Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

Военная подготовка
Глава 24

Бабка вечером посмотрела на календарь на стене и сказала, что на днях уже приедут родители за нами, а у нас с Вовкой дисциплина хромает. Не хватало ещё, чтобы родители подумали, что мы тут за лето совсем от рук отбились и бабка с дедом за нами не смотрели.

– Баб, – я тоже посмотрел на календарь, – а почему тут один день красным обведён?

Бабка сказала, что это праздник она так выделила. В этот день мы уезжаем, и они с дедом должны это обязательно отпраздновать. Как начало новой жизни.

– По-хорошему, вас вообще надо в Суворовское отдавать, – заключила бабка. – Там из вас быстро всю дурь выбьют.

Честно говоря, она меня этим не испугала. Я представлял, что в Суворовском училище все целыми днями только и делают, что играют в войнушку. И форму красивую носят. И каждый день обед из полевой кухни. Что может быть лучше?

– Я их за пару дней вымуштрую, – предложил дед. – Не то что строем будут ходить – спать будут по стойке смирно.

– Делай что хочешь, – ответила бабка. – Хуже, чем похороны вороны с оркестром, уже ничего не будет. Нам как раз пару дней продержаться осталось.

Мы с Вовкой, конечно, не хотели пару дней муштроваться и предложили оставшиеся дни посвятить отдыху. На что бабка сказала, что именно это она и планирует – оставшиеся дни отдохнуть от нас. Пусть дед займётся выправлением мозгов.

– И осанку заодно по-военному выправят, – добавил дед.

– Без прямой осанки они проживут, – предположила бабка. – А вот без выправленных мозгов вся жизнь криво может пойти. Я бы многое отдала за то, чтобы посмотреть, как там у них внутри, в черепушке. Мне кажется, что там одна каша.

Вовка спросил какая, а бабка ответила, что, скорее всего, манная. Та, которая плохо сварилась и получилась с комочками. В общем, в итоге идею деда она поддержала. А дед сказал, чтобы мы не переживали. Будет очень интересно. Тут он был прав. Оказалось интересно, да и переживать нам совсем не пришлось. Точнее, переживать пришлось не нам.

Утро началось с громогласного крика деда:

– Рота, подъём!

– Я тебе щас рот твой порву и ноги вырву! – следом раздался крик бабки. – Подняться потом не на что будет! Ты сдурел, ни свет ни заря орать?

Дед ответил, что бабке всё равно пора вставать скотину кормить, а нам – для дисциплины.

– Для дисциплины одна скотина без завтрака сегодня останется, – ответила ему бабка.

Затем дед появился у нас в комнате.

– Пока горит спичка, вы должны одеться, – с этими словами он показал нам коробок и достал спичку.

Пока она горела, мы не только одеться не успели, мы даже встать-то с кровати толком не смогли. Так и стояли в одних трусах и майках.

– Не успели. Отбой! – скомандовал дед.

Я выдохнул, и мы с Вовкой, довольные, завалились обратно в кровать. Подумали, что дед решил, что его метод не сработал, и передумал, а мы ещё немного поспим.

– Подъём! – крикнул дед и снова зажёг спичку…

В общем, мы рано обрадовались. Мы прыгали с кровати и на кровать, пока у деда не кончились спички в коробке. Но ни разу мы так и не смогли одеться, пока спичка горела. Один раз я почти успел, если бы не попал обеими ногами в одну штанину шорт. Дед, поднимая меня с пола, сказал, что это не считается. Если будет команда «Тревога!», то вряд ли я смогу бежать в оружейку с обеими ногами в одной штанине и босиком. Я же подумал на будущее, что если такая команда действительно прозвучит, то бежать надо не в оружейку какую-то, которой у нас и нет, а подальше от деда. Подъём меня уже успел вымотать до начала всех остальных занятий, которые нам дед обещал на весь оставшийся боевой день.

