Текст книги "Комплект книг: Наука о сексе. Универсальные правила / Мужчина и женщина. Универсальные правила / Не надо пофигизма"

Дети не верили своим ушам, когда вдруг слышали в голосе своих родителей нотки искренней, идущей от сердца нежности и заботы. Было много слёз. Только не от горя, не от обиды, не от чувства безысходности, как обычно, а от радости. Светлой, настоящей радости. Счастливые такие слёзы…

Время потому исцеляет скорби и обиды, что человек меняется: он уже не тот, кем был. И обидчик и обиженный стали другими людьми.

Блез Паскаль

И кстати, у этой программы – «Взрослые дети» – был самый высокий рейтинг (она не побила только один рекорд – программы про избыточный вес, но с этой темой, поверьте, никто и ничто не может тягаться).

Почему я вспомнил о рейтинге? Потому что эта пустая, по сути, цифра – немое, безголосое, но ясное и точное указание на безусловный факт: проблема «взрослых детей» – понимаем мы это или нет – касается каждого и имеет для каждого из нас особое, исключительное значение.

Наверное, это прозвучит ужасно банально, но всё же… любите друг друга. Вы – родители своих детей, дети своих родителей – самые близкие друг другу люди. Но нужно стараться быть более открытыми со своими детьми, а если родители к этому готовы – то и со своими родителями.

Впрочем, с родителей особый спрос, потому что они старше и потому что их место в иерархии внутренних ценностей любого человека – потолок. Нужно научиться восхищаться тому, как наш ребёнок становится взрослым.

Давайте покажем ему, что мы и сами готовы к тому, чтобы менять своё поведение в отношении с ним соответственно его взрослости.

Давайте будем помнить, что он всегда, сколько бы ему ни было лет, нуждается в нашей любви и наш – родительский – долг: дать ему ощущение, что его любят. Всегда. Несмотря ни на что.

Если вокруг столько одиноких людей, было бы непростительным эгоизмом быть одиноким в одиночку.

Теннесси Уильямс

Мы используем понятие «одиночество» всуе.

Есть реальное одиночество, когда человека, допустим, запирают в камере и держат одного, а есть чувство одиночества, когда вокруг человека множество людей. Согласитесь, это вовсе не одно и то же.

Человек, лишённый общения, постепенно теряет рассудок – в поисках собеседника он и с тараканами готов разговаривать. Вот это действительное одиночество. И были бы вы таким Робинзоном Крузо – «двадцать лет без права переписки», то любой человекоподобный субъект стал бы для вас счастьем-счастьем.

Когда одинокие люди разговаривают друг с другом, они чувствуют себя ещё более одинокими.

Лилиан Хеллман

Впрочем, мы также сойдем с ума, если у нас длительное время не будет возможности остаться в том самом – реальном одиночестве. Мне приходилось принимать участие в подобных научных экспериментах Министерства обороны – уже через месяц кто-нибудь из шести мужчин, запертых в замкнутом пространстве, съезжает с катушек, а остальные близки к сумасшествию. Так что без одиночества тоже плохо.

Случаются ситуации, когда чувство одиночества вызвано объективными факторами, которые делают это страдание фактическим.

Например, человек ограничен в передвижениях из-за серьёзной болезни или потерял родителей, любимого человека. Или в тех случаях, когда, например, твоими друзьями были друзья твоего супруга, возлюбленного, а теперь вы расстались и общие друзья перестали с тобой общаться.

Если кто-то – один, это не значит, что тем самым он и одинок, так же как если кто-то – в толпе, это не значит, что он не одинок.

Эпиктет

Во всех остальных случаях одиночество – это миф. Ведь, когда мы страдаем от такого чувства одиночества, появившийся в нашем поле зрения человек – прохожий, коллега или просто знакомый – вовсе нас не радует.

Значит ли это, что мы ищем какого-то определённого человека в своём чувстве одиночества? Или же мы ищем какого-то специфического ощущения, какого-то особого чувства?

В этом состоянии мы нуждаемся не просто в общении, а в определённом общении, не просто в людях, а в определённых людях. Но каких? Кого-то конкретного? Сомневаюсь.

