Читать книгу "Жена по принуждению"

Глава 26
Мирослава

– Я тебе говорил, что Майя – самый обычный ребёнок, – сказал Яков в ответ на мой непонимающий взгляд.

Мы сидели в кафе, куда приехали после катка. Только что официант принёс три совершенно одинаковых пирожных с шоколадом и взбитыми сливками. Майя была такой счастливой, что я напрочь забыла о том, что всё это – по случаю моего дня рождения. И вспомнила только когда Яков попросил принести вместо чая глинтвейн и поинтересовался, придумала ли я, чего хочу в дополнение ко вчерашнему подарку.

– Я скажу тебе дома, – ответила. Желание у меня было, но касалось оно снова не меня лично. Только на этот раз я не была уверена, что это сработает.

– Хорошо, – немного помолчав, согласился Серебряков.

Не последовало ни пошловатых шуточек, ни намёка на то, о чём я могла бы подумать сама на его месте. Догадался?

Я тоже отломила кусочек пирожного и облизнула ложку. После катания это было как раз то, что нужно.

– Полина сказала, что они с мамой пойдут на каток в воскресенье, – обхватив чашку обеими руками, Майя отхлебнула специально приготовленный для неё какао с натуральным сахарозаменителем. Исподлобья посмотрела на отца. Вот же лиса! – Па-а-п…

Яков поджал губы. Со стороны белокурой малышки это было прямое наступление, но он не поддался.

– Пусть идёт, – отрезал он, и она поубавила пыл.

Тяжело вздохнула и, отхлебнув ещё, всё-таки спросила уже с робостью:

– Может, мы тоже придём?

– У меня дела в воскресенье.

– Зато у меня нет дел, – я наградила Якова многозначительным взглядом. Он ответил мне тем же.

– Мы же договорились, что поговорим об этом дома.

– Хорошо, – согласилась я. – Но мы поговорим, – нажим на последнее слово. – Именно поговорим, а не как это у тебя бывает.

Моя ладонь лежала на диванчике между нами, и я неожиданно почувствовала, как Яков накрыл её своей. Что означал этот жест, не могла взять в толк. Только что мы почти что спорили, но прикосновение его было лишено какого бы то ни было намёка на то, что он хочет силой подавить меня. Наоборот.

Я тихонько выдохнула и, сконфуженная, убрала руку.

– Мы поговорим, Мирослава, – повторил Яков, коснувшись на этот раз уже моего бедра и после этого приподнял стакан с глинтвейном. – А сейчас давай отметим твой день рождения, – намёк на улыбку. – Пусть даже ты не любишь отмечать. Поздравляю тебя.

– Спасибо, – отозвалась шёпотом и тоже приподняла стакан.

Яков руку не убрал, поглаживал меня, и я терялась всё сильнее. От его прикосновения, от его пронизывающего пристального взгляда и той задумчивости, что была в нём. Я чувствовала, что он думает о чём-то для него важном. Но спрашивать было бы бессмысленно, а прочитать его мысли – невозможно. Звяканье ложки о тарелку заставило меня вздрогнуть.

– С днём рождения! – звонкий голосок Майи.

– Спасибо, – повторила я уже ей и улыбнулась. – Знаешь… Сегодня у меня был самый классный день рождения за всю жизнь, – улыбнулась ей.

– Правда?

– Угу.

Я не врала. Этот день рождения действительно был лучшим. Почему? Этого я не знала – просто лучшим.

– Где мои вещи? – без стука я зашла в комнату Якова.

Не успел он ответить, я увидела собственную пижаму… на его огромной кровати. Моя расчёска и несколько баночек с кремами стояли на тумбочке.

Про одежду, от которой он избавился раньше, я уже не спрашивала. Но это… Осмотрела его спальню и остановила взгляд на Серебрякове. Вопрос «как это понимать» за минувшие дни уже успел набить на языке оскомину, но актуальности не потерял. Вернувшись, я не нашла в своей комнате ничего. Ничего, чёрт возьми! Не было даже белья, которое он подарил мне. Ни личных вещей, ни зубной щётки. Даже постельное бельё с кровати было убрано, а сама она заправлена покрывалом.