Кое-как мы в итоге оделись уже без спичек. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло. Дед взял новый коробок и приготовился к новым муштрованиям. Но первая же спичка, догорев до конца, прилипла к его пальцам и дед, стряхивая её, попал прямо в занавески, которые висели в проходе. В отличие от нас, они быстро взялись.

– Ох ты ж! Ежовый дрын! – дед схватил горящие занавески и, сдёрнув их, начал топтать ногами.

На его несчастье бабка решила проверить, что там за дрын ежовый, и выглянула из кухни. Увидев, как дед исполняет огненный танец, бабка схватила ведро с водой и плеснула на деда вместе с догорающими занавесками. Следом она сказала ему, что командир из него такой же, как подушка из ежей, взяла мухобойку со стены, которую с нашей подачи теперь называла лупа, и применила её по назначению. Дед обиделся и, отбиваясь, сказал ей, что она при солдатах позорит честь его мундира. Бабка только бросила в него тряпкой и ответила, что он может снимать свой позорный мундир и чтобы быстро убрал за собой последствия своего военно-патриотического воспитания. Затем она ушла.

Пока бабка с дедом спорили, мы с Вовкой успели спокойно одеться.

– Так, – дед подул на свой обожжённый палец и посмотрел сначала на нас, а затем на пол. – Утро начинается с ПХД, – объявил он.

Что такое ПХД, мы не знали, но, как оказалось, это означает то, что мы с Вовкой должны теперь убирать за дедом. Я попробовал возразить и напомнить деду, что это не мы сожгли занавески.

– Разговорчики в строю, – ответил дед и объявил нам два наряда вне очереди.

Вовка сначала обрадовался. Он подумал, что нам что-то досталось без очереди, какие-то наряды. Но я объяснил ему, что два наряда вне очереди означает то, что, скорее всего, ещё два раза нам придётся что-то делать за деда.

– Равняйсь! Смирно! – скомандовал дед и отправил нас за ведром и за веником.

После ПХД нам грозила зарядка на свежем воздухе. Дед сказал, что жаль, что лето. Зимой зарядку делать на улице веселее. Я же подумал, что жаль, что не зима. Зимой бы нас тут не было и дед делал бы зарядку сам.

– Кросс вокруг деревни, – объявил дед. – Кто последним прибежит, тот чистит картошку.

Я уж было обрадовался. В кроссе деду нас не победить, это он опрометчиво предложил. Картошка достанется определённо ему, но он сказал, что командиры не бегают и тем более не чистят картошку. Я предложил Вовке не бежать, а сэкономить силы и сразу идти на кухню. Ведь Вовку я тоже обгоню с лёгкостью.

– Урок номер два, – объявил дед. – В отряде все заодно: боевое братство, сильный помогает слабому.

Я сказал, что среди нас дед самый сильный и, по его логике, он должен помогать нам с Вовкой. Но дед ответил, что, помимо того, что он самый сильный из нас, он ещё и самый умный. А самый умный командует всеми остальными.

– А урок номер один какой? – поинтересовался я.

– Урок номер один – не жечь спички в доме, – дед в очередной раз посмотрел на свой палец.

Я предположил, что умные-то как раз и не жгут занавески в доме, но в ответ получил ещё два наряда. Я так прикинул, что такими темпами я буду до конца жизни делать что-то за деда. Лучше уж бежать кросс. Желательно подальше от деда и его военной подготовки.

– Рота! Смирно! Бегом марш! – снова начал командовать дед. – Стой! Раз, два!

Не успели мы стартануть, как дед отменил приказ.

– Кросс отменяется. Вы ж сейчас как убежите, так до обеда и не вернётесь, – сообразил дед. – Стройся на завтрак. Продолжим после приёма пищи.

Я совсем забыл, что мы даже не позавтракали с этой подготовкой. Мы вообще должны были ещё спать. Поэтому желудок, наверное, и не проснулся, в отличие от нас.

