Текст книги "Комплект книг: Наука о сексе. Универсальные правила / Мужчина и женщина. Универсальные правила / Не надо пофигизма"

Необходимость давать хороший пример своим детям лишает всякого удовольствия жизнь людей среднего возраста.

Уильям Федер

В классическом конфликте «отцов и детей» родители, как правило, совершенно не понимают, что их собственное поведение – их комментарии, оценки, реакции – зачастую и есть главная проблема.

• Если родители не умеют входить в положение ребёнка, он перестаёт им доверять.

• Если они не умеют говорить с ним на одном языке, они перестают быть для него авторитетом.

• Если они его ругают, обвиняют его, вменяют ему чувство вины, этим они его унижают, формируют у него чувство неполноценности и вызывают тем самым совершенно естественное внутреннее сопротивление.

Привычки отцов, и дурные и хорошие, превращаются в пороки детей.

Василий Ключевский

Это не значит, что ребёнок всегда прав, что детей не надо воспитывать, пустить дело на самотёк и т. д. Речь не об этом, не о том, кто «прав» или «виноват» в конкретной ситуации.

Речь о том, какая атмосфера формируется в отношениях между родителями и детьми – та, в которой есть доверие, а потому возможно обсуждение, есть шанс и сказать, и быть услышанным, или же та, в которой всюду обман, обида, злость и полное неприятие.

Сердобольным родителям важно понять главное: если ребёнок вам не доверяет, если он не воспринимает вас как авторитетных фигур, если он внутренне сопротивляется вашему участию в своей жизни, то о какой защите жизни ребёнка мы говорим?..

Для по-настоящему хороших родителей должен быть важен уровень доверия в отношениях с ребёнком, остальное – так или иначе – приложится. Но если нет этого – главного, – то, как бы мы ни пеклись о нашем чаде, мы провалим эту свою родительскую миссию с треском!

Теперь я мог бы наконец позволить себе всё то, чего я был лишен в детстве, – если бы у меня не было детей.

Роберт Орбен

Конечно, можно понять родителей, которые угробили столько сил на ребёнка, а он ведёт себя в ответ как попало… Но виноват ли он и в самом деле, если зачастую мы сами собственными руками делаем всё, чтобы он перестал нас слушаться, да и просто слышать нас, обращать на нас внимание, принимать в расчёт наши чувства?

Возмущённые до глубины души такой «вопиющей несправедливостью» родители, сами того не замечая, постоянно вызывают ребёнка на конфликт, а потом ещё занимают роль жертвы: «Я из-за тебя уже поседела!», «Посмотри, до чего ты меня довёл!»

Но реальной жертвой подобного эмоционального шантажа оказывается опять-таки ребёнок. И ему вовсе не обязательно быть вундеркиндом, чтобы понять или просто почувствовать, насколько всё в этой пьесе фальшиво.

Если бы только родители могли себе представить, как они надоедают своим детям!

Джордж Бернард Шоу

Ну и самое главное – это же абсолютная иллюзия! Родители думают, что своими запретами они могут чего-то добиться, но это чистой воды заблуждение. Так что не надо удивляться, что графики подростковой смертности в результате самоубийств от года к году только растут.

Когда дети убивают себя, им для этого вовсе не нужны какие-то дополнительные условия и «веские», с точки зрения взрослого человека, причины. Дети воспринимают всё по-своему, очень субъективно, и в их мире всё имеет совершенно другую ценность.

Несчастье обычно приходит оттуда, откуда его не ждёшь. И зачастую как раз в то время, когда вроде бы ничто не предвещало беды. Это универсальное правило жизни, но в случае детско-родительских отношений оно обретает характер трагической закономерности.

К счастью, далеко не каждая история патологических детско-родительских отношений заканчивается столь трагично – убийством или самоубийством. Но то, что родители своим неадекватным поведением травмируют детскую психику, – это факт.