– Место моей жены в моей спальне, – спокойно и твёрдо, как всегда. И взгляд такой же спокойный, уверенный.

Сама я готова была взорваться в любой момент. Он напоминал мне непрошибаемую стену, на которую я могла бросаться – всё без толку.

– Не забывай, что я фиктивная жена, – подошла и, схватив пижаму, опять глянула на него. – Фиктивная, Яков!

– С чего ты это взяла? – забрал пижаму и швырнул обратно. – Самая настоящая. И с этой ночи спать ты будешь тут.

– Хочешь сказать, с тобой, – заключила, поджав губы.

Он держал меня за руку, немного выше запястья. Не сжимал, а я всё равно чувствовала его силу и свою собственную слабость перед ним. И знала: будет так, как он хочет. Даже если сейчас я устрою истерику, всё равно этой же ночью окажусь в его постели.

Мы разом замолчали. Только взгляд. Глаза в глаза, как слишком часто случалось в последнее время.

– Я хочу, чтобы ты записал Майю на занятия по фигурному катанию, – выговорила я. Внутри меня бушевал гнев, и он наверняка видел это.

Усмехнулся уголком губ. Не выпуская моей руки, погладил до локтя и заставил сделать ещё один крошечный шаг.

– Не наглей, Мира.

– Ты только что сам сказал, что я не фиктивная жена. Если ты думаешь, что это будет касаться только постели, нет, Серебряков. Либо фиктивная, либо не фиктивная, – отдёрнула руку, но не отошла.

Поймала ещё одну усмешку. На этот раз ещё менее заметную, циничную. Чтобы противостоять ему, мне требовалось куда больше выдержки и сил, чем у меня было. И всё-таки пока мне это удавалось.

Тишина между нами была бесконечно долгой и напряжённой. Постепенно нервы у меня начинали сдавать, и когда это почти случилось, Яков нарушил её:

– Я уже дал распоряжение найти несколько подходящих катков. Руслан съездит на каждый из них вместе с парнями, после этого Майя приступит к занятиям. Но ты будешь сопровождать её.

Я даже не поверила в услышанное. Слишком просто, чтобы быть правдой. Приготовившаяся к яростной схватке, я даже почувствовала лёгкое разочарование. Но оно тут же испарилось.

– С удовольствием, – коснулась его груди уже сама. Улыбнулась. Господи, когда Майя узнает…

– Ещё кое-что, – Яков поймал мою ладонь. Задержал в своей. – Завтра тебя отвезут в клинику. Приём в половину одиннадцатого.

– Приём у кого? – этот мужчина сбивал меня с толку молниеносно.

Лаская косточку на запястье, он принялся поглаживать меня по пояснице. Я почувствовала твёрдость его паха, увидела, как темнеют глаза. Последнего расстояния не стало. Яков задрал кофту у меня на спине, сунул руку под неё и принялся гладить.

– У гинеколога, – ладонь задержалась между лопаток и опустилась обратно к талии. – Он подберёт тебе качественные и эффективные контрацептивы. Последствия не нужны ни мне, ни тебе, Мира.

Глава 27
Мирослава

Его поцелуи были такими горячими и нетерпеливыми, что на какое-то время я забыла обо всём: о словах, о проблемах и о том, что по-прежнему не знаю, кто мы друг другу. Обнажённая, лежала на смятой простыни и хваталась за его плечи, отзываясь на его движения. Его неистовство передавалось мне, и я, вдыхая густой, пропитанный нашим запахом воздух, выгибалась ему на встречу.

– Яков… – его имя слетало с губ прерывистым шёпотом. – Яков…

В том, что он делал со мной, было нечто потустороннее. Превратившаяся в оголённый нерв, я металась, как в горячке и понимала – если он остановится, я умру. Так просто не могло быть… Нельзя было так отдаваться ему, подчиняться страсти, но иначе было невозможно.

