Читать книгу "Жена по принуждению"

Глава 41
Мирослава

В салон я зашла с двояким чувством. С одной стороны, знала, что должна выслушать бывшую жену Якова, иначе так и буду терзаться сомнениями, что, может быть, зря не согласилась на встречу. С другой – не хотелось делать это у Якова за спиной, тем более в свете последних событий.

Прежде, чем зайти в кабинет косметолога, я направилась в уборную. И сразу же увидела Ларису. Она стояла возле большого зеркала, и падающий сверху свет отражался в её волосах бликами.

– Спасибо, что согласилась встретиться, Мирослава, – сказала она.

– У меня мало времени, – вести долгие разговоры я не могла.

Времени действительно было мало. В припаркованной у входа машине меня ждал человек Якова, ещё один остался в холле салона. Решаясь выслушать Ларису, я сразу предупредила, где и когда. Конечно же, лучше было спокойно посидеть где-нибудь за столиком в кафе, но…

– Я понимаю, – она посмотрела на дверь за моей спиной. На меня. – И как тебе всё это? – на губах её появилась кривая усмешка.

– Что именно?

– Да всё, – хмыкнула. – Ты ведь не просто так назначила мне встречу в туалете. Почему не где-нибудь в более подходящем месте, Мирослава? Мы бы могли спокойно выпить кофе и поговорить.

Я стала понимать, к чему она клонит, и остановила её.

– Вы знаете, почему.

– Знаю, – со вздохом согласилась она. – Мы с Яковом были женаты достаточно долго. Так что всё я знаю…

– Я не об этом, – разговор стал заходить не туда, и мне это не нравилось. – Не хочу заставлять Якова думать о том, о чём думать нечего. Тем более, сейчас для этого время не подходящее.

– У Якова оно всегда не подходящее, – она тихо вздохнула с какой-то усталостью. Посмотрела на меня внимательно. – Всегда, Мирослава. Или ты думаешь, я просто так ушла от него?

– Считаете, я должна об этом думать? – сегодня у меня была возможность рассмотреть бывшую жену Якова внимательнее.

В прошлый раз я была слишком напугана и растеряна, чтобы сделать это, теперь мы были на равных. Или почти на равных. Лёгкая снисходительность, сквозящая в её «ты» не мешала мне, и я решила не реагировать на это. Сама же переступать границу не собиралась.

Лариса посмотрела в боковое зеркало, дотронулась до пуговицы на кофте.

– Не должна. Но я бы на твоём месте думала.

Я промолчала, не став отвечать банальным «каждая из нас на своём месте». Тем более, что поспорить с ней было трудно, и я действительно думала, причём много. Возможно, даже слишком. Иначе бы просто не пришла сюда.

– Я не бросала Майю, – она посмотрела на меня в упор. Просто подняла голову и впилась взглядом. – Никогда, Мирослава! Ни на день я не забывала о ней, – запальчиво и даже с каким-то злым отчаянием. – Но я больше не могла!

– Мне-то зачем вы это говорите? – хотелось отвернуться. Глаза у неё были такие же голубые, как и у дочери Якова, и от этого мне стало неуютно.

– Помоги мне, – она схватила меня за руку. – Помоги мне вернуть мою девочку.

– Лариса… – я попыталась убрать руку, но бывшая жена Якова ухватила крепче.

– Я должна была уйти, – заговорила она тише. – Иначе… Я бы с ума сошла. Когда врачи обнаружили у Майи диабет, я не выдержала. Это всё было… бесконечно. День за днём ожидание, что вот-вот опять что-то случится. Страх за своего ребёнка…

– И поэтому вы решили оставить его, – всё-таки отдёрнула руку. – Именно из-за страха.

– Ничего я не решала, – отчаяние прозвучало сильнее. Лариса повысила голос и сразу же опомнилась. – Что я могла решить? Ничего… – покачала головой и после шёпотом: – Ничего. После развода я почти год пила антидепрессанты, ходила к психотерапевту, к психологу…

– И всё-таки вы оставили Майю.

– Не Майю, – возразила Лариса. – Я оставила человека, жить с которым больше не могла. Каждая минута рядом с ним стала похожа на пытку. Ты не можешь даже представить себе, через какой ад я прошла! Ты не можешь представить, что такое, когда ребёнка вырывают у тебя из рук и грозят швырнуть в стену! Ты не знаешь, что такое, когда ты пытаешься успокоить плачущую дочь, а тебя держат и не пускают к ней?! – голос Ларисы сел, глаза заблестели.

