Читать книгу "Жена по принуждению"

Глава 48
Яков

– Всё, хватит, – отрезал Руслан.

Тяжело дыша, я выругался сквозь зубы. Стёр с лица пот.

– Давай последний, – прохрипел, глядя на Руса. – Наступай, чтоб тебя!

Мне нужно было куда-то деть воющего зверя, мечущегося внутри. Беснующийся, он драл душу, трепал зубами сердце и не собирался униматься. Ни одна женщина не была способна сделать то, что в лёгкую получилось у Миры. Я дал себе слово, что не позволю ей проникнуть так глубоко, не погружусь в неё. Сам дал себе слово и сам плюнул на него. Хотелось прямо сейчас схватить её за плечи и, тряся, добиться ответа: какого лешего?! Я предупреждал её! По-хорошему предупреждал! И, что хуже всего, поверил, когда она сказала, что её прошлое в прошлом. Внешность ангела и нутро стервы! Только это ничего не меняло – выставил её за порог и едва не вернулся, чтобы за шкирку затащить обратно.

– Хватит, Яков, – Рус стёр кровь с уголка рта.

Поморщился и обложил меня, на чём свет стоит. Я пытался вспомнить, когда так удачно заехал ему по роже, и не мог. Руслан мрачно посмотрел на меня и, ничего больше не сказав, взял со скамьи два полотенца. Одно швырнул мне.

– Даже если ты меня прикончишь, тебя не отпустит, – вытерев шею, он перекинул полотенце через плечо. – Предложил бы тебе альтернативу. Но меня устраивают деньги, которые ты мне платишь, – кривая, безрадостная усмешка. – Так что прости, приятель, отправлять тебя на тот свет не в моих интересах.

Промолчав, я подошёл к груше и ещё несколько раз что есть силы вдарил по ней в тщетной надежде прийти в согласие со взбесившимся зверем. Сжал ладонь в кулак и поморщился.

– От всего этого воняет девяностыми, – подал голос Руслан. – Анонимные конверты, грязь… Тебе было бы неплохо поговорить с Мирой, Яков.

Он был прав. Но сперва я должен был привести в порядок мозги, решить, с чего начать. Вместо этого я сатанел от осознания, что Мирослава всё это время вертелась рядом с бывшим. Едва я представил, как он трогал её, как просчитывал, насколько быстро удастся устроиться у неё между ног, кровь долбанула в виски. Меня ошпарило гневом и первобытной ревностью.

– Блядь! – удар по груше оказался таким сильным, что руку пробило острой болью до самого локтя. Но это было ничем по сравнению с тем, как ныло сердце.

Мирослава не просто оставила в моём сознании запах своих духов, не просто пробралась мне под кожу. То, что я чувствовал, билось внутри меня. Я бы мог закрыть глаза на многое, но не на предательство. Снимки не были смонтированы, и то, что я видел, не походило на принуждение. Только это ничего не меняло – она была мне нужна. Зверь внутри метался, вскидывал голову и тоскливо выл, а потом опять принимался трепать сердце. Отпустить?! Прошло только несколько часов, а мне уже было ясно – нет. Если её бывший надеется вернуть её – хрен.

– Ты что вытворяешь, сукин сын?

Я поднял голову. В дверях зала стоял Агатов. Только этого чёрта мне не хватало, мать его за ногу! Пришёл прочищать мне голову? Не выйдет.

– Где твоя жена? – он пошёл ко мне. Я стиснул челюсти. Хотелось послать его куда подальше со всеми его вопросами. Сдёрнул с плеча полотенце и вытер развороченную руку. – Где твоя жена?

Перекинув окровавленное полотенце через шею, я холодно глянул на него.

– Твою ж налево, – сквозь зубы. – Не говори, что ты её вышвырнул.

– Именно это я и сделал, – отрезал жёстко.

