– М-м-м… – протянула я, поймав её взгляд. – Знаешь, что? Сегодня мы пойдём на каток.

Пчёлка недоверчиво приоткрыла рот. Волнение в её глазах только утвердило меня в том, что так оно и будет. И пусть только Серебряков попробует дать задний ход.

– На каток? – подлетела ко мне малышка. Посмотрела в глаза. – На настоящий каток? С коньками и костюмом?

– Ну нет, – я тоже встала с дивана. Присела перед ней, как и в первую нашу встречу. – Без костюма, конечно, но на самый настоящий каток.

– А коньки?

– Коньки будут, – подтвердила. – Какой же каток без коньков?

Она так и засветилась восторгом. Но продлилось это недолго. Почти тут же восторг сменился унынием.

– Папа не разрешит, – понурилась она, уверенная в собственных словах. – Он никогда не разрешает.

Меня вдруг охватил такой гнев, какого я не испытывала даже в моменты наших с Серебряковым стычек. Что значит, не разрешит?! Так и хотелось прямо сейчас заявиться в офис к её отцу и поинтересоваться у него, почему его ребёнок сидит дома и никуда не ходит в возрасте, когда это так нужно?! Почему он запер дочь в доме?!

– Почему? – спросила, взяв девочку за руку. – Из-за того, что ты болеешь?

– Не знаю… – её хрупкие плечики дёрнулись. – Он никогда ничего не разрешает после того, как нас с мамой украли.

– Вас с мамой украли? – я нахмурилась. – Как украли?

– Просто… – она замялась. Высвободила руку и замкнулась в себе. Я сразу почувствовала её нежелание говорить об этом.

– Кто вас украл, Майя? – попробовала всё-таки продолжить.

Майя сделала вид, что увлечена очередным выступлением, хотя услышать она меня, само собой, услышала.

Может быть, она что-то перепутала или придумала? Нет… Не было похоже, что это так. В детской психологии я понимала ещё меньше, чем в фигурном катании, но что-то говорило мне, что, если бы она себе нафантазировала, сейчас бы с радостью увлекла меня россказнями со всеми подробностями.

– Сегодня мы пойдём на каток, – я поднялась на ноги и, снова подойдя к ней, положила руку на плечико. – Папа разрешит.

Она задрала голову. Долго и совершенно по-взрослому смотрела на меня.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

– Я сказал, что ты можешь выбрать, куда мы пойдём, а не что можешь тащить куда-то мою дочь! – гаркнул Яков, наградив меня уничтожающим взглядом.

– То есть у меня может быть праздник, у тебя может быть праздник, – я без приглашения зашла за ним в кабинет и сама закрыла дверь, – а у неё нет?!

– У неё хватает праздников, – он свирепел всё сильнее. – У моей дочери есть всё, что нужно, Мирослава! Абсолютно всё!

– А вот тут ты ошибаешься, – выговорила, подходя. – И сильно ошибаешься, Серебряков!

Ругались мы, как ни разу не ругались до этого. Стоило Якову вернуться домой, я сказала, что вечер хочу провести на катке. Но не только с ним, но и с его дочерью. И тут началось… Уже знакомое мне категоричное «нет» я послала к чёртовой матери вместе с его взглядами и им самим. На этот раз уступать я не собиралась. Пусть засунет своё «нет» себе туда, где ему и место. Достаточно было вспомнить вспыхнувшие радостью глаза маленькой девочки, когда я пообещала ей, что она встанет на коньки, всё перестало быть важным. Только решимость исполнить обещание и уверенность в том, что я сделаю это.

– Что у неё есть?! – подходя к нему. – Что?! Куча игрушек, которые ей не нужны? Все эти качели и горки?! Что, Серебряков?!

Он мрачно молчал. Тяжело смотрел на меня и молчал.

– Думаешь, ей это нужно?!

– А ты знаешь, что ей нужно?! – рявкнул. Только… я вдруг уловила его бессилие. Почувствовала слабость – всего на миг.

