Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

По грибы
Глава 12

Вечером, после нашего полёта в космос, мы сидели и ужинали. Бабка вдруг сказала:

– После таких дождей грибы должны пойти.

– Куда пойти? – не понял Вовка.

Я, конечно, понимал, что это означает. Всего-навсего грибы после дождя должны пойти. В смысле, вырасти. Или как там у них это называется? Вылезти? Но Вовка не знал. Бабка задумчиво посмотрела на него.

– Дед, – видимо, решила она обратиться за помощью, – куда у нас грибы обычно ходят после дождя?

– До ветру, – недолго думая, ответил дед.

– О! Видишь? – бабка посмотрела на Вовку. – Куда ветер подует, туда и грибы пойдут. Не дай бог в нашу сторону ветер будет. Придут и всё.

– Что всё? – напрягся Вовка.

– Сиди ешь. У меня нет такого объёма фантазии, которой обладает твоя глупость. Слава богу, старшой в школу ходить начал. Хоть немного букв накидали в его голову. Нет сил постоянно что-то придумывать тебе в ответ, – сдалась бабка. – Никуда они не пойдут. В лесу будут нас ждать. Завтра сами пойдём и разыщем их, пока они не пришли к тебе и не утащили в свою грибницу. Будешь там королём опят. Много ума не требуется как раз.

За грибами мы с Вовкой ещё ни разу не ходили. Обычно бабка с дедом сами занимались этим делом. Чаще бабка. Дед не очень любил это мероприятие. Он всё больше по рыбалке был любитель. Я так понял, что завтра мы все пойдём по эти самые грибы и Вовка сам посмотрит, куда они пошли.

Утром всё было готово. Бабка приготовила корзины для всех и в каждую положила по ножу.

– Смотрите не порежьте себя, – предупредила она нас. – Хоть я вам самые тупые выдала, но с вас же станется.

– А зачем нож? – задал Вовка очередной вопрос.

– От грибов отбиваться, – пояснила бабка. – Ты слышал, что в Рязани грибы с глазами? Их едят, а они глядят. Только мы не в Рязани и у нас грибы с ногами. Ходят.

Вовка, естественно, уже не поверил в эту историю. Он имел смутное представление о происхождении грибов, потому что только в мультфильмах их видел или уже готовыми на столе. Правда, в мультфильмах они тоже бывали с глазами и ходили. Поэтому он на всякий случай проверил свой нож.

– Если что, бей первым, – подначил его дед. – Лично я в грибницу за тобой не полезу.

После этих слов Вовка начал сомневаться и уже перехотел идти за грибами. Я решил его приободрить и пообещал прикрыть его если что. Будем держаться вместе, плечом к плечу. И для убедительности сделал несколько взмахов ножом, показывая, как я расправляюсь с атакующими Вовку грибами.

Ясное дело, что бабка, как обычно, подшучивает над Вовкой, а дед добавляет. В этот раз я решил их поддержать и даже подмигнул бабке. Типа, я всё понял и с вами заодно. Бабка это восприняла по-своему. Она всё ещё сомневалась в моих познаниях грибного дела и думала, что я заодно с Вовкой, а не с ней.

– Всё. Хана всем грибам. От вас точно не уйдут. Только вы на них с подветренной стороны заходите. Они глупость чуют за версту. Вмиг спрячутся.

Через полчаса мы в полном составе вышли из дома. Дед всё же попытался в очередной раз пропустить это мероприятие, но бабка не приняла его доводов, что нас и так много. Наоборот, с нами как раз, чем больше, тем лучше, сказала она. В идеале по четыре пары глаз на каждого. Да и то есть вероятность, что не хватит. Для верности лучше верёвкой привязать одного к ней, а другого к деду. Но всё-таки бабка дала ему надежду: как он только полную корзину грибов наберёт, так может сразу домой валить.

– А вы, – обратилась она к нам с Вовкой, – если потеряетесь, то домой лучше не приходите. Мне прошлогоднего похода хватило. Сейчас-то я, конечно, попривычней к вашим выходкам, но вы меня услышали. Искать не будем. Матери с отцом так и скажу: пали в неравной битве с грибами, братская грибница где-то там, в лесу. Пусть сами ищут.