Если бы на его месте был кто-то другой, я бы послал его к дьяволу. Эта девчонка выкрутила мне все нервы. Нужно было найти на место временной грелки в постель что попроще. Взять любую из девиц, трущихся у меня в офисе. Засадить пару раз по самые яйца, взять всё, что я хотел, и отправить восвояси. Но вместо этого я притащил эту заразу. Самую настоящую заразу, превратившую мою кровь в чёрный яд, захлёстывающий внутренности. Не выставил бы её – свернул бы шею. Стоило ей зайти в кабинет, понял – убью. Либо она уберётся сию же секунду, либо сдавлю её шею так, что позвонки разлетятся нахрен. Лучше ей было молчать, но нет же, сука! Что она там лепетала… Блядь! Я не слышал её голос, только смотрел в её огромные голубые глаза и зверел от этого. Если бы она не стала для меня той, кем стала, было бы лучше. Тогда бы у меня хватило выдержки.

Чёрт! Нужно было уехать и намотать сотню-другую километров, а потом уже разбираться с ней. Рихард попал в цель – я не должен был позволять ей уйти. И дело было не только в заседании и опеке над Майей. Позволить ей уйти значило лишить себя воздуха. Уже сейчас я задыхался без неё. Сколько получится протянуть ещё? День? Два? У меня было всё, я мог позволить себе самую дорогую шлюху, мог купить себе сотню белобрысых девиц и иметь их до тошноты. Но мне нужна была она. Мне нужен был её запах, я хотел чувствовать под пальцами мягкость её кожи и слышать, как она шепчет моё имя, когда я вхожу в неё.

– Что за херню ты порешь?! Ты соображаешь, что делаешь?! – Агатов, мать его!

– Соображаю! – рявкнул в ответ.

– Нихера ты не соображаешь! – он схватил меня за полотенце. – Ты понимаешь, что практически угробил всё?! Ты, чтоб тебя, понимаешь это?! Я землю рою, чтоб твоя малявка осталась с тобой, а ты взял и положил на всё! Чем она тебя так зацепила, черт тебя подери, что ты не можешь отличить член от головы?! Какого лешего, Яков?!

– Не твоё дело! – в ответ схватил его за грудки. – Твоё дело разобраться с Кирсановым. Что происходит между мной и Мирой к тебе отношения не имеет.

– Ошибаешься, – по скулам Рихарда ходили желваки. – Ещё как имеет. Всё, что имеет отношение к тебе, имеет отношение к твоей дочери. И ко мне.

Я выругался и сплюнул под ноги. Стянул полотенце и отбросил.

– Остынь, – до сих пор не встревавшей Руслан подал Арду бутылку воды. Тот послал его куда подальше.

В воздухе так и звенело напряжение. Каждый из нас понимал, что за чертовщина творится. Но в отличие от Руслана и Арда, я понимал ещё одно – Мира не случайность. В Санкт-Петербурге я думал о ней каждую свободную минуту. Проснулся посреди ночи в гостиничном номере с чётким пониманием, что заменить Мирославу мне никто не сможет. Наши отношения, свадьба: всё перестало быть фикцией. Нашёл среди фотографий на смартфоне недавно сделанную. На ней были Мира и Майя. Вдвоём. Две женщины, за которых я не задумываясь мог бы пустить пулю в лоб кому угодно. Даже себе.

– Сделай так, чтобы твоя жена была здесь до того, как поползут слухи, – сказал он. – Мне плевать, что творится за стенами этого дома, Яков. Но на заседании она должна быть твоей примерной девочкой. Хочешь – угрожай ей, хочешь, надави. Мне всё равно, что ты будешь делать, но в зале суда она должна быть послушной овцой, тебе ясно?

Наградив его тяжёлым взглядом, я отошёл в другой конец зала. Повисшая тишина давила на нервы. Допустить, чтобы Лариса получила Майю, я не мог. Допустить, чтобы мою дочь растил другой отец, я не мог. Увезти её из страны? Шальная мысль бросить всё, обзавестись фальшивыми документами и начать заново где-нибудь за океаном не показалась такой уж ерундовой. Я бы мог сделать это. Если бы не одно «но». Нет, даже два «но». Кирсанов не идиот, он поднимет всё и всех, чтобы вытащить меня. Скорее всего, это ему не удастся, только мне всё равно придётся постоянно оглядываться и быть начеку. Такого для Пчёлки я не хотел. Было и ещё кое-что. Мирослава. Снова эта белобрысая девчонка с глазами цвета летнего неба. Забыть о ней?! Забыть, да. Это было бы самым верным. Но забыть её я уже не смогу. И без неё тоже не смогу.

