Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

На ферме
Глава 16

Говорят, что у страха глаза велики и не так страшен чёрт, как его малюют. Трудно бояться, когда тебя не предупредили, что бояться надо.

Однажды бабка зашла в дом и сказала, что корова, кажется, заболела.

– Не нравится мне что-то она, – заявила бабка деду.

– Поставь ей клизму, – невозмутимо отреагировал он. – У тебя ж она от всех хворей.

Бабка сказала, что скотина – это не мы, а совсем другое дело. Это только нас одно упоминание клизмы сразу на ноги ставит. Бабка поняла, что сочувствующих в доме нет, и пошла обратно.

Я до этого момента даже и не догадывался, что коровы могут болеть. И что с ними делать в таком случае? В постель укладывать и таблетки давать? Нам с Вовкой стало интересно, и мы пошли следом за бабкой. Застали её в хлеве возле загона с коровой.

На первый взгляд, с коровой всё было в порядке. Как минимум не чихала и не кашляла.

– Баб, что с ней? – поинтересовался я.

– Да вот, не ест ничего, – задумчиво ответила бабка.

– Может, она сытая? – предположил Вовка.

Я подошёл поближе и потрогал у коровы лоб.

– Вроде не горячий. Ты горло смотрела? – обратился я к бабке. – Можно я посмотрю?

– Можно. Только издалека. И лучше со двора, – ответила она и выгнала нас из хлева.

Выйдя во двор, она направилась в сторону улицы.

– Ты куда? – поинтересовался я.

– На ферму, к ветеринару, – ответила она и, не оглядываясь, ушла.

Мне показалось, что бабка спешит. Даже температуру не померила. Ну не ест корова, и что? Мы с Вовкой тоже иногда не хотим есть. Но это не повод к ветеринару идти. Не успели мы с Вовкой даже что-то придумать, как бабка вернулась.

– Чё-то я бдительность совсем потеряла с расстройства. Пошли за мной, – скомандовала она.

Я сначала не понял зачем, но бабка пояснила, что если нас оставить тут одних, то слишком велико искушение для нас. К её возвращению придётся не лоб у коровы трогать, а на ноги её поднимать сначала. С нас же станется. К гадалке не ходи, что мы лечением займёмся.

– Заодно и вас покажу, – добавила она. – Проглистогонить, может, получится.

Мы снова ничего не поняли, но бабка пояснила. Оказывается, из-за того, что мы тащим в рот всякую немытую гадость, по её мнению, у нас в животе живут червяки и съедают всю еду, которую она готовит для нас. Поэтому мы такие тощие. А ей жалко переводить продукты. Не нанималась она ещё и глистов московских кормить.

Честно говоря, перспектива похода к ветеринару мне не понравилась. Более того, мне не понравилась сама новость о каких-то там червях. Я предложил оставить московских глистов московским врачам. У нас всё же и медицина получше в городе. А пока мы с Вовкой готовы есть по ночам, пока эти червяки спят. Чтобы им не доставалось.

Бабка, кажется, поняла, что она снова перестаралась, и, пока мы не сбежали, сказала, что она пошутила. Просто одних нас наедине с коровой оставлять опаснее, чем с червями в животе. Глисты наши, а корова, как-никак, её с дедом.

– А что с ними делать теперь? – Вовка с опаской рассматривал свой живот.

– Смириться, – ответила бабка.

В общем, именно это мы и сделали. Успокоившись, мы пошли с бабкой на ферму к ветеринару.

Ферма была недалеко. Я там как-то с Борькой гулял, когда мы спасали его. Не более чем через полчаса мы были на месте. Зайдя на ферму, мы прошли в комнату ветеринара.

За столом сидел дедок в очках и в синем халате. Он что-то записывал в большую тетрадь, иногда слюнявя языком карандаш. Заметив нас, он оживился.

– Валентина! Твои, что ли? – встал он поприветствовать нас.