Выйдя со двора и перейдя поле, мы дошли до леса, который начинался с небольшой рощицы. За ней проглядывались уже вековые деревья. Вовка даже приободрился. Представлял, наверное, как он разделывается с грибами.

– Всё, шутки в сторону, – сказала бабка. – Впереди лес. От нас с дедом ни на шаг.

Ещё немного, и мы углубились. Постепенно лес становился всё более дремучим. Солнце проглядывало еле-еле сквозь верхушки деревьев. Бабка одной только ей известной дорогой вела нас на битву с грибами. Учила нас смотреть под ноги и по сторонам, шевелить палочками, которые нам сломал дед, траву и листву и искать грибы.

– Гриб! – крикнул Вовка. – Я первый нашёл!

Бабка посмотрела туда, куда показывал Вовка.

– Можешь прям тут его съесть, и наши с дедом мучения разом закончатся.

Вовка присел возле гриба и внимательно его рассматривал.

– Это глаза? – он осторожно дотронулся пальцем до гриба.

– Это мухомор, – пояснила бабка. – Запомни, это ядовитый гриб. Не трогай.

– Можно тогда я его пну? – спросил Вовка.

– Пни, если не боишься сдачи получить.

Вовка осторожно встал и, не спуская глаз с мухомора, медленно отошёл от него. Меня уже разбирал смех. Я представлял, что будет дальше.

Пробираясь сквозь овраги и заросли, мы углублялись всё дальше в лес. Мне стало немного страшно. А вдруг мы не найдём обратной дороги? Ведь даже дороги-то и не было. У бабки как будто какой-то компас внутри был. Даже дед уже сомневаться начал, но бабка уверенно продвигалась вперёд.

– Там грибные места, – поясняла она свою самоуверенность в выбранном направлении движения.

– Может, привал? – предложил дед.

– А может, ещё и обед? – парировала бабка. – Мы только вышли.

Я понял, что только у бабки был азарт двигаться вперёд, к грибам. Я уже, как и дед, пожалел, что пошёл. Никакого удовольствия от поиска грибов. Идёшь по лесу в неизвестном направлении, и ещё смотреть надо одновременно и под ноги, и вперёд. Потому что, как только я отвлёкся от того, что впереди, и стал рассматривать то, что под ногами, так мне сразу по лицу прилетела ветка, которую Вовка непредусмотрительно не придержал.

Через несколько минут мы всё-таки устроили привал. Бабка заметила, что мы скисли и еле ноги переставляем уже.

– Всё, приваливайтесь, – скомандовала она. – Пять минут отдых.

Мы уселись на поваленное дерево, и бабка достала из своей корзины пирожки.

– А вы знаете, как ориентироваться в лесу, если заблудились? – обратился к нам дед.

Мы с Вовкой переглянулись и отрицательно помахали головами.

– А мы заблудились? – осторожно спросил Вовка.

– Если от бабки отобьёмся, то да, – ответил дед. – А пока нет. Но есть способ.

Дед рассказал нам, что можно посмотреть на дерево и найти, с какой стороны у него растёт мох. Где мох, там север. А ещё по муравейникам. Муравьи строят свои дома с южной стороны от дерева. Ночью можно ориентироваться на полярную звезду.

– Очень умно, – сказала бабка. – Нашёл ты, где север, и что? Куда идти? На северный полюс? С твоими советами остаётся только сесть жопой на муравейник, жрать мох и любоваться полярной звездой, пока тебя не найдут, – бабка повернулась к нам. – Надо никуда не двигаться с места и кричать: «Ау!»

– Ага, – скептически согласился дед. – Только на твоё «Ау!» волки могут откликнуться. Идти надо по ориентирам, а не сидеть на месте.

– Вот и иди! – огрызнулась на него бабка. – Ориентир я бы тебе сейчас указала. Жалко, что дети услышат, но ты меня понял.

– Вот и пойду!

Дед, видимо, обиделся. Он встал, посмотрел по сторонам и пошёл со своей корзиной.

