Читать книгу "Как мы с Вовкой. История другого лета"

Про Борьку
Глава 14

Проснулся я в замечательном настроении. Но не успел открыть глаза, как до моего слуха из зала донёсся разговор бабки с дедом.

– Слушай, – обращалась бабка к деду, – Борьку сегодня того… Лукич к обеду приедет. Так что готовь. Ты его почисть что ли хоть немного.

– Ох ты ж!!! Сегодня уже сегодня? Не завтра? – удивился дед.

– Нет, блин! Если сегодня будет завтра, то для тебя это будет уже вчера! – слышно было, что бабка возмущена забывчивостью деда. – Завтра тогда поедешь ты вместо Борьки, если не успеешь перевернуть календарь в своей голове на сегодня.

– Да понял я, – оправдывался дед, – Просто у меня дела были на сегодня.

– Твоё сегодня, по твоему разумению, завтра. Вот завтра всё и сделаешь.

Судя по стуку двери, было ясно, что бабка закончила разговор. Но теперь мне стало непонятно. Сегодня – это когда? И это только сегодня такое непонятное сегодня или как?

– А чё его чистить-то? Свинья она и есть свинья, – послышалось одинокое ворчание деда, а затем звук закрывающейся двери.

Я же тем временем понял, что дело плохо. И именно сегодня, в тот самый день, который имела в виду бабка, они с дедом решили Борьку на сало пустить. Не раз я уже слышал, как бабка ворчала на Борьку, что проще на сало его пустить, чем прокормить.

Я тут же разбудил Вовку и рассказал ему эту новость. Самое главное, нам надо срочно отговорить бабку с дедом от этой затеи. Борьку надо спасать. Времени у нас было в обрез, до обеда.

Всё утро мы ходили с Вовкой за бабкой и не знали, как начать разговор. Сначала я пытался намекать бабке, что лично мы с Вовкой сало совсем не любим, но она даже не стала слушать нас. Затем я сказал ей, что, вообще-то, свинья – друг человека. А она только лоб мой потрогала и ответила, что обычно говорят, что гусь свинье не товарищ, но нам можно и со свиньями дружить. Затем я не выдержал:

– Баб, я слышал, как ты деду говорила, что Борьку Лукич после обеда заберёт.

– И что с того? – удивилась бабка.

– Не отдавайте Борьку.

– Ой! Ну тебя, – отмахнулась от меня бабка. – Опять что-то выдумал. То-то про дружбу со свиньями заладил тут. Не твоего ума дело.

– Ну, баб! – практически взмолился я. – Ну зачем?

– Я говорю: отстань. Подрастёшь – поймёшь.

Лучше бы она всё объяснила. Потому что я так понял, что у Борьки теперь вся надежда только на нас с Вовкой. «Хрен им, а не сало!» – принял я волевое решение, но, что именно делать, не имел представления. Точнее, имел, но, как обычно, смутно и в общих чертах, да и то только в самом начале. Было понятно одно, что Борьку надо выкрасть.

Мы отправились с Вовкой в хлев. Дед там в отдельном загоне уже чистил Борьку.

– Зачем вы так с Борькой? – пытался я образумить теперь деда.

– А что такого? – дед тоже не понял.

– Не отдавай Борьку Лукичу.

В общем, дед тоже отмахнулся от нас.

Ближе к обеду дед пригнал соседский мотоцикл. Он вытащил из люльки кресло и накидал соломы на пол. Обратив внимание, что мы пристально наблюдаем за его действиями, дед попытался нас успокоить:

– С комфортом поедет ваш Борька.

Но оптимизма нам это не прибавило.

Появился Лукич. Вместе с дедом они вытащили визжащего Борьку из хлева и погрузили его в люльку. Сверху закрыли укрывным брезентом, чтобы он не сбежал. Дед сказал Лукичу обождать, а сам пошёл в сторону огорода.

– Я до бани и обратно, – подмигнул он ему.

