Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

Про радугу
Глава 20

Мне всегда было интересно, откуда берётся радуга и почему она потом исчезает. И куда?

Как раз прошёл небольшой летний дождь и мы с Вовкой вышли во двор. Где-то там, за огородом, как раз появилась радуга. Разноцветные полоски брали начало примерно в районе речки и по дуге уходили в сторону райцентра. Бабка тоже как раз вышла.

– Баб, а откуда радуга появляется? – решил я поинтересоваться у неё.

– Из неба, – незамысловато ответила она и собралась идти в огород.

– А откуда из неба? – не отступал я.

– Боженька сидел на небе и рисовал на облаках. Затем пошёл дождь и краски смыло с них. Вот и получилась радуга. Краски стекают с облаков и получается такая красота.

Бабка подумала, что нам будет достаточно этого объяснения, и двинулась уже было по своим делам. Но мои размышления не получили логического завершения и я задал следующий вопрос:

– А почему тогда, когда я пролил чай на свой рисунок и после этого на скатерти остались цветные пятна, я тоже сказал, что красиво получилось, а ты не согласилась и хотела выпороть меня?

– Сравнил жопу с пальцем. После радуги небо чистое, а после твоей мазни я два раза скатерть кипятила, чтобы твою «красоту» отстирать.

Я ещё попытался выяснить, куда краски от радуги стекают и почему я их ни разу не видел. Но бабка ответила, что это Божий замысел и если его краски попадут в руки первому встречному голодранцу, то скатертей не хватит. Затем, как обычно, когда у неё заканчивались аргументы, она сказала, что ей пора по делам, а мы можем дальше приставать к деду. Так мы с Вовкой и поступили. Деда мы нашли за домом на лавочке.

– Так-то так, да не всё так, – сказал дед, выслушав нас. – То, что Боженька такую красоту творит, – это правда. Но вот злые люди воруют её потом.

– Как??? – искренне удивились мы.

Дед почуял, что мы снова повелись на его байки, и продолжил:

– А вы думаете, откуда берутся эти ваши фломастеры?

Он подался вперёд и посмотрел на нас с Вовкой по очереди, как бы ожидая ответа. Но ответа у нас не было, кроме того, что из магазина.

– То-то, – дед снова откинулся и закурил, как будто выдерживая мхатовскую паузу, но, скорее всего, выдумывая продолжение.

– Раньше оно как было? – продолжил он. – Появилась на небе радуга и до вечера радует…

Далее дед нам рассказал, что потом появились дельцы предприимчивые и стали радугу по фломастерам распихивать, а потом втридорога продавать её. А чтобы никто ничего не заподозрил, говорили, что из Чехословакии привезли.

– А куда милиция смотрит? – удивился я.

– А думаешь, милиции фломастеры не нужны? Все повязаны.

– Вон, видите? – дед указал в сторону радуги, которая уже стала тускнеть. – Вон там начало её было, а конец где-то в райцентре. Значит, там щас деляги её по бочкам закатывают. Видишь, тускнеет? Ща закончится вся красота. Всю высосут, подлюки, – дед сплюнул в сторону.

Мы с Вовкой посмотрели, и точно. Радуга постепенно исчезала, как будто кто-то стирал её ластиком. Впрочем, так было всегда. Просто до этого момента я не пытался выяснять, куда она девается.

– Ладно, – дед затушил папироску и встал. – Порадовались, и хватит. Пошёл я дела делать.

Дед ушёл, а я решил, что так не годится. Если они смирились с этим, то, возможно, мы с Вовкой как-то сможем исправить ситуацию. Без фломастеров я уж как-нибудь проживу. Всё равно они быстро заканчиваются. Скорее всего, эти подлюки ещё и не полностью заправляют их этой радугой. Но, может, если мы спасём радугу, то можно будет чуть-чуть взять и заправить свои фломастеры, которые лежат в серванте у бабки и давно высохли.

– Вовка, – обратился я к братцу после недолгого размышления. – У меня есть идея.

– Мне уже не нравится, – не воодушевился он.

– Ты разве не хочешь быть первым человеком, который спас радугу?

