Текст книги "Посмотри, отвернись, посмотри"

Он показал сообщение в телефоне: анимационный жирный кот вразвалочку идет по беговой дорожке. Остальные сообщения были от Антона Полине.

«привет я дома! ты где»

«поль ты куда пропала»

«полина я беспокоюсь напиши мне пожалуйста»

И еще пять таких же. Под каждым одинокая галочка: абонент ничего не получил.

Сергей огляделся.

Уютная полутемная комната. Тяжелые плотные шторы, слишком длинные для этой высоты потолков. Того, кто их вешал, это явно не смущало, и бархатная ткань волной лежала на полу. Бабкина, Илюшина и Мисевича обступали книжные шкафы. Квартира выглядела так, словно она была куплена книгами и для книг. Между шкафами висели картины: львы, единороги и коты из средневековых рукописей.

Манекен, который сдвинул Мисевич, как будто нахохлился в своем углу. Висевшее на нем пальто пришлось бы впору Бабкину.

– Я вернулся в пять – Полины нет! Обычно она меня встречает. Ну, могла уехать к подруге, но почему не написала? Мы всегда списываемся в течение дня…

– Могу я взглянуть? – попросил Илюшин и вынул телефон из рук оторопевшего парня.

Бабкин следил через плечо Макара, как тот листает историю сообщений. Полина писала многословно, со знаками препинания и заглавными буквами. Антон отвечал кратко, чаще сердечками-эмодзи. Туда-сюда летали мемы, фотографии, забавные картинки… Обычная переписка любящей пары.

– Я спустился к соседке на первый этаж. Она утром выходит покурить на лавочке и зависает там как раз в то время, когда Полина бегает. Так вот, вчера она не видела, как Полина вернулась!

– Раньше Полина не уходила из дома? – спросил Макар. Это была провокация, но Мисевич об этом не знал.

– Она не ушла из дома, она пропала! – отчеканил тот. – Слушайте, сделайте что-нибудь! Зачем вы меня-то расспрашиваете?

– Покажите ее маршрут на карте.

Выяснилось, что Мисевич понятия не имеет, где именно бегала каждый день его жена.

– Нет, подождите… Она говорила, что в парке делает два или три круга. А парк, парк… Черт, забыл название! Сейчас, один момент… Ну ближайший, сразу за метро!

Он засуетился, долго выводил на экран приложение… Бабкин взглянул на карту – и поднял глаза на Антона.

– Вы ни разу не проходили с ней этим маршрутом?

– Я вообще бегаю не очень…

Макар продолжал задавать вопросы, пока Сергей разглядывал улицы. Чем больше он смотрел, тем меньше ему нравилось то, что он видел.

– В какой одежде она была?

– В спортивной какой-то… У нее много всяких штанов, футболок…

– Цвет, – терпеливо сказал Илюшин. – Нам важен цвет.

С растерянным видом Мисевич перерыл всю полку в шкафу. Ясности с цветом это не принесло.

– Она же не при мне собирается. Я не знаю!

– Ничего страшного, – успокоил Макар. – Мы разберемся. Вы не ссорились с ней накануне?

– Нет. Все было в полном порядке.

– Чем вы занимались вечером?

– Смотрели сериал, «Благие знамения». Вернее, как: Полина смотрела, а я уснул на половине серии. Мне такое неинтересно. Потом она меня растолкала, мы перебрались в постель.

– Утром вы виделись?

– Обычно она встает, чтобы проводить меня на работу. Я сварил нам обоим кофе, но она не стала пить. Просто посидела со мной и сказала, что хочет еще подремать. Закрыла дверь, и больше я ее не видел.

«Ну просто идеальная семья», – мысленно сказал Сергей. Чем дальше, тем меньше ему нравился этот парень. Хотя придраться в его словах пока было не к чему.

Илюшин откинулся на спинку стула. Это был знак, хорошо понятный обоим: эстафету принимает Бабкин.

– Как зовут соседку, с которой вы разговаривали? – Сергей достал блокнот. – Вы с ней в хороших отношениях?

Он расспросил о бывшем муже Полины, о ее подруге, о ее работе… Выяснил, как давно они с Антоном женаты. Задал неизбежные вопросы о долгах, компьютерных играх, кредитах, наркотиках и алкоголе. Попросил проверить, на месте ли остальные вещи. Нет, ничего не пропало. Сумка, кошелек, паспорт – все нашлось в квартире.