– Куда пошёл? – окликнула его бабка. – На мох-то хоть посмотрел? Или у муравьёв дорогу спроси. Они пошлют тебя на полярную звезду. Звезданулся совсем!

Но дед не слушал её и удалялся от нас.

– Ба, а дед не потеряется? – поинтересовался я у бабки, когда силуэт деда скрылся за деревьями.

– Такие не теряются, – ответила бабка. – Если в вашей Москве не пропал, так в родном лесу сам чёрт его выведет домой.

– А в лесу ещё и черти есть? – напрягся Вовка.

– Один точно есть, – ответила бабка, пытаясь разглядеть деда в зарослях. – Пошли искать его, а то и правда заблудится.

Мы двинулись следом за дедом. Но то ли мы медленно шли, то ли дед ушёл в другую сторону. Как ни старались, догнать его мы не могли.

– Вот же обидчивый и упёртый какой, – бабка остановилась. – Ау-у-у-у! – крикнула она в лес.

– Баб, – Вовка дёрнул её за подол, – не кричи. Волки могут услышать.

– А как мы ещё его найдём? Если не мы, то те самые волки его и найдут. До полярной звезды я не собираюсь его тут искать.

Я предположил, что если полярной звезды ещё не видно, то дед, скорее всего, ориентируется по мху. Ну или по муравейникам. Так что надо идти туда, куда указывает мох. На север. Вовка даже подбежал к ближайшему дереву и стал искать на нём мох.

– Нам туда, – уверенно указал он направление.

– Ну, пошли туда, – согласилась бабка. – Только в случае с дедом надо ориентироваться на песок, который из него уже сыплется. Там как раз чуть далее по ходу грибное место.

Я не понял, при чём тут песок, но поддержал идею Вовки. Деда надо было найти до полярной звезды. Ночевать в лесу мне, как и бабке, совсем не хотелось. Тем более без ужина. Хоть у нас и получился почти поход, но ни палатки, ни консервов у нас с собой не было. Возможно, у бабки были спички, но этого недостаточно.

Через минут пять мы вышли на участок леса, где деревьев было не так много и свет пробивался сквозь кроны увереннее. Чуть далее мы заметили деда. Он на четвереньках перемещался от дерева к дереву.

– Ты там что? – окликнула его бабка. – Спрашиваешь у муравьёв дорогу домой?

Дед обернулся и довольный поднял корзину над собой.

– На грибную поляну напал! – радостно крикнул он.

– А то, что мы тебя кличем уже минут десять? Или тебе уши от радости заложило?

Дед сказал, что он слышал, но если бы он ответил, то мы сразу бы сюда прибежали и собрали бы все грибы. А так он первый насобирал почти полную корзину. А это значит, что пора идти домой.

Грибов хватило на всех. Мы с Вовкой хоть и не полную корзину насобирали, но тем не менее. Как сказала бабка, на ужин мы заработали. Вовка, конечно, расстроился, что грибы оказались такими безобидными. Даже не сопротивлялись. За исключением одного момента.

Бабка наказала нам с поляны ни ногой. Собирать грибы в пределах видимости её или деда. В один момент, когда Вовка увлёкся и сидел, срезая грибы, в зарослях напротив послышался шорох и треск. Вовка поднял голову и увидел сквозь ветки два смотрящих на него огромных глаза. Он решил, что на помощь своим безобидным товарищам пришли боевые грибы. Он бросил корзину и, забыв обо всей своей отваге, с криком: «Грибы идут!» – побежал к бабке.

– Куда идут? – повторила бабка Вовкин вчерашний вопрос.

– Там! Там! – Вовка указывал на заросли. – Он смотрел на меня! Гриб, огромный и с глазами! На меня шёл!

В это время заросли раздвинулись и на поляну вышел лось. Или лосиха. Я не очень разбирался в них, но знал, что это определённо лось. Или лосиха. Животное посмотрело на нас и, видимо, решив, что делать тут нечего, развернулось и скрылось обратно.

– Это лось, – сказал я. – Не гриб.

– Ну слава богу. Не всё потеряно. Я уж подумала, что вы, городские, совсем того, – она покрутила пальцем у виска. – Но малого надо хоть чему-то учить. Лишним не будет.