Постоянное нагнетание родителями атмосферы страха и напряжения приводит к формированию у детей тревожных расстройств. Дети становятся не просто тревожными, но и слабыми, уязвимыми, как и любой неуверенный в себе человек.

Вместо того чтобы постепенно увеличивать объём коммуникаций ребёнка с миром, его самостоятельность, автономность, многие родители, напротив, пытаются сформировать у него чувство зависимости.

Когда наконец понимаешь, что твой отец обычно был прав, у тебя самого уже подрастает сын, убежденный, что его отец обычно бывает не прав.

Лоренс Питер

Да, в окружающем мире есть масса неприятных вещей, с которыми наши дети будут сталкиваться. Многие из этих неприятных вещей они, что называется, примерят на себя, испробуют.

Но что мы будем в этой ситуации делать? Вот в чём вопрос.

Можно, конечно, посадить ребёнка в какой-то специальный инкубатор, наивно надеясь, что он так в этой стерильной среде и проживёт всю жизнь. Но это же утопия…

Нет, куда лучше помогать ему эффективно адаптироваться к нашему непростому взрослому миру, постепенно увеличивая степень его подготовленности, наращивая количество его контактов с негативными факторами.

С детства мы переносим множество инфекций, и, конечно, не обходится без неприятностей в отношениях со сверстниками. Таким образом формируется наш биологический и, можно сказать, социальный иммунитет: в детском саду у меня отняли игрушку, в школе ударили по голове учебником, в старших классах я подрался из-за девушки.

Травить детей – это жестоко. Но ведь что-нибудь надо же с ними делать!

Даниил Хармс

Человек, который взрослеет в реальной жизни, не понаслышке, а на собственном опыте узнаёт о существовании самых разных непростых жизненных ситуаций. Нужно ли ему это? Разумеется! Таким образом он постепенно формирует соответствующие навыки поведения – от малого к большому.

У гипертревожных родителей ребёнок вырастет весь в цветочках и одуванчиках, обложенный подушками безопасности. А потом – раз… и взрослая жизнь. И речь даже не о том, что на него во дворе кто-то нападёт. Проблема в том, что он даже на работу не сможет сам устроиться – его придётся за руку вести, потому что «там» страшно.

Думать о детях, заботиться о них – это вовсе не значит бояться за них. Заботиться о детях – это учить их учиться на собственных ошибках, учиться делать выводы из неприятных ситуаций.

Как правильно вести себя в той или иной ситуации? Что делать, когда обстоятельства складываются так, а не иначе? На что рассчитывать, а на что не рассчитывать, какими инструментами пользоваться, а к каким не прибегать ни при каких обстоятельствах? Как реагировать на то, а как на это?

Мы тревожимся о том, каким человеком вырастет наш ребёнок; но забываем, что он уже человек.

Сташия Таушер

Вот что должен осваивать ребёнок от года до восемнадцати. И это не вопрос читки нотаций, это отношения – подающего надежды спортсмена и талантливого тренера, который помогает, поддерживает, одобряет и ставит новые задачи. Не парализует активность, а ставит новые задачи, адекватные тем возможностям, которые с каждым годом появляются у ребёнка.

Но, к великому сожалению, это происходит нечасто, куда чаще дети не доверяют родителям. И вот в жизни подростка возникнет реальная опасность: натворил он что-то, на деньги «попал», предложили ему вступить в секту, четырнадцатилетняя девочка забеременела…

Поделится подросток со своими родителями этой проблемой, если знает, что те на всё реагируют истерикой и заламыванием рук?

Он им под пыткой не признается! А потом родители с удивлением обнаруживают, что их ребёнок уже год как наркоманит, дочь пару лет страдает анорексией, сын в скинхеды подался… Как психотерапевт подобные ситуации я регулярно наблюдал изнутри, и ничего хорошего с этой точки, честно сказать, увидеть не удаётся.

Когда мне было четырнадцать, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его; но когда мне исполнился двадцать один год, я был изумлён, насколько этот старый человек поумнел за последние семь лет.