По большому счету, содержание вопросов не имело значения. Сейчас Бабкин работал на Макара. Илюшин не слушал – он переключался в режим наблюдателя. Мелкая мимика, моторика, движения… Все, что обычно ускользает во время разговора. Им нужно было понять, врет ли Мисевич.

Заодно что-то могло выплыть и из ответов. Однако Журавлева, похоже, была именно тем человеком, которым выглядела: милой молодой женщиной без серьезных проблем и зависимостей. Муж сказал, что через год-другой они собирались завести ребенка. Пока размышляли насчет кота или собаки. Если кто-то работает дома, есть время на животное.

Когда детективы вышли на улицу, Сергей спросил:

– Ну, что думаешь?

– Все выглядит так, будто он всерьез обеспокоен и расстроен, – отозвался Макар. – Однако не напуган. Реакций страха нет вообще. Еще он злится, ты заметил?

– Довольно неожиданно.

Бабкин примерил ситуацию на себя и отбросил эту фантазию с отвращением. Он не хотел представлять, что Маша исчезла. Но если все-таки вообразить…

Черт, да он был бы в панике!

Мисевич не паниковал. Он был рассержен.

– Может, скрывает, что испуган? – предположил Сергей. – Ну, знаешь, как нормальный суровый мужик…

– Не похоже.

– Ладно, разберемся. Как разделяемся?

В их тандеме Илюшин был главным. Макар решал, браться ли за дело, и распределял обязанности в расследовании.

– Возьми на себя ее район. И нужно срочно запросить данные по сотовому.

– Займешься, или это на мне?

– Займусь, – решил Макар. – Давай, обследуй улицы. Я еще сгоняю к ее родителям, а там, может, придут какие-то сведения насчет телефона.

Квартал, в котором жила Полина, был старым, с малоэтажной застройкой. Палисадники утопали в зелени. Клочок прежнего мира, чудом сохранившийся среди новостроек. Сергей подумал, что, если взглянуть на район с высоты, он будет единственным зеленым лоскутом среди соседних пыльно-серых квадратов.

В двадцати минутах ходьбы раскинулся большой парк – единственное место, подходящее для долгих пробежек. Но как Журавлева добиралась до него?

Самый короткий путь вел вдоль четырехполосной трассы. Здесь стоял шум в любое время дня. По тротуару сновали самокатчики, курьеры и подростки на велосипедах.

Журавлева могла выбрать другой маршрут, через застраивающийся район. Когда-то здесь был завод. Сейчас на его месте выросли многоэтажки. Пыльно, грязно, ни одного деревца, на котором мог отдохнуть взгляд… Но тротуары сухие, и безлюдно.

Был еще вариант с продуктовым рынком. Чтобы воспользоваться этим маршрутом, Журавлевой пришлось бы сделать крюк. Зато переулок выводил ее прямо к озеру в парке.

Для начала Сергей убедился в правдивости рассказа насчет соседки. Затем наведался в опорный пункт полиции. Он быстро выяснил, что половина камер в парке – муляжи, а из оставшихся треть не работает. Услышав, что до него никто не приходил, Бабкин пришел в ярость.

«Следака надо вздрючить», – написал он Илюшину.

Родственники пропавших могут своими жалобами сильно осложнить жизнь тому, кто ведет расследование. Однако если там и впрямь сидит предпенсионный жлоб… Черт! Не отправить людей проверить камеры! Как такое возможно? Этому старому козлу даже не нужно было ехать никуда самому.

Сергея охватила нешуточная злость. Первые двадцать четыре часа после исчезновения человека – самые важные. Многие камеры сохраняют записанное лишь сутки. Воспоминания свидетелей размоются впечатлениями нового дня. К этому часу они с Илюшиным уже должны были иметь все данные с маршрута девушки. Москва напичкана камерами, как бродячая собака блохами. Однако не было сделано даже этого.

Бабкин договорился с участковым, что в течение часа ему доставят записи из парка. Иногда получалось решить все на добровольной основе, но сейчас он предпочел заплатить. Расследование с самого начала пошло через пень-колоду.