С другой стороны, появление «не тех» людей, а они сейчас вроде как все «не те», усиливает чувство одиночества: «Никто меня не понимает. Я никому не нужен. Никто меня не любит». И, даже если нас кто-то в этот момент любит, но не тот и не так, всё равно – «никто не любит». А кто этот «тот»?

Может быть, чувство одиночества – это потребность не в людях как таковых, а в определённого рода отношениях? Ты хочешь чувствовать, что ты кому-то нужен, что тебя любят – искренне, заинтересованно, что кому-то и в самом деле небезразлично, что с тобой происходит, как ты живёшь, о чём думаешь, что тебя тревожит.

Но не оказываемся ли мы снова в плену заблуждений, в своеобразной психологической иллюзии?

Иные стараются полюбить, чтобы не чувствовать себя одинокими, подобно тому как робкие люди поют в темноте, чтобы меньше бояться.

Этьен Рей

Допустим, есть такой человек, но сам он не вызывает в вас чувства любви. Он вас – да, любит, а вы его – нет. Причём и вы это знаете, и он это знает, но он не оставляет попыток, навязывается. И ведь, согласитесь, уже непонятно, что с этим делать – куда бежать? То есть, опять-таки, понимание, забота и искренний интерес не спасают нас от одиночества.

Казалось бы – вот она, твоя мечта: и любит, и понимает, и дорожит, и пушинки с тебя готов сдувать. Но нет, не работает. Так отчего же мы на самом деле мучаемся? Всё ещё думаете, что от одиночества? Сомнительно.

Так что же это за штука такая, которая порождает это мучительное чувство? Как бы нам её найти, выпороть и с позором выставить на всеобщее обозрение?

Давайте найдём правильный вопрос…

Чего мы добиваемся, рассказывая самим себе и всем вокруг о своём одиночестве? Мы пытаемся убедить всю эту благородную общественность в том, что мы такие бедные, такие несчастные, такие сирые и убогие – «люди мы не местные, помогите чем можете»…

Много ли проку от победы, если нет никого, к чьим ногам можно сложить трофеи?

Эвгениуш Коркош

То есть нам просто до зарезу нужно, чтобы пришёл в нашу жизнь какой-то сильный и могучий добрый дядя, взял нас, понимаешь, как ту Каштанку, и устроил в цирк. «Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте и бесплатно покажет кино…»

Да, страдание от одиночества – это для женщины романтический способ пострадать от отсутствия принца. А для мужчины – Марии Магдалины или чего-то в этом же роде.

Но просто мечтать о прекрасном принце или святой проститутке с добавочной материнской функцией – это же как-то нелепо, да и неловко для здравомыслящего человека.

По сути, речь идёт о том, что мы ждём в своём «одиночестве» чудесного избавления от ответственности за свою жизнь. Чтобы явился кто-то и решил все наши проблемы, залечил наши раны и осчастливил. Но стыдно ожидать от жизни чуда, выйдя из детсадовского возраста, а вот страдать от одиночества – это нет, это даже как-то благородно, возвышенно.

Так что в большинстве случаев чувство одиночества – это всего лишь обратная сторона наших личных претензий к жизни, которая должна быть чудесной сама по себе.

Если же этого не происходит, мы грустим, тоскуем, вызываем у самих себя к самим себе жалость. Никому чудо не выдаётся, а вот нам – должно! Потому что мы замечательные, мы особенные и так настрадались от одиночества, что заслужили вознаграждение. Давайте же его уже, давайте!

Очевидно, что это страдание ни к чему хорошему не приведёт. Если мы, в принципе, нуждаемся в отношении и в близком человеке, оно его не привлечёт, а скорее напротив – напугает и оттолкнёт. Если же мы и вовсе в это страдание заиграемся, то можно невзначай и в депрессию нырнуть. А депрессия – дело такое… Лучше не нырять.

Иногда я задумываюсь о том, не случится ли так, что будущие нейророботы с умными ботами внутри избавят людей от этих страданий «одиночества». И есть у меня подозрение, что они-то как раз с таким «одиночеством» помогут нам справиться.