– Ты уже обещал мне, что я буду первым космонавтом, а потом сказал, что самым вторым, – напомнил он мне. – Сейчас опять обманешь. И как мы радугу спасём?

– Бежим в райцентр, пока не поздно.

План был прост, как фломастеры. Точнее, я теперь понимал, что фломастеры не так просты, как казались, но решил по возможности попытаться вернуть радугу людям. Ещё благодарны потом будут.

Когда мы проходили через огород, нас заметила бабка.

– Вы куда это намылились?

– Радугу спасать, – ответил Вовка.

Бабка посмотрела на небо, где та уже почти растаяла, а затем на нас. Судя по её взгляду, она взвешивала в уме уровень опасности и возможные последствия нашей затеи.

– Хорошее дело. Но чтоб до обеда вернулись, – не почуяла она подвоха и снова уткнулась в грядки. – И чтоб недалеко! – крикнула бабка уже вслед.

Добравшись до райцентра, мы начали поиски. Судя по тому, что рассказал дед, нам необходимо было найти подозрительных людей. Что делать с ними дальше, я пока не представлял, но был уверен, что план придёт по ходу действий.

Пройдя по центральной улице, мы ничего подозрительного не заметили. В одном дворе нам показалось, что мы близки. Какой-то дед красил зелёной краской забор. Мы стояли и наблюдали за ним, пока он не обратил на нас внимания.

– Вам чего? – поинтересовался он.

– Вы где краску взяли? – деловито поинтересовался я.

– А что? – дед посмотрел по сторонам и на всякий случай убрал банку за калитку. – Вы чьи такие любопытные?

– А фломастеры чехословацкие есть у вас? – добавил Вовка.

– Есть славянский шкаф, – почему-то ответил дед. – Давайте, Штирлицы, топайте отседа, – дед снова вернулся к покраске забора.

Решив, что дед не похож на дельца и подлюку, мы продолжили поиски. Почти отчаявшись, мы вернулись на площадь к магазину и сели на ступеньки. Я уже решил, что нам пора возвращаться домой. Возможно, мы опоздали и в следующий раз нужно будет бежать в райцентр сразу, как только появится радуга.

– Я в туалет хочу, – заявил Вовка.

– Иди вон за магазин, на задний двор.

Вовка пошёл, но через несколько секунд показался обратно.

– Иди сюда! – прошипел он мне из-за угла.

Я ответил Вовке, что вряд ли мне интересно смотреть на то, как он ссыт на магазин, но он настаивал. Нехотя я встал и пошёл за ним.

На заднем дворе магазина стояла подвода, запряжённая лошадью. Но самое интересное было на подводе. На ней стояла пара бочек. У меня прям где-то внизу живота засосало от волнения. Радуга была практически в наших руках. Оставалось решить, что с ней теперь делать. То, что в бочках была радуга, я почему-то совсем не сомневался.

– Может, милицию позовём? – предложил Вовка.

– Ты что, забыл? – я напомнил ему про то, что милиция повязана в этом деле.

– Тогда что?

Я предложил Вовке отогнать подводу подальше и там выпустить радугу. Мне думалось, что надо только бочки открыть и она сама вернётся на небо.

Взяв лошадь за поводья, я осторожно потянул её. Она не стала сопротивляться. Обойдя магазин, мы сначала выглянули и убедились, что никого нет. Соблюдая осторожность, мы вышли на улицу и двинулись в сторону деревни.

У меня родилась идея привезти радугу во двор к бабке с дедом. Там мы торжественно объявим им о спасении и все вместе выпустим её в небо. Тем более, что самим открыть бочки у нас не получится, я попробовал.

Пока всё шло хорошо. Мы уже достаточно отошли от райцентра, но тут услышали окрик позади себя.

– Эй! Молодёжь! Подбросите?

Я обернулся и увидел Витьку, тракториста. Но в этот раз он был без трактора и шёл пешком.

– А что вы не на телеге, а пешком идёте? – удивился он.

То, что мы ведём подводу с лошадью, его почему-то не удивляло. Он так потом и оправдывался. У них, среди деревенских, это обычное дело.

– Так мы не умеем? – осторожно ответил я.