В ожидании информации он обошел «рыночный» квартал и новостройки. Вокруг рынка камер хватало. Но продавцы, сидевшие возле входа, не узнали Журавлеву по фотографии. «Вполне ожидаемо. Слишком уж здесь суматошно».

Если она не совалась в этот микрорайон, оставались новостройки.

Здесь его ждал новый неприятный сюрприз. Сергей наметанным взглядом нашел четыре камеры, но и только. Он предполагал, что Журавлева выбрала – ненарочно – именно ту улицу, где их не было вовсе.

Он шел среди серых, пока еще безликих домов и присматривался. Пыльные мутно-белые окна. Контейнеры для строительного мусора. Рабочие в спецодежде. Фургоны, из которых грузчики таскают мебель. Шум перфораторов. В квартиры уже заезжали жильцы, но первые этажи до сих пор оставались пустыми. Ни аптек, ни магазинов, ни салонов.

Возле очередного дома Бабкин замедлил шаг.

Всего один подъезд. Из приоткрытой двери несет свежей краской.

Он задрал голову, рассматривая этажи. На восьмом окно затянуто простыней… Рабочие там ночуют, что ли?

Из подъезда выбежал щекастый пацан лет пятнадцати. Пухлые бледные ноги в шортах, сверху огромная, как мешок, серая толстовка с капюшоном, бейсболка с длинным козырьком.

– Эй, парень! Можно тебя на минутку?

Пацан бросил на него из-под козырька быстрый взгляд – глаза у него оказались ярко-синие – и припустил прочь.

– Пороть по субботам, – пробормотал Бабкин, глядя ему вслед.

Зашел в подъезд, поднялся по лестнице. Повсюду пыль, до перил не дотронуться. На восьмом звонок не работал, и он постучал в дверь.

Никого.

Изучив квартал, Бабкин пришел к неутешительному выводу. Журавлева могла пропасть где угодно. Ее могли затащить в грузовик или в подъезд. Идеальное место для изнасилования или убийства: где нет прохожих, там никто не услышит криков.

«Макар, что с телефоном?» – написал он.

«Выясняют».

Сергей вернулся в опорный пункт и два часа провел за изучением записей. На те камеры, которые были действующими, Журавлева не попала. Но это еще ни о чем не говорило. Именно они могли располагаться вне ее маршрута.

– В последние три месяца в этом районе регистрировали исчезновения людей? – спросил он участкового.

– Я только две недели тут работаю…

Позвонил Илюшин. Поездка к родителям оказалась пустой тратой времени.

– Вот они-то как раз перепуганы до смерти, – сказал Макар. – Но им даже не было известно, что она бегает по утрам. О муже отзываются тепло, но они в целом такие, доброжелательные и рассеянные. Что с ее маршрутом?

Пока Бабкин отчитывался, ему в голову пришла идея. Закончив разговор, он позвонил знакомому оперу, выполнявшему для них небольшие поручения, и попросил пробить биографию Мисевича и его перемещения за последние две недели.

Подруга Журавлевой жила неподалеку. Ксения Архипова, двадцать девять лет, не замужем, официально не трудоустроена.

* * *

– Вы частные детективы, да? Значит, я не обязана с вами разговаривать?

Архипова стояла в дверях, не пуская их в квартиру. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами. Мини-шорты, розовая футболка с широким вырезом, оголяющим одно плечо.

– Не обязаны, – подтвердил Илюшин. – Но пропала ваша подруга. Вы не заинтересованы в том, чтобы она нашлась?

Архипова демонстративно изучила обоих сыщиков. Надула щеки, как ребенок, выбирающий конфету на магазинной полке, шмыгнула носом.

– Студиозус и его ручной орк… Ладно, заходите. Обувь снимайте – у меня паркет.

Квартира напоминала номер в отеле. Паркет при ближайшем рассмотрении оказался ламинатом.

– Полина сама виновата, – сказала Архипова. – Я предлагала ей бегать вместе. Объясняла, что по одиночке это опасно! Послушала она меня? Нет! Ну, вот теперь и черпает полной ложкой…

В ее голосе прозвучало странное удовлетворение.

– Что она черпает, простите? – простодушно уточнил Макар.

– Мне это неизвестно. Вас наняли, вы и выясняйте.

Она села на диван, махнула рукой на стулья.