Она порывисто отвернулась, наткнулась на собственное отражение и, словно испугавшись, отошла к кабинкам. Сделала глубокий, надрывистый вдох и, вытерев слёзы, выдавила:

– Прости.

Я молчала. От её слов похолодела кровь. Я действительно не могла знать, что это такое. Не могла представить и не хотела представлять.

– Помоги мне, – Лариса опять подошла. – Майе со мной будет лучше. Ты и сама это понимаешь. Я её не оставляла и не бросала. Просто… у меня не было выхода. Если тебе нужны деньги, я дам тебе, сколько хочешь. Я… Я на всё готова, Мира. Только скажи, что тебе нужно.

– Мне ничего от вас не нужно. А выход всегда есть, – сказала я скорее, чтобы что-то сказать. – И выбор тоже.

– Не всегда, – отозвалась Лариса.

Я же вспомнила ночь, проведённую в камере, угрозы Серебрякова и свои попытки противостоять ему. У меня тоже был выбор, сделать который я не смогла.

– Мне пора, – на выдохе и пошла было к двери, но Лариса остановила меня. Я глянула на неё.

– Скажи, что хотя бы подумаешь.

Я ничего не сказала. Только посмотрела в голубые, подёрнутые пеленой слёз глаза и вышла из уборной, надеясь, что моё отсутствие не покажется слишком долгим.

Глава 42
Мирослава

– Говори, – потребовал Яков, зайдя в кухню.

И почему я не удивилась? Стоило посмотреть на него, сразу стало ясно, что моя встреча с Ларисой не только не прошла незамеченной – ему доложили сразу же.

– Я разговаривала с твоей бывшей женой.

Смятения не было. Весь остаток дня я думала над словами женщины, несколько лет прожившей с Яковом, над её коротким рассказом. Представить себя в ситуации, подобной той, что пережила она, я не пыталась. Просто не хотела делать этого, потому что даже от услышанного мне было нехорошо настолько, что два часа в салоне прошли как в забытие. Только дома, собирая с Майей паззл, я почувствовала себя лучше. Однако мысли никуда не делись.

– Какого дьявола?! – Яков внезапно ударил ладонью по столу.

Подскочившие чашки зазвенели, но я даже не вздрогнула. Выражение «метать взглядом молнии» как нельзя лучше подходило к настроению моего мужа, и ещё пару недель назад я бы испугалась. Пару недель назад, но не теперь.

– А почему нет? – сама приблизилась. – Почему нет, Яков? Знаешь… – остановилась напротив, в метре от него. – Мне было интересно услышать её версию. Особенно после того, как нас всех чуть не отправили на тот свет.

По скулам его заходили желваки, на шее выступила вена. Он буравил меня тяжёлым взглядом. Напоминание по душе ему не пришлось. Вот только молчать я не собиралась, как не собиралась становиться пленницей в его доме. Встреча с Ларисой помогла мне понять нечто важное – я не стану похожей на неё. И если моя жизнь теперь неотрывно связана с жизнью Якова, я должна уметь не только быть его, но и быть с ним.

– У медали две стороны, Яков. Это твои слова, – ответила на его взгляд.

Серебряков не шелохнулся, только желваки заходили ещё сильнее. Было бы лучше, если бы он как обычно сжал мой локоть, заставил подойти вплотную, попытался подавить своей мощью.

– До сих пор мне была известна только твоя версия.

– Как понимаю, теперь ты знаешь обе, – выговорил сдержанно.

– Теперь обе, – согласилась я.

Мы ненадолго замолчали. Стояли так близко, что я чувствовала лёгкий запах сырости – на улице пошёл дождь, и пиджак Якова был покрыт каплями воды. Волосы тоже намокли.

Собиралась ли я помогать его жене? Не знаю, что она имела под этим в виду: попытки уговорить Якова или что-то ещё, мне было всё равно. Меня беспокоила только Майя. Что бы я ни чувствовала к её отцу, понимала, что прежде всего важно думать о ней.

– Яков, – я знала, то, что я скажу, ему не понравится, – может быть, будет лучше, если Майя действительно поедет к матери? Хотя бы на какое-то время?