Мы с Вовкой сидели на крыльце. Я неистово пытался найти выход. Было ясно, что слушать наши доводы в защиту Борьки никто не станет. Я упорно шевелил мозговыми извилинами, пока не поймал шальную мысль, как всегда, гениальную. Сразу хочу сказать, что бабка с дедом сами виноваты. Хотя мы же с Вовкой тоже не озвучили свои опасения. Так что виноваты все. Но бабка с дедом, безусловно, больше. Они же взрослые.

– Есть у меня план, – сказал я и поделился с Вовкой своей идеей, простой и эффективной.

Вовка подошёл к Лукичу и сказал, что дед его зовёт. Лукич, ничего не подозревая, пошёл за дедом. Далее счёт пошёл на минуты.

Спасательная группа в моём лице молниеносно стартовала с крыльца в сторону мотоцикла. Я расшнуровал брезент на люльке. В тот момент мне показалось, что Борька посмотрел на меня с благодарностью. Просить дважды его не надо было. Он перевалился через край люльки и выпал на землю. Хорошо, что вокруг его шеи уже была повязана верёвка и ещё оставался конец вроде достаточно длинного поводка. Пока Борька осматривался, Вовка залез в люльку и я вернул брезент на место.

– Ты там похрюкивай иногда и ворочайся, – напутствовал я его.

Вовка в подтверждение несколько раз хрюкнул, и мне показалось это вполне убедительным. Дед с Лукичом не заметят подмены. По крайней мере, пока не доедут да места. А к тому времени мы с Борькой будем уже далеко.

Но Борька совсем не собирался пускаться в бега. Он мирно гулял по двору. Я так понял, что его бдительность усыпила мнимая свобода. Но сейчас уже должен был вернуться дед. Поэтому, насколько мог, я пытался тащить его за верёвку в сторону калитки. Надо было Борьку подстегнуть. На глаза мне попалась хворостина от метлы и, взяв её, я стеганул Борьку по заднице…

Хорошо, что я уже натренировался быстро бегать. Борька нёсся через деревню, а за ним на поводке практически летел я. Со стороны могло показаться, что я выгуливаю Борьку, но, по сути, получалось наоборот. Я понятия не имел, куда Борька собрался выгулять меня. Я просто доверился судьбе. Точнее, Борьке.

Лукич встретил деда, когда тот уже возвращался из бани. Вместе они вернулись к мотоциклу. Дед достал из-за пазухи пузырь с мутной жидкостью и тряхнул им перед Лукичом.

– Как же не отметить такое событие?

Лукич утвердительно крякнул. Вовка в люльке хрюкнул. Но в его хрюканье не было никакого утверждения. Если бы можно было перевести, то Вовка прохрюкал: «А вот хрен вам теперь, а не событие». И для убедительности пошевелился ещё.

Дед приоткрыл край брезента и сунул туда пузырь. Затем они оседлали с Лукичом мотоцикл и поехали.

Мы с Борькой миновали деревню. Впереди показалось поле. Честно говоря, я уже ждал, когда Борька устанет. В поле по траве бежать оказалось ещё сложнее. В один момент я просто зацепился за что-то и упал. Но верёвку из рук не выпустил. Далее Борька просто тащил меня по полю. Я даже подумал, что это не очень хорошая идея – забрать потом Борьку в Москву. Если вот так гулять с ним по Москве, то через пару метров по асфальту от коленок ничего не останется.

Борька остановился, и я смог перевести дух. Хоть и не асфальт, но коленки были уже сбиты. Да и одежда мало чем походила на чистую, одетую с утра. Одной сандалии не было. Сначала я терзался мыслью: может, снять вторую и оставить тут? Было непонятно, за что мне влетит больше, за потерю одной сандалии или за обе. По логике, за одну должно прилететь в два раза меньше.

Почесав сандалией за ухом, я встал осмотреться. От деревни мы отбежали уже на приличное расстояние. Я слышал, как протарахтел мотоцикл. «Вот вам сюрприз-то будет!» – улыбнулся я сам себе. Ну и Вовке, который сейчас исполнял роль Борьки.

А Борька, судя по всему, отдохнул и рванул с удвоенной силой. Я всё ещё держал верёвку в руке, поэтому тоже рванул с места. Рванул сразу в траву.

