Текст книги "Комплект книг: Наука о сексе. Универсальные правила / Мужчина и женщина. Универсальные правила / Не надо пофигизма"

Как и все люди на свете, я одновременно исполняю несколько ролей, и все они для меня характерны.

Бернард Шоу

Если у вас есть страх публичных выступлений, вы за любую соломинку будете хвататься, чтобы не выглядеть глупо. И одна из таких соломинок – чужой образ, который вы можете пытаться примерить на себя.

Думаю, это тоже решение, но здесь есть один очень важный пункт – соответствие. Человек боится, что он не то говорит, не так выглядит, потому что у него в голове есть некий идеальный образ того, каким он должен быть, как он должен выглядеть и держаться.

И возможно, самое главное, что тут надо понять, – что этот твой образ должен соответствовать твоей органике, в противном случае поводов для беспокойства у тебя и в самом деле будет хоть отбавляй.

Однажды у меня на программе была героиня, которая, будучи молодой девушкой с органикой Лизы Хохлаковой из «Братьев Карамазовых», репетировала своё поведение, представляя себя в образе Марлен Дитрих.

В людях не так смешны те качества, которыми они обладают, как те, на которые они претендуют.

Франсуа де Ларошфуко

Перед зеркалом, одевшись в строгий костюм и с сигаретой в зубах, она изображала великую актрису, а в публичных местах испытывала шок. Ну нет соответствия, не похожа она на Марлен Дитрих и не может быть ею – не та органика. Так зачем ставить себя в такую, заведомо дурацкую ситуацию?

Если кто-то думает, что любая хорошая актриса может изобразить кого угодно, то пусть попробует представить себе Вупи Голдберг, изображающую Марлен Дитрих. Ну ведь обхохочешься! Голдберг прекрасна, но это не её амплуа.

Своё амплуа артисты ищут, подбирают, тестируют, и в конце концов кто-то становится героем-любовником, кто-то бандюгана играет, кто-то – «маленького человека». У каждого своя ниша, своя органика.

Великий режиссёр Георгий Александрович Товстоногов, как рассказывают, расширял амплуа актёров – намеренно давал им разные роли, разные задания. Но это другая история – он воспитывал актёра, учил его таким образом.

Кто не уважает себя, тот – несчастен, но зато тот, кто слишком доволен собой, – глуп.

Ги де Мопассан

Но в целом, Дени де Вито, например, в роли Гамлета или Василий Лановой в роли Акакия Акакиевича – это будет комедийное шоу. Люди будут смеяться или выражать недоумение.

Но если с актёром пример понятен, то почему про самих себя непонятно? Да, может быть, это и неплохой ход – подражать великой актрисе, чтобы чувствовать себя уверенной. С точки зрения формальной логики – всё прекрасно. А вот посмотришь на такую Марлен Дитрих – и смеяться хочется. И что с этим делать?

В результате мы имеем следующее: человек чувствует себя неуверенным, подыскивает себе некий «сценический образ», не соответствующий его органике, после этого является в таком виде на публику, а публика смеётся или в недоумении. Человек испытывает неловкость, конфузится и убеждается в собственной несостоятельности. Где здесь логика?

Данная конкретная роль тебе не подошла – это может быть. Но при чём тут твоя состоятельность или несостоятельность? Но человек-то этого не осознаёт, у него просто провал, и всё. И выводы…

Так что лучше, на мой взгляд, не пытаться влезть в не соответствующий твоей органике образ, даже если он тебе очень нравится и кажется прекрасным и удивительным. Если на тебе он смотрится как на корове седло, то лучше его не портить.

Любовь к себе имеет хотя бы то преимущество, что у неё немного соперников.

Георг Лихтенберг

Вообще, когда мы объявляем что-то очень важным в своей внешности (в плюс или в минус – это не важно), наше внимание автоматически концентрируется на этой детали.

В результате она обретает сверхценное значение, и мы начинаем видеть в реакциях окружающих только то, что подтверждает наши собственные восторги или опасения, – вот, посмотрели, заметили, осудили или восхитились.

Выбери мы другой повод для своих переживаний, сделай мы ставку на что-то другое – и возникнет уверенность, что все вокруг думают так же. Кто-то переживает из-за роста, кто-то из-за носа, кто-то из-за тембра голоса, кто-то ещё из-за чего-то.

