Читать книгу "Простое Прошедшее"

***

Когда Рита вновь пришла ко мне после того, как я в очередной раз её выгнал, я окончательно убедился в том, что она мне противна. С тех пор, как я приехал в Барбате, на лице её застыли выражение отчаяния и призыв к тому, чтобы все окружающие над ней сжалились. Она застала меня на кушетке в гостиной. Я лежал и смотрел в потолок, а в стакане был виски, который я даже не глотнул. Весь вид её вызывал во мне раздражение и ненависть, а когда она начала плакать, я совсем вышел из себя. Я встал и, увидев, как она тянет ко мне свои трясущиеся руки, как бы умоляя об объятии, со всей силы оттолкнул её. Она упала на пол. Она рыдала и умоляла, чтобы я успокоился, но я кричал «Заткнись!» и пинал её ногами. Вещи летели с полок. В ушах стоял грохот. Я ни о чём не мог думать, кроме своей ненависти к ней. Она пыталась подняться, но я пинал её ещё сильнее. Она была ещё более жалкой, чем когда-либо, но на этот раз я не позволил себе её жалеть, я хотел, чтобы она умерла, чтобы её не существовало, чтобы она отстала от меня навсегда. Как же я её ненавидел! Как же она была мне противна! Она была последним напоминанием о том, что я сам был никчемен. Она была единственным человеком, которому было до меня дело, и меня трясло от одной мысли об этом. Её мерзкая отталкивающая привычка молить о прощении, её глупый пустой взгляд, её попытки сделать вид, что на самом деле ей нет до меня дела, вызывали у меня рвотный рефлекс. Я никогда в жизни больше не хотел её видеть, поэтому единственным выходом было её убить. Она лежала передо мной вся в крови, громко плакала, и плач её отдавался эхом по всему дому. Я взял в руки диванную подушку, положил ей на лицо и давил, что есть мочи, а у неё даже не было сил сопротивляться.

Когда всё закончилось, меня даже не посетило чувство вины. Я испытывал облегчение. Свобода! Теперь никто не посмеет мне мешать! Я лёг на кушетку, принялся разглядывать потолок, опустошил полный стакан виски и уснул.

Очнувшись рядом с бездыханным трупом, я решил, что терять мне уже нечего и позвонил в полицию, назвав свой точный адрес, но не сказав, что именно произошло. Я кинул телефон рядом с Ритой, стремительно облачился в кофту потеплее и пулей вылетел из дома, оставив открытыми и входную дверь, и калитку. Я бежал без оглядки к океану. Я знал, что моя единственная цель – последний раз его увидеть. Окончательно и бескомпромиссно я решил, что моя история должна закончиться в тот день, что всё, что мне было предписано сделать, я уже сделал, и нет никакого смысла продолжать что-то. Единственное, о чём я жалел и думал всю дорогу до берега, – это то, что я в тот момент бежал от полиции, а не воспитывал наших с Одри общих детей, не приходил с работы домой, Одри не ждала меня там с готовым ужином, моя мама не забирала своих внуков на выходные, чтобы мы с женой могли побыть вдвоём, что я не покупал нашей дочери первую куклу, а сыну первый грузовик, что я не возил их есть пиццу в соседний город на нашем большом красивом внедорожнике с детскими креслами на заднем сиденье, что никто никогда не видел, как я вставал на колено и делал Одри предложение при свете звёзд, и что никто с воодушевлением не рассказывал об истории нашего знакомства.

Я прибежал и понял, что ничего мне этого было не нужно, что имей я всё это, я бы никогда не был этим удовлетворён. Если бы хоть на минуту Одри однажды поверила в то, что она меня любит, она мгновенно бы превратилась в самую обычную неинтересную девушку, с которой мне пришлось бы строить семью. У меня не было этой семьи, и только поэтому она казалась мне столь желанной.

Волны бурлили, словно воды адского котла разливались во все стороны, и пейзаж, столь глубоко любимый мной с самого детства, предстал передо мной во всей своей необузданной красе, за которую я так его боготворил. Надвигался шторм. Ужасающий крик чаек делал картину ещё более зловещей. А я, стоя на обломках чужих жизней, на останках собственного беспробудного прошлого, наконец-то достиг абсолюта, и душа моя вышла из тела и упорхнула вдаль.

David Bowie. Wild is the Wind