Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

Деревенский детектив
Глава 22

Хорошо, когда в деревне что-то происходит не по твоей вине. В этом случае можно добавить ещё от себя, и ты не окажешься виноватым. Главное, чтобы «от себя» не причинило вреда больше, чем то, что не по твоей вине. Но так бывает не всегда. Редко. Даже, порою мне казалось, что никогда.

В деревне произошло преступление. По крайней мере, мы так решили. В одно ещё прекрасное утро к нам зашла соседка.

– Валь, у меня коза пропала.

Бабка посмотрела на меня. Она ещё не забыла тот случай, когда коза пропала у неё и даже милиционер приезжал. Ничего такого на самом деле тогда не произошло. Я всего-навсего решил с козой погулять. Как с собакой на поводке.

– Вот не удивлюсь, если без вас не обошлось, – сказала она нам с Вовкой.

– Обошлось, – заверил я её.

– Ну, если не они, то обязательно найдётся, – успокоила её бабка.

– А если не найдётся? Вдруг её украли? – предположил я.

– Вот и я про то, – поддержала меня соседка. – На днях дачники заехали. Что-то я не доверяю им.

Бабка сказала, что лучше бы она нам не доверяла. Порою она сама не очень уверена в нас, но у неё выбора нет. Внуки, как ни крути, но со своими городскими странностями. А дачники – вполне вменяемые люди. И, как говорится, на фига козе баян? Типа, дачникам больше делать нечего, как коз воровать.

Соседка махнула рукой и сказала, что всё равно к дачникам сходит. Для успокоения.

Мы с Вовкой вышли следом.

– Баб Тонь, – догнали мы её, – а давайте мы раскроем это преступление. По горячим следам.

Баба Тоня сказала, что можем делать всё что угодно. А если и Маньку найдём, то она нас отблагодарит. Но, сказала, что всё равно к дачникам сходит. Мы уточнили, где была коза до пропажи, и отправились к бабе Тоне во двор. По дороге заскочили домой.

– Баб, а у тебя лупа есть? Нам улики искать. И ещё тетрадку и карандаш.

Бабка не поняла. Спросила, зачем нам искать улиток, и, если мы под лупой имеем в виду то, чем она лупит нас, когда мы провинимся, то она вон, на гвоздике висит. Только ею не улиток ищут, а наши жопы. Реже – мух. Мухи не так сильно надоедают, как мы с Вовкой.

Я посмотрел на мухобойку и понял, что бабка ничего не поняла. Я ей объяснил, что лупа – это увеличительное стекло. Нам нужно всё это, чтобы найти козу бабы Тони. А улики – это то, что похитители оставили на месте преступления. Бабка ответила, что из увеличительных стёкол у неё только очки, но если мы их возьмём, то она попросит деда увеличить лупу, то есть мухобойку.

– Мы как Шерлок Холмс и доктор Ватсон, – пояснил я. – Нам ещё бы скрипку и трубку.

– Всё, что вам нужно из перечисленного, так это только доктор, – согласилась бабка. – Похитители ваших мозгов ничего не оставили на месте преступления. Даже под увеличительным стеклом не рассмотреть.

– Баба Тоня сказала, что она нас отблагодарит, если мы козу найдём.

Бабка ответила, что бабу Тоню она предупредила, а дальше её дело, но в том, что дело дойдёт до благодарности, она сомневается.

– А записную книжку у деда возьмите, – разрешила бабка. – Вон там, в серванте, и карандаш как раз. Только всю её на улики свои не испишите.

Я решил, что без лупы будет сложно раскрывать преступление, и, дождавшись, когда бабка выйдет из комнаты, взял очки деда. Они лежали там же, где и записная книжка. Он всё равно редко ими пользуется. Да и бабка про его очки ничего не говорила.

Баба Тоня вернулась как раз к тому моменту, когда мы с Вовкой ползали по траве на месте предполагаемого преступления и с помощью очков искали улики.

– Вы там что потеряли? – поинтересовалась баба Тоня.

– Улики и следы, – ответил Вовка.

