Читать книгу "Танки генерала Брусилова"

Глава одиннадцатая

Дипломатия – искусство компромиссов. Чтобы достичь выгодного результата, нужно начинать с наиболее крайней в свою пользу позиции, выслушать столь же крайнее и неприемлемое предложение противной стороны и медленно сдвигаться к серединке, неохотно отдавая каждый дюйм своей территории, бдительно наблюдая, чтобы тот переговорщик тоже не забывал уступать.

Российскую делегацию возглавил великий князь Александр Михайлович, известный как Сандро, зять Его Императорского Величества. Британский дипломат маркиз Рединг представил японского посланника господина Дзютаро, а также брата мятежного премьера Ли Ванена.

Российский министр иностранных дел Александр Петрович Извольский начал с резкого заявления:

– В ноте Форин Офис о переговорах по прекращению боевых действий заявлено, что вы не признаете императора Сунджона из династии Чосон, правящей с четырнадцатого века. В свою очередь Российская Империя не признает прояпонское марионеточное правительство Ли Ванена, которое с трудом удерживает за собой менее пяти процентов территории страны.

– Прискорбно. Япония и Корея выступают вместе за урегулирование, – ответил британский дипломат. – Боюсь, при изменении формата наши переговоры будут бесплодными.

– Тогда давайте отложим их, – миролюбиво предложил великий князь. – В Масане начинается голод, забиты кавалерийские лошади. Оккупационные войска изъяли у населения последние запасы риса и муки. Через месяц разрозненные остатки японских частей капитулируют и безо всякого договора.

– Британия не может допустить голода среди населения дружественной страны. Для наблюдения за порядком к Японским островам отправлен флот во главе с новейшим линкором «Дредноут».

– Российская Империя благодарит флот Его Величества за своевременное участие в конфликте, – не отказал себе в возможности вставить шпильку великий князь. – Однако допуск в качестве стороны переговоров корейских бунтовщиков выходит вразрез с данными мне высочайшими распоряжениями. Я обязан вернуться в Санкт-Петербург для консультаций с Его Императорским Величеством.

Маркиз обменялся взглядами с японцем. Тот важно залопотал. Переводчик изложил его длинный спич как требование, по крайней мере, прекратить разбой в территориальных водах Японии.

– К моему большому сожалению, ваш подводный флот первым создал прецедент, без предупреждения утопив торпедным залпом невооруженное русское транспортное судно до официального объявления войны. Поэтому мы вынуждены объявить всеобщую подводную блокаду островов. Если ваша армия в Масане голодает, почему остальные должны есть досыта?

Британец обменялся с князем колкостями, заявив о том, что обстановка в прибрежных водах может основательно измениться с прибытием «Дредноута», князь предупредил, что якорные мины не обращают внимания на цвет флага и знатность флота.

Таким образом, в первый день искусства компромисса не показала ни одна из сторон.

На следующий день газеты обнародовали леденящие подробности избиения на подступах к Нагасаки, о подрывах на минных заграждениях и о продвижении войск Сунджона к юго-западной оконечности Корейского полуострова. На фоне этого дипломатический капитал попробовали заработать французы, выступив в качестве… это сложно выразить привычной дипломатической терминологией. В общем, предложив посреднические услуги в общении с британским посредником. Поэтому следующий раунд состоялся без унылого корейского родственника.

Японо-британская сторона объединилась, раз роль беспристрастных посредников приняли французы. Союзники предложили немедленно прекратить боевые действия, разминировать и разблокировать Масан, обменяться пленными и подготовить мирный договор.

Русский министр объявил, что предлагаемые Императором условия схожи. Однако он настаивает на определении срока вывода японских войск с полуострова и предлагает оформить в аренду Цусиму.

Японец отрезал, что о сроках вывода не может быть речи, пока продолжают говорить пушки. Великий князь согласился и добавил, что с устранением Сунджона от переговоров высокие стороны должны понимать, что подписание парижских документов не остановит корейское наступление.

– Сунджон – наш друг, но не подданный. Мы не вправе ему приказывать. Средств, чтобы очистить территорию страны от захватчиков, у него достаточно. Если говорить прямо, Дзютаро-сан, давайте перестанем вмешиваться во внутрикорейские дела, выведем армии, предоставим сторонникам императора и бывшего премьера Ли Ванена самим разбираться, кому дальше править страной.