На обратном пути я понял, что идти за грибами – это ещё полдела. И это не самое трудное. Куда хуже возвращаться с грибами домой. Ты уже устал, а ещё и корзинки на себе тащить с грибами. Если Вовкину корзину взялся нести дед, то мне сказали нести самому. Не для того меня тут кормят, чтобы ещё еду за меня таскать. Я потихоньку, пока дед с бабкой отвлекались, приподнимал платок и выбрасывал по одному грибу из своей корзины. Я посчитал, что столько грибов нам ни к чему и, как на рыбалке с дедом, лишние и мелкие можно отпускать обратно. В данном случае в лес. Я посчитал, что это гуманно. Пусть дальше растут.

Вернувшись домой, мы оставили корзины на крыльце и ушли с Вовкой гулять до обеда. Бабка сказала, что не сомневалась в том, что мы симулянты. По лесу еле ноги волочили, а тут как ужаленные подорвались. Вернувшись, мы застали бабку на крыльце, перебирающей грибы.

– А я чё-то не поняла, – посмотрела она на меня. – Ты куда грибы дел?

Я посмотрел в пустую корзину, которую мне показала бабка, и сделал искренне удивлённый вид.

– Может, корзина дырявая? – предположил я. – Выпали по дороге.

– Корзина у тебя, определённо, дырявая, – согласилась бабка. – Только из неё не грибы выпадают. Я ещё удивляюсь, как из неё еда не выпадает, а в пузо проваливается.

На обед бабка поставила передо мной пустую тарелку. Я сначала ничего не понял. Увидев, что у всех остальных тарелки с едой, я возмутился:

– Баб, а где мой обед?

Бабка взяла мою тарелку и стала удивлённо её рассматривать. Затем вернула мне.

– Может, дырявая оказалась? – предположила она. – Выпало по дороге всё, пока к столу несла.

Обедом меня, конечно, накормили. Я так понял, что бабка не поверила в мою версию с дырявой корзиной и преподала мне урок. И я его усвоил. Если уж получилось так, что говоришь неправду, то надо врать более достоверно. Чтобы это было хоть немного похоже на правду.

Про почту
Глава 13

Иногда взрослые недооценивают возможности детей. На месте нашей бабки я бы лучше их переоценивал. С большим запасом. Допускал бы небольшую погрешность, но с большим запасом.

Однажды мы с Вовкой играли во дворе и увидели, как к нам зашла почтальонша. Тётя Зина. Я её сразу вспомнил. Некое знакомство произошло в прошлом году, когда мы с бабкой заходили на почту. Тётя Зина присела на лавку возле дома и опустила почтальонскую сумку, набитую газетами и письмами, на землю.

– Бабушка дома? – тяжело выдохнув и вытерев пот со лба платком, поинтересовалась она.

Не успели мы ответить, как бабка сама вышла из огорода к дому.

– А я и гляжу – почта идёт, – она вытерла руки о передник. – Никак газета с заметкой про нашего мальчика, что его милиция с собаками ищет? – посмотрела она на нас с Вовкой и добавила. – За вознаграждение.

– Да пенсия же сегодня, – ответила тётя Зина. – Зашла заодно передохнуть с дороги к тебе. Потом почту разнесу по деревне. Упарилась по жаре идти. Всё сама. Вон тебе-то хорошо, – кивнула она в нашу сторону. – Два помощника в четыре руки.

Бабка посмотрела туда же, куда и почтальонша, то есть на нас, но, судя по всему, её энтузиазма она не разделяла.

– Четыре руки и все из одной задницы, – ответила ей бабка. – Чудо природы. Человек-паук. Бесполезный и беспощадный в своей добродетели.

Нам с Вовкой стало обидно. Про чудо природы и паука мне, конечно, понравилось, но вот про руки… Но я понимал, что бабка просто так шутит.

– Ну не скажи, – не согласилась тётя Зина. – Мне бы таких помощников. Вмиг почту разнесли бы…

Говорят, что слово не воробей. Но в этот момент бабка ещё смогла бы его поймать. Даже она не заметила никакого подвоха в этих словах. Наоборот, она ещё добавила жару в топку, которая уже начинала варить новую кашу в моей голове.