– Это что ль которые горячие? Так они вон там, чуть в стороне, – соседка показала место.

Мы с Вовкой быстро переползли на то место. Изучая траву, мы чуть не вляпались в какашки.

– Баб Тонь, – я поднял голову, – это же не улики. Это какашки.

– Так это что ни на есть самые горячие следы. Манькины, – пояснила баба Тоня.

Я понял, что с уликами соседка нам не поможет, и решил просто опросить её как первого свидетеля.

– Где вы видели козу Маньку в последний раз?

– Да вот тут и видела. Я её к забору привязала. Думала, сейчас дела закончу и отведу её пастись. Пришла, а её нет, – давала показания баба Тоня. – Вот, только следы ваши горячие от неё остались.

– Особые приметы? – продолжил я опрос.

– Коза, – задумавшись ответила соседка. – Белая. Два рога.

Я с важным видом, всё это старательно зарисовывал в записную книжку.

– Похожа? – продемонстрировал я ей рисунок козы.

– Похоже на то, что это коза сама нарисовала, – после долгого изучения фоторобота ответила баба Тоня.

– Та-а-ак, – продолжил я. – У Маньки были враги?

Баба Тоня подозрительно посмотрела на меня и сказала, что баба Валя в чём-то была права. Не ответив на последний, как мне казалось, самый важный вопрос, она ушла. Нам оставалось только ещё раз внимательно осмотреть место преступления. Козу нужно было найти. Пусть даже не по горячим следам. Те, что были на месте пропажи козы, нам определённо мало чем могли помочь.

Первым делом мы решили пройти по соседним дворам: опросить возможных свидетелей и выявить среди них подозреваемых. Для тренировки мы решили начать с нашего двора.

– Дед, – начали мы с него. – Ты знаешь, что у бабы Тони коза пропала?

– Мне-то какое дело? – отмахнулся он от нас.

Мы ему пояснили, что занимаемся поисками козы, так как мы сыщики, и он является первым подозреваемым.

– Так когда ты видел её в последний раз? – приготовился я записать его ответ в записную книжку.

Ну, точнее, я делал вид, что записываю. На самом деле там были просто каракули.

– Контора пишет, – прокомментировал дед мои действия.

Затем он признал свою записную книжку и вместо ответа забрал её у меня. Я ему попытался объяснить, что мы туда записываем показания, а он ответил, что сейчас так покажет мне, что мало не покажется.

– Ишь! Первый подозреваемый я у него. Сейчас кто-то первым потерпевшим станет. По первое число.

Я так понял, что дед точно не причастен к исчезновению козы. В его словах чувствовалось стопроцентное алиби.

– Дед, мы просто потренироваться на тебе хотели, – попытался я его смилостивить.

– Идите на бабке тренируйтесь, – буркнул дед.

Совет был определённо плохой, и моё чутьё посоветовало его проигнорировать. Мы решили пойти по дворам. Хорошо, что хоть лупа осталась, точнее, очки деда, – хоть какие-то атрибуты сыщиков.

На первом дворе никого не было. На втором к нам вышла бабушка.

– Вы видели сегодня козу? – я ещё хотел показать ей свой рисунок, но вспомнил, что дед его забрал. – Мы козу ищем.

Бабушка стояла и хлопала глазами.

– Глухая, наверное, – сказал я Вовке. – Коза! – повысил я голос и пальцами показал рога на голове. – Вы видели козу?

– Сами вы глухие, – бабушка то ли обиделась, то ли утверждала. – Валькины что ли? Городские?

Мы с Вовкой кивнули.

– Заходите, – бабушка открыла калитку.

Воодушевившись, что дело сдвинулось и у нас появился первый свидетель, мы зашли во двор. Бабушка проводила нас за дом.

– Вот, смотрите, – показала она нам на ко-зу. – А я вам сейчас молочка ещё козьего вынесу.