Через несколько секунд я выпустил верёвку из рук. Честно говоря, не так я себе представлял побег. Мне виделось, что я, как герой из «Неуловимых мстителей», верхом на Борьке ухожу в закат на фоне огромного солнца, которое опускается за горизонт. И музыка такая. Ту-ту-ту ту-ту-ту-ту ту-ту-ту… А не вот это всё.

Но, понимая, что Борька – это не сандалия, я пустился за ним. Бежал Борька в сторону леса. Я знал эти места. Там метров через сто или чуть больше стоит ферма. Возможно, Борька метил туда. Там хоть и не свиньи, а коровы, но всё одно родственники по хлеву.

Дед с Лукичом доехали до места. Вовка почувствовал, как мотоцикл остановился. Лукич заглушил мотор. В предчувствии момента истины Вовка даже хрюкнул от удовольствия.

Дед слез с мотоцикла и, расшнуровав брезент, откинул его. На соломе лежал Вовка и с непривычки щурился от яркого света. Дед обратно закрыл брезент и тут же снова открыл его, как будто надеялся, что видение исчезнет. Вовка продолжал щуриться и не исчезал.

– Та-а-а-а-ак, – многозначительно и как-то неуверенно наконец-то выдавил из себя дед.

Лукич тоже стоял озадаченный.

– Та-а-а-а-ак, – повторил дед.

Дед не был бы дедом, если бы не попытался воспользоваться ситуацией.

– Не Борька, конечно, – продолжил он. – Но что ж теперь делать. Бери этого. Не жечь же бензин, катаясь туда-сюда.

– Егорыч! – Лукич не оценил шутку деда. – Да ты что?

– Я не свинья! – подтвердил Вовка, забиваясь поглубже в люльку от деда.

– Твоей Зефирке же без разницы, – дед проигнорировал замечание Вовки и незаметно подмигнул Лукичу. – Борька или Вовка.

– А-а-а-а-а, – до Лукича дошло. – Ты в этом плане. Да, конечно, ей всё равно.

– Какая ещё Зефирка? – не понимал Вовка.

– Невеста твоя, – пояснил дед.

– Невеста? – снова не понял Вовка.

– А ты что думал? Мы Борьку на свадьбу его везли. К Зефирке, – пояснил дед.

Вовка начал оправдываться, что мы всё неправильно поняли. Подумали, что Борьку решили на сало зарезать, вот и спасали его. А против свадьбы он ничего не имеет, и я тоже, скорее всего, соглашусь на Борькину свадьбу.

– Некогда нам мотаться туда-сюда, – дед посмотрел на часы. – Роспись в загсе уже через двадцать минут. Ты давай, – обратился он к Лукичу, – домой за Зефиркой и в загс приводи её. А мы с Вовкой прям сейчас туда поедем. Поженятся, а потом, как Борька найдётся, разведутся. Но вдруг сойдутся характерами? А, Вовка? – дед посмотрел на Вовку, – У тебя какой характер? Свинский?

Борьку я догнал уже почти возле фермы. Он в очередной раз остановился и начал рыть своим пяточком землю. Я подошёл и взялся за верёвку. Через мгновенье из дверей фермы вышла доярка – может, воздухом подышать, а может, просто так – и увидела нас. Судя по тому, как она неожиданно прикрыла рот рукой и стала нервно махать второй рукой, звать кого-то изнутри, она была немного удивлена увиденным. Мальчик-оборванец со свиньёй на поводке машет ей сандалией. Потом свинья рванула, мальчик не устоял на ногах и волоком потащился за ней.

А я хотел просто вежливым выглядеть. Как я понимал, в данной ситуации лучше быть вежливым. Увидев доярку, я сразу помахал ей и хотел сказать ещё: «Добрый день. А мы вот с Борькой прогуляться решили. Как у вас дела?» Но тут Борька снова рванул…

Встретились мы все дома почти одновременно. Меня тракторист с фермы привёз, а Вовку, немного испуганного, дед с Лукичом. За Борькой сказали прийти деду, потому что в кабину засовывать свинью тракторист отказался. Не так уж там много места. Хватит с него и одного поросёнка. Это он меня имел в виду.