– Почту разнесли бы, – согласилась бабка. – Вмиг. А письма и газеты – сомневаюсь. Ты посмотри на лицо старшого.

Бабка всё неправильно поняла. В тот момент у меня был не глупый вид. Я как раз размышлял над тем, как мы с Вовкой могли бы подрабатывать на почте и носить почтальонскую сумку с письмами. Я, как обычно, представил себе всё это очень реалистично, но почему-то как в мультфильме про Простоквашино – в меховой шапке-ушанке и в плаще, как у Печкина. Я даже как-то забылся.

– А без шапки-ушанки можно посылки разносить? – спросил я на автомате у тёти Зины.

Тётя Зина с бабкой даже переспрашивать не стали. Они просто молча переглянулись, и потом уже бабка сказала:

– Тебе можно. У тебя и так мозги перегреваются, без шапки-ушанки. Тебе, наоборот, дырки дополнительные нужны для вентиляции.

Затем бабка позвала тётю Зину в дом, чтобы угостить холодным компотом, а мы с Вовкой остались во дворе. Наедине с почтальонской сумкой. Наедине с искушением…

Меня подмывало доказать бабке, что мы с Вовкой сможем разнести письма и газеты. Хотя бы в масштабах нашей деревни. Сколько там домов-то? Штук двадцать, не более наберётся.

– Пошли, – решительно я заявил Вовке.

– Куда? – не понял он.

Вместо ответа я взял сумку с почтой и водрузил её на плечо. На удивление, она оказалась очень тяжёлой. Вовка всё понял и с готовностью тоже встал.

Начать мы решили с нашего двора. Порывшись в сумке, мы обнаружили несколько газет и журналов. Там же было некоторое количество писем, ожидающих своих читателей, и ещё один конверт потолще и мешочек с мелочью. Зачем мелочь, мы пока не поняли, но решили разбираться по порядку.

Предположив, что все получают поровну, мы начали. Деду мы засунули в почтовый ящик газету «Советский спорт» и «Правду». Для бабки мы ничего не нашли, но решили, что ей подойдёт журнал «Работница». Имена на письмах было трудно читать, тем более фамилии. Письма решили оставить на потом.

В деревне мы не очень хорошо всех знали, хоть отдыхали тут уже не первый год. Вроде кого-то периодически видели, но, как кого зовут, не пытались вникать. Нам было без надобности. До этого момента.

На первом дворе хозяев не оказалось, и мы оставили в почтовом ящике снова «Советский спорт» и «Правду». Журнала «Работница» почему-то больше не было. Мы с Вовкой предположили, что это логично. Зачем на одну деревню два одинаковых журнала? Скорее всего, все выписывают разные журналы, а потом меняются. У нас дома тоже так. Родители с друзьями выписывают разное, а потом обмениваются. Поэтому с журналами мы решили не заморачиваться и положили первый попавшийся.

Такая же картина была во втором и третьем дворах. Проблема появилась в четвёртом. Даже не проблема, скорее в нашей схеме появился первый сбой. Хозяин оказался дома и был очень удивлён, что почту разносят дети, но особого значения не предал. Взяв у нас газету «Правда», он развернулся и ушёл в дом. Мы с Вовкой переглянулись и удивились.

– А «Советский спорт»? – крикнули мы ему вслед.

– Советский спорт оставьте советским спортсменам! – крикнул он уже с крыльца.

Мы так поняли, что «Советский спорт» тоже не всем полагается, но у нас он вроде ещё был в наличии.

Далее были опять дворы без хозяев, и мы оставляли в ящиках газеты и журналы интуитивно. На десятом дворе мы столкнулись с тем, что «Советский спорт» нужен, но он у нас кончился несколько дворов назад. Также нужен был журнал «За рулём». Он был один, и я помнил, где мы его оставили. Вовка быстро сбегал за журналом, а я из соседнего ящика достал «Советский спорт» и вручил его дяденьке. Тот взял газету и журнал и сказал, что дурдом какой-то, а не почта и что он будет жаловаться куда надо.