Японец скривился. Их дрессированный королек формально заведует лишь той землей, на которой держат оборону японские части. Если посланник подпишет прекращение боев на таких условиях, не только он потеряет лицо. Опозорен будет сам император. Князь повернулся к англичанам и увидел вместо поддержки на их лицах странную мину. Она означала что-то вроде «мы же говорили». Оградить Японию от территориальных потерь и убрать русских из Кореи возможно. Но объявлять войну для удержания японцами корейского трофея Англия точно не собирается.

Француз попытался сгладить острые углы. Обменявшись десятком-другим общих фраз и не сдвинув более позиции навстречу друг другу, дипломаты разошлись.

Пропустив день, потраченный на «консультации», высокие договаривающиеся стороны собрались вновь. Но не успели произнести полагающиеся вежливые фразы, как извиняющиеся дипкурьеры британского и русского ведомства доставили особо срочные депеши, которые могут повлиять на ход переговоров.

Но о каких переговорах вести речь, если новости с Дальнего Востока принесли форменный скандал. Британцы и русские обменялись гневными упреками, после чего, прервав переговоры, разъехались по своим столицам. Японский князь приготовился к ритуальному самоубийству – переговоры сорваны, и даже грядущая англо-русская война не спасет войска в Корее, положение которых из скверного превращается в критическое.

В течение дня сообщения о столкновении у мыса Цуруги на входе в Токийский залив перепечатали европейские газеты. Французские – сравнительно нейтрально, германские со злорадством, британские же кипели возмущением и булькали призывами покарать русских варваров.

Версия Русского МИДа, изложенная в ноте британскому правительству, сводилась к обвинениям в неспровоцированном нападении крейсера «Дифенс» на идущую в надводном положении субмарину «Афалина», пытавшуюся предупредить британский эскорт о минной опасности. В подробных комментариях, вылившихся на французские газетные полосы, история выглядела так.

В ночь на 6 июня русский подводный заградитель «Афалина» установил мины на входе в пролив Урагава, ведущий в Токийский залив и порт Йокогама. По окончании постановки вахтенный заметил приближающиеся с юго-запада крупные боевые корабли, головным из которых следовал британский линейный корабль «Дредноут». Рискуя быть обнаруженным вражескими судами, капитан подлодки приказал всплыть и световыми сигналами предупредить экипажи кораблей из нейтральной страны о минной опасности. Минзаг «Афалина» разошелся с «Дредноутом» правыми бортами. Однако капитан линкора не внял предупреждению, продолжал следовать прежним курсом, благодаря чему флагман подорвался на заграждении. Броненосный крейсер «Дифенс», следовавший четвертым в кильватерном строю, расстрелял подводную лодку из двенадцатидюймовых орудий, из-за чего она затонула. Во время обстрела и для его прекращения «Дифенс» торпедирован другой русской подводной лодкой и также затонул.

Понятно, что британцы полностью отрицали световую сигнализацию о минной опасности и настаивали на том, что русской стороной преднамеренно минирован проход перед эскадрой. Они заявили также, что утопили обе подлодки – минзаг и торпедную.

История выходила действительно темная. Масла в огонь подлил корреспондент парижской «Монд», по случайности оказавшийся на небольшом судне неподалеку от места событий и клявшийся, что запечатлел происшествие на фотокамеру. И его версия до странности подтвердила русскую.

В Русской императорской армии и на флоте отменили отпуска, объявили о приведении в боевую готовность Балтийского и Южного флотов. Британия откликнулась частичной мобилизацией нескольких дивизий в колониях. Бряцанье оружием продолжалось восемь дней, когда Роял Флит снова случайно встрял в другую историю, также грозящую империи изрядными последствиями. На самом деле, доля случайности невелика. В кажущемся безбрежным мировом океане есть места сосредоточия интересов морских держав, где они обожают гонять корабли, «демонстрируя флаг». В районе Доггер-банки крейсер «Кэролайн» столкнулся с германской субмариной, идущей с огнями в надводном положении.

Банальное, казалось бы, происшествие, неприятное, но далеко не исключительное, выросло в скандал усилиями капитана миноносца «Харди», вздумавшего отогнать орудийным выстрелом вторую подлодку. По международным правилам в столкновении очевидно был виноват крейсер, не уступивший дорогу из-за неряшливого несения вахты или нарочно – все обязаны пропускать Юнион Джек. Тогда капитан второй германской субмарины Отто Веддиген, недолго думая, расценил поведение джентльменов как атаку и объявил срочное погружение. Он выждал, торпедировал эсминец, затем столь же хладнокровно утопил крейсер, который, по словам немногих уцелевших членов экипажа, застопорил ход ради оказания помощи команде поврежденной лодки. Затем Веддиген снял людей с погибающей субмарины и полным ходом отправился на базу в Вильгельмсхафен, где доложил о британском нападении и уничтожении подводного корабля.