Он подобрался мгновенно. Воздух сгустился, в кухне стало нечем дышать, и я всё-таки почувствовала лёгкий страх. Ни слова: только зрачки его поглотили радужку, и весь он стал напоминать чёрную тень.

– Ты предлагаешь мне отдать собственную дочь? – вкрадчиво, почти шёпотом.

В горле моментально пересохло. Я облизнула губы, желая отступить. Но не смогла пошевелиться, хотя он так и не держал меня.

– Ты предлагаешь мне отдать своего ребёнка суке, которая уже один раз её бросила?

– Не забывай, что когда-то ты сам женился на этой суке! – процедила, злясь. Ларису я не знала, но мне не нравилось, что он говорит о ней так. – Ты никогда не задумывался, что для этого у неё могли быть причины, Серебряков? Да и…

– Не задумывался! – рявкнул.

– А стоило бы! – тоже громче прежнего. – Может быть, тебе стоило быть к ней внимательнее?! Может, нужно было как-то…

– Ты кто такая, чтобы говорить мне, что мне стоило делать, а что нет?! – он всё-таки схватил меня, но не за локоть, а за ворот свитера.

Я ошиблась. Его хватка пугала не меньше, чем взгляд и молчание. И рокот отражающегося внутри меня голоса был тоже не менее пугающим, чем натянутая тишина.

– Кто дал тебе право решать, как для Майи будет лучше?! – скрутил свитер, притягивая меня. – Ты для неё никто. Девка, которую я привёл с улицы.

– Даже так?! – боли от его слов я не почувствовала. Не успела – они просто ошпарили меня. Впилась ногтями в его запястье и прошипела:

– Отпусти, Серебряков.

Внутри всё омертвело, дыхание стало поверхностным. Я перестала чувствовать запахи, перестала чувствовать страх – вообще перестала чувствовать. Девка…

– Так если я девка, какого чёрта ты мне устроил сцену ревности из-за Стаса, из-за его дурацких цветов?

Его верхняя губа дёрнулась, свитер на груди натянулся, и казалось, вот-вот готов был треснуть. Сильнее я впилась в его кожу ногтями.

– Я не девка, ясно тебе! И мне не всё равно, что происходит с Майей! Даже, если я ей никто! Посмотри, что за жизнь ты ей устроил! Это нормально, Серебряков?! Она до сих пор вздрагивает, когда что-то падает! Я вздрагиваю, а она…

– Моя дочь останется со мной! – рявкнул, впечатав меня в свою грудь. Упираясь в него, я стояла на носочках, а лицо Якова было в паре сантиметрах от моего. – Никогда, – обжёг дыханием. – Никогда не предлагай мне того, что ты предложила, Мирослава.

– Я тебе ничего не предлагала! – толкнула его, и он разжал пальцы. Я сразу же отпрянула. Коснулась свитера у шеи, и смогла нормально вдохнуть. – Я только сказала…

– Сказала?! – от удара о стол одна из чашек всё-таки упала, вслед за ней на кафель полетели ложки. – Ты сказала, мать твою?! Тогда тебе лучше заткнуться и не говорить вообще!

– Отлично! – выкрикнула я. – Так и сделаю! Тебе не человек рядом нужен, Серебряков, а машина для подчинения! Купи себе куклу, она точно будет молчать! Никаких проблем, Серебряков! И лезть она тоже не будет ни в твою жизнь, ни в твои дела! – подошла близко. Меня колотило от гнева, от обиды и теперь уже нахлынувшей боли. Горькой, жгучей и разъедающей, как яд. – Только вот что, – яростно, – ты ей будешь не нужен. Потому что кукла – всего лишь кукла. Она не будет любить ни тебя, ни твою дочь, – на секунду замолчала, глядя на него, видя всё те же тёмные молнии в глазах. – Хотя… Тебе это ни к чему. А вот твоей дочери… – качнула головой и, не договорив, выскочила из кухни, потому что ярость кончилась. Остались только боль и горечь, а с ними – горячие и бессмысленные слёзы.

Глава 43
Мирослава

Стоя у окна в спальне, я видела, как Яков вышел из дома. Стремительно прошёл к машине, а когда подоспевший охранник что-то сказал ему, махнул рукой. Сквозь шум затихающего дождя до меня донеслись отзвуки его голоса.

– Нет, я сказал, – рявкнул Яков на охранника. – Пошёл отсюда!