Бабушка ушла, а я не мог поверить, что дело так быстро раскрылось и Манька нашлась. Мы подошли к козе. Я с помощью импровизированной лупы осмотрел её и сделал заключение, что коза похожа и дело закрыто. Решив, что молоко нам ни к чему, мы, пока бабушка ходила в дом, отвязали её и пошли на выход. Коза упиралась и совсем не хотела иди к бабе Тоне, своей законной хозяйке. Именно за этим занятием нас и застала хозяйка дома. Я тянул козу, а Вовка пытался её подталкивать сзади.

– Вы что творите? – бабушка даже чуть кружку молока не выронила из рук. – А ну оставь козу!

Поставив кружку на крыльцо, она схватила грабли, которые стояли рядом.

– Это бабы Тони коза, – попытался я оправдать наши странные действия.

– Это моя коза! – бабушка угрожающе замахнулась граблями.

Дедукция сыщика подсказала мне, что грабли – это тоже стопроцентное алиби, и посоветовала оставить эту козу в покое. Дело снова открылось.

Спешно покинув двор, мы с Вовкой продолжили расследование, приняв логичное решение в будущем сначала уточнять, чья это коза. В других дворах козы нам больше не попадались. Ну или нам их просто не показывали.

Один дяденька на вопрос, видел ли он козу, просто состроил её из пальцев и, как маленьким детям, прочитал про идёт коза рогатая. Потрепав нас по волосам, он сказал: «Щас. Погодите», – и ушёл в дом. Вернувшись, дяденька дал нам по конфете. Приняв их как очередное стопроцентное алиби, мы отправились дальше.

Хотя дальше было некуда. Дворы закончились, а коза так и не нашлась. Правда, возле одного двора мы снова наткнулись на горячий и уже успевший остыть след, но дома никого не было. Как мы ни старались заглядывать через забор, как мы ни звали Маньку, никто не отозвался. Дачники так те вообще возмутились, что бабушке, видимо, мало того, что они показали ей свой двор и объяснили, что её коза им даром не нужна, так теперь ещё и её внуки пришли проверять. Двор они нам показывать не стали и сказали, что ждут теперь дедушку с обыском.

Дело зашло в тупик. Точнее, в деревенское кладбище. Именно в него мы упёрлись, закончив обход дворов. Оно как бы намекало нам, что дело мёртвое, козу нам не найти. Сшибая палкой репейник, мы безнадёжно брели с Вовкой по дороге вдоль оградок.

– Смотри! – Вовка дёрнул меня.

Я посмотрел в указанном направлении и увидел козу. Та стояла, привязанная к крайней оградке, и спокойно щипала траву. Я уже чуть было не отчаялся, как нате вам. Манька нашлась совершенно неожиданно. Уж тут-то, среди покойников, не могло быть хозяев. По крайней мере, спрашивать было точно не у кого. Нисколько не сомневаясь в том, что мой дедуктивный метод привёл нас к раскрытию преступления, я отвязал козу и мы пошли к бабе Тоне. Коза не сопротивлялась, что полностью подтверждало закрытие дела.

Бабы Тони дома не оказалось и мы, привязав её к тому месту, откуда она исчезла, пошли домой. Мне необходимо было рассказать бабке, что я раскрыл преступление и коза нашлась.

– Дело раскрыто! – похвастался я бабке, улыбаясь во весь рот от переполнявшей меня гордости.

– Рот закрой, а то мухи налетят. Что ты там раскрыл ещё?

Мы рассказали, как мы обошли сначала все дворы и опросили свидетелей. Заходили и к дачникам, но они были не очень рады нам. К ним уже заходила баба Тоня и тоже интересовалась козой. Затем методом дедукции мы вычислили, где может быть коза, и сразу нашли её на кладбище.

– Как-то плохо звучит эта ваша дедукция. Чую, не к добру.

Я сказал, что она могла бы и порадоваться за нас. Как никак помогли бабе Тоне и нашли её пропажу. В это время зашёл дед.

– Сегодня прям день пропаж, – сразу с порога начал дед.

Он рассказал, что встретил Митрича по дороге. Так у того тоже коза пропала. Решил он зайти на кладбище к бабке своей, а козу у крайней оградки привязал. Вышел, а её и след простыл.