– До дому? А где Егорыч? – засыпал он нас вопросами. – Садитесь, я вас довезу, пока по дороге, – не дожидаясь ответа, продолжал он.

Витька сел на телегу, взял поводья, а мы с Вовкой залезли на подводу.

– Что там? Огурцы? Капуста? – Витька продолжил допрос.

– Радуга, – ответил Вовка, а я его ткнул в бок.

– Радуга? – удивился Витька. – Ну, тоже хорошо.

У меня сложилось ощущение, что все тут в курсе про воровство радуги для фломастеров, но никого это не беспокоит.

В это время бабка заподозрила неладное. Слишком долго не было слышно нас. С одной стороны, это хорошо, но с другой… Разгребать последствия на чужой территории сложнее.

– Дед, ты мелких не видел? С утра ушли радугу спасать, и с концами.

– Ох ты ж! – дед понял, что его история хорошо легла на наше детское восприятие. – Ты, Валь, не серчай. Это я им рассказал про радугу. Думал, смешно получилось. Хотя ты первая начала.

Бабка выслушала версию деда про радугу и сказала, что, кто последний, тот и дурак. После этого она сделала умозаключение, что искать нас надо в райцентре.

– Наверняка что-то учудили там. А в том, что они эту радугу найдут, я не сомневаюсь. И не дай бог спасут – придётся спасать райцентр.

В общем, бабка велела деду брать мотоцикл и ехать в райцентр. И она с ним заодно съездит, всё равно в магазин надо зайти.

– О! Смотрите! – крикнул Витька. – Егорыч как раз навстречу едет.

Я выглянул и увидел, что приближается мотоцикл с дедом и бабкой. Мне показалось, что эта встреча ничего хорошего не сулит. Ещё недавно я хотел похвастаться спасением радуги, а сейчас меня начали одолевать сомнения. Если тут все заодно, то наше спасение не оценят. Скажут: «И как теперь все без чехословацких фломастеров будут жить?»

Витка начал издалека махать деду, а мы с Вовкой присели пониже и спрятались за бочками. Несмотря на все старания Витьки, дед пролетел мимо, даже не обратив на него внимания.

– Странно, – остановился он и посмотрел вслед удаляющемуся мотоциклу. – И Валентина с ним. Куда это они?

На наше счастье, Витке хотелось быстрее добраться до дома, а не разбираться с чужими делами. Он доехал до поворота к нашей деревне и, спрыгнув с подводы, сказал, что дальше он пешком. Поинтересовавшись, справимся ли мы сами, и получив утвердительный ответ, он пошёл дальше. Мы же, взяв лошадь за поводья, повели её в деревню. Нужно было срочно выпустить радугу, пока дед с бабкой не вернулись.

Дед медленно ехал по райцентру и смотрел по сторонам. Но нас нигде не было видно. Что успокаивало, так это то, что в райцентре тоже было тихо. До тех пор, пока они не подъехали к магазину. Возле входа стояли продавщица и Митька, знакомый деда. Он активно размахивал руками, что-то объясняя участковому.

Оказалось, что, пока он был в магазине, с заднего двора пропала лошадь с подводой, на которой стояли две бочки солёных огурцов. Участковый пытался предположить, что лошадь ушла сама и где-то сейчас ходит. Потому что кому в голову взбредёт воровать солёные огурцы? Дед с бабкой подошли как раз в разгар расследования.

– Ладно, – успокаивал его участковый. – Проеду по райцентру спрошу. Может, кто чего видел.

– Так я видел, – дед подошёл и поздоровался со всеми. – Мы как раз сюда ехали, а нам навстречу Витька. Я ещё подумал: «Чё это он на телеге?» У него, окромя трактора, нет никаких средств передвижения. Вроде и бочки там были.

– А на кой Витке огурцы? – не мог понять участковый.

– Так закусить, – пояснила уже бабка. – А то ты не знаешь, что он любитель. Даже уже профессионал.

– Тёть Валь, если искать по таким приметам, то можно через одного подозревать, – ответил участковый. – Но проверить надо.

– А наших тут не видел? Тоже на дело пошли. Но, боюсь, не по твоей части.