Следом раздался хлопок дверцы. Я облизала солёные губы и вытерла щёки, хотя это было бессмысленно. Слёзы так и продолжали течь, как и струи воды по стеклу.

Внедорожник сорвался с места и понёсся к воротам. Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не скрылся из вида. Ворота закрылись, а я всё так и стояла у окна, глядя на опустевший двор. Девка…

Ещё утром мне казалось, что наши отношения изменились, что кольцо на пальце уже не формальное обозначение принадлежности, а символ большего. Ошиблась? Неужели я ошиблась и приняла желаемое за действительное? Но как же его слова?..

Не знаю, сколько бы я так и смотрела в окно, если бы не пискнувший на постели телефон. Мне не хотелось знать, что там пришло, тем более, не хотелось никому отвечать. Но я всё-таки заставила себя найти мобильный средь помятого покрывала. Опять незнакомый номер…

«Завтра в пять», – я сразу же поняла, кто прислал сообщение. – «Кофейня «Облако». Я не шутил, когда сказал, что буду ждать, пока ты не придёшь».

Стас… Вернулась к окну и положила телефон рядом. Хотела написать ему, что он может не ждать – всё равно не приду. В прошлую субботу не пришла, не приду в эту и во все последующие.

«Откуда у тебя мой номер?», – отправила вместо этого и сразу получила ответ:

«Не считай меня последним кретином, Мира. Я могу достать номер женщины, которую люблю».

Отбросив мобильный, я сжала подоконник пальцами. Во мне разом схлестнулось столько чувств, что было не разобрать, где и что. Но главные – злость и боль. Любит?! К чему мне всё это?! И что он хочет этим показать?! Поздно, Стас… Слишком поздно. В подтверждение кольцо тихонько стукнулось об угол. Жена… Девка…

– Мирослава, простите, – после короткого стука в дверь, услышала я робкое.

Вытерла слёзы и обернулась. На пороге стояла горничная.

– Простите, – повторила она. – Там Майя…

– Что случилось? – спросила, не сумев выровнять голос. Неловкость девушки стала заметнее. Но беспокойство в её взгляде заставило меня позабыть о собственных переживаниях. Не успела она ответить, я пошла к ней.

– Она беспокойно спит, – горничная отступила, когда я оказалась на пороге спальни.

Уснула Майя рано, не было ещё и девяти. Прошло не более двух часов. Только-только двор подсветили фонари.

Горничная пошла было со мной к детской, но я сказала, что разберусь сама. Тихо зашла в уютную комнату и сразу же услышала шумный вздох. Майя тихо застонала во сне, и сердце в который раз дрогнуло. Слёзы потекли по лицу. Что, если я просто самоуверенная дура? Не просто же так бывшая жена Якова решилась уйти от него, оставив свою крошку… Что может сделать мужчина с любящей его женщиной? Любила ли Лариса мужа, и любил ли он её? Способен ли Яков на подобные чувства?!

– Самое нежное солнце, – потихоньку запела я, – самый тёплый огонь.

Кошка пушком на оконце,

Шёрсткой своей под ладонь.

Спи, мой котёнок пушистый,

Спи, моя милая дочь.

Свет луны серебристый

Пусть разбавит ночь…

Едва слышно я напевала колыбельную, сидя на полу у постели. Пальцами касалась одеяла и смотрела на тёмную полоску неба между шторами. Слёзы то высыхали, то снова наполняли глаза, и я ничего не могла сделать с этим.

Колыбельная закончилась, и в тишине остался только шум снова усилившегося дождя и беззвучное дыхание Майи.

Заставив себя подняться, я пересела на постель. Прислушивалась, боясь снова услышать тяжёлый детский вздох или стон, но малышка больше не ворочалась.

– Спи, мой котёнок, – прошептала я и, наклонившись к ней, поцеловала в волосы. Закрыла глаза, вдохнула карамельно-сладкий запах её шампуня и прижала пальцы к губам, сдерживая всхлип.

Неужели её отец ничего не понимает?! Что будет дальше? С ним, с его девочкой, со мной? Что?!

Ещё около часа я провела в детской и, только убедившись, что всё в порядке, спустилась вниз. Проходя по первому этажу, увидела свет в дальнем крыле.