Представьте себе, что техника ушла столь далеко, что в ближайшем супермаркете можно купить такого суперробота – он знает все твои вкусы, интересы, он способен угадывать твои желания.

Одинокие разговаривают сами с собой и нередко продолжают это делать в компании.

Мейсон Кули

И вот мы говорим ему:

– Давай посмотрим кино…

А он в ответ:

– Замечательный план, я даже знаю, что тебе сегодня понравится! – И ставит фильм, который и в самом деле то, что нужно, для сегодняшнего вечера.

Плюс укутывает вас в плед, приносит горячий шоколад (или что вы там любите?) и садится рядом, поглаживая и нежно обнимая за плечи.

И так во всём: любое желание, любой каприз, любая мысль – всё находит поддержку, понимание, человеческое участие и превращается в фактическую помощь.

Любовь – главный способ бегства от одиночества, которое мучит большинство мужчин и женщин в течение почти всей их жизни.

Бертран Рассел

Ну а про сексуальность я и вообще молчу – все фантазии разгадываются и реализовываются немедленно. Ну разве не счастье?

Боюсь, что да. Боюсь, что такие машины точно будут проигрывать живым партнёрам, настоящим людям, потому что у них не будет своих желаний, своих чувств, своих вкусов, проблем, пристрастий и т. д., и т. п. Они не могут быть тем идеальным существом, о котором мы мечтаем, потому что оно живёт только нами.

У настоящего человека всегда будет своя жизнь, в дополнение к нашей. У него будут свои желания, свой круг, свои интересы, вкусы, родители, амбиции, настроение, гормональный фон, психологические заморочки и т. д., и т. п.

Так что нам просто не избежать этого невротического «чувства одиночества», если, конечно, мы хотим быть в отношениях с живым человеком…

Печально, что у нас есть лишь выбор между браком и одиночеством. Это ведь крайности, – но как мало людей способны на действительный брак, – сколь немногие могут также вынести одиночество.

Новалис

Что же из этого следует? Как минимум то, что нам категорически не следует искать спасения от «чувства одиночества» в семье или любимом человеке. Его там просто нет.

Наши чувства – это вовсе не реакция на какие-то обстоятельства, это реакция на то, что происходит у нас с вами в голове.

Там есть мечты, а ещё некие, по большей части толком не осознанные ожидания, которые просто не адекватны жизни и потому не могут найти в ней своего воплощения. Реальная жизнь существует по своим законам и правилам, отрицать которые глупо и бессмысленно.

Идея одиночества – враг. Она загоняет в депрессию, а главная черта депрессии – отсутствие желаний, когда человеку действительно ничего не хочется, ничто не может его обрадовать или дать ему ощущение удовольствия. Так что в каком-то смысле это решение, но решение – так себе.

Как же думать о чувстве одиночества здраво, посмотрев суровой правде в глаза?

• Во-первых, чувство одиночества, в каком-то смысле, наш общий с вами крест. И наиболее одинокими мы себя чувствуем в тот момент, когда нас не понимают. Так что одиночество это и в самом деле психологическое.

Если боитесь одиночества, то не женитесь.

Антон Чехов

Каждый из нас – субъект и потому субъективен. Каждый из нас живёт в своём собственном мире, каждый воспринимает его по-своему. Никто и никогда не увидит этот мир так, как мы.

У каждого из нас своя, особенная психика, у каждого – свой неповторимый личный опыт. Наконец, у каждого из нас своя палитра желаний и чувств, а они способны перестроить и перекроить мир любого человека.

Очевидно, таким образом, что искомое абсолютное взаимопонимание невозможно.

• Во-вторых, когда мы думаем о том, что в целом мире нет никого, кто способен был бы нас понять так, как мы себя понимаем, мы переживаем то, что в философии обозвали «экзистенциальным кризисом».

Влюблённые плохо выносят одиночество. Нелюбимые – ещё хуже.