– Ты поняла насчёт гинеколога? – когда мы, всё ещё не отдышавшиеся, лежали в постели, спросил он.

Меньше всего в данный момент я хотела говорить об этом. Как он мог так быстро меняться, я не знала. Только что он яростно входил в меня. Брал так, что перед глазами плыло и сипел, стискивая мой зад.

Приподняла веки и посмотрела на него.

– Я съезжу сама, – мой голос, в отличие от его, всё ещё звучал глухо.

Яков приподнялся на локте. Посмотрел на меня пристально.

– Тебя отвезёт Руслан, – это было совсем не попыткой облегчить мне жизнь.

Я тоже приподнялась и вслед за Серебряковым присела в постели.

– Ты мне не доверяешь? Думаешь, я решила обвести тебя вокруг пальца?

– Не думаю, – откинув одеяло, он коснулся моей лодыжки. Погладил по икре и, не сводя глаз, сжал коленку. – Но хочу быть уверенным.

Беременность от него в мои планы не входила, и всё равно было неприятно. Да, проблемы мне были не нужны. Да, пример сидевшей в камере со мной Кристины был достаточно красноречивым, чтобы я помнила – с такими мужчинами, как Серебряков и ему подобными нужно быть очень осторожной. Но… Меня словно облили грязной холодной водой, хотя на деле ничего не случилось. Кем он меня считает?! Провинциалкой, готовой навесить пузо первому подходящему мужику, чтобы устроить жизнь в большом городе?!

– Если бы у меня были на тебя планы, – убрала ногу и начала подниматься, – я бы побежала в ЗАГС вперёд тебя. Не считаешь?

– А у тебя нет на меня планов? – усмехнулся, рассматривая меня.

Сдёрнув с постели одеяло, я прикрылась. Ему бы тоже стоило, потому что он, чёрт возьми, был слишком красив, чтобы я могла оставаться равнодушной. Наглый, самоуверенный, циничный…

Я отвернулась. Попыталась отыскать хоть что-то из своих вещей, но поблизости, как назло, ничего не было. Всё, что мне оставалось – завернуться в одеяло. Но когда я стала делать это, оно выскользнуло из пальцев.

Наградив Якова сердитым взглядом, наклонилась, чтобы поднять одеяло и тут же услышала:

– Отличный вид.

– Иди на хрен, – огрызнулась и всё-таки замоталась.

– Это, скорее, по твоей части.

Решив, что вступать в перепалку себе дороже, я хотела пройти в ванную, но Яков перехватил меня. Удержал и всё ещё завёрнутую в одеяло, приобнял.

– Чего ты злишься, Мирослава? – придерживая за плечи. В негромком бархатном голосе, как и в глазах, уже не было и намёка на насмешку. – Что? Что не так?

– Всё так, – нехотя.

Всё было действительно так. Только обида от этого меньше не стала.

– Тогда не устраивай истерики, – ладонями прошелся по плечам.

Я заставила себя выдохнуть. Это был момент, когда стена между нами стала тоньше. Нужно было пересилить себя и воспользоваться им, потому что представится ли другой, я не знала.

– Я не хочу, чтобы меня сопровождал Руслан, – сказала откровенно. – Я не хочу, чтобы меня вообще кто-то сопровождал, тем более кто-то из твоих людей. Для меня это личное, Яков.

На этот раз первым отвернулся он. Как и днём в кабинете, отступил и, взяв халат, накинул на плечи.

Я вдруг остро почувствовала, что между нами что-то происходит. Что-то не похожее на всё, что было до этого момента, до этого дня. Смотрела на него и впервые за всё время видела не хозяина жизни, а обычного мужчину. Сильного, до невозможности харизматичного, но реального и земного. Только от этого менее привлекательным он не стал. Наоборот. Мне захотелось снова окунуться в его объятья и почувствовать его куда сильнее, чем раньше.

– Ты помнишь, о чём мы говорили сегодня на катке?

Разве я могла забыть. Только к чему этот вопрос? То ли я чего-то не понимала, то ли мы подумали о разных вещах.