– Я посоветовал к дачникам ему сходить проверить. Не нравятся мне они. Нелюдимые какие-то. Точно они. Свои бы не стали коз красть.

– Ну что? – повернулась ко мне бабка. – Как там тебя, Шмерлокхнос? Открывай своё дело заново. Щас тебе Митрич ещё и кролей к делу припомнит. Пошли сдаваться. И доктора своего не забудь. Он тебе как раз пригодится. Чё расселся? – бабка обернулась к Вовке. – Ты же доктор. Как там его?

– Ватсон, – напомнил я.

– Ага. Доктор Вантуз. Пошли.

Митрича мы встретили, когда он шёл от дачников. Он был очень удивлён и в очередной раз убедился, что городские люди дикие. Не успел он спросить про козу, как они сами опередили его с вопросом.

– Я даже рот открыть не успел, как они меня спрашивают, не за козой ли я пришёл? Я уж было подумал, что она сама отвязалась и прибилась к ним. Иначе откуда они могли знать, что я пришёл за козой? Чуть взашей не вытолкали, но ты меня знаешь. Я им там устроил. Правда, козы там не оказалось, – посетовал Митрич.

Бабка сказала, что дачники тут ни при чём, но без городских всё же не обошлось. Шмерлок с Вантузом нашли его козу. Митрич ничего не понял, но бабка ему объяснила. Рассказала про двух заезжих сыщиков, которые сначала воруют коз, а потом преподносят это как самое громкое раскрытое дело в своей жизни. Митрич всё равно ничего не понял, но узнав, что коза цела и невредима пошёл с нами к бабе Тоне.

Всё бы ничего, но Митрич по пути к дачникам сначала повстречал деда бабы Тони. Савельича. Тот шёл со своей козой домой. Получается, что баба Тоня зря думала, что Манька пропала. Это её дед увёл пастись. Он подумал, что баба Тоня оставила козу у забора, чтобы он отвёл её. А Митрич в свою очередь рассказал ему, что у него только что пропала коза.

Савельич, вернувшись домой, увидел, что к забору привязана ещё одна коза. Он сообразил, что каким-то странным образом сюда попала коза Митрича. Савельич решил, что сосед начал впадать в старческий маразм и сам не помнит, где оставил свою козу. Привязав Маньку, он отвязал козу Митрича и повёл её к нему домой.

Мы же, придя все на изначальное место преступления застали козу, привязанную к забору. Митрич, не вникая в детали, попросил бабку поблагодарить того самого Шмерлока Вантуза, кем бы он ни был, и пошёл домой с козой.

Не знаю, как так вышло, но всё это время дороги разводили всех участников деревенского детектива разными путями. Савельич, вернувшись домой, обнаружил, что его козы нет. Обойдя весь двор, он не нашёл её и не мог понять, куда она пропала. Единственное, что он понял, так это то, что в деревне происходят странные дела. Решив, что таким способом шутят дачники, он пошёл к ним – выяснять, куда они дели теперь его козу.

Понятное дело, что со временем все козы вернулись на свои места. И вроде бы всё хорошо, но дачники ещё долго припоминали деревенским дело о пропавших козах. А я считаю, что мы проделали очень неплохую детективную работу. Ведь благодаря нам, дачники поближе познакомились с деревенскими жителями.

Про Гришу
Глава 23

Однажды бабке пришлось взять нас с собой в райцентр. Дед уехал по делам надолго, а одних оставлять нас дома она побоялась. Сказала, что с нашим энтузиазмом, если периодически не проверять, какой пакостью мы заняты в данный момент, однажды некуда возвращаться будет. Но и райцентр она считала для нас большим искушением. Из двух зол, как она сказала, пусть, если что, достанется райцентру. Вдруг там к этому времени детскую комнату в милиции открыли, и тогда, пока она ходит по своим делам, нас оставит там.

Про детскую комнату в милиции я слышал уже от бабки не в первый раз. С одной стороны, название «детская» внушало доверие. В слове «комната» ничего необычного не было, а вот «милиция» вызывало сомнения. Обычно, когда это слово соседствовало с нами, это означало, что мы что-то натворили. Поэтому я надеялся, что комнату ещё не открыли.