Марк Твен

На психотерапевтический приём приходит встревоженный родитель, весь в благородном негодовании, а подросток сидит, смотрит на него исподлобья и чуть не улыбается! Почему, спрашивается?

Родитель паникует из-за двоек или ещё из-за какой-нибудь ерунды, а у ребёнка компьютерный долг в несколько сот тысяч, и ему уже угрожают кишки выпустить. Ну о чём папа беспокоится? Он даже не знает, о чём следовало бы!

Тут же в чём ещё беда. Когда родители так демонстративно беспокоятся за ребёнка, они, по сути, сообщают ему следующее: мы за тебя волнуемся, поэтому ты можешь, в сущности, ни о чём не переживать. Вот дети и не переживают.

У них и ума ещё нет, и жизненного опыта нет, но они уже не переживают: психологически миссию осторожности и тревоги на себя взяли его родители. Будет ли в таком случае подросток, совершая глупости, чего-то опасаться? А зачем? Это уже мама за него делает.

Родители любят своих детей тревожной и снисходительной любовью, которая портит их. Есть другая любовь, внимательная и спокойная, которая делает их честными.

Дени Дидро

Позиция «я имею право на страх, потому что он благородный» – это глупость. Если родитель действительно радеет за безопасность ребёнка, он обязан быть в курсе его реальных проблем и оказывать ему реальную помощь, а не упрекать и не устраивать бомбардировку телефонными звонками.

Когда объяснишь родителям ситуацию, они хватаются за голову: «Почему он нам ничего не сказал!» Ага… Ну, потому что… Видимо, он вам не доверяет. Я так полагаю.

Если вы фактически участвуете в жизни ребёнка, то знаете, чем у него заполнен день, как он его организует, с кем общается. Он искренне и охотно делится с вами этой информацией. Вы знаете, что завтра, например, он договорился с Машей, Дашей и Пашей покататься на роликах. Для вас это больше не сюрприз, а потому вы заранее можете договориться с ним о времени, когда он вернётся домой.

А то что получается? Ребёнок уже вырос – уже и покурил, и выпил, и сексом вовсю с соседской дочкой занимается. И тут появляется родитель: «Чтобы в десять был дома!»

Если не знаешь, каковы твои дети, посмотри на их друзей.

Сюнь-цзы

«Да кто ты такой вообще, чтобы командовать? Что ты про меня знаешь?» – вполне нормальная реакция подростка.

Не готов сказать, что она правильная и красивая, но она естественная. И с этим ничего не поделать. А благородное возмущение… Ну, даже я готов его выслушать. Если кому-то станет от этого легче – замечательно. Боюсь только, что это проблемы не решит.

Стремление «вести» по жизни своих детей (как, впрочем, и других близких людей) – огромная и очень серьёзная ошибка. Наши дети – это не мы. Факт очевидный, но традиционно не замечаемый и игнорируемый родителями.

Именно поэтому, например, мы оцениваем успехи или неуспехи своих детей, соотнося их с собственными: «Вот я в твоём возрасте!», «А когда я была молодая!» Прекрасно… Только когда и где это было? И с кем? – тоже существенный вопрос.

Нам кажется, будто мы знаем, что для наших детей будет хорошо, а что плохо, иногда нам даже кажется, что мы знаем, чего они хотят, а чего не хотят. Чаще, правда, мы предпочитаем размышлять о том, чего они должны хотеть (это уже крайняя степень родительского безумия).

Наши дети – не мы, они другие, они по-другому воспринимают ситуацию, принадлежат к другому поколению и даже к другой культуре, они имеют иной жизненный опыт, иначе расставляют приоритеты.

Наконец, есть и просто психофизиологические особенности, отличающие нас от наших детей. Например, родители могут принадлежать к числу таких психических типов, которые мыслят и рассуждают преимущественно логически, а ребёнок, напротив, может относиться к тем, для кого и мир, и воля, и представления существуют лишь в образах.