– Мать, корми солдат, – дед завёл нас в дом. – У нас после завтрака учения.

– У кого-то на завтрак ежовый дрын, – напомнила бабка. – А детям готово будет через десять минут. Вы мне весь распорядок сбили.

Я согласился с бабкой. Сказал, что дед нам тоже весь распорядок сбил, а учений мне и в школе хватает. Бабка сказала, что она сомневается в том, что мне хватает. На месте моих родителей она бы добавки попросила. Похоже, что в школе меня недокармливают знаниями.

Я не знаю, нашёл ли дед на завтрак ежовый дрын, но с нами за столом его не было. После завтрака дед объявил, что далее мы будем учиться ползать по-пластунски и преодолевать полосу препятствий.

– Это на пузе что ли? – уточнила бабка. – Тогда я полы мыть не буду. Вам всё одно, где одежду марать, а так хоть польза какая. А ты, – обратилась она к деду, – преодолей свою лень и почини уже забор у бани.

Мы вышли с дедом во двор, и он сказал, что хрен бабке, а не мыть полы. Сначала он подумал нас подключить к ремонту забора, используя наши наряды, но потом решил, что так только хуже и дольше получится. Дед оставил нас нести караульную службу.

– Ваш отряд заступает на пост, – объявил дед. – Под вашей охраной склад провизии и боеприпасов.

Такая военная подготовка мне была больше по душе. Хоть что-то действительно стоящее – охрана склада. И как минимум не надо никуда ни бежать, ни ползти и ничего преодолевать тоже не нужно.

Дед подвёл нас к хлеву и сказал никого не впускать и не выпускать.

– А пароль и отзыв? – поинтересовался я.

Дед задумался на минутку.

– Скорее всего, не я первый приду, – ответил он. – Поэтому, как только кого-то увидите, спрашивайте: «Куда прёшь, кобыла старая?»

– А отзыв?

– Вы сами поймёте, – ответил дед.

Пообещав нам с Вовкой награду в виде кулька конфет за успешное выполнение задания, дед ушёл. Закрывшись внутри хлева, мы с Вовкой начали нести службу. Очень уж хотелось, чтобы кто-то подошёл, но ни одного нарушителя границы не наблюдалось. Конфет хотелось ещё больше. Мы просидели уже очень долго, но никто так и не посягнул на границу нашего хлева. Только куры периодически нарушали контрольную полосу, выходя и заходя обратно в хлев через специальную дыру в стене. Но с ними мы справились, заделав лаз. На наш контрольный вопрос «Куда прёшь, кобыла старая?» ни одна курица не смогла дать ответный отзыв. Все, кто не успел вернуться домой до закрытия границы, гуляли теперь на улице.

Через несколько минут дверь наконец-то дёрнулась. Снаружи кто-то собирался нарушить границу.

– Ничего не поняла, – бабка ещё раз дёрнула дверь.

– Куда прёшь, кобыла старая? – спросил Вовка.

Бабка за дверью, видимо, задумалась, потому что вместо отзыва молчала.

– Вова? Ты это? – как-то неуверенно поинтересовалась она.

– Отзыв неправильный, – ответил Вовка. – Прохода нет.

– Это ума у тебя нет, Вова. Я же сейчас зайду. И я тебя выпорю за такие слова. Ишь ты! Кобыла старая.

– Отзыв неверный, – повторил я. – Без правильного отзыва вход воспрещён.

Я думал, что, может, это дед нас проверяет и попросил бабку проникнуть внутрь. Но я разгадал его план и решил стоять до последнего.

– И ты там, – снова вместо отзыва, подала голос бабка. – Оно и понятно. По одному с ума сходить скучно. Вдвоём всё веселее. Вы с дедом играйте в свои игры, а мне к скотине надо. Открывай дверь!

– Куда прёшь, кобыла старая? – на всякий случай я повторил пароль.