– Хотелось бы сказать, что прибились по дороге, – ответила бабка ветеринару. – Если на ферме что произойдёт по их вине, то на этом и буду стоять.

Бабка начала рассказывать ветеринару про свою корову, а я изучал содержимое кабинета. Мой взгляд с любопытством остановился на большом стеклянном шкафу, где лежали коробки и стояли пузырьки с жидкостями. Вовка всё это время наблюдал за ветеринаром, который слушал бабку, держа карандаш во рту.

– Викторыч, – продолжала бабка, – ты зайди посмотри. Не нравится она мне.

– Лоб холодный, – между делом вставил я. – Надо горло посмотреть.

– Ого! – оживился Викторыч. – Да мы никак коллеги! Разбираетесь в медицине? – поинтересовался он у меня.

– Да какой там коллега, – махнула рукой бабка. – Разве что калека. Разбирается в том, как жизнь испортить бабке с дедом. С медициной у него тоже дружественные отношения, только она его не любит. В его случае «Не навреди» звучит как «Помолясь, а там как Бог выведет».

– А вы карандаш мыли? – вставил своё Вовка.

– Что? – ветеринар растерялся и посмотрел на свой карандаш. – Нет. Зачем?

– Значит, у вас тоже глисты, – сделал теперь Вовка своё медицинское заключение.

Ветеринар снова посмотрел на свой карандаш, пытаясь связать диагноз с ним, и отложил его на всякий случай в сторону.

– Можно горчичники поставить, – я уже вошёл в роль, услышав, что ветеринар меня приобщил к специалистам. Сам-то я в этом не сомневался.

– Викторыч. У тебя пластырь есть? – прервала мою роль бабка.

– Горчичный? – не понял немного растерянный ветеринар.

– Обычный, – пояснила бабка и посмотрела оценивающе на меня. – Широкий. Рот вот этим двоим для начала заклеить. В медицинских целях. Глупость, она тоже заразна. У нас-то с дедом иммунитет выработался, а ты, смотрю, поплыл уже.

От лишних и ненужных размышлений Викторыча спасла доярка. Она, запыхавшаяся, появилась в дверях кабинета и сказала, что срочно требуется его присутствие. Точнее, это так сначала показалось, что она его спасла. Хотя виновата больше бабка. Любопытство повело её за ветеринаром. Нам же она сказала сидеть тут. Но куда нам было девать своё любопытство? Мы остались одни в кабинете, наедине со всем, что в нём было.

Моё внимание было приковано к стеклянному шкафу. Непреодолимое желание исследовать его содержимое буквально жгло меня. И тут как раз выдался такой момент, когда никого не оказалось в комнате, кроме нас с Вовкой. Я встал и подошёл к шкафу. Оглядываясь на вход, я осторожно открыл дверцу. Перед моим взором предстало немыслимое изобилие. Особенно привлекли меня коробочки. Я знал, что в них лежат большие ампулы. Точно такие же мы находили в прошлом году на заброшенной ферме.

А ещё в школе Серёга раздобыл такую коробку и принёс её в класс. Мы после уроков разожгли костёр и бросали туда эти ампулы. Они очень красиво и громко взрывались. Серёге, правда, влетело потом за то, что он оставил свою бабушку без запаса уколов. Но тогда это было неважно для нас. Сейчас я тоже захотел стать обладателем такой коробки. Я прикинул, что тут хватит на много бабушек, и вряд ли я кого-то оставлю без запаса. В крайнем случае бабушки поделятся.

Приняв волевое решение и поборов совесть, я протянул руку к заветной коробке. В самый ответственный момент со стороны двери послышалось сопение. Я, мгновенно вспотев спиной, обернулся. Я ожидал увидеть там бабку, в лучшем случае ветеринара. То, что я увидел, позволило мне выдохнуть. В кабинет заглядывала голова быка. Не то чтобы это прям вселяло оптимизм, но, в отличие от бабки, бык не мог предположить, чем я занимаюсь. Да и протиснуться в кабинет ветеринара ему было не по габаритам.