– Вас совсем не беспокоит ее судьба? – озадаченно спросил Илюшин, придвигая стул. – Из рассказов у меня сложилось впечатление, что вы с ней очень дружны. Я думал, вы ее единственная близкая подруга.

Ксения снова надула щеки и медленно выпустила воздух.

– Не поймите меня превратно, – сказала она наконец. – Я не желаю Полине ничего плохого. Насчет полной ложки я, конечно, зря ляпнула. На меня находит иногда, не обращайте внимания. Я просто ужасно, ужасно психую из-за ее исчезновения.

Она уткнула лицо в ладони. Светлые волосы рассыпались по плечам.

Бабкин с Макаром переглянулись.

«Неубедительно».

«Да, не слишком».

Бабкин знал, что сейчас Илюшин пытается понять, какую выбрать тактику разговора. Бывает, что свидетели ведут себя странно. Токсикоз или похмелье – и вот человек несет черт знает что. Многие беспричинно врут, особенно дети и молодые девушки. Часть работы заключается в том, чтобы привести свидетеля в нормальное состояние.

Макару это удавалось блестяще. Илюшин – умница, эмпат, артистичный нахал, умело прикидывающийся тихоней… Мягкий голос, проникновенная интонация. Тот дар убеждения, который воздействует даже на кошек и грудных младенцев, – существ, менее прочих поддающихся на уговоры.

Сергею небеса не выдали и десятой части илюшинского обаяния. Столкнувшись с ним впервые, люди часто пугались. Он заметил, что женщины приходят в себя быстрее, чем мужчины. Кроме того, у женщин страх не сопровождался агрессией.

Со временем Бабкин выработал несколько приемов, которые помогали быстро привыкнуть к его габаритам. Голос ниже, паузы между словами дольше. Собеседник начинает прислушиваться и забывает о страхе. Простые правила: в разговоре с детьми присядь на корточки. У женщины попроси чая или воды.

Архипова про Сергея сказала: ручной орк. Страшно ей не было.

Бабкин пихнул Макара локтем, нарисовал в воздухе сердечко и изобразил на лице дебильное выражение. Это означало: «Может, она в тебя втюрилась с первого взгляда и теперь интересничает?»

Илюшин в ответ провел носом по тыльной стороне кисти. «Может, кокаина вынюхала?» Он кивнул в сторону закрытых штор.

А ведь похоже, подумал Сергей. Выглядит взвинченной, шмыгает носом, боится яркого света…

Или у нее простуда.

– Ксения, когда вы видели Полину в последний раз?

– Я не помню, – прогнусавила она, не поднимая головы.

– Все-таки постарайтесь вспомнить, пожалуйста. – Макар был сама любезность.

– Около недели назад, чуть больше. – Архипова наконец выпрямилась. Глаза ее были сухими. – Прогулялись на Речном.

– Полину что-то тревожило?

– Нет, она была весела и всем довольна.

– А вчера она не связывалась с вами?

– Нет, – коротко ответила Архипова.

– Как вам кажется, могла Полина сбежать, не оставив мужу записки?

– Это идиотское предположение!

– Я лишь проверяю все возможные версии, – сказал Илюшин.

– Вам нужно проверять гастарбайтеров вокруг ее дома! И уголовников в соседних квартирах! А вы зачем-то здесь штаны просиживаете. Бабка Полины всегда любила бессмысленно швыряться деньгами, но с вами она превзошла саму себя.

Под первой частью ее высказывания Бабкин готов был подписаться. Пока все говорило о том, что Журавлева столкнулась с насильником. Молодая женщина в обтягивающей одежде, в безлюдном месте, без средств самозащиты… И прошло больше суток с момента исчезновения.

– Ксения, за что вы так не любите Полину? – вдруг спросил Макар, не меняя интонации. В голосе звучал доброжелательный интерес – и ничего более.

Первый щелчок по носу.

Если Сергей в чем-то и завидовал напарнику, то в умении притворяться безобидным. Вот сидит молодой симпатичный парень: серые глаза, взъерошенные волосы, выцветшие джинсы и мятая рубашка. Рядом с таким чувствуешь себя в безопасности. От него не исходит агрессии – лишь сочувствие и любопытство. Он похож на мальчишку, который устроился на берегу пруда и водит сачком в воде, разглядывая подводных тварей.

А потом сачок дергают вверх, и оказывается, что внутри сетки – ты сам.