Проблема в том, что мы никогда не знаем, что на самом деле думает о нас другой человек. Но мы же не можем взаимодействовать с ним, не имея в собственной голове идею того, что происходит в его голове. То есть мы вынуждены додумывать. А исходя из чего мы будем это делать? На чем мы будем базироваться в своих выводах и предположениях? На собственных мыслях.

Если мы боимся, что нас посчитают глупыми, то нам будет казаться, что все нас считают глупыми. Думаем, что нас не уважают, – будем видеть во всём проявления неуважения. Считаем, что некрасивы, – найдём миллион доказательств в пользу этой своей версии.

На самом деле нашего собеседника может совершенно не интересовать наш ум. Про уважение он и не вспомнил, потому что его другие проблемы сейчас занимают. Так что это не неуважение, а просто «забыл» или плохо воспитан.

Чем больше человек любит самого себя, тем больше он зависит от чужого мнения.

Марк Аврелий

А внешность… Тут вообще чёрт ногу сломит. Это же в принципе очень странная материя. Возможно, кому-то нравится твой профиль, а то, как ты смеёшься, – нет. Но как об этом догадаться? Нельзя, если он сам, конечно, не скажет.

Он же, скорее всего, и не скажет. Но ты будешь думать, додумывать и, конечно, объяснишь его реакции тем, что заботит именно тебя. И найдёшь таким образом «неопровержимое доказательство» своей теории. Только грош цена этому «доказательству».

Нет ничего глупее, чем пытаться угодить каждому. Это невозможно. В конце концов, нас пугает не то, что мы будем ужасно выглядеть, а то, что мы кому-то не понравимся. Но кому-нибудь мы обязательно не понравимся – это факт.

Если кто-то плюнул сзади на мой фрак, дело моего лакея – смыть плевок.

Александр Пушкин

Когда я выступаю перед большой аудиторией, то очевидно, что в ней есть люди, которым я уже нравлюсь, есть те, кому я потенциально могу понравиться, есть те, кто ко мне был, есть и будет равнодушен. Наконец, есть и те, кому я активно не нравлюсь. Но что с этим поделать?

У меня на это простой ответ – лекцию или доклад я адресую тем, кому то, что я делаю, интересно, а то, как я это делаю, им нравится. Остальные… Ну, если не пришёлся я вам по душе – что поделать? Не повезло вам, зря потратили своё время.

Невозможно понравиться всем. В конце концов, нам ведь тоже не все симпатичны. Так что – им умереть теперь, что они не завоевали наше сердце? Думаю, вряд ли они так поступят. Да и не надо, пусть живут себе на здоровье. Но чем дальше от нас, тем лучше.

Если же для какого-то человека тот или иной твой недостаток настолько существен, чтобы с тобой не общаться, то так ли нужен он нам в нашем окружении? И можно ли в принципе ориентироваться на его мнение, если он не наша, так сказать, целевая аудитория?

Мы живём в мире, где каждый человек обладает огромной степенью свободы – свободы думать, действовать, чувствовать, относиться. И тут важно уяснить для себя два момента:

• во-первых, его свобода – это его свобода, а твоя свобода – твоя свобода;

• во-вторых, то, как человек использует свою свободу, – говорит о нём, показывает, каков он, и ничего больше, и безумие – всё, что не согласуется с вашим собственным представлением о прекрасном, принимать на свой счёт.

Мы ошибаемся только дважды: когда оцениваем себя и когда оцениваем других.

Леонид Балцан

Люди, которые ценят себя, не слишком тревожатся о том, как они выглядят, что о них подумают и как к ним будут относиться окружающие. Зачем человеку переживать из-за этого, если он совершенно в себе уверен? Мало ли кто и что думает? Это, как говорится, «его проблемы».

У этой – самоуверенной – категории граждан может возникнуть проблема другого рода… Ведь если кто-то слишком задирает нос, то у него возникают трудности с передвижением в пространстве – он, поскольку под ноги не смотрит, слишком часто спотыкается. Да и подножку такому человеку тоже любят подставить – доброжелателей много.

Если же человек не может похвастаться высокой самооценкой, если его кредо – тише воды, ниже травы, то ситуация меняется с точностью до наоборот. Человек находится в постоянном стрессе: а всем ли он понравился, а все ли о нём хорошо подумали, а никто ли не решил, что он глуп и ужасен? В общем, постоянная борьба за выживание в его же собственной голове.

И вот мы всё ищем идеальную самооценку, чтобы она была адекватной – не завышенной, не заниженной, а нормальной. Нам кажется, что, найди мы этот баланс, и всё наладится: никаких трудностей в общении не останется, кроме трудностей «житейского» характера, а без них никуда.