Но Вовка ещё не знал, что это был бык. Для него они были все на одно лицо – все они были коровы. Но эта была зачем-то с кольцом в носу и явно покрупнее обычной коровы. В дополнение ко всему к кольцу была привязана верёвка. Как поводок. Только оборванная…

Когда бабка с ветеринаром вышли из кабинета, доярка объяснила причину своего волнения. Она довела их до загона на улице и указала внутрь.

– Вот, – продемонстрировала она пустой загон с выломанными жердинами.

Бык Жора сбежал. Он оторвался, проломил загон и пустился наутёк. Где он сейчас, неизвестно, так как все, кто был на ферме, услышав новость, предпочли закрыться, а не выяснять его местоположение. Но одно было известно точно: в данный момент он представляет собой угрозу и неприятности где-то на территории фермы. Это в лучшем случае. В худшем масштаб бедствия может уже распространяться на всю деревню. Жору знали и боялись все. Почти все.

– А я чем помогу? – Викторыч с опаской озирался по сторонам.

– Ну, ты же ветеринар, – аргументировала доярка. – Вколи ему снотворного.

Викторыч сказал, что, прежде чем что-то вколоть, его ещё найти надо. Но даже это полдела. Нужен доброволец и, скорее всего, совсем отчаявшийся человек, который подойдёт к Жоре. Не через загон, а встретившись с ним лицом к лицу в естественной среде. А таких дураков нет, насколько он знает. Викторыч сказал, что он тоже к ним не относится…

Знал бы Викторыч, что есть такие. Целых два. Увидев морду Жоры, нам с Вовкой стало интересно. Я не подозревал, что коровы гуляют по ферме свободно. Возможно, так и положено. У бабки с дедом корова же сама ходит на пастбище и обратно. Чем ферма отличается от хлева? Только размером и количеством бабок.

На столе у ветеринара в тарелке лежали яблоки. Вовка, совершенно не видя опасности в животном, взял одно и решил угостить голову. Та не возражала. Шумно выдохнув через ноздри, Жора слизал с его ладони яблоко. Возможно, это и послужило началом их, пусть и недолгой, но дружбы…

Викторыч с бабкой короткими перебежками перемещались по ферме. Доярка на каком-то из поворотов предпочла исчезнуть, оставив их вдвоём на этой войне с очень крупным рогатым скотом. За одним из поворотов они увидели заднюю часть Жоры. Морда его скрывалась внутри комнаты ветеринара.

– Викторыч! – до бабки дошло. – Там же мои!!!

На громкий крик бабки голова Жоры высунулась из дверного проёма, посмотрела на бабку и невозмутимо вернулась обратно. Бабка обернулась на ветеринара, но того уже не было.

– Викторыч! Скотина ты такая! – бабка осторожно пятилась назад и искала, что бы взять в руку потяжелее. Она ещё не решила, кому первому достанется, Викторычу или Жоре.

Наконец ей попалась на глаза лопата, и, взяв её, она осторожно направилась в сторону ничего не подозревающего быка. По пути она проклинала всех работников фермы и отдельно Викторыча. Досталось и корове, которая не вовремя заболела. Ну и на всякий случай, для порядка, и нам с Вовкой.

Подкравшись к Жоре на расстояние лопаты, она со всего маха хряснула ею быка по спине и одновременно крикнула, чтобы мы сигали в окно. Тут из загона вынырнул Викторыч и крикнул, что в окно не получится – на окне решётка. Бабка крикнула ему в ответ, что если с нами что сейчас случится, то решётки будут на его окнах.

От удара лопатой по спине Жора опешил. Только что спереди его кормили яблоками, как вдруг сзади прилетело. Затем послышались снова крики бабки, что она сейчас быка лопатой на антрекот порубит, и снова удары лопатой. Кричал ещё и Викторыч, что Жора – казённая скотина и ему отвечать за него. Бабка ответила, что отвечать ему не придётся. Потому что после Жоры она и до него доберётся, а с покойников спроса нет.