С детьми мы должны поступать так же, как Бог с нами: он делает нас самыми счастливыми, когда даёт нам носиться из стороны в сторону в радостном заблуждении.

Иоганн Вольфганг Гёте

При внешней незначительности этих различий они на самом деле огромны. Мы пытаемся одеть своего ребёнка в костюм, сшитый по нашей мерке, и сильно удивляемся, что он в нём недостаточно грациозен. Но почему он должен выглядеть изящно, будучи одетым с чужого плеча?

Можно ли дать какой-то универсальный совет родителям, как решить ту или иную проблему? Я знаю смельчаков, которые такие советы дают. Но меня это, честно сказать, повергает в самую настоящую панику.

Да, как специалист я могу прогнозировать, что именно человек Х должен сказать человеку Y, чтобы услышать определённый ответ. Но это лишь в теории.

На практике чрезвычайно важно не то, что именно и конкретно говорится, а то, как это делается.

Иными словами, важно не то, что Х должен сказать Y, а то, как X это ему скажет. Что бы я ни насоветовал, Х скажет это Y как-то по-своему, не так, как я бы это сделал.

Ребёнок учится благодаря тому, что верит взрослому. Сомнение приходит после веры.

Людвиг Витгенштейн

«Что я должна сказать своему сыну, чтобы он начал наконец меня слушать?» – вопрошает сердобольная мама. Она ждёт от меня инструкции. Я же считаю их абсолютно бессмысленными, потому что в одном этом вопросе заключён диагноз.

Даже сейчас, общаясь со своим сыном заочно, эта женщина умудрилась предъявить ему массу претензий, да ещё высказать ему своё им недовольство. Какие я могу дать ей «конкретные советы», пока она сама не решила свою главную проблему?

Она видит в своём ребёнке врага, причём не потому, что он плохой, а просто потому, что он не соответствует её «генплану». То есть, ко всему прочему, она не оставляет за ним и права на свободный выбор, не воспринимает его как самостоятельного человека. Какой совет я могу дать?! Лечиться! А потом уже нужные слова найдутся сами собой.

У нас родители готовы выбирать за своих детей всё: с кем им жить, кем работать и о чём думать. Но невозможно прожить чужую жизнь. Думать за ребёнка не просто невозможно – технически, но это ещё и опасно.

Чтобы наши дети были успешны и счастливы, они должны научиться принимать самостоятельные решения, быть ответственными, уметь воплощать свои мечты в жизнь.

Да, до периода полового созревания мы несём за своего ребёнка полную ответственность, мы определяем в меру своего интеллекта и возможностей круг его увлечений, его образовательную и прочую нагрузку. Но необходимо постепенно передавать бразды правления его жизнью самому ребёнку.

Сколько бы лет ни было вашему ребёнку, родители, у которых есть дети постарше, всегда уверяют вас, что худшее ещё впереди.

Розанн Барр

Если он решил поступать в вуз, нужно ему всячески помочь. Если нет – это его сознательный выбор. И на этот выбор следовало влиять до четырнадцати лет. А если вы держали и продолжаете держать его «под крылом», он вырастет инфантильным человеком.

Многие родители спохватываются, когда подростку уже шестнадцать, – словно только что заметили, что в семье есть ребёнок. А шестнадцать – это ушедший поезд.

Впрочем, я бы не стал драматизировать. Часто родители считают, что «всё пропало», только потому, что их дети ведут себя не так, как родителям того хотелось бы. Поступки детей, даже если они кажутся родителям странными, не всегда являются неправильными, ошибочными или опасными.

Никакому ребёнку не нравится всё время быть самым маленьким и наименее способным.

Альфред Адлер

Если родители найдут в себе силы перестроиться, чтобы достичь взаимопонимания со своим ребёнком, то в подавляющем большинстве случаев они обнаружат, что он с его жизненной идеологией вполне жизнеспособен, и более того – им даже можно гордиться.