По итогу мы пришли в райсовет. Или он по-другому назывался. На деле это оказалось здание местной администрации. Оно мало чем снаружи отличалось от почты, отделения участкового или любого другого дома. Разве что флаг висел на входе и была прибита какая-то табличка. Бабка нас посадила при входе на лавочку.

– Я к председателю, а вас чтобы не слышно было.

Через пять минут бабка вышла явно взволнованная.

– Дармоед колхозный, – возмущалась она. – Не в его компетенции, видите ли. Я и сама знаю, что в его компетенции только за свиньями убирать. Пошли!

Оказалось, что бабке надо теперь ехать в город. Вопрос, брать ли нас с собой, даже не стоял. Стоял вопрос, куда нас девать. Бабка посмотрела по сторонам и, видимо, что-то придумала.

– А ну за мной, дармоеды. Вот из кого-кого, а из вас председатели хорошие получатся. Никакой пользы, одно присутствие.

Мы дошли до здания Дома культуры. Тут было явно повеселее. На стенах висели какие-то плакаты и афиши фильмов.

– Валь! – крикнула бабка.

Послышались шаги, и из недр культуры появилась очень крупная бабушка. Я вспомнил ответ деда из викторины, в которую мы играли, когда бабка с дедом приезжали зимой в гости. Баба Валя действительно очень сильно походила на шарообразный предмет.

– Можно мои у тебя посидят? – попросила бабка. – Мне в город. Туда и обратно. Знала бы – с дедом бы уехала. Сейчас автобус как раз будет. А если я их с собой возьму, то не факт, что я свои дела поделаю. Придётся их выделывания разгребать.

Баба Валя согласилась и разрешила нас оставить. Бабка только предупредила её, чтобы она нас никуда отсюда не выпускала, а лучше найти пустую комнату, где нас можно закрыть. Баба Валя не поняла, зачем пустая комната, но бабка ей пояснила:

– В пустой комнате они ничего не сломают и ничего не изобретут. А так, может, хоть культурой пропитаются чуть-чуть. Хоть какая-то польза от вашего сарая.

Баба Валя всё равно ничего не поняла, но согласилась нас оставить до возвращения бабки из города. Закрывать она нас, естественно, никуда не собирается, а присмотреть – присмотрит. Бабка ушла, а мы остались наедине с культурой и бабой Валей.

– Чем же вы так насолили ей, что она вас запереть готова? – поинтересовалась баба Валя.

Я понял, что если мы расскажем ей хоть часть историй, то баба Валя нас точно запрёт от греха подальше. Поэтому я решил действовать проверенным способом: вызвать скупую слезу или хотя бы чувство жалости к обделённым радостями детям. Бабка из города вернётся нескоро, а сидеть в доме, пусть и культуры, не очень интересно.

– Да она всегда так, – махнул я рукой. – То боится, что мы простудимся, то переживает, что перегреемся, а потом перед родителями отвечать. Вот и сидим постоянно дома. Только грядки заставляет полоть. Вот и все прогулки.

Я понял, что попал в точку. Баба Валя даже охнула от сочувствия.

– Да где ж это видано, чтобы дети летом дома сидели? Я знала, конечно, что ваша бабушка резка на слово, но чтобы вот так, детей на улицу отпускать только грядки полоть…

Баба Валя покачала головой, но было заметно, что внутри у неё чувство жалости ещё борется с чувством долга. Всё-таки она обещала присмотреть и не выпускать.

– А хотите, я вам музыкальный кабинет открою? – оживилась она, найдя, как ей показалось, удачный компромисс.

Баба Валя – хорошая бабушка, но оказалась слишком доверчивой и недальновидной. Сунув нам палец в рот, она не подозревала, что пропадёт вся рука. Хотя я тоже ничего не подозревал. Многие незапланированные вещи начинаются с фразы: «А почему бы и нет?» Конечно, нам было интересно посмотреть музыкальный кабинет.