Жора, видимо, решил, что с нашей бабкой тягаться себе дороже выйдет. Несмотря на то, что проход был узкий для него, он предпочёл не пятиться назад, а прорываться вперёд. Издав жалобное «Му-у-у-у!», он всей своей массой расширил проём. Сломав косяк, Жора с треском просочился внутрь, сметая всё на своём пути: стеклянный шкаф, стол ветеринара… Мы с Вовкой только и успели отскочить и забиться в угол.

Через секунду в комнату влетела бабка с лопатой наперевес. Честно говоря, она вызывала больший ужас, чем Жора. Тот, наоборот, стоял в противоположном углу на обломках стола и выглядел жалким по сравнению с бабкой. Он, как и мы с Вовкой, не понимал: за что?

Бабка, прикрывая своей спиной и лопатой, вывела нас с Вовкой из разрушенной комнаты ветеринара. К этому моменту Викторыч уже успел выбраться из своего укрытия и теперь с ужасом через расширенный проём осматривал свою бывшую комнату. Жора всё так же недоумевал, стоя в углу.

– Валь, – взялся за голову Викторыч. – Ты что наделала?

– Я ещё не закончила, – ответила бабка, взвешивая лопату в руках. – Смотри, вон из-за вашей скотины на детях лица нет. Может, заикаться теперь будут до конца жизни. Я и так-то не всегда понимаю, что они говорят, так теперь ещё дождись, когда они это выговорят. Сами-то, как тараканы, по щелям расползлись, вместо того чтобы быка ловить, во главе со своим Айболитом.

Я сказал, что совсем даже не заикаюсь и лицо на месте. А Вовка поинтересовался, зачем бабка била корову.

– Глисты у неё были, – ответила бабка. – Но есть ещё один человек, которого надо пролечить.

С этими словами она направилась к Викторычу. А я подумал, что хорошо, что бабка решила наших оставить московским врачам. Не понравились мне деревенские методы.

Пока бабка гоняла Викторыча по загонам, повылазили другие работники фермы. Судя по происходящему, они решили, что проблема с Жорой решена. Мы же с Вовкой пошли обратно к быку. В отличие от других, мы не знали об опасности.

Через несколько минут мы вышли обратно. С Жорой. Я Вовке даже позволил взять его за поводок в кольце. Ведь с Борькой я уже гулял, и теперь была Вовкина очередь выгуливать домашнее животное. Бык с благодарностью принял от нас очередную порцию яблок. Он, конечно, сначала с недоверием выглянул из комнаты, проверяя, где там бабка с лопатой, а уж потом позволил себя вывести.

Увидев нас, все замерли. Даже бабка. Она так и стояла с поднятой лопатой, глядя на нас и Жору. Народ снова стал пытаться неуклюже и спешно раствориться на ферме. Мы же с Вовкой искренне не понимали, что с ними.

– Однако я ошибался насчёт того, что нет таких людей, – промолвил Викторыч, пытаясь залезть обратно в загон.

– Дуракам везёт, – сказала бабка, опуская лопату. – Вы совсем страх от испуга потеряли?

– Баб, он лопаты боится, – ответил я бабке.

– Я, кстати, теперь тоже, – выглянул Викторыч из безопасного загона. – Отойдите от него. Он опасен, – осторожно добавил он и снова присел.

В общем, когда бабка и Викторыч поняли, что Жора нам доверяет, нам дали торжественно отвести его в загон, где мы его и оставили, но обещали навещать и приносить яблоки.

По дороге домой бабка нам сказала, что иногда быть без мозгов даже полезно, как оказалось. Но всё же лучше не злоупотреблять. Такие случаи в жизни бывают не так часто, когда безумие и отвага соединяются воедино.