– Не надо жаловаться туда, куда надо, – попросил я его. – Пожалуйста.

– А куда надо? – поинтересовался Вовка.

Дяденька ответил, что куда надо, туда и следует, но он этого так не оставит. И бабке нашей тоже выскажет.

– А хотите, мы вам ещё журнал дадим? – предложил Вовка.

Дяденька снова повторил, что это дурдом какой-то, и закрыл дверь.

Ближе к концу мы дошли до дома Митрича. Он тоже оказался дома.

– Вам чего? – поинтересовался он.

– Почту принесли, – гордо ответил я.

– С каких это пор дети почту носят?

Я в доказательство продемонстрировал сумку.

– Тётя Зина устала, и мы помогаем.

– А пенсию тоже теперь дети выдают?

Я не знал, что такое пенсия, но это слово произносила тётя Зина, когда жаловалась бабке на свой тяжкий труд, и на всякий случай утвердительно кивнул.

– А ну-ка, пошли к тёте Зине, – Митрич решительно был настроен проверить нашу принадлежность к почтовой службе.

– Так она на почте осталась.

Я надеялся, что такой ответ удовлетворит Митрича и он отстанет от нас. Тогда останется только с пенсией разобраться и вопрос решён. Ведь мы успели обойти уже почти все дворы и глупо было бы не доделать дело до конца.

– А Валентина где? Или Егорыч? – не унимался он. – Дома?

– Тоже на почте, – отрезал путь к отступлению Вовка.

– Значит, поехали на почту.

Пока Митрич ходил в сарай, мой мозг лихорадочно пытался соображать. Ведь, если он пойдёт с нами на почту, то там нет никакой тёти Зины и тем более бабки с дедом. Более того, там никто понятия не имеет, что мы с Вовкой теперь работаем почтальонами. Тут бы нам признаться и рассказать всё как есть. Я даже уже почти принял такое решение, как вдруг Митрич выкатил из сарая мотоцикл. Тот, который у него иногда одалживал дед для поездок в село. Вместо всех переживаний у меня в голове теперь осталась одна мысль: «Кататься!» У Вовки тоже глаза загорелись.

Митрич завёл мотоцикл и откинул брезент в люльке. Два раза просить нас было без надобности. Тем более, что он ещё выдал нам два шлема…

Тётя Зина с бабкой задержалась в доме немного дольше, чем ей было отведено времени на выполнение пусть и тяжёлой, но всё же не такой нервной до этого момента работы. Выйдя из дома, она первым делом заметила, что сумки нет.

– Валь! Сумка пропала!

Бабка на всякий случай посмотрела под лавкой и даже немного вокруг поискала.

– Может, она дома? – предположила она.

Тётя Зина сказала, что домой она её не забирала, но на всякий случай пошли в дом. Дома её, естественно, тоже не оказалось.

Ещё раз проверили под лавкой и чуть дальше, чем вокруг, тоже посмотрели.

– Валь, там же пенсия, – тётя Зина охнула и села на лавку. – Украли!

Бабка попросила её успокоиться и сказала, что красть в деревне некому, а чужие тут не ходят. Затем в её голове что-то логически щёлкнуло.

– Чуешь, как тихо? – спросила она у тёти Зины.

– Да при чём тут это?

– Кому-то щас не шапка-ушанка понадобится, а рубашка смирительная, – пояснила бабка.

Тётя Зина ещё больше растерялась.

– Мне кажется, – бабка с подозрением посмотрела по сторонам, – кое-кому голову в очередной раз продуло. Печкин местный у нас завёлся. Только он не принёс посылку, а умыкнул сумку твою.

– Я что-то не пойму, про кого ты говоришь, – тётя Зина с надеждой посмотрела на бабку.

– Пошли, – бабка встала и направилась со двора на улицу. Тётя Зина последовала за ней.

Первым на глаза им попался почтовый ящик бабки с дедом. В нём аккуратно лежали две газеты и журнал «Работница».