– Ах ты гадёныш! – бабка сильнее налегла на дверь. – Я тебе попру. Я тебя попру на фиг из дома! И деда твоего с паролем. Давно вас не пороли. Вот вам и весь пароль!

Но мы с Вовкой были непреклонны и уже в ожидании награды. Сейчас дед зайдёт, ответит на пароль и скажет, что мы настоящие пограничники и даст нам обещанных конфет.

Бабка продолжала проситься внутрь. Сначала снова спокойно, потом шутя, а следом уже опять угрожая. Говорила, что ей корову пора доить и, если она сейчас не зайдёт, нас потом вынесут. Я всё продолжал требовать отзыв, но предложил бабке, если это действительно она, помочь ей и подоить корову за вознаграждение в виде конфет. Она ответила, что если я трону корову, то меня она выпорет абсолютно без вознаграждения, то есть даром. Но мне мало не покажется.

Я всё ждал, когда появится дед, но, как оказалось, он отлучился. Бабка тоже ушла, плюнув на нас и на деда. Но сказала, что ему не меньше достанется, когда вернётся. Отзовётся ему ещё отзыв. Мы же стоически продолжали нести службу. Граница была на замке. И, честно говоря, открывать его было уже страшно.

Дед пришёл. Вместе с бабкой.

– Это я. Открывайте, – послышался голос деда.

– Куда прёшь, кобыла старая? – снова произнёс я, ожидая от деда отзыв.

– А ну там, смирно! Эт самое. Отворяй! Приказ командира!

Я так понял, что дед нас проверяет. Специально отзыв не говорит.

– Дед, если ты действительно дед, а не вражеский шпион, говори отзыв, – подсказывал я ему.

– Ты в щёлку глянь и увидишь, кто тут шпион, – ответил дед. – Открывайте. Свои.

– А лучше ухо в эту щёлку сунь, – добавила бабка. – Тогда ещё и услышишь, как я тебе оторву его. Открывай, паршивец! Полдня скотина не доена. Дед! – бабка, видимо, переключилась на него. – Если они сейчас не откроют ворота, то закроется крышка над тобой. Какой отзыв?

– Да не было никакого отзыва, – дед задумался.

Я ему через ворота напомнил, что он сам сказал, как кто подойдёт, спросить пароль: «Куда прёшь, кобыла старая?» А потом я про отзыв спросил. Он придумал и отзыв на пароль.

– То-то я догадывалась, что не их фантазии дело такие пароли придумывать, – послышался голос бабки. – Вспоминай отзыв, сивый мерин! Про кобылу потом поговорим.

– Да не было никакого отзыва! – повторил дед. – И ничего я не придумывал. Само как-то про кобылу.

Я понял, что дед сам забыл отзыв. А может, специально проверяет. Я так Вовке и сказал. Но сомнения одолевали меня. И сидеть в хлеву надоело. Надо было найти оптимальное решение.

– Я вам подсказку сейчас дам, – крикнул я им из хлева.

– Я тебе ремня сейчас дам, – не оценила помощь бабка.

– Вы сами… – начал я.

– С усами? – предположил дед.

– Вы сами уже напросились, – была версия бабки.

Я сказал, что неправильно и две попытки у них сгорело уже. Осталась одна. Бабка сказала, что наши попытки спасти свои задницы сгорели уже давно. Осталось ни одной, так что лучше открывать подобру-поздорову, пока у неё ещё осталось добро, а у нас здоровье.

– Ладно. Давайте конфеты, и мы открываем, – нашёлся я. – Вот сюда суйте, – я открыл лаз для кур.

– Руку протягивай, – ответила бабка. – Сейчас насыплю.

Не знаю, как я попался на это уловку. Видимо, мысли о конфетах, которые сыплются в мою руку, как из рога изобилия, вытеснили инстинкт самосохранения. Я попался, как обезьяна с бананом. Только в этом случае не я за банан держался, а бабка держала меня за руку.