Архипова пришла в ярость.

– Вы в себе – задавать такие вопросы? По какому праву вы меня оскорбляете?

– Я специализируюсь на поисках пропавших людей, – объяснил Макар. – У меня довольно большой опыт. Знаете, что объединяет близких жертвы, если те ни в чем не замешаны? Они задают вопросы. Вообще-то с вопросами приходим мы, – он подался вперед и сложил пальцы в замок, – но всегда начинается с одного и того же. Нас спрашивают, что мы выяснили. Есть ли новые сведения? Появились ли улики? Может, мы кого-то подозреваем? Вопросы могут быть глупыми, странными, неожиданными. Но они всегда есть. Вам понятно, к чему я клоню? Вы не спросили нас ни о чем.

Ксения фыркнула.

– Я, в отличие от остальных, не идиотка. Вы ничего не нашли, это очевидно.

– То есть вы не имеете никакого отношения к исчезновению Полины?

Крохотная заминка перед ответом. Этой доли секунды хватило, чтобы категоричное «Ни малейшего» прозвучало недостаточно веско.

Бабкин осклабился. Макар дал отличный пас – теперь нужно точно ударить в ответ.

– Вы в театральный поступать не пробовали? – осведомился он. – Не вздумайте. Пожалейте зрителей.

Архипова сразу неверно оценила расстановку сил. Туповатый громила в компании с пареньком, похожим на студента-практиканта… Что-то здорово вывело ее из себя, раз она начала разговор с прямых оскорблений. Илюшин понаблюдал за ней и поставил диагноз: неуравновешенная и скрывает какую-то информацию.

А что мы делаем с неуравновешенными людьми?

Раскачиваем.

Сначала щелчок от студиозуса, следом хамоватая реплика от орка. Слишком много для женщины, которую Эмма Шувалова назвала вздорной.

– А ну пошли отсюда! – Ксения поднялась.

Бабкин вынужден был признать, что в гневе она хороша.

– Как только вы объясните, чем вам не нравится Полина.

Илюшин быстро встал и взялся за спинку стула. Весь его вид показывал, что он готов исчезнуть. Лишь один-единственный ответ на вопрос… Который совершенно ничем ей не грозит, правда?

– Вообще-то все говорят, что она славная девушка, – проворчал Бабкин, не двигаясь с места. – Добрая, отзывчивая. Разве не так?

Ксения усмехнулась.

– Нетрудно быть добрым, когда у тебя все имеется с рождения.

– Все – это что? – тотчас спросил Макар.

– Семья. Квартира. Институт. Мужчины. Она вышла замуж за самого красивого парня на курсе, вы знаете? И даже не осознавала, как ей повезло! Она как маленькая избалованная девочка! «Хочу то, хочу это! – Ксения передразнила голос подруги. – «Нет, с тобой не хочу!» У нее шизанутая семейка, которую давно нужно было послать. Но разве Полина может отказать папочке, мамочке, чокнутой бабуле, дядям и племянникам! Нет, отказывать она умеет только мне!

Бабкин заметил, что Архипова сначала заявила, что Полине повезло с семьей, а потом назвала их шизанутыми. Но сейчас не время тыкать ее носом в несостыковки.

– И все-таки вы о ней заботились… – нейтрально заметил Макар.

– Вот именно! Я о ней заботилась! Вы меня упрекнули в том, что я ни о чем не спросила… Да потому что с меня хватит! Я тысячу раз говорила Полине, как надо поступать. Но нет, она лучше знает! Почему-то остальные меня слушают, а Полина считает, что она взрослая девочка. Ну, раз взрослая, так выгребай сама.

– Вряд ли Полина на это способна…

– Вам это понятно, а ей – нет! – Архипова щелкнула пальцами. – Так может, я уже отдохну от ее выкрутасов? Если она во что-то вляпалась, то по собственной вине! Вокруг нее всегда все суетились. Ах, миленькая Поля, умненькая Поля… На тебе, Поля, квартирку! На тебе непыльную работенку по протекции мамочки! На тебе хорошего мужа… Этот надоел? На другого!

Бабкин недоуменно рассматривал эту прелестную женщину, исходившую желчью. Ее несло. Она вываливала на них список беспорядочных претензий к подруге, которая, возможно, уже была мертва.