Когда тракторист передал меня на руки бабке, она сначала не поняла ничего. Мой внешний вид превзошёл все её возможные ожидания. А когда она услышала от тракториста историю про свинью, то совсем ничего не поняла. Но тут как раз вернулся дед, и всё сразу встало на свои места. Неожиданно, но вполне логично.

– Я даже затрудняюсь что-то сказать, – бабка была явно в растерянности, выслушав теперь историю деда. – И намерения вроде хорошие, но исполнение – как обычно. С чего вы взяли, что мы Борьку на сало решили пустить?

– Так ты сама утром деду говорила, что сегодня его того… – пояснил я.

– Так того это не того я имела в виду, а того, – как-то неопределённо она взмахнула руками. – Как бы вам это сказать?

– Вот сейчас всё понятно стало, – вместо неё сказал дед. – Того, не того… Поженить мы Борьку хотели с Зефиркой.

– Вот, – согласилась бабка. – Именно. И что мне делать с вами теперь?

Я всё ещё стоял, держа одинокую сандалию в руке.

– Может, мы это, – махнул я в сторону улицы, – сандалию пойдём с Вовкой поищем? А потом Борьку заберём и вместе на свадьбу поедем.

Побег
Глава 15

Однажды мы с Вовкой обиделись на бабку. Точнее, я. Вовке было всё равно. Если его бабка пошлёт на фиг, то он с радостью туда и отправится. Я же наоборот. Если у меня возникла идея, а на её пути появляются препятствия, в том числе и бабка, то мне необходимо их преодолеть. А на фиг пускай идут все остальные.

В хлеву на втором ярусе располагался сеновал. В течение лета дед косил траву, сушил её и забрасывал наверх. Мы с Вовкой любили залазить туда и возиться в сене. После него, правда, чесалось всё и солому приходилось потом доставать из самых неожиданных мест. Но это нас не останавливало. Правда, бабка ругалась, когда заставала нас за этим занятием. Она говорила, что мы сено приминаем, а ему дышать надо. Я не понимал, зачем сену дышать. Тем более, что ворошили мы его так, что оно не успевало приминаться. В нём иногда можно было что-то найти.

Однажды мы откопали старую, уже помутневшую зелёную бутылку без этикетки. Сверху она была запечатана чем-то вроде воска. Дед нам тогда ещё объявил благодарность за находку и сказал, чтобы мы бабке ничего не говорили. За одну благодарность я не говорить не мог, и дед, сказав, что из меня Мальчиша-Кибальчиша не получится, отправился в дом за конфетами.

В один прекрасный день мы снова забрались на сеновал. Как обычно, переворошив всё сено и добравшись до самого дальнего угла, мы с Вовкой наткнулись на что-то металлическое. Этим «чем-то» оказался велосипед. Старый, прям как у деда Матвея на юге. Одна проблема была: у него так же были спущены колёса. Всё остальное, вроде, было на месте. Ну и ещё его как-то спустить надо было вниз. Самим нам было не справиться, разве что сбросить его. Но тогда одними спущенными колёсами вряд ли бы обошлось. Мы пошли к бабке.

– Баб, можно велосипед достать?

Бабка посмотрела на нас, как будто мы попросили звезду с неба.

– Какой ещё велосипед? – не поняла она.

– Там, на сеновале, – пояснил я.

Бабка, решив, что мы опять что-то изобретаем или не дай бог уже изобрели, пошла с нами. Соблюдая все правила безопасности, она тихонько открыла дверь хлева и отошла в сторону. Убедившись, что из него ничего не вылетело, осторожно заглянула внутрь.

– Ну и где ваш велосипед?

– Там, – показали мы наверх.

– Вы уверены?

Мы кивнули. Сказали, что самый настоящий велосипед, только шины надо накачать.

– Отродясь там никакого велосипеда не было. Пойду деда позову.

Через несколько минут она вернулась с дедом. Тот посмотрел на нас и тоже поинтересовался, не изобрели ли мы что-нибудь в очередной раз. Получив честное пионерское «нет», он подошёл к лестнице.