– Ты имеешь в виду похищение Майи?

– Майи и её матери, – завязал пояс и, посмотрев на меня, заговорил снова: – Статус моей жены не только даёт тебе свободу выбора, Мира. Он же тебя свободы лишает.

– Неужели ты ещё не разобрался с врагами? – недоверчиво. Губы мои тронула кривая усмешка, и я качнула головой.

– Разобрался.

– Так в чём дело?

– В том, что у меня всегда будут враги, – опять подошёл, но на этот раз просто встал напротив, не касаясь. – Моя семья всегда будет моим уязвимым местом.

Семья… Это прозвучало слишком сильно, чтобы я могла ответить язвительным «я тебе не семья». Для всех я – его жена. А детали… Они касаются только нас.

– Я не хочу, чтобы ты думал, что я решу специально забеременеть, чтобы получить в этой жизни тёплое местечко, – сказала я честно.

– Если бы я так считал, тебя бы сейчас в моей спальне не было, – ответил он, и желание прижаться стало почти неподконтрольным. В груди вдруг сдавило, сердце пропустило удар. Я сильнее сжала одеяло на груди. – Руслан будет ждать тебя у входа в клинику, – снова заговорил Яков. – С тобой он не пойдёт, но и одну я тебя не отпущу. Не потому, что не доверяю тебе, Мирослава. Я вообще никому не доверяю.

– Выходит, мне тоже? – невесело хмыкнула.

– Тебе… – приподнял голову за подбородок. – Тебе я доверяю куда больше, чем кому бы то ни было, – большим пальцем по губе. – Тебе бы стоило самой это понять, когда я дал добро насчёт занятий Майи. Но учти, Мира… – убрал руку. В голосе появился металл, – моё доверие потерять легко.

– Я знаю, – очень тихо и, не сдержавшись, всё-таки коснулась его плеча. Сама подошла и, глядя снизу-вверх, повторила: – Знаю, Яков.

Глава 28
Мирослава

– Вчера Яков сказал, что распорядился подыскать для Майи подходящий каток, – нарушила я молчание, когда мы уже ехали обратно.

Приём у гинеколога прошёл без неожиданностей. За здоровьем я старалась следить всегда. До последних лет замужества, когда с деньгами стало совсем плохо, а времени на себя перестало хватать, так точно. Да и серьёзных проблем у меня не было. Вот и сегодня, после осмотра и нескольких обычных вопросов мне выписали подходящие таблетки, которые я купила в аптеке там же, при клинике.

– Распорядился, – ответил Руслан, заставив меня почувствовать себя кретинкой.

Наше с ним общение до этого дня заключалось в нескольких сказанных друг другу словах. Сегодня ничего не изменилось – он выполнял свою работу, я изображала жену его хозяина, хотя и ему, и мне было известно, при каких обстоятельствах этой самой женой я стала.

– Как всё идёт? – перестав подбирать слова, спросила я прямо.

– Хорошо.

– Руслан, – неудивительно, почему Яков держит его возле себя! Этот тоже решил проверить мою выдержку!

Я заметила лёгкую улыбку.

– Мне дали несколько адресов, – наконец ответил он. – Отвезу вас домой и займусь этим.

– Я могла бы поехать с вами, – ухватилась за эту мысль, но Руслан отрицательно качнул головой.

– Не нужно. Лучше проведите время с Пчёлкой.

– С Пчёлкой? – переспросила удивлённо.

– С Майей, – ещё одна улыбка. Теперь он уже не выглядел таким суровым, и мне стало проще. – Яков её так зовёт.

Я улыбнулась. Пчёлка… Я ведь действительно пару раз слышала, как он обращался к ней так.

– Вы ей нравитесь.

– Ей просто скучно, – я потихоньку засмеялась. – А я способна составить компанию. Вот и всё.

– Неправда, – взгляд сквозь зеркало. – Яков ведь вам рассказал?

Я кивнула, не нуждаясь в уточнениях. И так было ясно.