Кайзер объявил о мобилизации, его решительно поддержал Франц-Иосиф. Впервые в истории Британия оказалась в двух шагах от одновременной войны с тремя самыми мощными материковыми империями. На фоне этой милитаристской истерии русскому послу в Париже неожиданно пришло письмо о продолжении переговоров по Дальнему Востоку.

Японских дипломатов на этот раз не наблюдалось, впрочем, как и корейских. Великие державы сами решали за всех.

Француз олицетворял сдержанность, зато маркиз Рединг щеголял красноречием, как никогда. Он заявил, что Россия по праву должна оставить себе Цусиму, требовать передачи запертых в Масане кораблей, наложения контрибуции на Токио и не слишком торопиться с возвращением пленных, успешно рвущих жилы на строительстве железной дороги Сеул – Мукден. Более того, Британия будет счастлива предоставить заем на ремонт поврежденных в Чемульпо японских крейсеров и броненосцев и произвести его на британских верфях с единственным, но непременным условием: в случае войны с кайзером объединенный англо-франко-русский флот должен противостоять германскому.

Великий князь с очевидностью понял, что Французская республика, основательно нарастившая флот и сухопутные вооружения, согласна на альянс против Германской империи только при участии в нем России. Глубоко эгоистичные и прагматичные джентльмены представлялись французам не слишком надежным союзником, для которых собственные интересы на голову важнее принятых обязательств.

Александр Михайлович откровенно опасался подобного антигерманского соглашения. Более того, за последнюю сотню лет не случилось ни единого значительного конфликта с ними, а австрийские Габсбурги осмелились погладить Россию против шерсти лишь при поддержке британцев. Без островитян не состоялась бы и Крымская война, французы сыграли в ней вторую роль. То есть Альбион – вековечный соперник, причем соперничество регулярно выплескивается на поле битвы.

– Позвольте поблагодарить кабинет Его Величества за столь неожиданное и щедрое предложение, – ответил великий князь. – Я непременно и незамедлительно передам его Государю.

Британский дипломат разозлился. Он рассчитывал на составление, по крайней мере, предварительного протокола. Великий князь и ближайший родственник Императора наделен широкими полномочиями и вправе лично подписать договор от имени российской короны. Нет же, уклонился от ответа, вместо обещания обменяться депешами с двором и завершить сделку выбрал обтекаемую форму «передам Государю». Россия – колосс на глиняных ногах, стоящий на пороге очередной революции из-за недовольства продолжающейся войной. Им предлагают воистину царскую подачку. Так какого дьявола князь тянет?

На холеном лице маркиза не отразилось никаких чувств, бушующий внутри шквал не выплеснулся наружу. Высокие участники переговоров разъехались.

Англичанин переоценил русских революционеров. Правительство заявило о начале вывода русских войск из Кореи и о достигнутом соглашении с Сунджоном, который обязался выплатить северному соседу покрытие расходов за изгнание японцев. В распоряжении последних оставался кусок южного побережья от Масана до Пусана общей площадью не более двухсот квадратных миль. Стянутые туда войска, усиленные флотскими экипажами, насчитывали, по оценкам русского и корейского командования, восемьдесят четыре тысячи штыков. Проломить их оборону без суровых потерь невозможно, поэтому корейцы держали блокаду на суше, русские корабли и подлодки – на море. Поговаривали, что от голода у оккупантов отмечены случаи людоедства.

По поводу главных японских владений газетчики каламбурили: остров Кюсю вкусил прелести изоляции. Разумеется, так плотно опекать его побережье, как корейское, русские не смогли. Но известия о пятидесяти семи потопленных торговых судах, а молва раздула эту цифру чуть ли не втрое, чрезвычайно отбили желание плавать в тех водах. Плюс продолжающиеся сообщения о новых атаках подлодок и подрывах на минах вдоль всего юго-восточного побережья вплоть до Токийского залива. Останавливалась промышленность с забитыми складами готовой продукции и без подвоза сырья. На Кюсю местное население постепенно возвратилось к натуральному хозяйству.