Часто ребёнок имеет правильную жизненную позицию и всё понимает правильно, только понимает чуть по-другому и, что самое важное, не умеет выразить это в общении с родителями. Не умеет, потому что не приучен.

Воспитание – это ведь не когда вы что-то говорите своему ребёнку, истинное воспитание – это когда он умеет говорить с вами. Потому что, если он умеет с вами общаться, он сможет вас услышать, а если он вас услышит – это и есть воспитание.

Конечно, постоянно заботиться о близких сложнее, чем регулярно закатывать им истерики. Но настоящая любовь – это ежедневный, ежечасный труд. Нужно подумать о том, чем ты можешь быть фактически полезен близким людям, и сделать это.

Это очень простой совет, только вот выполнение этой рекомендации и правда требует некоторых усилий.

Любопытно: с каждым поколением дети всё хуже, а родители всё лучше; отсюда следует, что из всё более плохих детей вырастают всё более хорошие родители.

Веслав Брудзиньский

Подавляющее большинство родителей не понаслышке знают, что значит это устойчивое словосочетание – «проблемный ребёнок». Ребёнок не слушается, врёт, ворует, ленится, сутками сидит за компьютером и т. д.

Но что, если взглянуть на этот термин – «проблемный ребёнок» – под другим углом зрения? Что, если не у нас с нашими детьми проблемы, а это у наших детей проблемы, просто мы этого не видим и не замечаем?

С позиции взрослого – конечно, какие могут быть проблемы у ребёнка? Расти, учись, слушайся родителей – и нет проблем! Таков вид с нашей колокольни.

Мы не должны превозноситься над детьми, мы их хуже. И если мы их учим чему-нибудь, чтоб сделать их лучше, то и они нас делают лучше нашим соприкосновением с ними.

Фёдор Достоевский

Но у нашего ребёнка – своя, личная точка обзора. И ему не понять наших затруднений, ему они кажутся пустяковыми, а вот собственные действительно не дают нашему ребёнку покоя.

Вот и получается, что мы хотим, чтобы ребёнок вошёл в наше положение, а он ждёт того же самого, только с нашей стороны.

«Это ведь так естественно! – рассуждаем мы. – Мы же взрослые, мы всё знаем, а он ещё маленький, ничего не понимает! Конечно, он должен нас слушаться – ему же лучше будет!»

Что ж, разумно. Но неубедительно. Поскольку, пока мы всё это декламируем, наш ребёнок сидит где-нибудь в углу, взирает на всё это со своей колокольни и ждёт…

Ждёт, что мы перестанем наконец донимать его своими странными претензиями, а войдём в его – детское – положение и поймём, поддержим, поможем. Это ведь так естественно!

Впрочем, подобное взаимное ожидание часто и, к сожалению, достаточно быстро превращается в самое настоящее отчуждение.

К каждому ребёнку следует применять его собственное мерило, побуждать каждого к его собственной обязанности и награждать его собственной заслуженной похвалой. Не успех, а усилие заслуживает награды.

Джон Рескин

Родители навешивают на своего ребёнка какой-нибудь обидный ярлык – «капризный», «привередливый», «скандальный», «врун» и т. д.

А ребёнок… Он ничего не навешивает, он просто перестаёт доверять своим родителям и автоматически уже не может их ни слушать, ни понимать. Всё. Двери закрылись. И это страшно.

И тут вспоминается любимая присказка родителей, когда они разбирают ссору двух малышей: «Ты умнее и старше, – говорят они, обращаясь к своему чаду. – Поэтому ты и должен был прекратить кидаться в него песком! Зачем ты его дразнишь?!»

Потрясающая речь, тянет на Нобелевскую! Но только почему, интересно, мы не говорим нечто подобное самим себе? Мы ведь и старше, и умнее нашего ребёнка. Почему бы нам первыми не прекратить эту «холодную войну» в своей семье?