Но, к сожалению, всё не так просто. Дело в том, что самооценки как таковой, самооценки как некой специфической функции нашей психики, не существует. Наша самооценка – это вовсе не наш собственный взгляд на самих себя, а воспринятые нами представления о нас других людей.

Попытаюсь перевести это на русский язык…

Эволюция не поставила перед нашей психикой задачу заниматься самооценкой. Эволюции такие занятия ни к чему. «Борись и выживай!» – вот её завет. А самоанализ – это, с её точки зрения, пятое – лишнее и ненужное – колесо.

Насколько ясно люди понимают свои ошибки, видно из того, что, рассказывая о своём поведении, они всегда умеют выставить его в благородном свете.

Франсуа Ларошфуко

С другой стороны, мы, конечно, натренированы эволюцией оценивать окружающих (это же с ними надо «бороться» и в их кругу «выживать»). А те, в свою очередь, натренированы оценивать нас.

И вот они нас как-то оценивают, а мы эту их оценку принимаем на себя. Поскольку другой информации у нас о себе нет, приходится верить людям на слово. Но кто эти люди и что о нас думают? Это же дело абсолютно случайное! Кому-то везёт на людей, а кому-то и не очень.

Есть такие родители, например, что своего ребёнка любят, каким бы он ни был и чего бы ни вытворял. Любят, хвалят, гордятся. А есть такие, которые, каким бы замечательным их ребёнок ни был, всегда им недовольны. То не так, это не эдак. В общем, стращают.

И теперь вопрос: что у этих детей, когда они станут взрослыми, случится с самооценкой? И ведь мнение родителей – это всего лишь один штрих к портрету. А сколько их ещё, таких штрихов, будет? И не сосчитаешь!

Мы ходим по миру и «собираем» на себя взгляды других людей. Постепенно начинаем думать о себе определённым образом – или хорошо, или не очень. А как только такое отношение к самим себе у нас образовалось, мы начинаем одним взглядам верить, а другим нет.

Вы не представляете, насколько я низкого мнения о себе – и до какой степени это мнение незаслуженно.

Уильям Гилберт

И если я в какой-то момент решил, что ни на что не гожусь и ничего из себя не представляю, то мнение людей, которые думают обо мне иначе, я уже не принимаю за правду, думаю, что они мне врут, когда говорят, что я замечательный.

А если я уверился в том, что я замечательный, то в этом случае игнорирую уже осуждающие оценки моей личности, включая конструктивную критику. В общем, становлюсь предвзятым. И раньше не было объективности, а теперь уж и вовсе – караул.

Теперь давайте рассуждать здраво. Если моя самооценка – это какая-то ерунда необъективная, зачем мне на неё ориентироваться? Какой смысл? Просто потому, что привычно? Но это не аргумент для деловых людей. Должно быть эффективно, просто «привычно» – недостаточно.

Мы должны учиться видеть ситуацию и себя в ней непредвзято, спокойно, безоценочно. В каждой ситуации есть плюсы и минусы, а есть ещё и мы – со своими желаниями и нежеланиями. И вот это дело нужно научиться сопрягать – одно к другому. А не заниматься самобичеванием или самовосхвалением. В общем, оставить самооценку и обратиться к жизни, которая требует не оценок, а действий. Тогда и проблемы с общением уйдут.

Впрочем, есть ещё один важный пункт, касающийся самооценки. Если разобраться в «механике» этого чувства, то оказывается, что самооценка – это степень моей «удалённости» от моего же собственного идеала.

Любовь к себе, похоже, слишком часто остаётся неразделённой.

Антони Пауэлл

Вот я представляю себе, что я должен быть таким-то и таким-то, а на деле не соответствую этому эталону. Что я в такой ситуации чувствую? Самоуничижение…

Разумеется, мне начинает казаться, что я ни на что не гожусь, что люди воспринимают меня критически и т. д. Как результат – трудности в общении. Я стесняюсь, смущаюсь, пытаюсь «слиться с фоном».

Но извините, а кто этот «идеал» выдумал? Это ведь мы сами поставили перед собой такую планку, а потом сами же и отчаиваемся, что не можем её взять. А смысл? Может, сдвинуть планочку-то? Не требовать от себя невозможного, но добиваться результатов одного за другим. А потом уж, по мере увеличения количества результатов своей деятельности, передвигать планку выше? Разве не логично? По-моему, вполне логично.