Лех Конопиньский

Каждый «экзистенциальный кризис» – это в каком-то смысле результат столкновения человека с реальностью, которая рушит его иллюзорные представления о себе, о жизни и об окружающем мире, выросшие на почве его желаний и ожиданий.

Так что тут и кризис от глубинного осознания собственной конечности – смерти, и кризис от сознания эгоистичности чувства любви, и кризис чувства одиночества.

Да, в какой-то момент ты понимаешь, что смертен, и в ту же секунду узнаёшь на собственном опыте, что такое «холодок, бегущий по спине». Этот «холодок» – явный признак экзистенциального кризиса.

Вторым по счёту, как правило, идёт кризис, связанный с осознанием своего фатального одиночества в мире.

Из всех воров дураки самые вредные: они одновременно похищают у нас время и настроение.

Иоганн Вольфганг Гете

Ты не только понимаешь теперь, что рано или поздно нужно будет покинуть «эту бренную землю», но и то, что твоё пребывание здесь, в общем-то, тоже не такая уж большая радость. Потому что если бы тебя понимали, то, может быть, и смерть была бы не так страшна.

С другой стороны, что было бы, если бы мы все видели этот мир абсолютно одинаково и так же абсолютно понимали друг друга? Допустим, наступило бы настоящее вселенское счастье. Но во что бы превратились наши отношения с другими людьми? О чём бы мы с ними говорили, какие бы поступки совершали?

Ничего, ни о чём, никакие. Чудовищная фантазия. Психологическое одиночество – тяжкое бремя, но, судя по всему, это и есть бремя жизни.

И, завершая эту главу, я хочу сказать вот что…

Любой экзистенциальный кризис является нашей личной болью и личной трагедией. Но то же самое чувствуют и другие люди – все вокруг нас. Кто-то в большей степени (это люди, безусловно, одарённые способностью мыслить и проникать в суть вещей), а кто-то – в меньшей (те, видимо, что проще устроены и не замечены в излишней тяге к анализу собственного существования), но и они страдают. Страдают все.

Так, может быть, зная всё это, мы не будем настаивать на том, чтобы каждого из нас в отдельности поняли, приняли и оценили соразмерно этому нашему страданию? И может быть, мы потратим свои силы, рождённые этим кризисом, на то, чтобы подарить возможное счастье ближнему?

Да, не искать своего призрачного счастья, а подарить его – другому, настоящее? Не ждать магического исчезновения собственного одиночества, а помочь другому человеку чувствовать себя менее одиноким?

Уметь выносить одиночество и получать от него удовольствие – великий дар.

Джордж Бернард Шоу

Мы сами не можем избавиться от своего одиночества. Для этой цели нужны другие люди. Но они появятся только в том случае, если мы будем думать не о своих несчастьях, связанных с этим чувством, но о том, как помочь им – другим, нашим родным и близким – решить ту же самую проблему, проблему преодоления одиночества.

И, если это у нас получится, разве мы не почувствуем, как наше собственное одиночество уходит, растворяется, блекнет?

Мужчины имеют столь же преувеличенное представление о своих правах, как женщины – о своём бесправии.

Эдгар Хау

Честно говоря, я считаю тему «секса», «пола» и «гендера» почти что трагической: столько я насмотрелся разрушительных преломлений этих дискурсов в человеческих судьбах, что иначе никак.

Казалось бы, что во всём этом сложного: здесь сексуальные радости, там – человеческие отношения, а где-то ещё – производственные вопросы.

Но нет, мы постоянно наблюдаем что-то из ряда вон выходящее – полное смешение всего и вся и следующие за этим страдания, терзания, мучения и личностные кризисы.

Сексуальность прямо как спрут какой-то: проникает во всё, везде, постоянно, неудержимо и там крутится, вертится, и нет ему покоя. Разумеется, переходя из плоскости постели в плоскость личностных и профессиональных отношений, в плоскость отношений с родителями и воспитания детей, она меняет черты и оттенки, прячется, маскируется, прикидывается ветошью. С первого взгляда и не поймёшь, что это секс и ничего больше.