Прошла к залу и остановилась в дверях, увидев Якова. Он сидел на скамье, откинувшись на стену, а рядом с ним… Рядом лежал букет.

Что лучше – уйти, пока Яков меня не увидел, или выдать себя, я не знала. С другой стороны…

Постояла ещё немного и прошла внутрь. Похоже, Серебряков потерял бдительность, потому что повернулся ко мне, только когда я прошла несколько метров. Молча встал со скамейки.

Я посмотрела на букет, потом на него.

– Возьми, – он подал мне цветы. Розы – нежно-розовые, с крупными шипами. То ли совпадение, то ли отсыл в прошлое. Почему-то в совпадения мне не верилось – не тот это человек, чтобы упускать из вида детали.

– Стоит ли? – я даже не протянула к цветам руку.

Он сжал зубы. И опять у меня было чувство, что между нами происходит нечто. Нечто значимое и глубокое. Игра моего воображения? Наивность? Я уже и сама не знала.

– Извини, – он опять подал мне цветы.

Нехотя, но я всё же приняла букет, не почувствовав при этом ничего, помимо всё той же горечи.

– Давай просто всё закончим, Яков, – положила розы на прежнее место. – Если я всего лишь девка, давай остановимся. Отпусти меня.

– Не могу, – качнул головой. – Уже не могу, Мирослава.

– А какой смысл? – не позволила, когда он хотел коснуться меня. – Какой смысл во всём этом, Яков?! – позволила гречи вырваться наружу. – Я не желаю выслушивать от тебя, что я никто, что моё дело молчать и не вмешиваться. Я не собираюсь терпеть это твоё «девка». Знаешь, где девки?! Девки…

– Извини, – он схватил меня за ладонь. – Я не хотел этого говорить. Твоя встреча с Ларой, и… Чёрт, Мира, я сказал это сгоряча, – он заставил меня подойти, обхватил затылок и сжал волосы. – Забудь, – сжал ещё сильнее, отпустил и коснулся плеч.

– Вряд ли у меня получится, – хотела отойти от него, но он не выпустил. Наоборот, привлёк сильнее.

Рука его опустилась по моей спине к пояснице. Опять устремилась наверх, к шее, к затылку.

– Да чёрт возьми, – прорычал, сгребая волосы, и дыхание его коснулась моих губ.

Я упёрлась ему в грудь, толкнула, что есть сил.

– Нет, Яков! – вырваться не вышло, но он ослабил хватку. – Нет! – повторила я.

Он опять притянул меня, не обращая внимания на сопротивление. Шарил по спине, и я чувствовала, как твердеет его пах. Он хотел меня, и внутри меня самой, несмотря на обиду, на боль, тоже начинало зарождаться желание. Маленькая вспышка, которая могла бы стать пламенем.

Тяжело дыша, Яков всё-таки завладел моими губами. Ладонь его скользнула под футболку, обожгла спину. Я поддалась только на секунду, а после резко отвернулась.

– В чём дело? – удерживая возле себя. Как будто бы он сам не понимал в чём!

– В тебе, – выговорила и всё-таки высвободилась.

Отошла к матам, на которых мы едва не занялись сексом в первую мою ночь в этом доме, в первую ночь после нашей свадьбы. Смотрела на них с ощущением, что та ночь была очень давно, и пыталась понять, что на самом деле изменилось за прошедшее время. Изменилось? Или ничего не изменилось?! Вообще ничего.

Яков подошёл ко мне, и я обернулась к нему.

– Повторяю, всё, что я тебе сегодня сказал, было сгоряча, – он вернул себе самообладание.

Я молчала, продолжая задавать самой себе вопросы, ответов на которые у меня не было. Мне бы хотелось верить ему, хотелось бы забыть о ссоре на кухне. Только я не могла.

– Знаешь, Серебряков, – вздохнула, – один раз я уже прошла нечто подобное. Больше не хочу. Чем ты лучше Стаса? Чем, скажи?

Сравнение пришлось ему не по вкусу. Желваки на скулах, мгновенно вспыхнувший в глазах гнев: он превратился в кусок гранита. Зародившаяся у меня внутри усмешка вряд ли была заметной – она так и осталась где-то в сердце колючим осколком.

– Вы похожи, Яков. Слишком похожи. Он тоже всегда всё делал сгоряча, а потом просил прощения. Делал и просил, делал и просил…

– Не сравнивай меня с ним, – остановил, когда я попыталась уйти. Заставил посмотреть в лицо.