Надежды на британскую поддержку таяли с каждым днем. Гордый «Дредноут», хозяева которого хвастливо заявили, что с появлением этого линкора все броненосцы мира разом устарели, затонул после подрыва на минах за каких-то сорок минут, отчаянно пытаясь добраться до мели. Теперь косо торчащие из волн у мыса Цуруги верхушки труб и мачты линейного корабля, не сделавшего ни единого выстрела по врагу, напоминали о закате британского могущества.

Вдобавок «Афалина», получившая повреждения от орудий «Дифенса», кое-как дотянула до Цусимы. Еще один щелчок по носу – убийца «Дредноута» выжил и после ремонта станет в строй. Увы, лодка, торпедировавшая крейсер, на базу не вернулась и объявлена погибшей.

Токийские дипломаты приступили к поиску других посредников в общении с Россией.

Через четверо суток после второго раунда переговоров великий князь Александр Михайлович и министр иностранных дел Извольский прибыли в Петергоф на высочайшую аудиенцию. Сандро пробовал доказать государю, что договор с Лондоном вреден. Япония на грани сдачи, английское вмешательство особо ничего не меняет. С Германским мечом у горла британцы не полезут в войну с Россией. Немецкие дипломаты бомбардируют предложениями о союзе против Британии. Посему не нужны никакие союзы и договоры, а западные европейцы пусть сами друг другу грызут глотки.

Однако рациональная логика оказалась бессильной перед русской иррациональностью. За время парижского турне великого князя в Санкт-Петербурге снова объявился «старец» Григорий Распутин. Малообразованный, невежественный, шокирующее эксцентричный, он невероятно влиял на государыню Александру Федоровну, вероятно, не слишком превосходившую его умственной способностью и широтой взглядов. Не разбираясь во внешней политике, он интуитивно, сакральным образом пришел к истине, что договор с Германией – благо. Внучка британской королевы Виктории не меньше желала согласия с Альбионом. Нашептывая на ушко «милому другу Ники» идиотские советы, царица причинила России не меньше зла, чем ее августейший муж Кровавым воскресеньем и последовавшим за ним бессмысленно жестоким и бездарным правлением.

Таким образом, Николай Второй не прислушался к рекомендациям зятя, проигнорировал мнение Министерства иностранных дел, Военного министерства, Морского министерства, Государственного совета и думской верхушки, где преобладали антибританские настроения, и внял просьбе жены, витающей в собственных грезах и науськанной юродивым сыном тобольского ямщика. Воистину гениальный выбор советчиков! Император решил перехитрить всю Европу. Он заключил договоры с обоими – и с Георгом V на случай германской агрессии и с Вильгельмом о военной помощи в случае нападения Великобритании на Германию. Николай оказался начинающим шахматистом-самоучкой, севшим за доску против мастеров и не обладавшим прозорливостью хотя бы на один ход вперед, не считая очевидных «зевков». Он поставил государство в положение, когда оно неизбежно оказывается втянутым в панъевропейскую войну после любого неосторожного движения одной из держав, с которыми подписаны договоры. Излишне говорить, что Государь почувствовал себя победителем на посольском поприще, а подвиги русской армии и флота в Корее и у берегов Японии поблекли рядом со свершениями его дипломатического гения.

На прямых переговорах с японцами царь допустил очередную ошибку – оставил у себя в тылу обозленного неудачами недобитого врага. Ободрав Страну восходящего солнца непомерной контрибуцией, Николай Второй не настоял на ограничении у побежденных флота и армии. Японцы поклялись себе страдать и голодать сколько нужно, но однажды поквитаться и с русскими, и с британцами, и с корейцами. А для комплекта – с китайцами. Тем не менее на многострадальном Дальнем Востоке наступил мир.

Часть третья
Трудный опыт Балкан

Глава первая

– Бронеходные войска не выделены в отдельный род, господа. Однако же боевое применение танков в Корейской войне показало изрядную их полезность и в наступлении, и в обороне. Посему Русская императорская армия будет увеличивать число танковых батальонов в дивизиях, а кавалерийские части и инфантерия призываются к проведению учений совместно с бронетехникой.

Слушатель Николаевской императорской академии Генерального штаба полковник Петр Николаевич Врангель сделал пометку в записной книжке и принялся внимательно слушать. Он гораздо больше преподавателя знал о танках. Куда интереснее другое – как официальная военная мысль восприняла опыт танковых боев в Корее и чему учат будущих полководцев.