– Знаю, – встала рядом и заставила себя немного успокоиться. – Яков…

– Да чёрт возьми! – он смерил меня взглядом. Сжал плечо. – Зачем ты лезешь не в своё дело, Мира?!

– Не в своё? – вскинула голову. – Знаешь, что? Это дело стало моим, когда ты силком затащил меня в ЗАГС и заставил выйти за тебя, Серебряков. Так что не нужно говорить мне сейчас, что это не моё дело. Сегодня вечером мы втроём пойдём на каток, – твёрдо в глаза. – Мы пойдём на этот каток, возьмём коньки и будем кататься, понял меня?! – процедила. – Чего ты боишься? – уже тише. – Что твою дочь снова похитят?

Сказала это и замолчала, глядя на него. Прозвучавшие вслух собственные слова напугали меня. По скулам Якова заходили желваки, глаза мгновенно превратились в чёрные угли.

– Значит, это правда, – констатировала я. – Расскажи мне, Яков.

Он ничего не сказал. Отпустил меня и отвернулся. Я продолжала стоять на месте, не сводя с него взгляда. В каждом движении сквозило напряжение, хотя он вроде бы оставался спокойным.

– Яков…

– Скажи горничной, что Майя должна быть готова к пяти, – выговорил он жёстко. – И будь готова сама.

– Расскажи мне, – уже требовательно, с напором.

– К пяти, – резанул взглядом. – А сейчас убирайся отсюда. Я могу передумать.

Глава 25
Мирослава

– У тебя получается даже лучше, чем у нас с твоим папой, – смеясь, я придержала Майю.

Только что она чуть не плюхнулась на пятую точку, но от похвалы буквально просияла.

– Я ещё вот так могу, смотри, пап! – крикнула она, пытаясь продемонстрировать отцу нечто схожее с катанием. Так старательно, что от усердия чуть ли не пыхтела, хотя получалось у неё всё равно неуклюже.

– Мда, – выговорил Яков, когда она оказалась на расстоянии, с которого точно не могла его услышать, – да у неё талант, – от его тона так и веяло сарказмом.

– А, по-моему, для шестилетнего ребёнка, который никогда не стоял на коньках, она справляется очень хорошо, – заметила я, не сводя с Майи глаз. – Тебе нужно быть не таким критичным, Яков. Она твоя дочь, а не подчинённая.

– Это я и без тебя знаю, – ответил он резко.

– А ощущение, что не знаешь, – выговорила и, не собираясь продолжать, поехала вслед за Майей.

На катке мы были около часа, и за это время она смогла научиться стоять на коньках без посторонней помощи – наотрез отказалась от неё. Несколько раз упала, но даже вида не подала, что что-то не так. Вставала и начинала заново, а когда Яков пытался остановить её, только и говорила, что она сама.

На катке было немноголюдно. Поначалу Серебряков хотел дать распоряжение, чтобы всех и подавно выставили вон, однако я убедила его, что не нужно. Четырёх охранников было достаточно, чтобы обезопасить нас от трёх семейных пар и нескольких младшеклассников, катающихся неподалёку.

Среди всех детей Майя была самой хорошенькой: белокурая, голубоглазая, в дутой серебристой жилетке и кашемировой водолазке, она походила на принцессу. Но при всей её внешности характер давал знать о себе, и тут, на катке, это было особенно заметно.

– Я не знаю, – вздохнула она, отвечая что-то другой девочке примерно одного с ней возраста.

– Что ты не знаешь? – спросила я, подъехав.

– Мы придём ещё? – это был вопрос, но смотрела она с надеждой. – Полина приходит часто, а мы придём?

Глядя на румяную, немного растрёпанную дочь Якова я понимала, что прийти она хочет совсем по другой причине.

– Посмотрим, – уклончиво ответила я.

– Если папа разрешит? – поняла она без объяснений.

Слегка сжав губы, я согласна кивнула. Как ни крути, а пойти поперёк решений Якова я не могла. Могла только попробовать убедить его и собиралась сделать это.