Участковый сказал, что не встречал, но, если что, по дороге будет смотреть, всё равно сейчас за Витькой ехать. Участковый с дедом Митькой сели в уазик и уехали. Бабка с дедом продолжили поиски, хотя в этот момент очень близки оказались к развязке. Но где им было связать пропажу огурцов с радугой?

Во дворе мы с Вовкой принялись изучать бочки. Открыть их не представлялось возможным.

Оставался только один вариант – разбить их. А разбить их можно было только одним способом, сбросив с подводы на землю. Но и это было непросто, даже несмотря на то, что подвода была без бортов. Мы их отвязали и попробовали раскачать. Но бочки оказались тяжёлыми. Я предположил, что радугой они набиты под завязку.

Участковый с дедом Митькой застали Витьку дома, когда тот уже начал «отдыхать». Он долго понять не мог, какие огурцы ему приписывают и за что. Но, когда появились детали, он вспомнил про нас и рассказал, как доехал с нами до нашей деревни, а дальше пошёл пешком.

Участковый опять ничего не понял. Зачем детям солёные огурцы? Может, это вообще другая подвода. Но, уже будучи знаком с нами, решил, что надо проверить. Витьку на всякий случай взяли с собой.

Во двор они въехали как раз в тот момент, когда мы с Вовкой пытались сбросить бочку на землю. У меня хватило ума спустить колёса на подводе с одной стороны, чтобы она наклонилась и бочку было легче столкнуть. Вид милицейской машины придал мне сил. И как раз в тот момент, когда участковый вылез, а дед Митька открыл рот, чтобы закричать, бочка грохнулась на землю и с треском развалилась. На землю вывалились солёные огурцы.

Сначала я растерялся, но потом сообразил, что это обманный ход. Маскировка. Радуга во второй бочке. И пока нам не успели помешать, я крикнул Вовке: «Навались!» Дед Митька тоже крикнул, что он сейчас «кому-то навалится», но мне показалось, что помогать нам он не собирается.

В общем, вторую бочку они спасли. Моё заявление, что там радуга, приняли с подозрением. Участковый сказал, что он лучше съездит в райцентр за дедом с бабкой. Потому что ему не понять ход наших мыслей, а они как раз нас там ищут. Вот пусть они сами и разбираются. Нас же оставили под присмотром деда Митьки и Витьки.

Участковый нашёл бабку с дедом и ещё больше удивился, когда их не удивило наше объяснение про радугу. Он понимал, что дело о пропаже огурцов раскрыто, но теперь ему стало интересно, при чём тут радуга, и он поехал вместе с ними в деревню…

В итоге я им всем объяснил, что мы просто хотели спасти радугу и заодно заправить свои фломастеры. Дед сказал, что отчасти он виноват. Инцидент был исчерпан, но деду пришлось отдать Митьке одну из своих бочек, а Витька попросил разрешения взять несколько огурцов с собой. Участковый перед отъездом сказал нам, что если мы впредь соберёмся расследовать ещё что-нибудь, то лучше сначала зайти к нему. И ещё он пояснил, что, может, в Чехословакии и заправляют фломастеры радугой, но у нас этого сделать никто не позволит. Радуга является народным достоянием и воровство её карается по закону. Так что мы можем на будущее не волноваться…

На обед у нас были солёные огурцы. Дед Митька собрал всё, что смог, в новую бочку, но и нам часть оставил. Бабка попросила. Она сказала, что будет заправлять нас солёными огурцами с молоком вместо фломастеров. Чтобы радугу метали потом дальше, чем видим. Я, правда, не понял, при чём тут огурцы и молоко. Жалко только, что мы с Вовкой так и не выяснили до конца, куда девается радуга. Когда я спросил, то бабка сказала, что в Чехословакию уходит. Но сразу предупредила, что это очень далеко.

Чёрная рука
Глава 21

Мы с Вовкой давно не ночевали на веранде. Точнее, с прошлого года. Тем более, что повод был. Те пацаны, с которыми мы познакомились на свадьбе, позвали нас на картошку. Самым заманчивым было то, что картошку они печь собрались на костре и ночью. Из дома у нас вряд ли получилось бы выскользнуть незаметно, а вот с веранды – легко. Бабка с дедом даже и не заметят. Идти решено было на следующую ночь после свадьбы. После полуночи они обещали за нами зайти.