– Перед разбором тактики действий танковой роты и батальона в составе дивизии перед вами любезно согласился выступить недавно вернувшийся из госпиталя капитан Бетлинг, командовавший ротой при штурме Пхеньяна и тяжело раненый в наступлении под Саривоном. Виктор Эдуардович, извольте пройти на кафедру.

Тяжело опираясь на трость, танкист проковылял к возвышению. Барон чуть не подпрыгнул. Ему доложили о гибели ротного от прямого попадания в башню. Выжил! Верно, у некоторых, как у кошки – семь жизней. И это здорово. Чаще всего на войне первыми погибают лучшие люди.

– Для меня большая честь, господа, выступать перед вами. Прошу извинить, я не оратор, да и от ранения не полностью оправился. Так что разрешите не мудрствуя лукаво рассказать вам о боевой работе танкового экипажа.

Речь капитана разительно отличалась от стиля преподавателей. Те не говорили – докладывали. А то и вещали. Танкист излагал просто, безыскусно и даже несколько по-цивильному, словно за гранью жизни и смерти после ранения ему открылась некая высшая правда, после которой армейская показушная форма вроде строевых «подход-отход-фиксация» показалась суетным излишеством. Понятно, что по возвращении в часть Бетлингу снова придется стать оловянным солдатиком.

– Начну с того, господа, что служба в танковых подразделениях – самая трудная из известных мне сухопутных воинских профессий. Поверьте, переход под броней на двадцать верст куда тяжелее, чем верховой на пятьдесят, и это не преувеличение. В корпусе на счету каждый кубический дюйм. Зимой внутренности немного подогревает тринклер, однако мотору для сгорания нужен наружный воздух, который он берет из заброневого пространства. Стало быть, при запущенном моторе внутри машины свистит ветер. Преотвратно механику-водителю, ледяной поток на перегоне проносится мимо его головы через открытый люк, и ему куда тяжелее, нежели он шагал бы в пешей колонне или тем более ехал верхом.

Летом хуже. В дневное время под лучами солнца броня раскаляется, китайские туземцы жарят на ней яичницу. Внутри – совершенный ад, несмотря на вытяжку воздуха тринклером и потуги вентилятора.

Несмотря на коловращение воздуха, внутри нестерпимо воняет горелым соляром. Через полчаса или час начинает болеть голова. Особенно скверно, когда ветер в корму. Он гонит выхлоп к башне и люку механика. Свежий соляр своим ароматом тоже не похож на розы, господа.

В машине немилосердно трясет. Инженеры пытались придать ее ровный ход, дабы как следует целиться в движении, но тщетно. Через двадцать верст кажется, что желудок поменялся местом с кишками и превратился в студень, а ливер непременно жаждет выпрыгнуть наружу.

Бетлинг остановился на секунду, мысленно возвращаясь в красочно описанный им уют танковой башни, и продолжил.

– Когда закрыты люки, а обзор остается лишь через смотровые щели и перископы, из-под брони практически ни черта не видно. Добавьте дым, столбы пыли и непременно оседающую на оптике грязь. Потому в бою приходится изредка высовываться из машины и осматриваться. Учтите: танк обычно впереди и собирает на себя шквал снарядов, пуль и осколков. Но это мелочи по сравнению с временем, когда приходится стрелять. Для опыта зайдите, прошу прощения, в тесный нужник и пальните из револьвера в оконце. Держу пари, господа, вас изрядно оглушит, после чего вы замечательно представите выстрел из пушки, тем паче башня танка куда теснее нужника.

Слушатели академии смотрели на танкиста с недоумением. В таких условиях не может воевать никто! Только барон грустно улыбался и иногда кивал. Капитан несколько сгущает краски, но, в целом, все верно.