Мы с Вовкой ехали в люльке и наслаждались поездкой. Тем временем сознание вернулось ко мне и я вспомнил про цель нашей поездки. Что-то мне подсказывало, что добром эта поездка не закончится. На почте поймут, что мы никакие не почтальоны, и тёте Зине ещё за нас влетит. Скорее всего. Мысль, что влетит не нам одним, немного успокаивала, но не настолько, чтобы свыкнуться с ней. Откуда-то пришло решение выбросить сумку. Ведь если сумки нет, то вроде как и не виноваты мы. А Митричу показалось. Мало ли что на старости лет привиделось.

Подумалось – сделалось. Пока Митрич смотрел вперёд, я незаметно выбросил сумку на обочину. Решил, что после того, как всё недоразумение уляжется, мы с Вовкой вернёмся и заберём её. Затем скажем, что нашли, и нас ещё отблагодарят за находку. Глупая, конечно, мысль. Ведь мы и так оставили слишком много следов своей деятельности в деревне. Можно, наверное, попытаться сказать, что это не мы… Ещё одна глупая мысль, но на тот момент она казалась единственной разумной.

Пока мы ехали в сторону почты, бабка с тётей Зиной, как по хлебным крошкам в одной сказке, шли по нашим почтовым следам и собирали газеты из почтовых ящиков. Мужчина, который не взял «Советский спорт» оказался без претензий и даже похвалил нас с Вовкой.

Дяденька, который собирался жаловаться куда следует, снова высказал своё мнение про дурдом и заявил, что он всё равно пожалуется на то, что тётя Зина использует детский труд. Бабка сказала, что если он соберётся жаловаться куда следует, то его потом откапывать будут оттуда, откуда не следует обычно откапывать.

Потом наш след потерялся, как и мы сами. Тётя Зина и бабка, обойдя все дворы, вернулись обратно домой, так и не найдя нас или хотя бы сумки с пенсией.

– А может, они в следующую деревню почту понесли? – с ужасом предположила почтальонша.

– И пенсию, – добавила бабка.

– Там, кстати, и твоя тоже, – напомнила ей тётя Зина.

До бабки, видимо, дошёл новый смысл происходящего. Она тут же встала и сказала, что надо нас догонять, пока газеты не кончились. Потому что, когда кончится пресса, мы начнём раздавать гражданам деньги.

– Ты тоже хороша, – бабка отчитывала Зину. – Хватило ума оставить сумку с деньгами на улице.

Пока бабка с почтальоншей собирались за нами в погоню в соседнюю деревню, мы подъехали к почте. Митрич заглушил мотоцикл и повёл нас на почту.

– Ну, – вместо «здрасте» начал он, – принимайте своих почтальонов. У кого ума хватило детей отправить?

Сотрудницы почты с подозрением посмотрели на Митрича, а затем на нас с Вовкой.

– Чё молчите? Где Зинка? – Митрич посмотрел по сторонам и даже за прилавок заглянул. – А Валентина с Егорычем?

В общем, тёти с почты сказали Митричу, что с утра заливать рановато и попросили его объясниться. Обосновать свои претензии у него, конечно, не вышло. Сумки, как почтовой улики, при нас не было. Да и мы в отказ шли. Он даже сбегал к мотоциклу и проверил люльку, но ничего не нашёл. Вернулся он немного озадаченным и с ощущением, что его где-то надули, только он не мог понять где. Пришлось везти нас с Вовкой обратно домой. Хорошо, что бабки не было дома и он нас просто оставил во дворе, сказав, что позже зайдёт и всё ещё выяснит.

Не успел он уйти, как мы с Вовкой рванули на дорогу. Нужно было найти сумку и вернуть её на место. Почту разносить уже не хотелось. Хотелось побыстрее отделаться от неё. Но не тут-то было. По пути мы повстречались с бабкой и почтальоншей. Они возвращались из соседней деревни, где выяснили, что нас там ещё не было. Это добавило им немного оптимизма, но не прояснило ситуации.

Заприметив нас, они ускорились. Я так понял, что сейчас вот лучше не бежать в противоположную сторону. Лучше дождаться участи здесь. Бабка начала кричать, как только расстояние сократилось до дистанции прямой слышимости её недовольства.

– А ну стой! Только попробуйте сдристнуть сейчас. Я вас в этот раз точно бандеролью отправлю. Деньги где?