– Хотя я сомневаюсь, что вас отпустят, – Миха ехидно улыбнулся.

Это был вызов. Я сказал ему, что никто отпрашиваться и не собирается. Мы сами ходим туда, куда хотим, и тогда, когда нам это надо. Я ему рассказал, как в прошлом году мы вообще на кладбище ночью ходили и даже чуть не повстречались с покойником Володькой-алкоголиком. Так что пойти на картошку – это вообще из разряда детского сада.

В тот момент у меня и созрел сразу план, как мы сможем незаметно уйти. Миха сказал, что мы, скорее всего, брешем и в полночь он проверит, как мы сами ходим, куда и когда хотим. Я даже предложил ему пойти картошку печь на кладбище, если он не верит. Но он сказал, что дурнее идеи не слышал. Это, может, в городе у нас принято так, а в деревне люди картошку пекут у реки, а не у могил.

Порешили на том, что мы будем ждать его на веранде. Нам с Вовкой осталось только убедить бабку, чтобы она нам разрешила переночевать на веранде.

– Баб, а мы ночью храпим? – решил я начать издалека.

– Я ночью стараюсь спать, а не слушать вас. Мне и днём вас хватает с головой, так что ночью сплю как без неё, – ответила бабка.

– А вот ты храпишь, – продолжил я.

– Ещё как храпишь, – подтвердил дед. – Я, к сожалению, с головой сплю и как на тракторе катаюсь всю ночь.

– Нашёлся, тоже мне, тракторист. Свой трактор не слышишь. А он ещё и с выхлопами работает всю ночь, – не растерялась бабка. – Хоть святых выноси перед сном до утра.

Я решил, что момент самый удачный, и сказал, что вместо святых лучше вынести нас. Точнее, мы сами готовы уйти спать на веранду. Нам тоже трактора бабки с дедом мешают спать. Бабка сказала, что в нашем случае это самые малые муки в сравнении с теми, что испытывает она от нашего пребывания. За всё оставшееся время года она столько не крестится и не молится о своём здравии, как за время наших каникул. А после ещё неделю свечку ставит в благодарность за данное ей терпение. Но в итоге она согласилась.

Ближе ко сну мы отправились на веранду.

– На ночь дом закрываю, так что до утра не высовывайтесь. И вас закрою.

Уходя, она ещё, как обычно, выкрутила лампочку.

– Баб, а свет?

– Свет экономить надо, – ответила она. – Вы же тут до утра жечь его будете, а платить нам с дедом потом. Спать – значит спать. Во сне свет не нужен.

Бабка ушла, а нам теперь надо было придумать, чем занять себя до полуночи. И сколько до этой полуночи вообще? Как бы не заснуть. Достав припрятанные предварительно свечки, мы их зажгли и первое время играли в карты, пока не надоело. Полночь, судя по всему, ещё не наступила, а спать уже хотелось. Вовка, так тот вообще уже моргал через раз и не всегда открывал глаза обратно. Тогда я начал рассказывать Вовке страшилки. С ними точно не уснёшь.

– Однажды в чёрном-чёрном городе по чёрной-чёрной улице ехала чёрная-чёрная машина, – начал я, а Вовка даже моргать перестал. – В этой чёрной-чёрной машине сидел чёрный-чёрный человек…

Я придумывал на ходу приключения чёрного человека. Когда я дошёл до места, где чёрный-чёрный человек собрался высунуть свою чёрную-чёрную руку из-под кровати, чтобы схватить мальчика за ногу, сон в Вовкиных глазах уже совсем отсутствовал. Он даже на всякий случай ноги поджал поближе к себе.

Вот в момент, когда я сказал, что чёрная-чёрная рука вылезла из-под кровати и потянулась к ноге мальчика, Вовка был уже на грани ужаса. Я ещё специально поднёс поближе к лицу свечку и изобразил, как тянется к нему рука. На фразе «И схватил его за ногу, и крикнул: „Отдай мою ногу!“», на которой я сделал особый акцент, в окно постучали…

В этот момент я понял, что означает фраза «искать пятый угол». Я-то только услышал стук, а Вовка успел ещё и заметить, как в окне появилась рука, которая потом постучала. В слабом мерцании свечей она появилась, как самая настоящая чёрная рука. Поэтому Вовка заорал на долю секунды раньше меня. Потом уже я подхватил. А потом уже и на улице закричали.