Настоящее самоуважение заключается в том, чтобы не думать о себе.

Генри Бичер

Другая крайность: человек придумал себе идеал себя. Признал себя идеалом, и привет! Самооценка у такого человека замечательная: «Я такой, какой я есть. Я идеальный. Не нравится – до свидания!»

Боюсь, правда, что и у такого товарища появятся трудности в общении… А он и не понимает – почему? Он ведь идеальный, он всё делает правильно! По крайней мере, ему так кажется…

В таких случаях имеет смысл задуматься: а не слишком ли ты перестарался с идеалом? Может быть, допустить, что ты далеко не всегда так хорош, как привык о себе думать? Может быть, другие люди в чём-то тоже правы и заслуживают другого к себе отношения? И если начать так думать, то, вполне вероятно, трудности в общении быстро сойдут на нет.

В общем, истинные причины наших трудностей, связанных с общением, как правило, лежат не на поверхности, а залегают достаточно глубоко, и не где-нибудь, а в нас самих. Поэтому, коли они у нас есть – эти трудности, – нам с нами самими и следует разбираться.

Упрямство имеет только форму характера, но не его содержание.

Иммануил Кант

Какое впечатление производят люди, страдающие социофобией? В подавляющем большинстве случаев – самых настоящих упрямцев. Да, они и в самом деле великие бойцы!

На психотерапевтическом приёме они рассказывают страшные вещи: насколько ужасны для них любые публичные выступления, как трудно им в новом коллективе, что познакомиться с другим человеком – это для них почти катастрофа, и поэтому даже не уговаривайте, лучше сразу – расстрел.

Мы наблюдаем интереснейшее явление: бессмыслица как средство общения между людьми.

Станислав Ежи Лец

Даже просто позвонить кому-то, кого ты не очень хорошо знаешь, – это три раза потом облиться и пять раз упасть в обморок. Они боятся любых контактов ужасно, они уверены, что их несостоятельность торчит изо всех щелей и все вокруг только тем и заняты, что эту несостоятельность анализируют.

Вот примерно такие тексты и переживания, а смотришь… и сидит перед тобой упрямец и боец. Поэтому в голове одна мысль: эту бы социальную мощь, да в мирных целях – цены бы ей не было!

Страх публичности – это, как правило, что-то вроде странной сшибки в мозгу – ум за разум, и вышла околесица: человек предъявляет к себе какие-то немыслимые требования – мол, я должен быть на высоте везде, во всём и во что бы то ни стало. Но такой успех не светит никому: ни Леонардо да Винчи, ни Эйнштейну, ни Леонардо же Ди Каприо.

Этого просто не бывает – ужасно глупо ждать от себя побития всех мировых рекордов скопом. Но с другой стороны, такая амбиция, конечно, не может не вызывать восхищения. Боец!

Когда пытаешься аккуратно ему говорить, что, может быть, имеет смысл, в некотором роде, как-то, самую малость, ну хоть чуть-чуть снизить эту планку, разрешить себе быть не всегда на высоте… Вы встречаете абсолютное сопротивление: не на того напали! Не сдамся! Упрямец…

В результате человек оказывается настолько фиксирован на своём состоянии, что его адекватность и дееспособность действительно снижаются.

Уединение развивает сварливость, необщительность и разжигает воображение.

Поль Гольбах

А как иначе, если вместо своего доклада я думаю о румянце, который залил мне щёки? Если вместо внимания к собеседнику я полностью сосредоточен на своём заикании? Если вместо обычного человеческого участия в общении я замкнулся и думаю только о том, что меня все считают умственно отсталым?

Нет, в такой ситуации провалы неизбежны. И парадокс в том, что потом эти провалы будут расценены человеком как следствие его несостоятельности, хотя на самом деле они вызваны исключительно его невротическим страхом перед этой самой несостоятельностью.

Человек предъявляет себе завышенные требования, впадает от этого в состояние паники, таким образом он добивается «провала», а затем ссылается на страх, неловкость, нервную судорогу, потоотделение, заикание, поперхивание и прочие «объективные обстоятельства».

И все они – эти обстоятельства – снимают вроде как с него всякую ответственность за произошедший провал: «Да, я не справился, но я же был в ужасе, и у меня щёки горели!» Таким образом, он и сам не виноват, и на послабление со стороны окружающих тоже вправе рассчитывать.

Не стоит ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни.