– Открывай, паршивец! – это она, видимо, Вовке кричала. Я бы физически не дотянулся второй рукой до задвижки. – Пока второго паршивца по частям не вытащила!

– Отзыв, – не сдавался Вовка.

– Дед, неси пилу. Сейчас руку сначала достанем, а потом…

Мне было достаточно представить то, что будет сейчас. Потом уже не надо было. Я кричал Вовке, чтобы он открыл ворота. Вовка говорил, что это проверка и надо держаться до конца. Я тогда сказал ему, что он дурак и, если хочет держаться до конца, путь попробует подержаться сначала за бабкину руку с той стороны, а я больше не играю.

Вовка в итоге открыл.

– Ну что? – бабка стояла в проходе, уперев руки в боки. – Служба окончена. Снимай шинель, пошли пороть.

Бабка, видимо, начала сдавать с годами. Нас не выпороли. Так, пару раз, для порядка лупой прилетело. Чувствительно, но в сравнении с отпиленной рукой вообще пустяки. А пограничником я на всякий случай решил не становиться в будущем. Не моё это.

Слава богу, уехали
Глава 25

– Наступил красный день календаря, – с нескрываемым удовлетворением в голосе сказала утром бабка. – Хоть Борьку закалывай по такому поводу.

Из её слов я понял, что сегодня наступил день, обведённый в календаре красным карандашом. Значит, сегодня приезжают за нами родители. С одной стороны, я ждал этого дня. Мне очень хотелось снова прокатиться на машине. Не самому, конечно, а в роли пассажира. С другой стороны, это означает, что лето заканчивается, а там уже и до школы недалеко.

– Баб, а если мы останемся, ты оставишь Борьку?

Мне было жалко Борьку, как и кроликов Митрича. Я понимал, что своё обещание не делать из них шапки он держит только до тех пор, пока мы тут.

– Может, я в вашу школу немного похожу? – предложил я.

– Нет уж, – ответила бабка. – Наша школа нам ещё пригодится. Это у вас там, в Москве, их, поди, валом. Спалил одну – в другую перешёл. А у нас она одна на округу. Да и ваш Борька нам не упёрся. Не для мяса он.

Перестав переживать за Борьку, я вспомнил, что мы собирались организовать закрытие смены. Устроить пусть и не пионерский, но хотя бы деревенский костёр. Мы – это мы с Вовкой. Бабка изначально против была. Дед – в сомневающихся. Так что, если что, его можно было попытаться склонить на свою сторону. Ну и родители ещё. Я думал, что они будут за нас.

– Нам бы до обеда продержаться, – продолжила размышления бабка. – В крайнем случае, думаю, до вечера. Не пускать что ли вас никуда? А то зря я вам про Борьку пошутила. С вас же станется в бега с ним пуститься.

Бабка ещё раз нам объяснила, что Борьку она закалывать не собирается.

– Вот тебе крест, – в подтверждение своих слов перекрестилась она. – Но если вы в последний день вытворите что-то, то я поставлю крест на ваших каникулах. Будете в Москве свои пакости изобретать, ну или в пионерском лагере.

Мы с Вовкой пообещали, что будем сегодня творить только хорошие дела. Бабка сказала, что и их тоже не надо. Никаких дел. Сказала, что последний день, по опыту, самый опасный. В идеале сесть и ничего не делать. А лучше даже и не думать всё это время.

Ничего не делать было непосильной задачей. Не думать – ещё сложнее. Но мы пообещали, что всё будет хорошо. Если она разрешит устроить пионерский костёр, точнее, деревенский.

– Я так и знала, что бесполезно от вас чего-то разумного ожидать. Ещё раз повторяю. Информация от пенсионеров пионерам. Никакого костра. Никаких расследований и помощи людям. Никого не хоронить и не оживлять. Не прятаться. Тем более в космосе. И не предлагать мне свои дурацкие идеи. Какой костёр в деревне? Тут кругом одно дерево, включая вас.