– Она – человек, не заслуживший свою жизнь! Она не заслужила ничего из того, что у нее есть!

– А что есть у Полины?

– Антон! – выкрикнула Архипова и осеклась.

«А, так вот в чем дело. Как банально».

Наступила тишина. Бабкин молчал, потому что знал, что сейчас не его реплика. Архипова молчала, поняв, что наговорила лишнего. А вот Илюшин мог молчать по единственной причине: если у него появилась идея и он ее напряженно обдумывал.

«На почве влюбленности в чужого мужа грохнула его жену? Тогда совсем дура».

Сергей принюхался. В квартире пахло ароматизатором. В принципе, если труп лежит в ванне…

– Вы рассказали Антону, что Полина отправилась в Новосибирск и наняла там частного детектива? – промурлыкал Илюшин.

Бабкин про себя охнул. В некотором отношении это даже хуже, чем убить соперницу.

Ксения молчала.

– И как он отреагировал? – продолжал Макар. – Отблагодарил вас, надеюсь?

Это прозвучало двусмысленно, и Архипова вспыхнула.

– Да. Он сказал мне спасибо.

Она быстро взяла себя в руки. Ярость сменилась невозмутимостью.

– Значит, вы сдали Полину с потрохами, – задумчиво сказал Макар. – Потому что она не ценила ваших советов. И потому что вам очень нравился ее муж. А теперь Полина исчезла, и вы задумались: а вдруг ее опасения имели под собой почву? Вдруг ее убил Мисевич? Он ведь не признался Полине, что узнал о настоящей цели ее поездки, верно?

– Я ничего плохого не сделала, – сказала Ксения, с вызовом глядя на них. – Полина вконец изолгалась. Я не собиралась этому потворствовать.

– Повторяйте себе это почаще, если мы найдем ее тело, а мужа обвинят в убийстве. – Илюшин сделал незаметный знак, и сыщики вышли.

На улице Сергей вытащил пачку, но, поколебавшись, сунул в карман. Несколько раз он надолго бросал курить, но полгода назад опять начал. Он поставил себе условие: две-три сигареты в день. Ни единой больше. Дни, когда удавалось выкурить одну, считались удачными. Он даже подумывал отмечать их в календаре, но опасался, что об этом прознает Макар и засмеет его.

– Моя бабка про некоторых людей говорила: ума нет, а пытается жить как умная.

– Ум у Архиповой как раз имеется, – возразил Макар. – Ее беда в критичном расхождении между представлением о себе и реальностью. Она претендует быть властительницей дум: опытной, остроумной, талантливой… А на деле мы видим хамоватую девицу без профессии, легальных доходов и нормальной семьи, с квартирой, зарегистрированной на тетю. И она еще упрекает Журавлеву в том, что та получила свою в подарок от родителей. Не удивлюсь, если в школе она была королевой класса. С ними такое случается. В какой-то момент окружающие почему-то перестают с ними носиться как с писаной торбой. Детишки вырастают, у них находятся другие игры. А девочке хочется внимания. Хочется обожания, восхищения…

– Ну, от Журавлевой она всего этого не получала, судя по всему.

– Журавлева ее раздражает. Но признать за собой какую-то вину ей характер не позволит.

– А с Мисевичем-то у Архиповой не выгорело, судя по всему, – сказал Сергей.

– Ага. Иначе она совсем по-другому бы себя вела.

– Молодец он, что уж…

На телефон Бабкина пришло сообщение от коллеги. Тот писал, что с двенадцатого по четырнадцатое мая Антон Мисевич находился в Новосибирске.

– Или не молодец, – добавил Сергей и протянул телефон Макару. – Наш парень совсем не прост. Метнулся за женой в Сибирь. Нам ничего не сказал…

– Мы его не спрашивали.

Сергей нахмурился, постучал пальцем по экрану.

– Выходит, он прилетел туда на сутки позже Журавлевой, а вот улетел немногим раньше. Может, он просто встретил ее там и они провели вдвоем несколько дней?

– Ты, Серега, романтик и идеалист. А давай-ка, пока мы не уехали далеко, зададим этот вопрос самому герою.

Антон Мисевич в растерянности переводил взгляд с Илюшина на Сергея.

– Э-э-э… В Новосибирск?

– В Новосибирск, – подтвердил Макар. – Вы туда летали.