– Это ничего не изменит, Ард, – бросил я сухо. – Органы опеки после этих фотографий не посчитают её надёжной в любом случае.

– Ты меня слышал? – голос Арда превратился в свистящий шёпот. – Либо ты сделаешь, что я тебе сказал, Серебряков, либо будешь сам представлять свои интересы в зале суда.

Он мог сделать это. Сейчас Агатов был нужен мне куда больше, чем я ему. Этого подонка уже давно не привлекали деньги. Получить их он мог, взявшись за любое дело. А вот я мог получить Майю только с ним, и он это знал.

Я встретился с Рихардом взглядом. Вернуть Миру? Да в конце концов! Днём раньше, днём позже…

– Яков Константинович! – в зал влетела горничная. Бледная, с распахнутыми глазами.

– Что тебе?! – рявкнул я.

– Майя… Её нет в комнате. Я осмотрела весь дом – её нигде нет. Нигде, Яков Константинович.

Глава 49
Яков

– А где она?! – оказавшись возле девицы, я схватил её за локоть. – Где моя дочь, если не в доме?!

– Я не знаю, – прошептала та, дрожа, как жалкая тварь. – Полчаса назад я заходила к ней. Проверила сахар, принесла ей тёплое молоко. Всё было в порядке, Яков Константинович.

Ощущение было такое, что башка у меня вот-вот лопнет. Проникнуть на территорию незаметно было невозможно. Я позаботился о том, чтобы сюда не пролезла ни одна крыса. Но за последнее время крыс вокруг стало слишком много. Я хорошо знал Ларису. Слишком хорошо, чтобы понимать – она не так наивна и проста, как может показаться.

– Куда мог деться шестилетний ребёнок из дома?!

– Я не знаю, – в глазах горничной появились слёзы.

Да что сегодня за грёбаный день?!

– Отпусти её, Яков, – Руслан положил руку поверх моей. – Отпусти, – глядя в глаза. – В доме никого не было.

В руках его был телефон. Я разжал пальцы. Горничная была растеряна. Переводила взгляд с меня на Руслана.

– Я спросила её, нужно ли…

– Заткнись, – приказал я, и девица захлопнула рот.

Рус отдал несколько распоряжений своим парням. Градус зашкаливал. В ушах стоял крик Пчёлки, сердце переполнилось страхом. Под дых ударило ещё одно: Мира осталась одна. Хлопок недавнего взрыва отрекошетил от стен и огнём прошёлся по чёрному яду в моих венах. Всё, что у меня было – Пчёлка. Так было до недавнего времени, но теперь… Последние часы я не позволял себе думать о сорвавшемся с губ Миры «люблю», но теперь оно влетело в сознание и размножилось там эхом. Проще было думать, что это мне только показалось. Люблю…

– Она что-то говорила? – спросил Руслан у горничной.

Та отрицательно качнула головой. Потом задумалась.

– Только… – неуверенно. – Только, что хочет к Мирославе. Спрашивала, где её найти.

– Дьявол! – выругался я. – Возьми парней, – Руслану, – обыщите сад. И проверьте по камерам. Может, что-то попало на запись, – снова посмотрел на девицу. – Ты уверена, что её нет в доме?

– Да, – поспешно отозвалась она. – Я всё осмотрела. Сахар у неё хороший, плохо ей стать не могло.

При этих словах я почувствовал облегчение. Всего на секунду и тут же нечто, чего не чувствовал никогда раньше. Желание заглянуть в голубые глаза и услышать тихое «всё будет в порядке».

Сердце заныло. Нет, не отпущу! Говорил, что не отпущу, так оно и будет. Эта женщина моя. Давно моя, хотя дошло до меня это только сейчас. И будет моей, иначе… Иначе я сдохну без летнего неба её глаз. Иначе чернота ночи сожрёт меня.

В доме действительно Майи не было. Пока горничная обшаривала детскую и две прилегающие к ней комнаты, несколько парней проверили первый этаж и все остальные помещения на втором. Ни в шкафах, ни под кроватями найти Пчёлку не удалось.

Куда она могла подеваться?! Снаружи гремел гром, только начавшие покрываться зеленью деревья гнуло от ветра, а я понятия не имел, где Пчёлка.