В общем, я понял, что до приезда родителей надо начинать с деда. Если все будут за костёр, то бабке не отвертеться. Ничего опасного в этом костре нет. В лагере тоже всё из дерева было и ничего.

Но в итоге у нас не получилось ничего хорошего. Точнее, не у нас, но нам всё равно потом припоминали.

Дед возился возле бани. Когда мы подошли к нему, он сразу прикрыл её.

– Если что, то сразу предупреждаю: в баню мы сегодня идём только с вашим отцом. Вдвоём, – уточнил он.

Я сказал, что в баню нам не очень-то и надо, а вот пионерский костёр надо. Можно даже подальше от дома. Например, в поле. Дед ответил, что предлагает нам сегодня держаться подальше от бани. Например, в поле. И повесил замок на дверь.

– Потом можно шашлыки на углях после костра пожарить, – попытался я заинтересовать деда. – Мы с Вовкой умеем. Нас дядя Анзори научил.

– А дядя Анзори вам дал мясо с собой? Или вы думаете, что мясо просто так из ниоткуда берётся?

Я ответил, что знаю, откуда берётся мясо. Из холодильника. Дед сказал, что, как только мы найдём холодильник, так сразу будет и костёр, и шашлык. Из этого я сделал вывод, что деревенский костёр под большим вопросом. Холодильника у них в доме не было. Но мясо они определённо где-то прятали. Иначе откуда оно появляется на обед?

До обеда мы действительно провели время без происшествий. Мы очень надеялись, что если до вечера ничего не случится, то нам всё-таки разрешат устроить закрытие смены. Да и на родителей мы ещё надеялись. Их два голоса, плюс наших два против бабки с дедом, может, чего-то и будут стоить. Единственное, что не давало мне покоя, так это то, где они прячут мясо. Ведь если мы его найдём, то деду будет уже сложнее отвертеться. Единственным местом, где разумно было бы его искать, был погреб. Во всех остальных местах мы уже были, а в погребе нет. Только котам в прошлом году посчастливилось там побывать. Мы решили проверить. Как минимум на происшествие это не тянуло, просто любопытство.

В доме и, в частности, на кухне, где располагался вход в подпол, как раз никого не было. Мы с Вовкой открыли люк и оттуда сразу повеяло прохладой. Оставив Вовку на стрёме, я спустился в подвал. Если в кладовке хранились продукты типа консервов спичек и макарон, то тут по полкам были расставлены банки с соленьями, а на полу стояли ящики для овощей. Я чувствовал, что мясо тоже должно быть где-то тут. Слабый свет, что пробивался только из открытого люка и небольшого вентиляционного окошка, не давал всё хорошенько рассмотреть. В самом дальнем углу была навалена куча соломы. Зачем в подполе солома, я не успел проверить. Позади меня раздался стук, и свет совсем померк. Только в слабом освещении, которое давало вентиляционное окно, я рассмотрел Вовку на лестнице.

– Ты что тут забыл?

– Тихо, – прошептал Вовка. – Бабка вернулась.

Вместо того чтобы подать мне знак, чтобы я успел выскочить из погреба, Вовка поступил с точностью до наоборот. Он сам залез в погреб и опустил крышку. Теперь надо было дождаться, когда бабка снова уйдёт, и тогда мы смогли бы спокойно выбраться. Но моим надеждам не суждено было оправдаться. Бабка собралась готовить обед. Нам оставалось только затаиться. Я так подумал, что если мы сейчас вылезем, то у меня нет ни одного разумного оправдания нашего поступка. Более того, бабку может хватить удар, если она увидит, что люк вдруг открывается. Вряд ли её первой фразой будет: «А, да это же они. Кому ещё-то из подпола вылазить?» Конечно, если логически размышлять, то кроме нас-то и некому. Но вряд ли бабка будет в тот момент думать логически, как это делаю я.