Андре Моруа

Если же они его не пожалеют и по головке не погладят – они плохие люди, а он несчастный. И тут уже можно самого себя пожалеть по полной программе и найти для себя дополнительные аргументы, почему в следующий раз никуда ходить не надо, ни с кем знакомиться не надо, а выступать перед публикой и вовсе нельзя.

Если же не выступать, то ведь и провала не будет! Умница. Боец и упрямец победил, добился-таки своего! И решён вопрос завышенных требований к себе: теперь, когда я никуда не хожу и никаких публичных шагов не делаю, у меня просто нет шанса оскандалиться. «Если у вас нету тёти, то вам её не потерять…» Прекрасно.

Но это выигрыш сиюминутный – да, сейчас полегчало, а что дальше будет, когда тебя в эту трясину засосёт? Вот об этом лучше даже не думать, поскольку зрелище это – социофобия в запущенном состоянии, – честно я вам скажу, неприглядное. Впрочем, может быть, напротив – как раз стоит подумать?

Суть учтивости состоит в стремлении говорить и вести себя так, чтобы наши ближние были довольны и нами, и самим собою.

Жан Лабрюйер

Да, социальные контакты, общение, выступление и т. д., и т. п. – всё это непросто. Это я вам как публичный человек говорю, у которого этого добра – предостаточно. Но тут ты оказываешься перед выбором: или следовать своему страху и прятаться, бежать от жизни, или перебороть свой страх и идти этим вызовам навстречу.

Неужели вы думаете, что «доктору Курпатову» это давалось легко? Нет, появиться на телевизионном экране перед многомиллионной аудиторией – это то ещё испытание. Когда ты стоишь перед камерой и понимаешь, что сейчас тебя увидят миллионы людей, причём далеко не все будут рады твоему появлению и, более того, с большим скепсисом отнесутся ко всему, что ты говоришь.

Порой надо умолкнуть, чтобы тебя выслушали.

Станислав Ежи Лец

Честно говоря, хотелось сбежать, на всё плюнуть, вернуться в свой кабинет и насладиться спокойствием. Но было бы это правильным? Думаю, нет. Поэтому я спрашивал себя: «Дорогой товарищ, тебе важно, что ты тут говоришь?» И сам себе отвечал: «Да, важно. Конечно». – «Тогда не валяй дурака, а просто делай своё дело», – было мне ответом. По-моему, эффективный способ.

Впрочем, все эти аспекты проблемы, о которых я говорил, – про «позицию», про «образ себя», про «свободу», – это не пустые слова. На самом деле это вполне конкретные рекомендации.

Это то, что нужнопонять. И если вы согласны с этим на уровне здравого рассуждения, то дальше нужно сделать это частью себя,начать так думать.

Если же вы начинаете так думать, то ситуация меняется сама собой:

• вы пытаетесь сами для себя понять свою «позицию», проработать её, превратить в некую систему;

• вы учитесь соответствовать себе, своей органике, выжимая из неё максимум, без попытки исполнить роль, которая вам заведомо не подходит;

• наконец, вы не ждёте от других людей, что все они без исключения будут вами довольны (думают они глупости – пусть думают, не нравишься ты им – и не надо; в этом мире всегда найдутся люди, с которыми тебе будет хорошо и которым с тобой будет хорошо, и вы будете друг другу нравиться).

Для успеха в жизни умение обращаться с людьми гораздо важнее обладания талантом.

Джон Леббок

В результате в вас просто не останется пространства, где ваш невротический социальный страх – та самая социофобия – может развернуться. Но конечно, это только половина дела.

Всякая наша фобия имеет свой психофизиологический субстрат – мозг привык определённым образом реагировать на определённые обстоятельства.

Привычка – это, по сути, набор рефлексов, то есть определённое сцепление нервных клеток в головном мозгу. Проще говоря, это фактическое сцепление нейронов, по которым бегают нервные импульсы, создающие то, что мы ощущаем как свои мысли, чувства и действия. Просто так их не разорвать и хирургическим ножом из головы не изъять.

Мозг надо переучивать, формировать в нём новый, другой рефлекс (способ реагировать на определённые обстоятельства), добиться, чтобы в нём нервные клетки образовали новые связи, возникли другие нейронные сцепления.

Это непросто, но никто и не обещал, что будет легко. Вот почему зачастую так важно делать определённые упражнения, которые помогают переучивать мозг. Вся последовательность этих упражнений и технология их реализации есть в моей книжке «Средство от страха».

Без многого может обходиться человек, но только не без человека.