А коробку с ампулами я всё же успел стянуть. Всё это время она была у меня за поясом в штанах. Тем более, что теперь пропажа вообще незаметна была. Поди разбери, сколько их там Жора перетоптал.

Но и воспользоваться ампулами так, как я хотел, тоже не получилось. Когда мы зашли в дом, бабка нас загнала на кухню отмываться после фермы. Я не нашёл лучшего места для них, кроме как сунуть их в печку, пока бабка отвернулась. А потом как-то забыл про них. Напомнили они о себе спустя пару дней характерными хлопкам, когда бабка затопила печь. Пироги решила поставить.

Я потом долго осколки собирал вручную. Внутри печи. Не скажу, что мне это понравилось. Вовка предложил представить, как будто я в пещере с сокровищами нахожусь. А бабка сказала, что я из этой пещеры не вылезу, пока все сокровища не соберу. Но даже это ещё не всё наказание. Вот так я и сидел там. С одной стороны, где-то высоко спасительный свет в конце трубы, а с другой – бабка, как чёрт с ухватом. Но, по сути, и там, и там тупик. Всё одно влетит, как Серёге.

На рыбалку
Глава 17

Дед как-то вернулся из города с новым спиннингом. Бабка послала его что-то купить, но, помимо этого чего-то, дед купил свою мечту. Точнее, не мечту, а то, что я утопил в прошлом году.

В общем, дед снова реализовал свою мечту. На вопрос бабки: «Ты где деньги взял?» – он ответил: «Там уже нет», – и невозмутимо прошёл мимо неё.

– Вы поглядите на него, – бабка даже удивилась такой наглости. – Секреты у него появились. Ну, я тебе щас покажу тогда, где тебя теперь уже не будет.

Нам с Вовкой было, конечно, интересно посмотреть, где уже нет денег. Вдруг дед невнимательно проверил и там всё-таки что-то ещё осталось. Тогда можно будет себе тоже что-то купить. Надо было только у деда как-то выяснить, где это «там». Но бабка, кажется, знала это место. Вместо того чтобы идти за дедом и выяснять его секреты, она направилась в дом. Мы с Вовкой следом.

В доме бабка вытащила из одной из печурок свернутое тряпьё, перевязанное верёвкой. Развязала, посмотрела внутрь. Что-то там повозилась, пробубнила про себя, а затем сказала:

– Это не тут. Тут всё на месте, – она задумалась. – Тогда где же это его «там»?

Я так понял, что ещё не всё потеряно. У нас с Вовкой ещё есть шанс выяснить, где у деда находится это «там».

Вместе с бабкой мы отправились на поиски деда. Судя по всему, бабке было интересно не меньше, чем нам, и она тоже хотела проверить, не осталось ли «там» ещё немного денег. Деда нашли. Он сидел возле бани и разбирался со своим новым спиннингом.

– Признавайся, где деньги взял. Занял? – напирала бабка на деда.

– А чё мне занимать? Своих что ли нет? – всё так же, не обращая внимания на бабку, невозмутимо отвечал дед.

– Да откуда у тебя свои? У тебя своих отродясь не было. Они все у меня.

– Заначка, – дед наконец-то посмотрел на бабку. – Знаешь такое?

– Ты чё? – бабка опешила. – Недодавал? Обворовывал меня?

Дед в свою защиту сказал, что он откладывал на подарок для неё, на бабкин день рождения. Но сегодня увидел спиннинг и решил, что до дня рождения ещё далеко. Всякое может случиться, а спиннинг вот он.

Бабка на это ответила деду, что сейчас с ним что-то обязательно случится. Мало того, что он приворовывал втихую, так теперь получается, что и подарок у неё украл.

– Я на рыбалку, – не выдержал дед. – На ночную.

На рыбалку мы с Вовкой тоже в принципе не прочь были сходить. А тут ещё и на ночную. Это практически поход. Обязательно будут костёр и уха. А ещё те консервы с Первой мировой. И если повезёт, то бабка даст конфет. И дед так и не сказал, где та самая заначка находится. На рыбалке можно будет выяснить.