«А паренек, похоже, считал, что мы этого не выясним», – подумал Бабкин, наблюдая за ним.

– М-да, попал, – сказал наконец Мисевич и неловко улыбнулся. – Я не думал, честно говоря, что вы так быстро об этом узнаете. Чувствую себя полным дураком. Да, я там был. Сорвался, как только узнал про Полину… Она меня обманула. Сказала, что поехала по рабочим делам в Нижний, а сама рванула на мою родину копаться в старых историях.

– Откуда вы узнали? – спросил Макар.

Мисевич запустил пятерню в волосы на затылке. С этой своей неловкостью он напоминал старшеклассника, который пытается выгораживать приятеля, списавшего на экзамене. Трогательный, застенчивый…

– Мне рассказала подруга Полины. Ксения забежала вечером после ее отъезда, занесла книжку. Мы заболтались… И она проговорилась. Я сразу купил билет – и за женой.

– Что вы делали в Новосибирске?

– Фигней занимался, – с чистосердечным видом признался Мисевич. – Это был глупый порыв, я о нем пожалел. Решил, что буду рядом, если Полина узнает о моих родителях, и смогу все объяснить. Они у меня не пример для подражания. Испугался. Действовал на эмоциях. Боялся за нее. Прикидывал, как сделать так, чтобы она была в безопасности. Короче, бред, даже повторять стыдно. Я ведь понятия не имел, где Полина поселилась, в какой гостинице… Двое суток просто сидел в номере и обзывал себя идиотом. Ну, переписывался с женой. Очень глупо.

– Вы не сказали ей, что вы в Новосибирске?

Он покачал головой:

– Духу не хватило. И Ксению не хотел подставить.

«А Ксения подставила свою подругу и глазом не моргнула», – мысленно сказал Сергей.

– А что с вашими родителями? – поинтересовался Макар.

Мисевич набычился.

– Слушайте, вот об этом я бы не хотел говорить. Это мое дело. Оно не имеет отношения к исчезновению Полины.

У Макара зазвонил телефон. Он извинился и вышел.

– Вы же понимаете, что узнать, кто ваши родители, проще простого? – спросил Сергей.

– Хотите – копайте, – отрезал Мисевич. – Впустую потратите время. Вам нужно заниматься Полиной.

Вернулся Илюшин, сделал знак Сергею: выйди.

– Нашли сотовый Журавлевой, – вполголоса сказал он. – Валялся на дне пруда в парке. Дети вытащили: заметили, как что-то бликует под водой. Журавлева вчера никуда не звонила.

– Ясно. С телефоном глухо, с камерами глухо… Я бы вдоль и поперек проверил этого орла. – Бабкин взглядом указал на Мисевича. – Что-то он темнит.

В машине Сергей сказал:

– Не бьется.

– Что именно?

– В первую очередь – Новосибирск.

– Не веришь, что человек может сглупить?

– В глупость как раз верю. Но Мисевич сказал, что хотел проконтролировать жену и беспокоился о ней.

– Так. И?

– Ты видел окрестные районы? Журавлева бегала каждое утро, а он понятия не имеет о ее маршруте! И еще на голубом глазу заливает нам о безопасности жены! Серьезно? Я бы морскую свинку в этот квартал не отпустил.

– Что, по-твоему, он должен был сделать? – осведомился Макар.

– Пройти вместе с женой этим маршрутом и изучить его как следует. Проверить, где опасные места, где закрытые повороты, где собираются подростки, где появляются бродячие собаки… Это сделал бы на его месте любой нормальный мужик.

– Нет, это сделал бы только такой тревожный неврастеник с профдеформацией, как ты, – заметил Макар. – Можно я ноги на торпеду положу?

– Положи, если они у тебя лишние. Заботливый муж проклевал бы жене все мозги: дорогая, не шляйся по новому микрорайону, там небезопасно! А Мисевич вообще не в курсе, где она бегала.

– Он уважает ее личные границы, – наставительно сказал Илюшин.

– Вот и доуважался.

– Странноватый парень, – признал Макар. – Меня больше всего удивляет, что он выглядит не испуганным, а раздраженным.

– Я тоже заметил. Как и Архипова, только градус ниже.