– Почему? – спросила негромко. – Тебе не нравится? Поэтому?

– Я никогда не бил женщин.

– Может, и не бил. Только моральное насилие – то же самое насилие. Синяки проходят, а вот слова… – лёгкий кивок, – слова никуда не исчезают.

Он не сводил с меня взгляда. Я всё ещё чувствовала его желание, жар ладони проникал сквозь ткань и обжигал спину. Яков было прижал меня сильнее, опять попытался поцеловать, но теперь я отвернулась сразу. Он продолжал напирать. Подтолкнул меня к стене. Я попятилась, упёрлась лопатками. Ладонь на моём животе…

– Нет, Яков, – твёрдо оттолкнула. – Ничего не будет, пока ты не решишь для себя, кто я. Твоя жена, девка или ещё кто.

– Я уже всё решил, – немного хрипло, не убирая руки.

– Ничего ты не решил, – одёрнула футболку. – Хочешь взять меня – бери. Только учти – это будет шаг в никуда. И каждый шаг, пока ты не поймёшь, что я, кто я, будет для нас с тобой шагом в никуда.

Глава 44
Мирослава

Проснулась я одна, и не потому, что Яков опять уехал. Нет, он-то как раз никуда не уезжал и даже не уходил. Вчера я сама сказала ему, что буду ночевать в прежней спальне. Ничего не ответив, он позволил мне уйти. И сделать так, как я решила, тоже позволил.

– Возьми цветы, – только и услышала я. Это было уже не просьбой.

– Цветы возьму, – всё-таки вернулась и забрала букет. – Но это ничего не меняет.

Это действительно ничего не меняло. Лёжа, я смотрела на стоящий в вазе букет и прокручивала наш ночной разговор. Яков мог бы взять меня силой, мог бы повалить на маты и… Да что там. Ему и силу бы применять не понадобилось. Достаточно прикосновений и напора. Только говоря, что это шаг в никуда, я не преувеличивала. Так может, я всё-таки не ошиблась? Может быть этого «в никуда» Яков не хотел, как и я?

Раздумывать можно было бесконечно. Встав, я привела себя в порядок и спустилась вниз.

– Доброе утро, – Яков был на кухне.

Утро было не такое уж и доброе. Говорить Якову об этом я не стала, только наградила мрачным взглядом и прошла мимо. Аромат роз впитался в волосы, в кожу. Что он хотел сказать, подарив мне букет? Что не станет ломать меня? Что мои шипы вдруг стали его устраивать? Если так, он, должно быть, сам не замечает, что уже переломал большую их часть и продолжает делать это.

– Я еду в Питер, – когда я запустила кофемашину и подошла к холодильнику, опять заговорил Яков.

– Когда? – всё-таки оглянулась на него.

От долгого молчания голос прозвучал глухо. Присмотревшись к Якову, я поняла, что эта ночь была тяжёлой и для него. Под глазами залегли тени, черты лица заострились, хотя это ничуть его не портило. Скорее наоборот – создавало ощущение ещё большей опасности, схожести с неудержимым хищным зверем.

– Допью кофе и поеду на вокзал. Поедешь со мной?

Я не сводила с него взгляда. Он спрашивает, поеду ли я с ним? Спрашивает?!

Яков ждал моего ответа. Если так он решил показать, что я для него не девка и не кукла, которую можно подчинять своим желаниям, я приняла. Только вчерашний вечер оставил у меня на душе слишком глубокие ссадины, чтобы можно было так просто залечить их.

– Нет, – я всё же немного подумала. Поставила на стол кувшин с молоком. Теперь между мной и Яковом было не больше полуметра, и я посмотрела на него уже снизу. – Я лучше останусь с Майей. Тем более, сегодня у неё тренировка. Ты надолго едешь?

– Вернусь завтра вечером, – он повернулся ко мне. – Хочу встретиться с Демьяном. Не нравится мне вся эта чертовщина, Мира.

– Думаешь, твой друг поможет тебе разобраться? – очередные откровения… Всё те же попытки загладить случившееся или нечто большее? Всего лишь момент? Или Яков всё-таки принял решение? Этого знать здесь и сейчас я не могла.

– Думаю, он сможет посмотреть на это всё со стороны, – закончив с кофе, Яков поставил чашку на стол. Взял меня за руку и притянул к себе, коснулся лица. – Точно не поедешь?