– После этого Майя очень настороженно относится к людям, Мирослава. Особенно к посторонним. Вы ей нравитесь, поверьте.

– Я надеюсь, – на этот раз спорить я не стала. – Тогда… тогда действительно будет лучше, если вы отвезёте меня домой. Составлю Пчёлке компанию.

Поймала его одобрительную улыбку и снова мягко улыбнулась в ответ.

Нравлюсь… Дочь Якова мне тоже нравилась. Нет, не только дочь. Положила руку поверх сумочки, внутри которой были таблетки. Этой ночью я окончательно поняла – её отец будит во мне не одно лишь желание. Чувства. И чувства эти уже куда глубже, чем мне бы хотелось. Чувства к нему, к его Пчёлке. Совершенно разные, и в то же время изначально имеющее одно общее: и чувство к Якову, и к его дочери зародились не просто во мне, они зародились в моём сердце.

Отправив горничную вниз, я сама уложила Майю. Понимая, что для сказок она уже слишком взрослая, всё равно взяла одну из больших, в красивом переплёте книг, но Пчёлка попросила меня просто рассказать ей что-нибудь. Долго я не думала – принялась рассказывать о своём родном городе.

– А ещё… – запнулась, поняв, что она тихонько посапывает, подмяв под щёку край одеяла. Во сне она была похожа на принцессу ещё сильнее. – Спокойной ночи, – шепнула я и, выключив маленький, почти игрушечный торшер на прикроватной тумбочке, вышла из детской. Хотела выпить чая с мёдом, но, спустившись на первый этаж, услышала голос Якова из гостиной.

В момент, когда я подошла к дивану, он как раз закончил разговаривать по телефону. Швырнул его на низкий стеклянный столик и, чертыхнувшись, потёр ладонью лицо.

– У тебя опять проблемы? – спросила, подходя.

Он поднял взгляд, и я увидела в его глазах усталость, которую он даже не попытался скрыть. Подошла ближе и коснулась его волос. Он тут же положил ладони мне на бёдра, подтянул к себе, и я, оказавшись между его ног, упёрлась коленками в край дивана. Коснулась его лица, провела по выдававшей мрачное настроение морщинке на лбу, по густым бровям. Обычно я смотрела на него снизу, теперь мы поменялись местами. Местами, но роли остались прежними.

– Почему именно ты, Мира? – внезапно спросил он. Усадил к себе на колени и, обхватив мою голову, впился взглядом в лицо. – Почему?

– Ты так захотел, – напомнила я, вернув ему его же слова, и он чуть заметно усмехнулся.

Я опять дотронулась до его лица. Провела по покрытой тёмной щетиной щеке. Он не останавливал, и я, коснувшись шеи, скользнула по линии роста волос. Коснулась дыханием его губ. Он потихоньку сжал мои волосы, и я ощутила тепло. Губами по губам, мягкое прикосновение языка к языку.

– Что случилось? – отстранилась, пока поцелуй не стал больше, чем почти невинная ласка. Потому что вспыхнувшее в тёмных глазах Якова пламя было предвестником именно этого.

– Лариса, чёрт бы её подрал, – ответил он с презрением. – Лара и её хорёк.

Я едва не сказала, что женщине, вышедшей замуж за хорька, можно только посочувствовать. Другое дело, за кого вышла я сама – вопрос ещё тот. То ли за циничного ублюдка, то ли за обольстительного харизматичного сукиного сына, то ли за мерзавца, устоять против которого невозможно. Но не сказала. Остановилась и только улыбнулась.

– Что? – Яков заметил это.

– Ничего, – стёрла улыбку и опять потянулась к его губам, дотронулась до щеки.

Он сдавил моё запястье. Удержал на расстоянии.

– Ничего – это пустое место, Мира.

– Я просто… – высвободила руку. – Не смогла решить, что подходит тебе больше – харизматичный сукин сын или мерзавец, – с губ слетел сдавленный, словно чужой смешок.