Теперь уж, понимаете, это вам не коитус (как должно было бы быть!), а «отсутствие личностных мотиваций» и «завышенные социальные амбиции», «быт, разрушающий семью» и «деньги», «трудный возраст» и «кризис среднего», «конфликты на работе» и «претензии начальства» или «женская дружба» с её внутриполовой конкуренцией.

Эти эмансипантки меня просто бесят. Они забираются на ящики из-под мыла и заявляют, что женщины умнее мужчин. Это правда, но об этом надо помалкивать, иначе нам придется закрывать лавочку.

Анита Лус

В общем, одно слово – «Троя»! Из-за какого-то глупого адюльтера двадцать лет осады, тысячи смертей, страдания Пенелопы, плачущая Андромаха, старик Приам, оплакивающий Гектора, и, наконец, смерть бессмертного Ахилла. Всё, доигрались. Ну ни в какие ворота! А ведь просто был адюльтер…

«Куда плывёте вы? Когда бы не Елена… Что Троя вам одна, ахейские мужи?» Да, прав был Осип Мандельштам, одна Троя – с войной, без войны, с конями и без коней – никому не интересна, нужно сексу – украсть Елену, а дальше – уязвлённые амбиции, политический скандал и покатилось…

За десять с лишним лет работы психотерапевтом где я только не сталкивался с этим добром – сексом, «вылезающим» из всех без исключения щелей человеческой жизни, кроме той, в которой ему, собственно, и следует быть, – там, где с ним нет и не может быть никаких проблем, то есть в непосредственном интимном контакте.

В этой связи нетрудно понять, с какими сложностями сталкиваются женщины, которые вынуждены, по сути, жить в мужском мире.

Цивилизация, которая нам досталась от наших предков, была создана мужчинами, да и эволюция поработала над распределением функционалов между полами не в пользу женского пола.

Да, мы все наслышаны про «войну полов», но проблемы не только между полами, но и внутри каждого пола. Этот феномен объясняется так называемой внутриполовой конкуренцией. Исторически так сложилось, что женские взаимоотношения предполагают два вектора.

Феминизм – это когда уже не рассчитывают на Прекрасного Принца.

Жюль Ренар

Во-первых, женщины, как правило, всегда вынуждены были жить вместе. Не сами того хотели, а именно были вынуждены. Всегда существовали эти пресловутые «женские половины», куда их выдворяли мужчины – от мала до велика.

В современном мире это тоже сохраняется: женщины часто вынужденно сосуществуют в профессиональных женских коллективах (не случайно есть это разделение на «мужские» и «женские» профессии), а также в дружески-компанейских девичниках до двадцати (незамужние) и после сорока (разведённые).

Поэтому сама логика этого в чём-то вынужденного совместного существования женщин друг с другом требует от них, чтобы они находили компромиссы в своих отношениях. Надо – значит надо. Но компромисс – это, как известно, напряжение. Если же ему ещё и не выйти за пределы «женской половины», то ситуация лишь усугубляется.

У мужчины существенно другая история. Он, как правило, может выбирать – с кем ему сейчас общаться: с друзьями или с женщинами. Женщина и согласится, если он предложит общение, и подождёт, если он предпочтёт ей мужскую компанию.

Такова сложившаяся мировая практика, хотя это, на мой взгляд, и несправедливо, но что сделать с этим в рамках всей нашей цивилизации – я ума не приложу.

Не случайно одна из главных фигур современного феминизма – Симона де Бовуар писала: «В глубине души мужчине нужно, чтобы борьба полов оставалась для него игрой, тогда как женщина ставит на карту свою судьбу».

Второй вектор – это собственно женская внутриполовая конкуренция, связанная с вниманием мужчин.

У самих мужчин отношения друг с другом непростые, но базово строятся на некоторой героике: «С кем я пойду в разведку?» Такова эволюционная психология – мужчина относится к другому мужчине как к собрату по оружию, от которого зависит вопрос его собственной жизни и смерти – завалят они вместе мамонта или он завалит их.