– Точно, – высвободила кисть. – Будет лучше, если эти два дня мы проведём каждый по-своему, Яков. Тем более, Майя… Не хочу оставлять её.

Некоторое время он молчал, потом сдержанно кивнул. Я думала, сейчас он уйдёт – так же молча. Но нет. Моя рука опять оказалась в его, и раньше, чем я успела возразить, Яков обхватил мою шею и притянул. Властно, резко, так, что я сразу узнала того самого Якова, каким он был. Только касание губ к губам было одновременно порывистым, импульсивным и нежным.

– Я не позволю тебе уйти, Мира, – запустил пальцы в волосы и сразу отпустил. – Запомни, – последний раз посмотрел в глаза и быстро, больше не оборачиваясь, пошёл к двери.

Я стояла у стола, прижимаясь к нему бедром. Слышала, как где-то в глубине дома снова раздался его голос, как что-то ответил Руслан. А я всё так и стояла… Дотронулась до губ. На них остался привкус горького кофе и сладкая, манящая и немного наивная надежда на то, что я не ошиблась. Что между нами больше, чем вынужденный брак, а кольцо на моём пальце – не фиктивный символ принадлежности женщины мужчине.

Вместо поехавшего с Яковом в Санкт-Петербург Руслана на тренировку нас сопровождал охранник, который был с нами в машине в день покушения. Неразговорчивый, он пристально следил за всем, что творилось вокруг и не сводил взгляда с Майи.

– Я скоро приду, – сказала, поднявшись со своего места. Всё было как обычно, но именно сегодня находиться у катка мне не хотелось. Майя увлечённо повторяла за Анастасией то, что она ей показывала, а я… Хотелось сделать глоток воздуха, тем более, что моё присутствие ничего не меняло.

– Я не могу оставить дочь хозяина, – мгновенно отозвался охранник.

– И не нужно, – спокойно. – Я просто пройдусь по холлу. В этом нет ничего страшного, – он продолжал колебаться, и я добавила: – Можете позвонить Руслану и спросить у него. Никто не тронет меня, Вадим. Не перегибайте палку. Занятия будут идти ещё час, а тут… – поёжилась. – Холодно сегодня. У меня с собой телефон, если хотите, я буду писать вам каждые десять минут.

– Хорошо, – всё же сдался он.

Вообще-то, про десять минут я сказала просто так, но он воспринял это серьёзно. Ладно, почему бы и нет?

Пройдясь по холлу, я остановилась напротив входной двери. Мне действительно нужно было немного подышать. Нет, не подышать. Мне нужно было немного свободы и простого человеческого уединения вне стен дома.

Отправив охраннику сообщение, что со мной всё в порядке, я вышла на улицу. Было тепло и пасмурно, и я, сделав глоток влажного воздуха, пошла, куда глаза глядят. Для того, чтобы прогуляться, времени у меня было достаточно. Дошла до угла и посмотрела на часы. Начало шестого… До отправки следующего сообщения оставалось две минуты, но я решила не ждать. На обочине возле меня ворковали голуби, взъерошенный воробей барахтался в оставшейся после дождя луже. Такая простая жизнь… Моя тоже когда-то была простая. До тех пор, пока в ней не появился Яков.

Неожиданно я заметила розовато-бежевую вывеску. На одной стороне – рисунок из россыпи кофейных зёрен, на другой…

Я стояла напротив кофейни и смотрела сквозь стекло на мужчину, которого любила. Когда-то любила. «Облако». Сама не знала, как очутилась тут.

Хотела было уйти, но Стас вдруг обернулся. Посмотрел прямо на меня, и в груди что-то ёкнуло. Возле него стояла чашка и коробочка, в которой, я знала, лежали трубочки со взбитыми сливками. Как когда-то…

Голуби громко закурлыкали, а мне до озноба захотелось прикоснуться к тому простому, что было когда-то. Ещё раз. В последний раз.

Пять минут до того, как нужно будет отправить следующее сообщение.

Стас продолжал смотреть на меня сквозь стекло, не поднимаясь из-за стола, не делая мне никаких знаков.

Я отбросила сомнения. Вошла внутрь кофейни, где пахло свежим кофе, шоколадом, ванилью и немножечко прошлым. В последний раз…