– Стреляная гильза и пороховые газы из ствола не просто мерзко пахнут – они изрядно ядовиты. Три-четыре выстрела подряд, и запросто можно потерять сознание. Потому верхний люк остается приоткрытым, гильзу сразу хватаем – и долой, а казенник тут же забивается следующим снарядом. Согласен, через люк может влететь осколок, а если на броню вскочит вражий пехотинец – пиши пропало. Однако тут мы имеем дело с вероятностью, потеря чувств от отравления гарантирована наверняка, хотя башнеры – не кисейные барышни. При стрельбе из пулемета немногим легче. У вас вопрос, ваше высокоблагородие? Так точно, в бою мы глухие и переговариваться с водителем не можем. Пробовали трубы по корабельному примеру – тщетно. Лампочная сигнализация установлена перед глазами водителя, дабы показывать ему поворот влево или вправо. Она также не спасает. Лампы часто лопаются в тряске, да и водитель в горячке битвы не обращает на них внимания. Поэтому мы обходимся толчками. В плечо – поворот в соответственную сторону, в спину – вперед, в затылок – стоп. Иногда руками, но чаще сапогом, руки заняты пулеметом или пушкой.

Понятно, что битва занимает малую часть времени жизни танка. К тому же его хватает на один-два боя, редко на три. Но не надо думать, что в перерыве между ними командир взвода или роты, который одновременно и командир экипажа, может раскинуть картишки. Механиков-ремонтников удручающе мало, поэтому главная часть работы ложится на механика-водителя, который просто не может управиться в одиночку. Даже такая обыденная операция, как замена гусениц, кои больше сотни верст не выхаживают, требует подъема опорных катков с каждой стороны. Ничего, за сорок минут навострились их менять. То же, если гусеница соскочила. Вдобавок командир взвода проверяет состояние машин у двух подчиненных экипажей, ротный, соответственно, у всей роты. В Корее танки Б-2 оказались понадежнее, а в Китае на первых пулеметных бронеходах большинство потерь среди танкистов случилось из-за неисправностей и остановок средь японских позиций. Чем лучше машина досмотрена, тем меньше шансов, что она заупрямится в неподходящее время. Провозившись с ними день, я обычно приходил на квартиру, денщик наливал мне бадью теплой воды. После часа отмокания, вымывшись с мылом и вытеревшись насухо, неизменно пахнешь соляром, маслом и выхлопом, что ни делай. И в чистом мундире благоухаешь, как не смачивайся одеколоном. У дам появиться некомильфо.

Аудитория оживилась и повеселела. Врангель подумал – в присутствии Син он тоже вонял танком? Сам не почувствовал, привык.

– Крайне неприглядная картина, господин капитан, – вмешался докладчик. – По выздоровлении вы снова попроситесь на танки или похлопочете о переводе в менее впечатляющее место?

– На танки, ваше высокоблагородие. За благопристойными образами и приятными запахами я отправлюсь к клумбе с розами. Танки решают исход боя. Поэтому служба Отечеству в танковых батальонах важна и необходима. Надеюсь, со временем аромат соляра у дам начнет считаться героическим.

– Сомневаюсь, господин капитан. Попрошу рассказать о боевых свойствах машин, кои вами так красочно описаны изнутри.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Танк сопровождения конницы марки Б-2 имеет бронирование, защищающее от пуль, шрапнели и осколков. Лоб корпуса, лоб и бока башни выдерживают прямой удар трехдюймового шрапнельного снаряда. Пули и осколки не страшны для ходовой части. Оттого в наступающих частях он – самая защищенная единица по сравнению с конницей и инфантерией. Как правило, танк легко преодолевает простреливаемое пространство перед обороной противника и рвет проволочное заграждение, затем обстреливает огневые точки врага. Дальше проявляются его уязвимые стороны. Он может застрять при переезде рва. Вскочивший на броню вражеский пехотинец, проявив мужество, легко закрывает смотровые щели и окончательно ослепляет экипаж. Брошенное на решетку двигателя горящее масло легко вызывает пожар. А главный враг – артиллерия. – Бетлинг провел пальцем по длинному рубцу, протянувшемуся справа от скулы до нижней челюсти. – Полевые орудия обычно оттянуты чуть дальше первой границы окопов и открывают пальбу, когда танк потерял скорость, одолевая ров. Для стальной болванки наша тонкая броня – не помеха.

– Но враг не в силах поставить орудия через каждые тридцать саженей, – уточнил полковник.

– Так точно. Да и в движущийся танк сложно попасть. По моему разумению, есть три типа боя, для каждого нужен свой вид машины либо в каждой сочетать некоторые качества. Б-2 неудачен для сопровождения кавалерии и лучше подходит к пехоте, двигаясь вместе с ней по полю не быстрее бегущего солдата, шесть-семь верст в час. Конникам нужна подвижная машина, ведущая стрельбу с ходу. Стало быть, пушку долой, в движеньи из нее не попадешь. Я представляю танк с легкой броней, как у Б-2, со скоростью по шоссе до двадцати пяти верст в час и вооружением из двух спаренных «максимов». Далее, весьма полезны для армии сотня-другая мощных машин с лобовым листом, держащим удар трехдюймовой бронебойной болванкой. Скорость не важна, существеннее длина и проходимость. Такой аппарат сможет не только прорвать проход в колючке, но и остановиться вблизи вражеских позиций, спокойно расстреляв их из орудия и пулемета в упор.