Чтобы завалить мамонта и самому не завалиться, надо быть уверенным в товарищах по оружию. Инстинкт жизни сильнее инстинкта продолжения рода. Поэтому мужчины, конечно, могут конкурировать за самку, но это вовсе не отменяет главного – они братья по оружию, и, в конце концов, девицей всегда можно пожертвовать.

Женщине такая высокая степень доверия к другим женщинам не нужна. Зачем ей в разведку? Что ей разведывать? Где хорошенький мужчинка завалялся? Но тут помощницы не нужны, только мешаться будут. Мужниного неприятеля выслеживать? А смысл?.. Если «неприятель» сильнее мужа, ну так пусть и приходит уже наконец, одолевает окаянного и берёт, понимаешь, её под своё сильное крыло, в свои чудные объятья.

Поэтому если у мужчин механизм выживания – это механизм сотрудничества, то у женщин – механизм конкуренции за мужчину, который приносит с охоты добычу. Иначе ей не выжить и потомство не выкормить, а это важно. Материнский инстинкт – он и половой пересилит, и даже инстинкт сохранения собственной жизни на лопатки уложит. Дело такое…

Плюс практически во все времена мужчин в популяции было меньше, чем женщин, так что конкуренция за мужчин была совершенно естественным делом.

Пришли чужеродные орды, мужиков поубивали, сами поубивались, и пропорциональное количество женщин в мире – раз, и возросло, раз, и возросло. А за оставшихся-то в живых товарищей надо бороться…

Между тем мы привыкли к странному образу, привитому нам романтическим веком – отчасти XVIII, но больше, конечно, XIX: два молодых человека добиваются сердца одной девушки. И все эти дуэли бессмысленные, когда мужчины стрелялись из-за женщин, вон – аж «солнце русской поэзии закатилось».

Хотя, если разобраться, они-то не из-за женщин стрелялись. На самом деле мальчики собственные отношения выясняли: или уязвлённое самолюбие защищали, или свою голову от ветвистых образований, или вообще – кто из них звезда эфира. Просто повод красивый – женщины…

В реальности же мужчина гораздо меньше озабочен борьбой за женщину, чем это принято думать. Он в подавляющем большинстве случаев вполне спокойно отнесётся к тому, что женщина выберет не его (мы сейчас, конечно, не говорим о патологических параноиках): «баба с возу, кобыле легче», «если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло».

У женщин с точки зрения внутриполовых отношений всё иначе: конкуренция начинается ещё в родительской семье. Девочка растёт и становится всё краше, мать – параллельно с этим стареет и теряет привлекательность.

Это, конечно, подсознательные реакции, но она чувствует себя в некотором смысле уязвлённой, когда внимание обращают на её дочь, говорят о её юношеской красоте.

Женщины в большинстве своём оттого так безразличны к дружбе, что она кажется им пресной в сравнении с любовью.

Франсуа Ларошфуко

Уязвлённое чувство заставляет мать отстаивать себя – именно отсюда её стремление одеть девочку строго и блёкло. И хотя, конечно, сама женщина объяснит это тем, что так «правильно» и «безопасно», но в реальности всё не совсем так.

Частенько матери начинают дружить со своими дочерьми тогда только, когда у тех возникают проблемы в личной жизни – развод, например. То есть, когда и дочь обманули, выходим на паритет и дружим – не «за» что-то, впрочем, а «против» кого-то. Против мужчин.

Большинство комплексов, связанных с внешностью, тоже идут у женщины от матери или отца: она судит о своей внешности по тому, сколько внимания и ласки проявлял к ней её отец, а также со слов матери.

Женщина должна быть как хороший фильм ужасов: чем больше места остаётся воображению, тем лучше.

Альфред Хичкок

Ну а поскольку женщины всегда ищут в других женщинах недостатки, то и мать, даже любя свою дочь, говорит ей нежно так: «Господи, какая же ты у меня нескладная!» Ну и т. д.

Даже желая помочь своим дочерям, матери неосознанно критикуют их внешность, их вкус, их представление о том, как нужно выглядеть и одеваться. И эти «толстые ноги», «фигура в папу» преследуют женщину потом до седин.