Мы метались по веранде, сметая всё на своём пути, и орали так, как будто чёрная рука схватила нас за ноги, а не того мальчика. Не знаю, как я не вышиб дверь, но первым делом я метнулся именно к ней. Сердце, мне так показалось, не то что в пятки ушло, а даже вышло из них.

Буквально через минуту в замке повернулся ключ и дверь открылась. Мы ожидали уже увидеть там чёрного человека и, пока открывалась дверь, почти без чувств забились под кровать. Послышались шаги, затем звук вкручиваемой лампочки, и свет озарил спасительные ноги бабки. Мы выглянули из-под кровати. Посреди комнаты стояла бабка, а в дверях дед с ухватом.

В спокойной обстановке я сообразил, что это не чёрная рука стучала, а полночь наступила и пришёл Миха, но теперь необходимо было убедить бабку, что ничего страшного не случилось и мы остаёмся спать тут. Я объяснил, что просто рассказал Вовке страшилку про чёрную руку.

– Ничего страшного? – переспросила бабка. – Да я сама чуть с кровати не навернулась от ваших воплей. Это ж надо быть таким идиотом, чтобы рассказать что-то такое, от чего потом самому орать. Про чёрную руку он рассказал. Как в голове черно, так и в деяниях.

Бабка собрала с пола поваленные и потухшие свечи.

– Дом ещё спалить удумал. Свечи-то кто разрешил брать? А ну в дом!

Я решил, что печёная картошка нам не светит. А завтра Миха точно будет потешаться над нами: вместо того чтобы пойти туда, куда хотим, пошли туда, куда бабка сказала. Но тут вмешался дед.

– Да что ты напала на них? Ну поорали. Зато спать теперь как убитые будут.

– Щас прибью сначала, а потом уж как убитые спать будут, – не сдавала позиции бабка. – Чтоб ни звука до утра. Перестилать вам лень, а так бы… Свет оставлю. Если хоть один писк услышу, приду и вместо чёрной руки получите синие задницы.

Бабка с дедом ушла и даже дверь забыла закрыть, что нам было только на руку. Не на чёрную, конечно, слава богу. Синяя задница тоже была не вариантом, но теперь орать точно никто не будет. Правда, я вспомнил историю про синюю бороду, но решил, что историй на сегодня хватит. Оставалось надеяться, что Миха вернётся.

Миха действительно вернулся. Минут через десять-пятнадцать. Он дождался, когда всё уляжется, и в этот раз осторожно постучал в дверь. Я открыл.

– Вы чё тут орёте? Я сам чуть не обделался. Идёте?

Мы, конечно, пошли. Осторожно выскользнув с веранды, мы пошли за Михой. Идти пришлось недалеко. Спустившись вниз по улице, мы вышли за деревню, перешли через дорогу и по тропинке через поле вышли к реке. Там уже сидели остальные ребята возле костра.

– Видели бы вы, как я их испугал, – похвастался Миха. – Орали так, что бабку с дедом разбудили. А ещё говорили, что на кладбище ходили.

Я в свою очередь рассказал, что Миха орал не меньше нашего и ещё непонятно, кто кого испугал больше. А Вовка сказал, что, если бы они услышали историю про чёрную руку, то орали бы все. Всем, конечно, стало интересно, что за история. Я снова начал, но теперь я стал придумывать про то, как чёрная рука появилась в деревне.

В это время в доме бабке не спалось.

– Дед, – ткнула она его в бок, но тот, в отличие от неё, уже спал. – Дед! – толкнула она его сильнее.

– А! Чего? – дед подскочил на кровати от неожиданного пробуждения.

– Глуши свой трактор и иди малых проверь. Чё-то неспокойно мне.

Дед нехотя поворочался и, поняв, что бабка от него всё равно не отстанет, встал с кровати. Через пару минут он вернулся.