– Ты чё там ночью ловить-то собрался? Рыбы спят, поди, как все по ночам.

– На сома пойду, – гордо ответил дед.

– Да иди ты, знаешь куда? – разозлилась бабка. – Только не на сома, а сам знаешь куда.

– Как раз собираюсь уже.

– Дед, а можно мы с тобой на сома? – вклинился я в паузу между обменом любезностями бабки и деда. – Мы очень хотим на ночную рыбалку.

Бабке эта идея понравилась. Она сказала деду, чтобы он нас забирал с собой. Потому что она хочет отдохнуть и поспать, не боясь, что случится что-то непоправимое. Ведь, если нам в голову втемяшилась рыбалка, то мы и без деда отправимся туда. Тем более, что опыт походов у нас уже есть.

Дед с недоверием посмотрел на нас, на свой новый спиннинг, затем снова на нас с ещё большим подозрением.

– Хрен вам, а не спиннинг, – наконец высказал он свои мысли. – Если тонуть кто будет, я спиннинг из рук не выпущу. Даже если это буду я. На палку будете ловить.

Мы с Вовкой обрадовались. На палку, так на палку. Нам не так важно было, на что ловить. Главное, что нас берут с собой в ночное.

Дед сказал, что он сначала сходит прикормит, а по темноте уже двинемся. Бабка ответила, что он походу уже двинулся, но, тем не менее, пожелала ему счастливого пути. Сказала, что ещё немного и он нас догонит. Я не понял, что имела в виду бабка, и напомнил, что мы ещё никуда не двигались, а только собираемся.

– Это дед только собирается, а вы давно уже там, – возразила она и пошла в дом.

Дед закрыл спиннинг в бане и отправился на прикормку. Нам же, чтобы мы не сидели без дела, наказал копать червей.

Мы с Вовкой пришли к бабке в дом и попросили какой-нибудь посуды для червей. На что она ответила, что у нас не зря карманы к штанам пришиты и никакой посуды она нам не даст. И ещё она предупредила, что если мы будем рыбачить с лодки, то должны смотреть в оба глаза. Если проморгаем, то русалки нас на дно утащат. Повезёт ещё, если дед потом вместо сома на спиннинг свой вытащит нас. Я решил вообще не моргать всю ночь. Ну или только одним глазом. Даже не из-за боязни русалок, а просто чтобы не проморгать их и посмотреть хоть одним глазком. Мне с трудом верилось в эти сказки, но бабка, как обычно, была убедительна.

– А чё вы удивляетесь? – заметила она, что мы не очень-то и поверили. – Не верите мне – у деда спросите. Витька хромой несколько лет назад пошёл купаться ночью и всё, сгинул. Такой же отбитый на ум был, как ваш дед. Кто ночью на реку ходит? Ночью русалки там хозяйничают. Песнями таких дурачков заманивают. Вот им счастье-то будет, когда вы там появитесь.

Бабка ушла в дом, а мы пошли копать червей. Засовывать их в карманы мне не хотелось, поэтому мы с Вовкой стали собирать их в старую консервную банку, которую нашли за баней. Всё оставшееся время до самого прихода деда мы тренировались не моргать. Ну или только одним глазом. Давалось это с трудом, но я нашёл выход. Мы стали тренироваться моргать обоими глазами, но по очереди. За этим занятием нас и застал дед.

– Вы что тут перемигиваетесь сидите?

– Тренируемся, – ответил я, моргнув в очередной раз одним глазом.

– Даже не буду спрашивать для чего, – дед открыл баню, проверил, на месте ли спиннинг, и снова закрыл её.

Затем он погнал нас домой. Сказал, что если мы хотим в ночное, то спать нужно сейчас, а не на рыбалке. Там мы ему сонные не нужны, потому что он должен следить за поклёвкой, а не за нашим сном.