В день, когда исчезла Полина, ее муж работал на двух выездах. Илюшин договорился с прорабом, что они подъедут около четырех. «Я только не пойму, что вы от меня-то хотите, – недоуменно сказал тот. Его голос в трубке заглушался собачьим лаем. – Мне уже вчера из полиции обзвонились. Я им то же самое объяснил: весь день Антоха был на моих глазах. Ну, если мне не верите, спросите хозяев квартиры. Уж у них точно нет резона вам врать».

Илюшин пообещал, что надолго они его не отвлекут.

Но вышло иначе.

Когда Сергей припарковал «БМВ» возле дома прораба, ему позвонили.

– Насчет Мисевича еще актуально тебе? – спросил опер.

– Шутишь?

– Тогда лови файлы на ватсап!

– Офигеть. Спасибо, дружище! – Бабкин обрадовался. – Как ты успел-то так быстро?

– А он известная фигура в Новосибе. – Сергей расслышал явственный смешок.

– Чем известная? – насторожился Бабкин.

– Ну, запоминающийся деятель.

– Рассказать можешь? В двух словах?

– В двух не получится. Ну, если вкратце, то дела такие…

Бабкин включил громкую связь.

– …Твоего Антона Мисевича звали Олег Макеев. Работал водителем в Новосибирске, в две тысячи тринадцатом был осужден за убийство по неосторожности. Погибла его подружка, причем – внимание! – которая в это время рожала.

– В смысле – рожала? – недоверчиво переспросил Бабкин.

– В прямом. Его собственного ребенка. Макеев, скорее всего, решил избавиться от нее, привез на берег реки и утопил, пользуясь беспомощным состоянием жертвы.

– Обоих? – Сергей внезапно охрип.

– Чего говоришь?

– Я спрашиваю, обоих утопил?

– Ага. И любовницу, и младенца. Девочку, – зачем-то добавил опер. – Но обставил все так, что вменить ему обдуманное убийство не удалось. Правда, журналисты под него копали. Дело вышло довольно громкое. Макеева закатали то ли на четыре, то ли на пять лет. Он освободился, сменил имя и переехал в Москву, подальше от родных пенатов. Теперь живет и трудится здесь. Женился, опять же. Ну, вроде все… Впечатлил я тебя, Серега?

– Не то слово. – Бабкин потер лоб, собираясь с мыслями. – Так, подожди, Игорь… А семья? Родители есть у засранца?

– Это уже не два слова, – заметил тот.

– С меня коньяк.

– Коньяк и премия. Да, родители имеются, живы-здоровы. Живут в Искитиме. Он, кстати, и сам оттуда.

– За родителями что-нибудь числится? Кражи, разбой, наркота?

– Э-э-э… Я не проверял, но могу глянуть. Насколько мне известно, ничего за ними нет. Обычная семья.

«Обычная семья», – повторил про себя Сергей. Журавлева или солгала бабке, или сама ошиблась.

– У девушки, которую убил Мисевич, были близкие? – подал голос Макар.

– М-м-м… Она из неблагополучной семьи, по-моему. Я вам судебное решение отправил. Если понадобится, найду материалы дела.

– Игорь, понадобятся, сразу говорю.

– Понял! Займусь.

– Спасибо!

Бабкин отключил звонок и уставился на Макара.

– Очуметь. Хочу посмотреть материалы дела! Может, Игорь что-нибудь не так понял? Или его ввели в заблуждение… Но в любом случае эта история многое меняет.

– Ну, мотива для убийства жены она не добавляет, – охладил его пыл Илюшин. – Пойдем узнаем насчет алиби.

– Напомни, как прораба зовут?

– Николай.

– У человека горе, а вы его мурыжите, – недовольно сказал Николай.

Низенький, пузатый, потливый. Сначала он предложил поговорить на лестничной клетке и даже демонстративно расстелил на ступеньке газету. Но на лестнице гулял сквозняк, вверх-вниз бегали чужие дети, и прораб, чертыхнувшись, позвал сыщиков в квартиру.

– Мы не его мурыжим, а вас, – сказал Илюшин. – Горе пока тоже под вопросом.

– В каком смысле?

– Жена Антона еще может найтись…

Прораб махнул рукой:

– Ай, да бросьте! Или с ней что-то случилось, или она его бросила. Что за бабы пошли! Как нормальный парень, так они нос воротят. Липнут ко всякой швали… Катя, принеси компоту, – обратился он к жене.