Через несколько минут люк открылся. Мы с Вовкой быстро забились в дальний угол, где как раз была навалена солома. Это была наша единственная надежда на спасение: можно было попробовать зарыться в солому и переждать там. Ведь, если бабка сейчас обнаружит нас в подполе, то тоже вряд ли будет размышлять логически. Скорее всего, это будет расценено как выходка последнего дня, что мы не можем его провести спокойно. Такого я допустить не мог.

Пока бабка медленно спускалась по лестнице, мы с Вовкой зарывались в солому. Зарылись так, что я задницей почувствовал холод. «Не иначе как на холодильник сел», – успел подумать я. Вовка подумать не успел. Судя по его неожиданному возгласу, он тоже добрался до холодильника. Следующий неожиданный возглас издала бабка. Обратно по лестнице она взбиралась гораздо быстрее. Затем люк захлопнулся. Я понял, что это не к добру. Сейчас она позовёт деда, и тот увидит, что мы всё-таки нашли его холодильник, который, по его мнению, был хорошо спрятан. Но, с другой стороны, он же сам разрешил его искать.

Через пару минут люк опять открылся.

– Да говорю тебе, там кто-то есть, – послышался голос бабки.

– Может, лиса? – предположил дед.

Сначала в люке показались вилы, затем голова деда. Следом рука с фонариком. Луч шарил по погребу, пока не добрался до нас.

– На леднике там что-то, – сказал дед и стал спускаться в погреб, держа вилы перед собой.

Я сообразил, что прятаться дальше не имеет смысла. Так лето может закончиться на вилах, а это не входило в мои планы. Надо было как-то выкручиваться.

– Дед, – предупреждающе начал я, – а я холодильник, кажется, нашёл.

– Кто там? – крикнула бабка. – Лиса?

– Да нет, – ответил ей дед. – Ты не поверишь. Барсук.

Тут и Вовка показался наружу.

– Два барсука, – добавил дед, увидев ещё и Вовку.

В дыру опустилась голова бабки.

– Как это я сразу не сообразила? – увидела нас бабка в свете фонарика. – Дед, вылазь. А этих мохнорылых оставь там. Я даже узнавать не хочу, что они там делают. Всё одно ничего хорошего. Не хочу настроение портить.

Нас, конечно, не стали держать в погребе. Просто достали и сказали, что последняя попытка провести день спокойно у нас сгорела. Вместо пионерского костра. Но холодильник-то мы всё-таки нашли, и я попытался сказать деду, что условия для шашлыка мы выполнили. Но дед сказал, что это не холодильник, а ледник. Поэтому не считается.

После обеда приехали родители. Это было понятно по звуку мотора, который доносился с улицы. Всем составом мы вышли встречать их. Мы тут же, не успели они выйти из машины, повисли на них.

– Теперь прям и не сказать, что бедные родственники приехали, – поприветствовала бабка папу. – Что ещё нового у вас? Нам-то похвастаться нечем. Всё как раз наоборот. Здоровья поубавилось. Волос седых разве что добавилось.

– Мам, ну опять ты! Лучше расскажите, чего хорошего за лето у вас случилось, – мама обнимала нас и улыбалась. – Чего такие лысые? Жарко было?

– Не то слово. Пекло так, что порою думала, хана. Я вот одного не пойму. То ли у вас иммунитет, – задумалась бабка, – то ли на вас не действует. Неужели они только нас донимают? У нас из хорошего случилось только то, что все живы и здоровы в деревне.

– А Никитична? – напомнил я.

– Тут признаюсь, слава богу, без вас обошлось. Налегке ушла, – бабка перекрестилась.

– А мы мясо привезли, – довольный папа достал свёрток. – По дороге к Анзору заехали и взяли на шашлык.

– Вы прям мысли свои распространяете на расстояние, – дед посмотрел на нас с Вовкой. – Родителей, видимо, тоже мысленно достали своим шашлыком.