Музыкальный кабинет представлял из себя комнату, в которой были практически свалены разные музыкальные инструменты. Тут были и блестящие трубы, и барабаны разных размеров, гармошка. Даже балалаек несколько штук. Увидев, как у нас загорелись глаза, баба Валя подумала, что она угадала с занятием для нас.

– А это можно трогать? – с надеждой в голосе спросил я и посмотрел на неё.

– Конечно. Что с ними станется от того, что дети их потрогают? Я не ваша бабушка, у меня можно.

Знала бы баба Валя заранее, что потрогать нам будет мало, но, как говорят, если коготок увяз, птичьему оркестру быть. Оставив нас наедине с этим искушением, она ушла.

Я сначала покосился на балалайку, но, вспомнив, что в прошлый раз всё не очень хорошо закончилось, решил не рисковать больше. К струнным инструментам дед у меня отбил желание напрочь. Я выбрал что-то, похожее на пионерский горн, а Вовка взял бубен, но, как бы мы ни пытались себя развлечь, было всё равно скучно. Видимо, баба Валя почувствовала нашу тоску или у неё вызвали интерес наши музыкальные композиции, но через несколько минут она заглянула к нам.

– Может, вы на улице погуляете? – в её голосе было не предложение, а скорее какая-то надежда.

– А бубен можно взять с собой? – спросил Вовка.

Я так подумал, что баба Валя не наша бабка. Наша на такой вопрос наверняка ответила бы, что бубном можно только в бубен. Трубу я тоже решил с собой прихватить. Баба Валя на несколько секунд задумалась. Видимо, взвешивала бабкины пророчества насчёт нас. Затем её вера в доброту и невинность детей опустила планку опасности на минимум и она согласилась.

– Только от дома не отходите. Играйте во дворе, – попросила она нас. – А то мне от вашей бабки достанется.

То, что достанется всем за такую вольность, если бабка не застанет нас тут по приезде, я не сомневался, поэтому пообещал, что мы никуда не уйдём.

Расположившись во дворе Дома культуры, мы принялись разучивать новые композиции. Труба отчаянно скрипела, а бубен не в такт задавал свой ритм. Ещё через несколько минут баба Валя выглянула в окно.

– Если я вам разрешу чуть погулять вы же не очень далеко уйдёте? – вопрос бабы Вали прозвучал как просьба.

В итоге, получив полную вольную, мы мини-оркестром пошли по райцентру.

– О! А вы тут как? – навстречу нам шёл Миха с ребятами и был явно рад нашей встрече. – А это откуда у вас?

Я рассказал ему, что бабка уехала в город, а баба Валя из Дома культуры выдала нам музыкальные инструменты. Миха задумался.

– А там ещё есть?

– Полно, – ответил я.

Тут Миха рассказал свою идею. У Серёги был грач. Он как-то его подобрал и держал у себя. Хотел научить разговаривать, но толку никакого. А сегодня Гриша помер. Миха предложил устроить ему настоящие похороны – с оркестром, как полагается.

Я сначала не понял, при чём тут Гриша и почему нам его надо хоронить, да ещё и с оркестром. Не должны ли этим заниматься его родственники?

– Откуда у грача родственники? – теперь Миха не понял. – Если только Серёгу можно считать его родственником.

Разобравшись в том, что грач и Гриша – это одно и то же лицо, я предположил, что у грачей так не полагается. Да и баба Валя вряд ли нас отпустит с инструментами в деревню.

– Да и не надо в деревню, – сказал Миха. – Сейчас Серёга на велике сгоняет и привезёт его сюда. Мы за райцентром в лесочке и похороним. Со всеми почестями.

Серёга воспринял идею с энтузиазмом, а нам необходимо было за это время выпросить ещё инструментов у бабы Вали.

После недолгого колебания баба Валя поняла, что она уже вляпалась в какую-то музыкальную авантюру, но отступать теперь некуда. Выйдя из Дома культуры она увидела пополнение в оркестре. Да и я ещё сказал ей, что было бы неплохо с друзьями поиграть. Но у них нет музыкальных инструментов. Возможно, её убедили наши счастливые лица, а может, она решила, что в музыкальных занятиях на свежем воздухе ничего плохого нет. Да и в слове «друзья», тоже только хороший посыл. Пришлось снабдить инструментами весь остальной ансамбль.