Нет страшнее возмездия за безумства и заблуждения, чем видеть, как собственные дети страдают из-за них.

Уильям Грэм Самнер

Почему мы не сотрудничаем со своими детьми? Почему предъявляем им ультиматумы, вместо того чтобы предложить варианты? Почему, наконец, мы не считаем своим долгом найти со своим собственным, родным ребёнком общий язык?

Потому что нам кажется, что мы умнее и, соответственно, он должен нас слушаться… В общем, возвращаемся в ту же самую песочницу со своей Нобелевской лекцией.

Жизнь для ребёнка – один огромный эксперимент.

Альфред Адлер

Если же мы посмотрим на ситуацию ребёнка непредвзято, то увидим, что он находится в состоянии постоянной адаптации к миру. Он врастает в этот чужой для него мир, а это крайне болезненное мероприятие!

Причём происходит это далеко не в самых комфортных условиях! Ведь сам мозг ребёнка ещё только развивается. Это как колоть дрова палкой, которая лишь впоследствии станет рукоятью для топора.

Нет, это не у нас проблемы с детьми, это проблемы у наших детей. Они испытывают огромные трудности, каждодневные стрессы и при всём при этом продолжают болезненный процесс собственного развития.

И только после того, как мы начнём думать таким образом, поставим всё с головы на ноги, мы найдём возможность помочь ребёнку и тем самым минимизируем собственные проблемы.

Мы хотим своим детям только добра. Но, как известно, – благими намерениями выстлана дорога в ад. Разумеется, не всякое добро служит такой ужасной цели, но наши благие намерения в отношении собственных детей зачастую действительно оборачиваются страшными трагедиями.

И происходит это в тех случаях, когда мы пытаемся «помогать» ребёнку, не разобравшись толком в том, в какой именно помощи он нуждается. А проще говоря – когда наши благие намерения застилают нам глаза и мы не видим собственных детей.

Так случилось, что я работал психотерапевтом в разных, так сказать, средах. Когда, например, я работал в отделении неврозов клиники психиатрии Военно-медицинской академии, мне по большей части приходилось иметь дело с достаточно тяжёлыми психическими расстройствами, где ключевую роль зачастую играли даже не стрессы, а генетические факторы.

Только настоящее детское сердце нападает на свежие мысли, битое и поруганное – никогда.

Роберт Вальзер

Когда я стал работать в кризисном отделении Клиники неврозов им. академика И. П. Павлова, моими пациентами по большей части были люди, находящиеся в тяжелейших кризисных ситуациях, а также суициденты – люди, пытавшиеся покончить с собой.

Наконец, когда я возглавил Санкт-Петербургский Городской психотерапевтический центр, круг проблем, с которыми мне приходилось работать, существенно расширился за счёт более «лёгких» случаев: ко всему прочему добавились вопросы, связанные с работой, с психосоматическими заболеваниями, с семейной и детской психотерапией, сексологическими проблемами.

Многие думают, что детство было самым лучшим и приятным временем их жизни. Но это не так. Это самые тяжёлые годы, поскольку тогда человек находится под гнётом дисциплины и редко может иметь настоящего друга, а ещё реже – свободу.

Иммануил Кант

Когда же я оказался на телевидении, то и там, вы не поверите, обнаружились свои особенности. Конечно, люди обращались в мою программу с такими проблемами, о которых им было бы «не стыдно» или, по крайней мере, «не очень стыдно» рассказывать.

Сможете ли вы угадать, какие проблемы оказались лидерами рейтинга? С какими проблемами чаще всего к психотерапевту обращаются люди, зная, что их проблема будет обнародована перед лицом многомиллионной аудитории?

Честное слово, я бы сам не угадал – как выйти замуж и что делать с проблемным ребёнком. А догадываетесь, почему именно эти проблемы были в топе? И в том и в другом случае люди уверены, что проблема не в них, а в других людях: в первом случае – в мужчинах, во втором – в детях.