Людвиг Берне

Но никакие упражнения вам не помогут, если вы продолжаете думать, что должны нравиться абсолютно всем, без исключения. В этом случае стрессов не избежать. Если вы ставите перед собой недостижимую цель, лишённую всякой логики и здравого смысла, вы обрекаете себя на поражение.

Мы не обязаны быть идеальными для всех. Куда приятнее жить, когда ты не пытаешься навязать другим своё мировоззрение – и навязать вряд ли удастся, и нервов будет потрачено много. Если не жалко нервов – пожалуйста, можно упражняться дальше. Но если жалко, то глупо внутренне требовать от других, чтобы они были такими, какими ты хочешь их видеть.

Всегда есть выбор: отказаться от своей позиции и подстроиться под других или всё-таки научиться жить в мире этого нового плюрализма. И этот выбор надо сделать, а потом просто не будет повода переживать. Если выбираешь первое – то надо просто подстраиваться и не жужжать. Если выбираешь второе – то какая разница, кто там что думает? Пусть думают всё, что хотят. Их мнение – за пределами нашей жизни.

Безусловно, существует определённая базовая линия поведения, которой мы все следуем. Мы пытаемся следить за собой, носим чистую одежду, не ведём себя слишком развязно, не делаем намеренно никому и ничего плохого, что бы мешало их жизни. Какой-то необходимый цивилизационный минимум нами сдан, этого достаточно. Дальше, сверх этого, возможно какое-то разнообразие.

Есть люди, которым мы хотим быть симпатичны. Что ж, если это важно для нас, давайте стараться. В противном случае это просто бессмысленная трата времени и сил.

Нет собеседника более общительного, чем одиночество.

Дэвид Генри Торо

В жизни каждого из нас было множество случаев, когда мы хотели кому-то понравиться, произвести впечатление, но ничего не получилось. И наоборот – вовсе не собирались нравиться, даже активно не хотели нравиться, а вызвали бурю чувств.

Частенько я шучу, что проблема социофобии – это вовсе не проблема «комплекса неполноценности», а проблема «мании величия».

• Во-первых, социофобик хочет быть идеальным для всех – явный признак этой мании.

• Во-вторых, он безумно переживает, что к нему кто-то плохо отнесётся, а за этим стоит подсознательное требование – «относитесь ко мне только хорошо!», и это мания величия.

• И наконец, в-третьих, он постоянно беспокоится о том, как он выглядит «со стороны», полагая, видимо, что всем есть до этого дело, что все вокруг только о нём и говорят. Ну, мания! Однозначно! На самом деле в подавляющем большинстве случаев мы мало кому интересны, у них своих неврозов предостаточно.

Общественное мнение – это мнение тех, чьего мнения обычно не спрашивают.

Кшиштоф Теодор Теплиц

.

Какие-то ситуации в публичном пространстве действительно являются стрессовыми, и просто так их, на одной лихой убеждённости в собственной компетентности не проскочить. Так, например, руководитель на то и руководитель, что он оценивает твою работу, а коли так, то имеет полное право оценить её и негативно.

Единственная известная мне роскошь – это роскошь человеческого общения.

Антуан де Сент-Экзюпери

Можно сказать, что в каком-то смысле начальник определяет судьбу сотрудника на некоем историческом промежутке – зарплату, карьерный рост и т. д. Так что в разумных пределах такой страх нельзя, мне кажется, назвать невротическим, он вполне нормальный, естественный.

Но вот думать, что от решения этого человека зависит вся твоя жизнь, – тоже неправильно. Может быть, что-то в нашей жизни и зависит от шефа, но точно не жизнь как таковая. Никто не умрёт, если начальник будет вами недоволен.

Понятное дело, что есть субординация, но нужно помнить, она существует исключительно в рамках работы и определяется тем, что именно руководитель несёт ответственность за результат, поэтому имеет сакральное право последнего решения.

Но в конце концов, не будет у нас этой работы – будет другая. Что же касается возможности высказать свою точку зрения, возразить, не согласиться с мнением руководства, то, как я уже говорил, если вы профи и у вас есть что сказать и это для вас принципиально, вы и так скажете, не удержитесь.

Да, а форму высказывания надо поискать. Но поскольку никто из нас, кто бы что ни говорил, не считает себя ничтожеством, должен высказываться, когда этого требуют обстоятельства, а не прятаться за красивым, как кажется, объяснением – «я боюсь, я не могу, пожалуйста, не ругайте меня, дяденька».