Вместе мы вернулись к подозвавшему нас жестом Серебрякову. Я уже было решила, что он скажет, что нам пора, но вместо этого Яков поднёс к её плечу какой-то датчик. Я наблюдала за ним. Немного нахмурившись, он сунул руку в карман и подал ей конфетку.

– Маленький? – в отличие от отца, Майя, наоборот, повеселела и, развернув, запихнула конфету в рот.

– Нормальный, но ты же не собираешься останавливаться?

Она задорно помотала головой и, дождавшись позволения, опять ковырнувшись, отъехала от нас.

– Что маленький? – спросила я.

Вместе со второй девочкой они подъехали к развлекающему малышню пингвину. Одетый в костюм парень принялся показывать им, как правильно переставлять ноги. Майя потянула его за крыло, и смех её, звонкий, заливистый, колокольчиками разлился над катком.

– Сахар, – Яков смотрел на неё. – Когда она физически активна, он снижается.

– Так это же хорошо? – полувопрос. – Хорошо же? – перевела взгляд на Серебрякова.

– Хорошо, – подтвердил он, – но нужно следить, чтобы он не стал слишком низким.

– Я думала, что при её болезни нужно, чтобы он не был высоким… Ты поэтому не разрешаешь ей никуда ходить? – мы опять смотрели на детей. Стояли у борта в сантиметрах друг от друга. Как… Как родители. Я ведь действительно вполне могла быть её мамой. Скорее всего, для окружающих так и было: семья, решившая провести вечер на катке. Обеспеченная счастливая семья…

– Вы просили принести кофе, – нарушил повисшее после моего вопроса охранник, поставивший на бортик бумажный пакет. Ему тоже Яков ничего не сказал – кивнул и всё. Так же молча он подал мне один из стаканчиков и, взяв второй, нашёл взглядом дочь. В его любви к ней не было сомнений. Достаточно было видеть его в эту минуту, чтобы это понять. И всё же я не понимала…

– Чуть больше двух лет назад, – голос его ворвался в моё сознание, тихий, заглушил колокольчики детских, – у меня был важный проект. Он мешал некоторым серьёзным людям. Начались угрозы…

Я напряглась. Сделала глоток горячего кофе, не решаясь даже посмотреть на Якова, не то что о чём-то спросить.

– Я усилил охрану, но это не помогло. Те, кому я мешал, решили действовать через моё слабое место.

– А твоим слабым местом была твоя дочь, – всё-таки выговорила.

– Дочь и жена, – подтвердил Яков. – Несмотря на меры безопасности, эти твари улучили момент, когда я был в другой стране. Их забрали из детского развлекательного центра и вывезли к чёрту на рога. Продержали три дня… – он ненадолго замолчал. Тоже отпил кофе и, поставив стакан на бортик, посмотрел на меня очень пристально. – Это были самые адские три дня в моей жизни, Мирослава.

– Я представляю, – только и выдавила я.

– Не представляешь, – не возразил – прочеканил, как будто хлестанул кнутом.

Да я и в самом деле не представляла. Чтобы заткнуться и больше не сказать ничего подобного, глотнула кофе.

– Майе только исполнилось четыре. Она была уже достаточно взрослой, чтобы всё понимать. Эти твари давили через неё – доводили до истерики и Ларису, и Пчёлку и звонили мне, чтобы я слушал, как моя дочь заходится слезами и просит забрать её. Чтобы я слушал, чёрт подери, просьбы Ларисы сделать хоть что-то.

– Ты сделал? – спросила тихо, переведя взгляд со всё-таки шлёпнувшейся Майи на него.

– Да, – мрачно. – Я забрал их. Но бесследно все это не прошло.

– Майя заболела, – догадалась я. – После этого похищения. Я читала, что иногда диабет развивается на фоне стресса.

Ответом мне было его молчание. Яков опять взял кофе. И опять посмотрел на меня.

– Что стало с теми, кто её похитил? Её и твою бывшую жену?

– Это не важно, – гордый взгляд на дочь. – Важно только то, что повторения я не допущу.