– Яков Константинович, – окликнула меня горничная. Сбежала по лестнице. – Подождите, – перевела дыхание.

В руках она держала пижамную кофточку Майи. Я перевёл взгляд с кофточки на её лицо, ничерта не понимая. Горничная опомнилась. Похоже, она сама только теперь поняла, что принесла её с собой.

– Что? – с раздражением и нетерпением.

– Рюкзак… – она перевела дыхание и пояснила: – Рюкзака Майи нет.

– Какого ещё рюкзака? – не мог взять в толк, о чём она.

– С которым она всегда ездит на каток, – пояснила девица. – Его нет. Я всё проверила. И её любимой собачки тоже нет. Ещё я не нашла перчатки и повязку, в которой она обычно занимается.

Я нахмурился. До меня стало доходить, к чему она клонит. Горничная смотрела на меня с тревогой. Ждала, что я скажу. Снаружи снова громыхнуло, свист ветра был слышен даже в доме. Дьявол! Мне стоило подумать о том, что она может выкинуть нечто подобное. Моя дочь всегда была отражением меня. Смелым и откровенным отражением. Пока я в попытке унять ярость и ревность чесал кулаки обо что придётся, она пошла напрямую.

– Руслан, – набрав номер, выговорил я, – похоже, Майя решила поехать за Мирославой. Да… – ответил мрачно, когда Рус озвучил мои собственные мысли: моя дочь сделала то, что должен был сделать я.

– Надо найти её как можно скорее, – я стряхнул с волос воду.

Дождь превратился в настоящую бурю. От вчерашнего тепла не осталось и следа. Ветер задувал так, что обжигало лицо. Включив свет в гараже, я приказал прочёсывающему со мной часть территории охраннику:

– Посмотри там.

Сам пошёл в другой конец гаража.

– Майя! – позвал, заглушая доносящийся снаружи вой и стук капель. – Майя!

В гараже было тихо. В стёклах машин отражался свет ламп, внедорожник пялился на меня выключенными фарами. Я прошёл мимо чёрного седана, внимательно осматривая каждую щель. В последнее время я уделял дочери слишком мало внимания. Понимал это, но окончательно убедился только сейчас, когда оказалось, что я ни хрена не знаю. Ни о её укромных уголках, ни о любимых игрушках. Чёрт, я даже понятия не имею о том, что у неё в шкафу! Если бы не горничная, не понял бы, что нет одного из её рюкзаков и уж тем более, игрушечной собаки.

– Здесь её нет, – крикнул охранник. Я хотел ответить, что в этом конце, похоже, тоже, но тут уловил шорох.

Резко повернулся и заметил тень.

– Майя, – бросился в ту сторону.

Заглянул за машину и увидел Пчёлку. Она была напугана, но при этом смотрела на меня волком. Рюкзак лежал возле её ног, к груди она прижимала игрушечную собачку.

– Майя, – просипел, опускаясь перед ней на колени.

Её губы задрожали. Я чувствовал облегчение и гнев. В попытке унять его, втянул носом воздух. Не сорваться. Несколько часов назад я уже сделал это с другой женщиной, которую… которую люблю до судороги. Теперь нужно не напортачить ещё и с дочерью.

– Пойдём домой, – сказал негромко.

Майя смотрела на меня настороженно. Гром напугал её, это было заметно, но она старалась не показать этого. Упрямство в её глазах снова напомнило мне простую истину – она часть меня. Как и Мира. Только Майя моя от рождения, а Мира… Миру дала мне судьба. Или я сам взял её у судьбы – хрен знает.

– Не пойду, – голосок её тоже дрожал. Она вырвала у меня рюкзачок, когда я попытался взять его. – Я за Мирославой поеду! Я… – тут она всё-таки сдалась. Глаза заблестели. Гром хлопнул так, что вокруг всё затрещало.

Не по себе стало даже мне, и я просто сгрёб дочь в охапку. Прижал к себе и поцеловал в макушку. Шумно вдохнул запах её волос. Погладил по спине.

– Я сам за ней съезжу, – проговорил, чувствуя сбивчивое, тревожное дыхание Пчёлки у себя на шее. – Договорились? Ты пойдёшь домой, ляжешь спать. А когда проснёшься, Мирослава будет уже тут. Как тебе?