Во всеоружии мы ждали Серёгу. Тот прилетел с упокоившимся грачом, завёрнутым в тряпку. Увидев, что все мы уже при параде, он понял, что только он безо всего остался. Если не считать грача. Посчитав, что без инструмента ему нельзя, он ещё раз сбегал в Дом культуры и вернулся оттуда довольный и с балалайкой.

– Пошли! – скомандовал Миха, и траурная процессия тронулась с места. На самом деле, со стороны могло показаться, что процессия просто тронулась умом, не сходя с места.

Если бы на похоронах присутствовали родственники Гриши, то от наших звуков они бы сами замертво попадали с неба. Природа затихла, и даже ветер перестал дуть. Люди закрывали окна в домах. Возможно, звери уже покидали ближайший лес в поисках убежища.

По дороге из райцентра нас застал возвращающийся из города дед. Сначала он проехал на мотоцикле мимо нестройного оркестра и только чуть позже обернулся и притормозил.

– А я уж подумал, что причудилось. Хорошо, что проверить решил. Кроме вас, больше некому такими странными делами заниматься. Вы что тут делаете?

– На похороны идём, – попытался я объяснить деду всю странность происходящего, но это пояснение добавило ещё больше странностей.

– Хоронить здравый смысл? А ну сели в люльку, пока вас бабка не похоронила! – дед откинул брезент.

С одной стороны, выпал шанс прокатиться, с другой – похороны ещё не состоялись. Я быстро прикинул, что мы легко можем успеть и то, и другое. Доедем до деревни, а там скажем уж деду, что бабка нас в райцентре будет искать, потому что оставила нас в Доме культуры у бабы Вали. Дед, чтобы не нарываться на неприятности от бабки, отвезёт нас обратно и высадит у Дома культуры. Дед уедет, а мы вернёмся обратно к ребятам. Мы с Вовкой отдали Михе свои инструменты и попросили без нас не хоронить, мы скоро будем.

Приехав в деревню, мы так и сказали деду, что нам надо обратно, объяснили ему всю ситуацию с бабкой и приготовились снова кататься. Дел сказал, что с бабкой он сам вопрос решит. Поедет и встретит её в райцентре, а нам велел дома сидеть.

– А как же похороны? – обиделся я. – Там Гришу без нас не похоронят.

– Да что за Гриша-то такой? – не понял дед. – Какие ещё похороны?

– Грач, – пояснил я и рассказал, что мы как раз собирались под музыку похоронить его.

Дед выслушал и сказал, что теперь он видел почти всё. Осталось только на птичьей свадьбе побывать. Я ответил, что насчёт свадьбы не знаю, но на похоронах нас ждёт оркестр.

– Автобус приедет через полтора часа, – дед посмотрел расписание. – С оркестром вас бабка будет лупить, если узнает, что вы смылись на похороны. Сидите тут. Я скажу, что сам забрал вас.

– А Гриша? – напомнил я. – Миха с ребятами ждать нас будут.

Дед ответил, что невелика потеря. Грише уже всё равно, а ребята без нас разберутся.

Ближе ко времени дед собрался ехать в райцентр за бабкой. Он долго пытался завести мотоцикл, но тот не поддавался.

– Сдох Бобик, – в отчаянии махнув рукой, дед посмотрел на часы. – Готовьте оркестр. Следующие мы.

Дед понял, что даже если он побежит, то к автобусу не успеет. Видимо, он живо представил, как бабка заходит в Дом культуры, а там никого. По бабе Вале тоже можно заказывать панихиду.

Бабка сошла с автобуса и прямиком направилась в Дом культуры. Настроение у неё уже было испорчено. Посещение города ничего не дало. Там тоже оказался такой же «вне компетенции». Бабку послали в другое место, но она понимала, что это будет уже очень долго по времени, и послала отправителя совсем в другое место, а сама решила возвращаться. На пороге Дома культуры она столкнулась с хранительницей той самой культуры.