Папа сказал, что кто бы там чего ни распространял, но шашлыку быть. Я на всякий случай ещё раз спросил про костёр. Папа согласился, что без костра не может быть шашлыка. Но только он тоже не поддержал идею о костре до неба. Дед сказал, что у него там есть в бане, как раз к шашлыку успеет накапать, и убежал. Нам оставалось только ждать вечера. Пусть и небольшой костёр, но зато с шашлыком.

Уже ближе к вечеру, сидя дома, мы все услышали хлопок. Где-то на улице, но недалеко.

– Что это? – настороженно спросила мама.

– Может, салют? – предположил я.

Бабка сказала, что повод для салюта хороший, но это вряд ли. Дед предположил, что это кто-то из ружья пальнул. Мы попросились на улицу. Сбегать посмотреть. Бабка объявила родителям, что теперь их ответственность за всё, что произойдёт там, куда мы идём. Она снимает с себя ответственность. В общем, нас отпустили. Через минуту мы уже вернулись.

– Ба, – улыбаясь начал я, – там, кажется, пионерский костёр всё-таки! Пойдёмте смотреть!

– Дед, – бабка повернулась к нему, – твоих что ли рук дело?

Дед в недоумении пожал плечами, как бы отвечая, что он тут ни при чём.

– Ты же вот только выходил, – не поверила ему бабка.

– Да я до бани и обратно, – оправдывался дед. – Подложил, чтоб не потухло.

В этот момент в окно настойчиво постучали и за стеклом появилась голова Митрича:

– Егорыч! Баня твоя горит!

Мы все обернулись.

– Шутишь что ли? – не поверил дед, но выражение лица Митрича говорило, что ему не до шуток.

– Ох ёж мне за пазуху! – дед подскочил и понёсся на выход.

– Чтоб не потухло, значит! – бабка следом подорвалась.

Ну и мы вместе с родителями тоже побежали за ними.

Народ уже бегал вокруг бани с вёдрами и заливал её водой из пруда. Но что-то подсказывало мне, что это уже было бесполезно. В таких случаях все просто пытаются быть участливыми, о спасении постройки речи уже не идёт.

Баня догорела дотла.

– Вот вам и закрытие смены, – бабка это произнесла как-то безучастно. – Прям чувствовала, что последний день легко не пройдёт.

– Баб, это не мы, – на всякий случай предупредил я.

Бабка только молча посмотрела на деда. Тот смотрел на пепелище и думал о своём.

– Зато вон углей теперь сколько на шашлык, – наконец-то произнёс он.

– Тьфу ты! – бабка развернулась и пошла к дому. – Одна польза, что аппарат твой сгинул в огне.

– Это походу он-то и бабахнул, – заключил дед.

Шашлык пришлось отложить насовсем. Повод был неподходящий. Деревенский костёр оказался совсем не праздничным. Залив окончательно остатки тлеющей бани мы просто отправились спать.

На следующий день после завтрака мы начали собираться домой. Папа погрузил наши чемоданы в багажник, а на заднее сиденье бабка положила припасов в дорогу.

– Ну всё, Николай, бывай, – дед обнял папу и похлопал его по спине. – Ждём теперь следующим летом. Я как раз баню новую поставлю. Всё одно пора уже было.

– Баб, ты нас будешь ждать? – обняли мы с Вовкой бабку.

– Да куда ж я денусь? – бабка положила руки на наши стриженные головы. – Пока жива, буду воевать с вами. Другого слова тут и не подобрать. Может, с волосами к следующему лету и ум отрастёт.

Мы сели в машину. Папа завёл «жигули» василькового цвета и медленно выехал со двора. Мы через заднее стекло ещё раз помахали бабке с дедом, а они нам в ответ. Потом бабка что-то сказала деду и треснула его по макушке. Но не сильно, а, как обычно это бывало, для закрепления информации. Я так понял, что всё у них снова хорошо. Тем более, что шашлык остался у них. Может, они перенесут и красный день календаря на сегодня. Отпразднуют наш отъезд.

Конец.