Наверное, в его глазах я выглядела глупой девчонкой. По крайней мере, так мне показалось в первые секунды, а потом…

В мгновение ока Яков повалил меня на диван. Спиной я ударилась о мягкую кожу, ахнула.

– Яков…

Он навис сверху. Глаза потемнели, смех его был низким, гортанным, почти что дьявольским.

– Н-да… – он коснулся моего живота, задирая свитер. – У меня не было шансов. Не было…

Я порывисто обхватила его шею, приоткрыла рот. Чувствуя его желание, его твёрдый член, упирающийся мне между ног, и понимая, что хочу его. Хочу так, что плевать на всё. На то, что сюда в любой момент может войти горничная, на предрассудки, на его методы и… На его бывшую жену мне тоже плевать.

Дразня, Яков задел мои губы почти неощутимым поцелуем. Почти сразу – снова. Я потянулась за ним.

– Доиграешься, Серебряков, – выдохнула и потихоньку прикусила.

– Да к чёрту, – завладел моими губами. Глубоко, стремительно, подчиняя себе. – Уже доигрался.

– Не ты один.

В голове начинало шуметь, кровь уже разносила возбуждение по телу, живот сводило. Секундный взгляд глаза в глаза, и сметающий всё на своём пути огонь. Языки наши столкнулись.

Притягивая Якова, я взъерошила волосы на его затылке, прижалась к нему бёдрами. Почувствовала его ещё сильнее и застонала, отвечая ему. Наощупь принялась расстёгивать пуговицы его рубашки. Они крутились под пальцами, выскальзывали, а я изнывала от желания избавиться от надетых на нас тряпок.

Яков опустился губами по моей шее, провёл языком до ключиц. Наплевав на пуговицы, я рывками вытащила рубашку из-под пояса его брюк и обеими ладонями пробралась под неё. Коснулась его живота и, сходя с ума от его запаха, от влажных касаний языка, взялась за ремень. Пряжка поддалась быстро, пуговица тоже. Расстегнула ширинку и сунула руку в разворот.

– Доиграешься, – прорычал Серебряков, кусая меня в шею.

– Уже доигралась, – обхватила твёрдый член. Закрыла глаза, чувствуя мощь под пальцами.

Провела от основания до головки, погладила самый кончик. Стёрла выступившую капельку.

Яков пошло и грязно выругался, схватил мою руку и мелкими укусами добрался от подушечки большого пальца до запястья. Остановился и поцеловал, посасывая кожу.

– Сними с меня его, – на выдохе попросила, когда он принялся задирать рукав свитера. – Сними его, чёрт возьми!

Не прошло и доли секунды, как я, уже почти нагая, повалилась обратно на диван. Ещё мгновение, и Яков принялся сдирать с меня джинсы.

– Дерьмо! – зарычал. – Подними задницу!

Я рвано засмеялась, когда он выматерился так, как не матерились даже грузчики в моём родном городке. И почти тут же всхлипнула – справившись с облепившим мои ноги подобно второй коже стрейчем, Серебряков дотронулся до меня сквозь трусики. Надавил и провёл по воспалённой жаждой чувствовать его плоти. Я сгребла его волосы, сжала с силой и, рванув вверх, нашла его губы. Целовала, как одуревшая, как не целовала никого и никогда. Только он, как всегда, взял право быть главным себе. Ворвался в мой рот языком, проник так глубоко, что я не могла дышать – только подчиняться ему. Гореть под ним.

– Хочу тебя, – шепнула, опять принимаясь за пуговицы на его рубашке. Не выдержала и, мысленно послав всё далеко и надолго, рванула полы в стороны.

Яков усмехнулся мне в самые губы, обжёг дыханием и опять принялся целовать голодным, пожирающим поцелуем.

Наконец я почувствовала под ладонями его грудь. Водила жадно, исступлённо. Коснулась плоских сосков, царапнула, обхватила крепкие плечи. Шире раздвинула ноги и, выдохнув имя мужчины, с которым теряла и обретала сама себя, посмотрела в его горящие чернотой глаза. Мы подались друг к другу в один момент, мой вскрик потонул в ласках. Взяв одним резким, быстрым движением, Яков стал быстро входить в меня, забирая себе не только моё тело, но и мою душу.