– Ты врёшь, – она мотнула головой. Заёрзала у меня в руках, подняла взгляд. – Ты говоришь так только чтобы я не поехала к Мире, – в её распахнутых глазах стояли слёзы, голос был звонким. По гаражу прошёл сквозняк, шум дождя стал сильнее и опять тише. – Ты всегда делаешь так, как ты хочешь, – дочь вздёрнула подбородок. Так же, как это делала Мира, и я внезапно поймал себя на том, что при всей её схожести с родной матерью, общего с Мирославой в них куда больше.

– Да, – я погладил её по волосам. – Мне уже говорили об этом.

– Кто? – с детской наивностью сразу же спросила она.

– Не важно, – погладил ещё раз и повернулся к вошедшему несколькими секундами раньше в гараж Руслану. – Мне нужно знать номер такси, на котором уехала Мирослава. Утром она должна быть дома, – посмотрел дочери в глаза. – Когда ты проснёшься, Мирослава будет тут. Даю тебе честное слово.

Глава 50
Мирослава

Вздохнув, я сложила руки на коленях. Мой рейс был не единственным отложенным из-за непогоды. Напротив каждого, высвечивающегося на табло, стояло неопределённое «отложен».

Застегнув толстовку, я взяла небольшую дорожную сумку и подошла к стойке авиакомпании. Уставшая за бесконечную ночь сотрудница подняла на меня взгляд.

– Понимаю, что этот вопрос вам, наверное, задали уже сотню раз, но всё же… Есть хоть какие-нибудь прогнозы?

Девушка вымучила улыбку. Я сделала то же самое, хотя улыбаться мне не хотелось. Наверное, не хотелось и ей.

– Могу сказать вам то же, что любой браузер в вашем телефоне, – отозвалась она. Взяла в руки телефон. – Мой мне пишет, что всё это продлится до утра, а как оно на деле… – качнула головой.

Её ответ мало походил на дежурное «как только что-то будет известно, информация появится на табло», и мы обе это понимали. Девушка снова улыбнулась, и я почувствовала непонятную симпатию к ней.

– Спасибо, – сказала негромко. – Тогда… буду время от времени устраивать совещания с браузером.

Поправив сумку, я взяла в кофейном аппарате стаканчик капучино.

Джинсы и тёплую кофту, как и сумку, вынес мне Руслан. Если бы не он, я бы так и стояла там, у ворот, в домашней футболке и тапочках. Отдав мне вещи, он вызвал такси. Спросил только одно – куда. Я думала всего секунду. Ответ пришёл сам собой. Этот город не принёс мне ничего, кроме намертво засевшей в сердце боли и чувства горькой обиды. Здесь не было ничего, что бы держало меня. Только маленькая голубоглазая девочка и её отец, но…

Сделав глоток, я пошла было к своему месту. Но стоило мне поднять голову, сердце так и подпрыгнуло. Возле кресла, в котором я сидела, стоял Яков. Стоял и, сложив руки на груди, в упор смотрел на меня.

Кофе вдруг показался слишком горячим. Я затаила дыхание. Что ему снова потребовалось? Обида превратилась в злость. Только что я, подавленная и опустошённая, пыталась собрать себя, чтобы не расклеиться окончательно. Пока ехала в такси, не могла удержать слёзы, и глаза у меня были опухшие. От нервов знобило, ныла голова. Ощущение было такое, что от сердца оторвали кусок, и теперь оно лежало раздавленное в луже крови – брошенное, никому не нужное. С самого начала я знала, что от Якова надо держаться подальше. Только в борьбе разума и чувств первый оказался слабым звеном. Ещё минуту назад мне казалось, что я медленно умираю, а теперь…

– Что ты здесь делаешь? – подошла к Серебрякову и без боязни посмотрела в глаза.

– Приехал за тобой, – такой же прямой взгляд.

Я криво усмехнулась и качнула головой. Его самоуверенность и наглость переходила все границы.

– И что? – поинтересовалась с вызовом. – Я должна обрадоваться, завизжать и начать размахивать хвостом?

По скулам Якова заходили желваки. Похоже, именно этого он и ждал.

– Поехали домой, – хотел забрать у меня сумку. Я отступила.