– А их там нет, – удивлённо доложил он.

Бабка не поняла, что значит «их там нет», и пошла проверять сама. Убедившись, что дед говорит правду, она на всякий случай проверила нашу комнату. Затем ещё и сеновал до кучи. С нас бы сталось.

– Их счастье, если это чёрная рука их утащила. Иначе я им покажу, как на самом деле страшно бывает. Будут потом у себя в городе друзей пугать чёрной и мокрой тряпкой. Чего сидишь? Иди ищи!

Дед снова нехотя собрался и вышел на улицу. Куда идти, было непонятно. На всякий случай спустился к бане, месту нашего укрытия, про которое должны были знать только мы. Не найдя нас там, он осмотрелся. Тут в темноте ночи он заметил вдалеке внизу, ближе к реке, отблески костра. Больше ориентиров не было, и он пошёл на свет…

– И вот чёрная-чёрная рука увидела вдалеке детей, сидящих у костра, – продолжал я и, сделав паузу, посмотрел на склонившихся к костру ребят. На их лицах читался неподдельный страх. Даже Миха уже не улыбался, хоть он и был старше всех. Все взоры были устремлены на меня. Я же приготовился к кульминации.

– Чёрная-чёрная рука поползла в чёрной-чёрной ночи по чёрной-чёрной траве к детям, – все поёжились, а я удовлетворённо продолжал. – Она подползла к ближайшему мальчику и протянула к нему свои чёрные-чёрные пальцы и…

Тут я сделал резкий выпад рукой в сторону Михи и собрался уже зловеще крикнуть: «Отдай моё сердце!» – как мне на плечо легла рука и раздался голос: «А чё это вы тут делаете?»

Поле – это не комната. Вопли ребят, полные ужаса, разносились по реке и окрестностям. Бежали, кто куда видит и не видит, не разбирая дороги. Кто-то даже не обратил внимания на то, что побежал прямо через костёр…

Дед, спустившись на свет костра к реке, сразу понял, что мы там. Осторожно, чтобы не спугнуть, он подошёл ближе и услышал как раз окончание моей страшилки. Ввиду того, что всё внимание было обращено на меня, никто не заметил его появления. Не то чтобы дед собирался эффектно закончить мою историю, но, тем не менее, получилось у него даже лучше, чем у меня. Я бы тоже убежал, но у меня получалось только кричать, так как за плечо меня держала рука и не отпускала. Я думал, что это конец. Дорассказывался и сам вызвал чёрную руку на свою голову. Сердце у меня остановилось, а мозг даже пытался вспомнить бабкины молитвы от нечистой силы, но получалась только какая-то чушь. Вовка, по-моему, вообще сознание потерял, потому что не двигался, а просто молча сидел и смотрел на руку на моём плече.

– Да не ори ты, – только и сказал дед.

Тут я наконец узнал его голос, мне полегчало и сердце вернулось на своё место решив, что ещё поживём.

– Я, кажется, описался, – как-то отстранённо промолвил Вовка.

Ещё бы. Я бы и сам мог описаться, но, видимо, забыл от страха, как это делается. Ещё минуту я не мог прийти в себя, несмотря на то, что я уже понял, что это не чёрная рука, а рука деда была.

Дед затушил костёр и, собрав брошенную картошку, чтобы не пропадала почём зря, повёл нас домой. Всё равно к костру уже вряд ли кто вернётся сегодня, сказал он, а картошка ещё пригодится.

Бабка нас встречала дома. Я даже уже и не пытался снова напроситься спать на веранде. Ещё одну чёрную руку моё детское сердце бы не выдержало. Дед рассказал ей, как нашёл нас, и бабка решила, что этого наказания вполне достаточно для нас. Мы легли в своей комнате.

– Ну всё. Заводите свои трактора, – скомандовала бабка. – Думаю, теперь до утра. Иначе я расскажу вам историю про чёрную тряпку. И даже покажу.

Я знал эту историю, и поэтому интереса у меня она совсем не вызывала. Там не менее страшный конец. Только бабка будет в конце кричать не «Отдай моё сердце!», а «Ты мне всю душу вымотал, зараза!».