Спать нам совсем не хотелось и поэтому пришлось притворяться, что мы спим. А на рыбалке мы и так не заснём. Слишком много дел, помимо сна.

Вечером бабка, несмотря на всё своё возмущение, тем не менее, собрала нам припасы с собой. На деда она сильно не рассчитывала.

– Ты ещё рюкзак нам собери, – возмущался дед. – Не в поход идём на неделю, а на рыбалку на ночь. Кто ночью ест?

Я сказал, что ночью будем есть мы. Тем более, что это практически поход. Если была бы ещё палатка, то и её можно было бы взять с собой. Идея бабке понравилась. Она сказала, что если мы вместе с дедом уйдём в поход до конца лета, то она даже денег на палатку не пожалеет. Мы с Вовкой поддержали, а дед сказал, что мы не дождёмся. Если он с нами один в поход до конца лета уйдёт, то вряд ли уже из него вернётся. Разве что ногами вперёд из лесу его вынесут. Мы не поняли, что это значит, «ногами вперёд». А бабка пояснила, что это означает то, что дед устал и это будет его последний поход. А если он за нами на рыбалке не доглядит, то это будет его последняя рыбалка. И с неё он тоже может сразу возвращаться ногами вперёд. Я пообещал, что он не устанет. Если что, то грести на лодке мы можем вместо него. На том и порешили.

По сути, так и вышло. Никто не устал. Потому что грести особо и не пришлось.

Добравшись до реки, мы сбросили на землю свою поклажу, и дед стал готовиться. В лодку сложил снасти, вёсла и фонарик. Припасы оставил на берегу. Я было попытался предложить взять их с собой в лодку. Мало ли что случится, вдруг нам захочется перекусить. Дед не согласился. Он сказал, что всё, что могло случиться, уже случилось и хуже того, что мы не дали ему спокойно порыбачить, и вообразить трудно.

Река у нас в деревне была не то чтобы широкая, но и не узкая. Небольшое течение гнало воды вдоль полей и зелёных рощиц в сторону райцентра. Там она заканчивалась широченным озером, которое образовывала небольшая запруда. Куда река текла дальше, я не знал.

Отплыв подальше от берега, дед бросил якорь.

– Всё! – скомандовал он. – Суши вёсла.

Дед уступил нам место в середине, а сам перешёл на нос. Размеренное покачивание в лодке придавало преждевременное и обманчивое успокоение. Дед готовился к рыбалке, а нам доверил вёсла и фонарик. Я попытался попросить подержать спиннинг, но дед сказал, чтобы я даже не мечтал. Нам оставалось только сидеть и прислушиваться к ночным звукам. Тут я вспомнил про русалок.

– Дед, а русалки тут есть?

– Ага, – подтвердил он. – Будете мешать мне – утащат на дно.

– Как Витьку хромого?

Дед ответил, что Витьку хромого Синька какая-то утащила на дно, а не русалки. Я предположил, что Синька – это водяной. Или водяная.

– В общем, – заключил дед. – Сидите сушите вёсла, пока русалки их не увели. Заодно и при деле будете.

Сушить вёсла было скучно, и я решил подшутить над дедом. Пока он насаживал на крючок червей и забрасывал свой спиннинг, мы с Вовкой тихо вытащили вёсла из уключин и спустили их на воду. Я посадил Вовку держать вёсла в воде, а сам стал осторожно перебираться поближе к деду.

В это время в темноте кто-то жалобно закричал. Так, что мурашки по коже пошли. Вовка подумал, что это русалки начали петь, а у него рука в воде. Недолго думая, он плюнул на вёсла. Вовка решил, что рука дороже, а вёсла, они деревянные и никуда не денутся.

Дед, стоя на носу лодки, увидел в свете луны, как мимо него медленно проплыли два весла. Он не понял, что происходит, и обернулся на нас с Вовкой.

– Там русалка запела, – сказал Вовка, видимо, в своё оправдание.