Осторожно поднимаясь по ступенькам, он долез до верха и ещё раз осмотрелся.

– Где? – поинтересовался он у нас.

– Там, до конца и справа. Мы его уже откопали, но он тяжёлый, – объяснил я.

Дед полез глубже и через пару минут снова появился.

– И правда велосипед, – удивлённо подтвердил он.

Бабка сказала, что если это опять какие-то наши фокусы, то лучше сразу признаться, у кого мы стянули велосипед и как нам удалось спрятать его в сене. Потому что у них велосипеда никогда не было и взяться ему там неоткуда.

– Погоди, Валь, – остановил её дед. – Я, кажется, припоминаю.

Дед, в общем, рассказал. Оказывается, что это велосипед почтальона Гришки, который работал в их районе пару лет назад. Однажды он заехал к ним в деревню с почтой, а тут у деда как раз в бане поспело. Одному ему скучно было, и он пригласил на дегустацию Гришку.

– Понимаешь, – пояснил он бабке, – я тогда испугался, что он убьётся на своём велосипеде, вот и спрятал его. Чтобы он проспался, а потом уж поехал. Так спрятал, что наутро ничего не помнил совсем.

– Это когда он у нас ночевал? – вспомнила бабка. – Вы ещё газетами баню растапливали. Потом его взашей с почты погнали после твоей дегустации.

– Вот, – продолжил дед, – мы тогда ещё подумали, что украли у него велосипед. А он вон где.

Дед рассматривал находку.

– И как тогда я запёр его сюда? Надо сдать. Всё ж имущество казённое – почтовый.

Я тут же возразил. Сказал, что если бы мы не нашли его, то он бы тут до конца жизни валялся. И если это было давно, то велосипед уже ничей, то есть наш.

– Ваш у тебя дома будет, – ответила бабка.

Мне стало обидно. Я сказал, что раз так, то я тогда домой и поеду.

– Слава богу, прости, Господи, – одобрила бабка и перекрестилась.

– И Бога нет! – добавил я.

– Это на тебя Бога нет, но он и до тебя доберётся. Просто он детей и убогих не трогает. А ты два в одном лице. Чуть попозже он отпишет тебе за все злодеяния.

Бабка думала, что я от обиды ляпнул про дом. Но это она зря. Я на самом деле собрался домой. Прикинул, что ничего сложного: дойдём с Вовкой до райцентра, там на автобусе до города, а там и поезд на Москву. Скажу, что отстали от поезда с родителями, и нас отправят домой.

Я стал вынашивать план побега домой. До мельчайших деталей. Я даже успел представить, как из дома телеграмму отправляю им с текстом: «Подавитесь своим велосипедом тчк Мы дома тчк».

– Ты чё такой смурной? – обратила внимание на меня бабка. – Может, тебе клизму сделать? Полегчает.

Я ответил, что мне ничего не надо от них. Может сама себе клизму сделать и деду заодно, а меня пусть оставит в покое. Мне даже на минутку веселее стало. Я представил, как она это делает. Но бабка это восприняла по-своему.

– Видишь, как одно упоминание клизмы настроение улучшает.

Я поделился своими планами с Вовкой, но он отказался со мной ехать домой. Сказал, что ему и без велосипеда неплохо, а в пути всякое может случиться.

– Иди ещё клизму попроси. Совсем хорошо станет, – обиделся я на него.

Бежать решил после обеда. Я так подумал, что голодным я далеко не убегу. Денег-то у меня нет, пирожки на вокзале покупать.

После обеда бабка с дедом ушли в огород, а я собрался в путь. Чемодан я решил не брать: он только в тягость будет. Решил бежать налегке. Бросив презрительный взгляд на Вовку и ещё раз напомнив ему, что он предатель, я вышел за порог.

Солнце и куры радостно провожали меня. Я почувствовал запах свободы с небольшой примесью навоза из хлева. Обернувшись на провожающего меня Вовку, который подозрительно улыбался, я отправился в путь.