Родитель: должность, требующая бесконечного терпения, чтобы её исполнять, и не требующая никакого терпения, чтобы её получить.

Леонард Луис Левинсон

Но именно в этом, на мой взгляд, и заключается вся суть и соль этих проблем. Женщина, которая искренне верит в то, что причины её неудавшейся личной жизни кроются в мужских недостатках, равно как и родители, которые полагают, что их проблемы с детьми – это неправильное поведение самих детей, самой этой своей позицией и создают проблему.

Ведь, по сути, что получается? Женщины говорят: «Мужчины, изменитесь, и тогда моя личная жизнь наладится». Родители говорят: «Дети, ведите себя как следует, и у нас с вами проблем не будет».

И если в первом случае, надо сказать, не всё так однозначно, то во втором – в случае родителей – ошибка лежит на поверхности.

Вот уж кому не следовало бы иметь детей, так это родителям.

Сэмюэл Батлер

Проблемы ребёнка возникают не сами по себе (если, конечно, речь не идёт о тяжёлом психическом заболевании), это результат родительских ошибок – ошибок, которые были ими допущены в их собственных отношениях с их собственными детьми.

Кто-то, вероятно, будет с пеной у рта это оспоривать: мол, вы несправедливы, мы своих детей любим, заботимся о них, а они на нас наплевали. И мне тут сложно что-либо возразить, потому что это не аргумент, это позиция.

Если же смотреть на ситуацию непредвзято, то очевидно, что мать и отец – божества в сознании ребёнка.

Они – его мир, столпы, на которых держится его мир. И если в какой-то момент родители безвозвратно утрачивают свой, по сути, божественный статус в сознании ребёнка, это не может быть его ошибкой. Это их ошибка. А дальше можно спорить со мной хоть до посинения, ситуацию это не изменит.

И вот теперь я снова возвращаюсь к вопросу о безопасности наших детей. Единственный способ обеспечить её – это любить ребёнка так, чтобыон это чувствовал. Не так, чтобы нам было комфортно и приятно, а так, чтобы у него было ощущение, что он любим, что он дорог, что он ценен.

Не показывай пальцем – покажи собой.

Станислав Ежи Лец

Потому что, если он так будет чувствовать, он будет беречь себя, так как в этом случае он понимает, что его жизнь представляет собой ценность. Если он будет знать и чувствовать, что его любят, он будет пытаться соответствовать ожиданиям, он будет прислушиваться к нашему мнению, он будет дорожить нами – своими родителями – и нашими чувствами. И другого пути просто нет.

Можно, конечно, шантажировать ребёнка любовью – мол, я буду тебя любить, если ты будешь меня слушаться, и не буду, если не будешь, – но это, мне кажется, как-то низко. Выказывать же свою любовь таким образом, что ребёнок видит в этом лишь родительское желание быть «идеальными», – это просто глупо.

Дети в силу недостатка жизненного опыта ещё мало что знают об этом мире, но зато в силу своей чувствительности они очень неплохо его чувствуют, особенно если учесть, что мы – их родители – до поры до времени и есть их мир.

Возможно, если родители задумаются об этом, они изменят своё поведение в отношении собственных детей, а изменив его, увидят, что на самом деле у них нет нужды так сильно волноваться за своих чад, потому что сами эти их чада волнуются за них – за своих родителей.

И тут важно не опоздать… Один из тематических выпусков программы «Доктор Курпатов» на Первом канале мы посвятили проблеме «взрослых детей», точнее – проблеме отношений между родителями и взрослыми детьми. Мы так и назвали эту программу – «Взрослые дети».

Мы не претендуем на то, что можем превратить любого ребёнка в так называемую «талантливую личность», но мы всегда можем сделать из него «бездарного» взрослого.

Альфред Адлер

В конце концов, если моему ребёнку двадцать или тридцать, он же не перестаёт быть для меня моим ребёнком. Я всё равно переживаю за него, мучаюсь, пытаюсь как-то направить, контролировать и т. д. А как там говорят в народе?.. Малые детки – малые бедки, большие детки… Да, большие бедки.