– Ненавижу тот день, когда тебя занесло в наше захолустье, – горячо шепнула я. Поцеловала его в шею и ощутила чуть солоноватый вкус кожи. Это было так потрясающе, что меня тряхнуло.

– Ещё недавно ты ненавидела меня, – сиплый смешок.

Он согнул мою ногу и закинул её себе на плечо. Вторую…

– М-м-м… – проникновения стали такими глубокими, что перед глазами всё потемнело. Совершенно потерявшаяся в этой гонке, я беспомощно хваталась за кожу дивана, за его плечи. Влажный звук соприкасающихся тел врывался в сознание вместе с его шумным дыханием, а я только и могла вскрикивать в такт его толчкам.

– Яков… – проскулила с новым проникновением. Схватила его за руку. – Яков…

– Так ненавидишь? – рычание в лицо. – Ну!

– М-м-м… – заметалась, захлёбываясь удовольствием. Мышцы ныли от напряжения. Он заполнил меня без остатка. Привыкший подчинять, привыкший к тому, что всё принадлежит ему…

С губ сорвался похожий на бред шёпот. Я сама не понимала, что говорю.

– Я… ненав… не… Яков… – он вышел и вошёл снова. Движение назад.

Кое-как я приоткрыла глаза. Нависая надо мной, он шумно дышал. Черты его лица стали резче, огонь в глазах превратился уже не в пламя – в пожарище, всё ещё объятое бурей, пряди волос прилипли ко лбу. Он спустил мои ноги с плеч, и я ощутила облегчение. Но только на мгновение: с нажимом он погладил меня по бедру, потом по боку. Обхватил грудь и потёр сосок. По ореолу и снова по соску. Головка его члена упиралась в моё лоно. Всего одно крохотное движение. Меня колотило от желания, чтобы он сделал это движение.

– Так что, ненавидишь? – сжал грудь. – Нет, Мира… – вкрадчиво у моих губ.

– Я… – дотронулась до его лица, до покрытой испариной шеи. – М-м-м… – он качнул бёдрами, вошёл совсем немного, и мысли, которых и так не было, совсем рассыпались. – Кажется… Но я уже не уверена.

– Не уверена? – ещё одно движение бёдрами, кривая усмешка.

Я отрицательно мотнула головой и подставила его губам шею. Сама подалась ему навстречу и обхватила бёдра ногами, чтобы вобрать в себя. Дрожь… Он вошёл до упора, и огненная спираль внутри живота вдруг взорвалась.

Я действительно ненавидела его. Ненавидела за то, что он делал со мной, за то, что знала – больше никто не сможет этого. Только он. Но признаться ему в этом означало бы верную смерть.

Он задержался внутри, подался назад и опять вошёл в меня, делая моё удовольствие бесконечным. Плечи его стали совсем твёрдыми, тело сковало напряжение вслед за которым я почувствовала, как он вздрогнул. Меня сотрясла ещё одна мощная волна оргазма.

Пальцами по взмокшей спине, по волосам… Его дыхание у меня на шее…

Последний тихий стон вырвался с выдохом. Прижав Якова к себе, я затуманенным взором посмотрела в потолок и закрыла глаза.

– Кажется уже нет, – то ли вслух, то ли в мыслях – не поняла сама.

– Что «нет»? – глухо переспросил, перекатываясь на бок. Прижал меня, и я, не размыкая век, уткнулась носом в его плечо.

– Кажется, уже не ненавижу.

– Нет? – усмешка.

– М-м… – потёрлась носом и прильнула ещё сильнее, вдыхая окутавший нас запах жара и страсти.

– А что же тогда? – погладил меня по ягодицам, по ложбинке между и провёл дальше – по спине вдоль позвоночника.

– Понятия не имею, – сказала совершенно честно. – Не имею ни малейшего понятия, Серебряков.