До райцентра я добрался без происшествий. Попутный ветер свободы придавал мне уверенности. Проходя мимо здания почты, я вспомнил про велосипед и мысленно пожелал её работникам тоже подавиться. Видимо, получив мой посыл, из почты вышла тётя Зина.

– И куда такой красивый парень идёт? – поинтересовалась она. – Да ещё и один.

– Поздравляю вас с велосипедом, – небрежно бросил я ей.

Тётя Зина проигнорировала мои поздравления и вышла за мной.

– Да стой ты, – остановила она меня.

Я испугался, что она сейчас начнёт выяснять, что я тут один делаю. Ветер свободы начал затихать. Я судорожно стал придумывать правдоподобные версии моего одиночного путешествия.

– За хлебом я иду, – решил я опередить её следующий вопрос первой попавшейся версией.

– Да баба Валя только вчера закупалась, – удивилась почтальонша.

– Съела весь, – невозмутимо соврал я. – Говорит, что хлеб – всему голова. Вот и напихала под завязку в свою голову. От жадности, – добавил я, снова вспомнив про велосипед.

Тётя Зина на поверила мне и начала приставать с расспросами. Что я такой смурной, что случилось и так далее. Я уж подумал, что если и она сейчас предложит клизму для поднятия настроения, то я ей всё выскажу. Но вместо этого она достала из кармана конфету и дала её мне.

– Рассказывай, в чём беда.

Возможно, конфета подкупила меня, а может быть, мне надо было выговориться. И я рассказал ей про велосипед, про бабку, про клизму и про Вовку-предателя. И пока я всё это рассказывал, мне что-то перехотелось ехать домой. Вместо ветра свободы просквозило сомнение. Я вдруг понял, что это не совсем хорошая идея.

– Баба Валя права, – начала она. – Велосипед – имущество казённое. Но и ты прав. Пошли на остановку. Автобус скоро будет.

Честно говоря, я рассчитывал, что после моей исповеди она сжалится и решит оставить велосипед мне. Я счастливый вернусь в деревню и докажу бабке, что моё не только дома и есть ещё хорошие люди на почте. Но тётя Зина поступила совсем наоборот. Она решила помочь мне бежать. Ветер свободы снова немного дунул, но воспринял я его уже без особого энтузиазма.

Дождавшись автобуса, она посадила меня и что-то сказала тёте кондукторше. Та улыбнулась и кивнула. Тётя Зина подошла ко мне.

– До конечной тебя довезут, а дальше ты сам. Но ты же уже большой, – тётя Зина потрепала меня по волосам. – Дал слово – держись теперь.

А мне уже не хотелось держаться. Я вспоминал велосипед на юге и что ничего хорошего с ним не вышло. Так на фиг мне этот велосипед? Чем он лучше?

Через несколько минут, собрав всех желающих ехать, автобус тронулся. Кондуктор пошла по людям собирать плату. Она им ещё что-то говорила и кивала на меня. Те кивали в ответ и тоже улыбались. Я же сидел у окна и с надвигающимся ужасом наблюдал за мелькающими пейзажами за окном.

– Ты это правильно, – подсел ко мне какой-то дяденька. – Меня вот, например, в детстве заставляли кашу манную есть. До тошноты уже была. И я, как и ты, решил сбежать из дома. Только милиция меня сразу поймала и в участок отвели. Так что ты подальше от милиционеров держись в городе. А то тюрьма и прощай родной дом.

Дяденька снова сел на своё место, оставив меня наедине размышлять над этим позитивным напутствием. А тут кондукторша ещё подошла.

– Ты, главное, на вокзале в поезд незаметно просочись и спрячься на самой верхней полке в вагоне. Это тут все помогут, а там нет. Сразу сдадут куда надо. Главное, поезд не перепутай, а то уедешь во Владивосток и всё, прощай родимый дом. Но ты, смотрю, мужик. Справишься. В случае чего и во Владивостоке не пропадёшь.

Я после этих слов хотел уже пропасть из этого автобуса. Не ожидал я таких трудностей. Единственное, что меня удерживало от того, чтобы тут же выпрыгнуть из окна, так это наивная вера пассажиров автобуса в мой успех. Проситься обратно было бы стыдно. Но безопасно. Как обычно, во мне боролись два противоречия: разум и отвага. Под разумом я подразумевал обоснованную трусость, под отвагой – необоснованную глупость.