Признаться, когда редакторы предложили мне эту тему – мол, многие звонят с такими вопросами, может быть, сделаем программу? – я воспринял это предложение, мягко говоря, без малейшего энтузиазма.

Не потому, что такой проблемы не существует, а потому, что решений у этой проблемы совсем немного – примите, любите и живите так, как уж получается в сложившихся обстоятельствах. Поздно пить боржоми, как говорится.

Воспитывать ребёнка нужно было до двенадцати лет, а дальше – только переговоры. Почему до двенадцати? Об этом я подробно рассказываю в книжке «Счастливый ребёнок», и поверьте, есть все основания считать это правильным.

Если ваш ребёнок вырос – он уже взрослый, самостоятельный человек, а потому всякие попытки родителей как-то его воспитывать заведомо обречены на неудачу.

Более того, они откровенно ошибочны, потому что не учитывают самого главного: раз время воспитания прошло безвозвратно, нужно учиться договариваться на равных, как с полноценным партнёром.

Но договариваться можно только в том случае, если у тебя есть авторитет, если тебя любят, если в тебе заинтересованы. А если ничего этого нет и в помине, прежде не наработано, то… извините.

Конфликты между родителями и взрослыми детьми, к сожалению, – это почти «норма жизни», а чтобы решить эти конфликты, нужно, если по-хорошему, возвращаться в далёкое прошлое и менять его до неузнаваемости.

Но все мы люди здравые и прекрасно понимаем, что такое развитие событий маловероятно. Прошлое уже случилось, прошло, и оно было таким, каким оно было, другого прошлого у нас и у наших детей нет и уже не будет.

Заблуждается тот, кто думает, что новые благодеяния могут заставить великих мира сего позабыть о старых обидах.

Никколо Макиавелли

А обиды и взаимные претензии, причём обоюдные – детей к родителям, родителей – к детям, они ведь из глубокого детства идут. В своё время я и этому целую книжку посвятил – «Исправь своё детство».

В общем, сначала я от темы «Взрослые дети» отказывался со всей возможной настойчивостью.

Тем более что всё очень шаблонно: читаю описанные редакторами истории людей, обратившихся в программу, и понимаю – одно и то же: родители жалуются на своих взрослых детей, что те, дескать, не такие, какими бы они их хотели видеть.

Ответственность – мужество иметь дело со всеми последствиями своих дел.

Александр Круглов

Ну а что с этим поделаешь? Да и кто виноват? С другой стороны, если эта ошибка всегда и везде повторяется, так, может быть, и нужно об этом говорить?..

И потом была программа – «Взрослые дети». И были на ней взрослые дети со своими родителями, и всё «лечение» свелось к банальному переводу с русского на русский. Доктор сидел посерединке и переводил.

Дело в том, что все мы – родители, дети – любим друг друга: родители – детей, дети – родителей. Много у нас, конечно, противоречий, мы разные, у нас разные взгляды, мы вообще – из разного времени. Но есть главное, самое важное – наша любовь друг к другу.

Однако же мы не привыкли её показывать, не умеем её показывать. Более того, смущаемся своей любви к своим же собственным родителям, к своим единокровным детям. А в результате у обеих сторон возникает ощущение, что взаимности нет, понимания нет и рассчитывать не на что.

По-видимому, несправедливость больше раздражает людей, чем насилие; первая кажется посягательством, второе… представляется неизбежною необходимостью.

Фукидид

Как следствие – взаимные обиды, претензии и очередное подтверждение – «не любят». Хотя это неправда. Любят. Просто нужно уметь об этом сказать.

И мои герои, используя доктора как профессионального переговорщика, смогли наконец друг другу в этом признаться. Родители были шокированы, поняв, что их дети, несмотря на всё, что они им говорят, их любят.