– Расскажите об управлении танковым подразделением в бою, господин капитан.

– К сожалению, ныне танки и приданные к ним пехотные роты управляются, как конница Чингисхана. Можно поставить задачу перед боем и указать направление атаки. Даже если командир роты имел бы волшебную дудочку, слышимую взводными, в башне во время боя на управление другими танками нет ни секунды времени. Я предполагаю, что командирский танк должен иметь не менее двух человек в башне, тогда командир сможет через люк флажками или ракетами указать изменение направления или остановить подчиненных. Несколько проще в обороне. Танк, вкопанный до откатника орудия, совершенно неуязвим, а приказы приносит вестовой по траншее. Это выяснили в корпусе генерала Брусилова при отражении десантных контратак японцев, пытавшихся отбить Цусиму.

В перерыве барон прорвался через плотное кольцо слушателей, окруживших капитана, и сграбастал его в объятия.

– Расскажи, как уцелел, чертяка! Мне доложили, что тебя того…

– Почти. Снаряд прошел навылет через башню, меня посекло осколками брони и заклепками. Гляди какой красавец стал, со шрамами на роже, чисто пират южных морей. В бедро железка засела глубоко, едва вырезали. До сих пор хромаю. Так что осталось купить костыль да попугая на плечо – вылитый Джон Силвер.

– Зато горло цело, раз такую речь выдал. Хлебное вино оно принимает? Вечером отметим.

Встреча фронтовых товарищей, к которой примкнули и другие ветераны Кореи, вылилась в приятственное безобразие, подробностей которого в полном объеме не смог бы восстановить ни один из ее участников. А через пару недель в середине октября танкистов созвал начальник Главного бронетракторного управления инженер-генерал Кюи, объявивший совещание в присутствии Его Императорского Высочества великого князя Петра Николаевича. Также присутствовали Романов, Брилинг, начальник Главного инженерного управления, пара инженеров из ГАУ, Брусилов, получивший за Корею звание генерал-лейтенанта и повышение в должности, а также офицеры, командовавшие там взводами и ротами.

Инженер-генерал поручил своему заму зачитать доклад о применении танков в последней войне, который через Военного министра будет передан на высочайшее имя. И попадет на высочайшую столешницу с высочайшими чернилами, пошутил про себя Брилинг. Вслух он давно ничего подобного не позволял.

Доклад по-своему получился шедевром канцелярского стиля, наполненным фразами вроде «бронетранспортное сооруженіе удобоприменимо къ дѣйствительному вышеозначенному предназначенію». От подобных перлов даже закаленный монарший глаз слипнется в дремоте к середине второго листа, а глазовладелец подмахнет документ, не в силах вникнуть в тонкости. В том числе не заостряя внимание на немалую сумму, потребную на создание новых видов машин.

Если отбросить казенную шелуху, царю предлагалось выделить три миллиона рублей сразу на три проекта: для поддержки пехоты, сопровождения конницы и тяжелого сухопутного дредноута. Танкисты дружно выразили одобрение особенному танку прорыва, который в больном воображении автора эскиза выглядел тысячетонным чудищем, ощетинившимся батареями пушек. Явно не давали покоя лавры Жюля Верна и Герберта Уэллса.

Один только привыкший рубить с плеча барон попросил слова и разнес доклад в щепки. Он заявил, что конница утрачивает прежний смысл как атакующая лавой и размахивающая саблями масса. Теперь это подвижная инфантерия, которая перед боем прячет коней и сражается в пешем строю. Посему кавалерии нужен полноценный танк, а не самоходный пулемет в жестяной обертке. Специальный пехотный танк для конницы не подойдет, ибо не угонится за кавалерией на марше. Затем полковник высмеял «статую командора», доказав нехитрым расчетом, что у тысячетонного монстра девяносто процентов массы уйдут на двигатель, трансмиссию, ходовую часть и топливо; куда рациональнее построить сто танков по десять тонн с разумным бронированием и вооружением.