В общем, пока мы ехали до города, многие из пассажиров высказали мне своё напутствие. И в каждом из них был печальный, но в конце концов сомнительно счастливый конец. То меня цыгане уведут в табор, но со временем я обживусь там. То в интернат заберут, но потом найдут мне хорошую бабку, которая мне купит сто велосипедов. То бродячие музыканты меня возьмут на воспитание и научат танцевать под балалайку, что в общем-то всё же веселее, чем без велосипеда жить. Но ни в одной из этих историй я так и не добирался в итоге до дома. Вдалеке показался город.

Пассажиры, выходя из автобуса, ещё раз желали мне удачи и мужества в предстоящем нелёгком пути домой. Я не выходил.

– Конечная, – сказал мне водитель.

Я попытался исправить ситуацию и спросил, не едет ли он сейчас обратно? Просто я кое-что забыл в деревне и необходимо на минутку заскочить туда. А потом-то я уж, несомненно, поеду домой. Он ответил, что в деревню сегодня больше рейсов нет и он сначала в парк, а потом домой.

Обречённо я вышел из автобуса. Двери пшикнули, закрылись, и автобус укатил. Город навалился на меня всей своей беспощадностью вместе с ещё не появившимися милиционерами, цыганами и бродячими артистами, которые увезут меня во Владивосток танцевать под балалайку, пока не найдут новую бабку. Я возненавидел велосипеды и безответственных взрослых, которые вместо того, чтобы вернуть ребёнка домой, наоборот, одобряют его затею. А бабка ещё говорит, что это меня в детстве уронили головой на пол и теперь я только глупости выдаю на ура. Вон тут их целый автобус набрался.

– До Москвы подбросить? – услышал я голос позади себя. – Недорого возьму.

Из-за остановки вышел дед. Сначала я обрадовался, но потом испугался. Если тут дед, то рядом, скорее всего, и бабка. А в данной ситуации она хуже милиционеров, цыган и бродячих музыкантов вместе взятых. Так далеко в своём вольнодумстве я ещё не заходил. Я озирался по сторонам, ожидая кары совсем не небесной.

Вовка, убедившись в том, что я действительно хочу бежать, ещё до обеда рассказал всё бабке с дедом. Дед хотел тут же провести воспитательную беседу, но бабка сказала, что слов я не понимаю от слова «совсем», мне необходимо всё на своей шкуре прочувствовать. Она сказала деду после обеда сразу брать моцик и ехать в райцентр, а там предупредить тётю Зину на почте, чтобы та поспособствовала моему «побегу», посадила на автобус и рассказала всё кондукторше. Кондукторша тоже решила немного добавить от себя. Она рассказала пассажирам о «беглеце», и те уже сами импровизировали. Дед ждал меня в городе на конечной.

– Ох и влетит тебе, – с нескрываемым удовлетворением в голосе вынес он предварительный приговор.

В дом я заходил с видом побитой собаки. Бабка встречала меня за столом. Вовка сидел на диване.

– Дед, дверь закрой. А то он щас сбежит же, не дожидаясь правосудия, – попросила бабка.

В сложившейся ситуации можно было не фантазировать о благосклонности бабки. Преступление от наказания отделял лишь обеденный стол, но судьба иногда преподносит сюрпризы.

– Вот где бы ты сейчас был, если бы Вовка не рассказал нам с дедом всё?

– У цыган? – предположил я.

Бабка даже опешила от такого предположения.

В итоге всё закончилось более-менее хорошо. Тётя Зина с почты сказала, что на велосипед они не претендуют, и подарила его нам с Вовкой. Но у бабки было своё мнение. Она решила, что велосипед мне ещё рано. Если я уж пешком чуть не убежал, то на велосипеде ищи-свищи меня потом. Но мне и самому уже перехотелось. С чужими велосипедами что-то не везло мне, и я решил дождаться своего. Дома, в Москве. Так безопаснее. Всем.