Про деньги для нас была новость. Письма, газеты, журналы… Точно, мешочек с мелочью. Я вспомнил, что были там деньги. А теперь они валяются где-то на обочине. Когда нас спросили про сумку, мы так и ответили.

Хотелось бы пропустить монолог бабки, пока мы шли к месту избавления от улики, но… по сути, ничего нового мы с Вовкой от неё не услышали.

– Без шапки-ушанки, значит, он сомневается, можно ли ему посылки разносить, а то, что без мозгов совсем, так его этот факт не останавливает. Оно, конечно, если мозгов нет, то хотя бы шапку надо иметь. Хоть чем-то думать. У тебя в голове не свистит? – бабка повернулась ко мне.

Я, поглядывая на обочину, отрицательно повертел головой в ответ.

– Твоя же идея была сумку умыкнуть?

Я, соглашаясь, утвердительно кивнул.

– Тогда странно, что не свистит. Фляга твоя совсем прохудилась походу.

Долго мы ползали по обочине. Сумки и след простыл. Я точно запомнил место, где её выбросил, но там мы её не нашли. Не нашли ни дальше, ни ближе. Прошёл уже не один час. Бабка кляла нас всеми святыми и предрекала, что мы до конца своих дней на её пенсию будем работать. Ну и тёте Зине на лекарства. Потому что на той лица уже не было. Бабка так и сказала, но я ничего такого не заметил. Лицо у почтальонши было на месте. Путь не такое жизнерадостное, как в былые времена, но тем не менее. Было принято решение идти на почту – сдаваться. Или, правильнее сказать, нас с Вовкой сдавать.

На почте наше очередное появление вызвало очередное удивление. Наша потрёпанная от лазанья по репейникам команда выглядела не лучшим образом. Но в этот раз нас встречали с милицией.

– Что с вами?

– А ты попробуй три километра обочины прополоть, – бабка тяжело опустилась на лавку. – Вот этих двоих забирайте. По их вине, – бабка указала милиционеру на нас.

Никто ничего не понял, но молча достали из-за прилавка то, что заставило удивиться теперь нас. Сумку тёти Зины. Наши четыре пары глаз пытались принять это явление. Я даже в цирке такого не видел. В моей голове этот фокус никак не укладывался. Тётя Зина смотрела на сумку как на восьмое чудо света.

– Как? – только и смогла выговорить она.

– Деньги проверь, – напомнила бабка.

Почтальонша залезла в сумку и, достав пухлый конверт и мешочек с мелочью, сразу подобрела.

Оказалось, что чуть позже того, как мы вернулись домой, Витька, тракторист, возвращался в село и увидел, что на обочине валяется сумка почтовая. Решив, что это Зинка-растеряха посеяла, он подобрал сумку и по пути завёз на почту. Работники почты сопоставили наличие сумки, факт появления Митрича с нами и у них появились некие мысли на этот счёт. Но логическую цепочку выстроить не смогли и на всякий случай обратились в милицию. Милиция осмотрела сумку и отправилась за свидетелем, за Витькой. Витька уже успел принять алиби и отказывался от дачи показаний. Оставалось ждать развязки событий. События в нашем лице пришли к своей развязке. Теперь пришлось всем по очереди всё объяснять.

– Прям деревенский детектив, – дослушав до конца, заключил участковый.

– Два деревенских детектива, – поправила бабка. – Я бы только слово «детектив» на другое заменила. Тоже на «Д».

Участковый, выяснив, что всё в порядке и его присутствие уже не обязательно, сказал: «Честь имею», – и, козырнув, удалился.

– Зин, ты, может, пенсию выдашь мне сейчас? – напомнила бабка о себе. – Пока опять сумку не проворонила.

Бабка получила свою пенсию и отправилась с нами в обратный путь. Тётя Зина была не очень довольна тем, что ей опять топать до деревни с почтой, и сказала, что на всякий случай она немного отдохнёт и подождёт, пока мы подальше отойдём. А я так понял, что работа почтальоном – это тоже не моё. Слишком нервная. Всегда могут сумку с газетами и пенсией украсть. Отвечай потом.