Судя по тому, что Вовка сидел на задней лавке и обе его руки были тут, я предположил, что вёсла никто не держит, разве что действительно русалки или та самая Синька. Но я сомневался, что они сейчас на вопрос деда: «Где вёсла?» – радостно выпрыгнут из воды и скажут: «А вот они! Это шутка была!» Поэтому, когда у деда созрел этот вопрос, я ответил вместо них:

– Это шутка была.

– Ёрш мне в сапог! – выругался дед.

Бросив спиннинг на дно лодки, он начал быстро вытаскивать якорь. Судя по всему, планировалась погоня за вёслами, но у деда, на его беду, родился совсем другой план. Вытащив якорь, он начал раскручивать его над головой, как ковбой, который собрался бросить лассо. Я понял, что дед намеревается таким образом поймать ещё недалеко уплывшие от нас вёсла. Но, когда он запустил якорь вдогонку за вёслами, всё пошло не по плану. Якорь полетел, разматывая привязанную к нему верёвку. В какой-то момент она зацепила спиннинг и тот, подпрыгнув, тоже полетел. Но не очень далеко, всего лишь за борт лодки.

Дед ещё раз выругался и, в чём был, прыгнул в воду за спиннингом.

Вынырнул он без него и без сапог вдобавок.

Повиснув на борту лодки, он посмотрел на нас с Вовкой.

– Это не я спиннинг утопил, – на всякий случай уточнил я.

Дед только обречённо махнул рукой и вытер с лица воду. Затем уже, сидя в лодке и отжимая одежду, он поинтересовался, что это за шутка такая? В чём был её смысл? И как теперь грести будем? Я предложил бросать якорь в сторону берега и таким образом постепенно подтягивать лодку к берегу. Дед сказал, что у него другая мысль. Что не зря нас природа наградила такими ушами взамен мозгов. Вот как раз случай представился и мы можем догрести ими до берега, уточнил он. Но мой план он тоже попробовал.

Встав в лодке, он снова приготовился бросать якорь. Теперь в сторону берега.

– Пригнитесь. А то не дай бог вас, как спиннинг, выбросит из лодки. Я второй раз нырять не буду. Тем более, на спиннинг вы не тянете.

Мы пригнулись, а дед снова раскрутил верёвку и запустил якорь в сторону берега.

Не знаю, что это было. Возможно, не наш день, точнее, не наша ночь. Каким-то образом кольцо, к которому была привязана верёвка, выскочило из штыря, и якорь, пролетев несколько метров вместе с верёвкой, пошёл, как и спиннинг, на дно.

– Тьфу ты, зараза, – дед обречённо плюнул в воду. – Это всё бабка сглазила. Пожалела денег на спиннинг.

Выход оставался только один: плыть по течению до запруды. Ну или ждать, что течение как-то само вынесет лодку к берегу. Если повезёт. Мы с Вовкой сразу отказались грести ушами. Во-первых, было непонятно, как это делать, а во-вторых, русалки и Синька из воды по-прежнему никуда не делись.

Мы легли на дно лодки и любовались проплывающими над нами звёздами. Дед предположил, что рыбалка на спиннинг – это не его. Но потом он выдвинул другую версию, что, скорее всего, рыбалка с нами – это не его.

– А заначку надо побольше делать, – задумчиво произнёс дед.

– Дед, – вспомнил я про неё. – А где эта заначка?

– Теперь только в моих фантазиях, – ответил дед.

Я так понял, что дед нам тоже ни за что не выдаст свой секрет. А тут ещё и есть захотелось. Я напомнил ему, что зря он меня не послушал и не взял припасы с собой. Вдруг мы будем плыть долго. Или нас вообще вынесет в море, а мы без припасов. Дед сказал, что если нас вынесет в море, то мы станем пиратами и обязательно у кого-нибудь отберём припасы. Нам с Вовкой эта идея понравилась, и мы стали надеяться, что нас обязательно вынесет в море.