– Валь, беда! – сразу начала она. – Мальчишки пропали!

– Как пропали? – бабка была совершенно не готова снова нервничать и надеялась, что всё не так серьёзно.

– И ещё вот, – баба Валя протянула тряпицу.

– Это ещё что? – бабка взяла свёрток.

– Колдовство!

Бабка развернула тряпки, в которые был завёрнут Гриша, которого Серёга, воодушевлённый музыкой, забыл на крыльце.

– Тьфу ты! Гадость какая! – бабка сморщилась и бросила грача на пол. – Где мои спиногрызы и при чём тут дохлая ворона?

– Валь, ты только не ругай, – начала баба Валя. – Я их отпустила погулять. Старший попросил трубу, а младшенький – бубен. А потом друзья их пришли. А ещё они жаловались, что ты их совсем из дома не выпускаешь. Мне их так жалко стало… А потом выхожу – никого нет. И вот это на крыльце. Не к добру.

– Да, Валь, – бабка села на лавочку. – А ещё работник культуры. Не к добру – это точно. И дело – труба, бей в бубны. А кто-то получит по бубну. Ты кого слушаешь? Это ж дьявол в детском обличии. Он тебе такие песни петь будет, что душу продашь. А я тебя предупреждала. «Запри», – говорила. Не удивлюсь, что ворона – их рук дело. Сидят щас где-то в кустах и хихикают. Ну, я им сейчас юмор поправлю.

– А если это и правда колдовство? – не успокаивалась баба Валя.

– Самое что ни на есть, – подтвердила бабка. – Ритуал призывания порки. И у них это получилось.

Выйдя из Дома культуры, они отправились нас искать. Бабке казалось, что это будет легко. Легко вышло только встретить деда. Он, как раз уже запыхавшийся, попался им, когда они уже прошли ближайшие окрестности и вышли на дорогу к деревне.

– Фух! – дед облегчённо выдохнул. – Упарился. Мотик сломался.

– Так чё тогда бегаешь тут? – не поняла бабка.

– Я тебе сказать, что забрал малых, когда возвращался из города, – пояснил он. – Дома они.

Баба Валя из Дома культуры облегчённо вздохнула и спросила, где инструменты её тогда? Тут только до деда дошло, откуда у нас были инструменты для похорон. Он ответил, что где-то в лесу на похоронах и что он меня с Вовкой как раз по пути на них и забрал. Бабка с бабой Валей ничего не поняли, но дед сказал, что он им тут не помощник и даже не знает, где это точно находится.

– Ты, Валь, сама теперь разбирайся со своими инструментами и похоронами, – сказала бабка. – Я тебя не просто так предупреждала. А нам домой надо спешить, пока похороны не закончились поминками.

Оставив бабу Валю в одиночестве разбираться со своим оркестром, бабка с дедом отправились пешком домой.

– Кого там хоронить они удумали? – поинтересовалась бабка у деда по дороге.

– Не поверишь, – ответил дед, – грача. Да ещё и с оркестром.

– Мне так кажется, что похоронам не состояться, – предположила бабка.

Дойдя до места похорон, ребята поняли, что Гриши с ними нет. Во всех смыслах. Серёга так увлёкся балалайкой, что просто забыл его забрать. Он остался лежать на крыльце Дома культуры. Предположив, что его, скорее всего, уже утащили кошки, ребята решили, что судьба у него такая. Сыграв траурный марш без него и не дождавшись нас, они пошли домой. Инструменты решили вернуть позже. Так как один из ребят вспомнил, что на днях у них окотилась кошка и бабка лишних котят утопила, то можно и им почести отдать.

В общем, инструменты возвращались в Дом культуры неохотно и частями. Некоторые не всеми.

А баба Валя из Дома культуры потом ещё долго ходила к местной знахарке. Та всё пыталась снять с неё порчу. Но бабе Вале всё равно влетело за порчу хозяйственного имущества. Так что мёртвая птица на крыльце – это определённо плохая примета.