– Нет, Яков. Домой ты поедешь один. У тебя свой дом, у меня свой. На этом и остановимся.

Его глаза потемнели. Я знала, что на окружающих ему было плевать. Если бы он хотел – увёл бы меня силой. Но он не спешил с этим. Решил подавить своей энергией, харизмой? Не выйдет. Я пропиталась им настолько, что у меня выработалось подобие иммунитета.

– Я не твоя собственность, Яков, – нарушила молчание. – Захотел – вышвырнул, захотел – вернул. Так не будет.

– Не будет, – внезапно согласился он. – Давай поговорим.

– Поговорим?! – я не сумела сдержать негодование. – Я хотела поговорить! Только тебе это было не нужно. Теперь не хочу я.

Желваки выступили сильнее. На шее вздулась вена. Он всё-таки сдёрнул сумку с моего плеча и закинул себе. Я увидела стоящих чуть поодаль людей – двое из его охраны. Только мельком посмотрела на них и снова на Якова.

– Ты нужна Майе, – помолчав ещё пару секунд, сказал Яков.

Так вот в чём дело. Его слова вызвали горькую, невесёлую усмешку. Конечно, как я сразу не догадалась. Я нужна Майе. При мысли о ней сердце охватило тоской и нежностью. Она тоже была мне нужна. Только лучше разорвать ниточки сразу. И так больно, а потом будет ещё хуже.

– Ты найдёшь ей другую маму, – хотела, чтобы вышло цинично. Не получилось. Голос сел, дрогнул. – И себе другую жену найдёшь, Яков. Какая тебе разница, кого ломать?

– Ночью она сбежала, – пропустив то, что я сказала, мимо ушей, выговорил он. – Спряталась в гараже. Хотела забраться утром в машину и поехать искать тебя, – всё это – глядя мне в глаза. Прямо, спокойно. Каждое слово – ножом по растерзанному сердцу.

Я не знала, что ответить. Могла бы съязвить, пряча за этим собственную слабость, но все колкости застряли в горле.

– Она слишком привязалась к тебе.

– То есть ты хочешь видеть меня в качестве её гувернантки? – лёгкий сарказм всё-таки прозвучал. Может быть потому, что за этим «она привязалась» я ожидала услышать что-то ещё, но так и не услышала. Сделала глоток кофе. Его чуть заметная горечь помогла прогнать другую, куда более сильную. Яков стиснул зубы.

– Понятно, – вздохнула. – И что, тебя больше не смущают фотографии? Вот так всё просто, да? Ничего же не изменилось, Яков. Или что?

– Мы поговорим об этом, но не сейчас.

– Мы не будем говорить об этом, – возразила я. – Когда я хотела, ты не стал меня слушать. Теперь можешь надумывать себе все, что пожелаешь. Мне всё равно.

Кофе больше не спасал. Для того, чтобы скрыть горечь обиды и разочарования, его нужно было столько, что не выдержало бы ни одно сердце. Тем более, моё.

– Дело ведь не только в том, что Майя хотела сбежать? Дело в заседании?

– Если ты уйдёшь, Мира, шансов на то, что Майя останется со мной, не будет. Я люблю свою дочь, Мирослава. Она – это всё, что у меня есть.

Ком стал таким большим, что я не сразу смогла ответить.

Вот и всё. Это была не ревность и даже уже не обида. Просто… Я смотрела на Якова, на мужчину, которого посмела любить. Неосторожно и безрассудно. Он и его дочь – целое. А я…

– Хорошо, – сказала тихо. – Я останусь, Яков. Останусь и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы ты получил Майю. Но как только суд вынесет решение, я вернусь домой, – сделала паузу и сказала ещё тише: – К себе домой. В свою жизнь.

Он так и смотрел на меня. Секунду, две… Потом коротко кивнул.

– И ещё… – ему в глаза. – Не приближайся к Стасу. Не встречайся с ним и не пытайся выяснить отношения. Если я узнаю… – посмотрела на него выразительно.

Яков снова кивнул, не отводя взгляда.

А после Серебряков дал знак охране, забрал у меня чашку с недопитым кофе и молча показал, чтобы я шла к выходу. А я всё ещё наивно надеялась на что-то большее. Но нет. Всё, как всегда. Ничего большего, ничего лишнего. Как всегда.