Некой компенсацией этого является своеобразный женский эксгибиционизм, проявляющийся, в частности, в любви к фотографированию.

Большинство мужчин если и фотографируют, то больше что-то интересное, а женщины – себя. И себя «на фоне» – потом можно будет подругам показать. Нет, не похвастаться, а так… чтобы позавидовали.

Нет у мужчин и специфического деления себя на «я-мужчина» и «я-личность». В нашей культуре это почти что синонимы – по крайней мере, и положительные, и отрицательные эпитеты у них универсальные: сильный мужчина и сильная личность, слабый мужчина и слабая личность значат практически одно и то же.

У женщины ситуация куда сложнее, ведь «я-женщина» и «я-личность» в нашей культуре чуть ли не противоположности.

«Женщине» хорошо быть «мягкой», а вот «личности» – нет. «Деловая личность» – это неплохо, а вот «деловая женщина» уже вроде как и недоженщина.

Конечно, это предрассудки, но они живут в головах, а не по улицам шастают, так что революционным декретом их не изловить.

И если эта раздвоенность существует в женской голове, то она демонстрирует постоянное мерцающее поведение: от роли «личности» она переходит к роли «женщины», от роли «женщины» – к «личности», в зависимости от ситуации и поворота сюжета.

Чтобы не быть дураком, недостаточно иметь ум: надо еще уметь им пользоваться.

Эдмон Пьер Бошен

Чтобы вызвать из «личности» мужчины «мужика» – это надо сильно постараться, активно его на это спровоцировать. Так что половая ролевая функция мужчин вовсе не так часто проявляет себя в повседневной жизни, она практически не появляется из-за кулис «личности», а лишь поддерживает её.

Женщинам же нужно уметь настраивать себя на определённую роль в рамках социальных взаимодействий – и с мужчинами, и с женщинами. А это сложно, это дополнительный труд, который требует усилий, что тем более сложно в ситуации напряжения, стресса или усталости.

В современных условиях женщинам было бы значительно проще, если бы у них была возможность жить и работать в коллективах, которые не педалируют половую принадлежность женщин и не провоцируют их на проявление соответствующей половой идентичности.

Именно за такой подход и ратуют современные феминистки, требуя относиться к «женщине» как «личности», но проблема в том, что даже женские коллективы провоцируют у женщин типично «женские» реакции. Мужчинам, понятное дело, вообще ничего не стоит спровоцировать «женщину» в «личности».

Так что идея неплохая, но, по крайней мере, пока трудно реализуемая, и мы продолжаем пожинать последствия этой гендерной драмы.

Впрочем, чтобы избежать кривотолков, а я почему-то постоянно попадаю под критику воинствующих феминисток, я хочу озвучить свою официальную позицию по гендерному вопросу.

Во-первых, необходимо последовательно добиваться равенства мужчин и женщин перед законом, судом – общественным, моральным, культурным – каким угодно.

Во-вторых, женщины нуждаются в особой защите их прав и возможностей самореализации:

• прежде всего, недопустимо, чтобы женщины, выполняя те же профессиональные обязанности, получали меньшее вознаграждение, чем мужчины (к сожалению, это пока так);

• кроме того, необходимо всемерно компенсировать карьерные и финансовые издержки, которые может вызвать беременность, последующий уход за ребёнком и наличие ребёнка как такового (к сожалению, пока этого не наблюдается).

Существует немного профессий, в которых необходимы пенис либо вагина. Все остальные профессии должны быть открыты для всех.

Флоренс Кеннеди

В-третьих, сексуальные домогательства – физические, психологические, культурно обусловленные – в отношении представителей обоих полов и третьего, если такой имеет место, – неприемлемы ни в какой форме.

Женщина рождается и остаётся свободной и имеет равные с мужчиной права. Женщина имеет право взойти на гильотину; она также должна иметь право взойти на трибуну.

Олимпа де Гуг

В-четвёртых, сексуальность человека (сексуальные предпочтения, особенности, способ удовлетворения потребности и т. д.) – его личное дело, если отсутствуют сексуальные домогательства, а партнёры достигли возраста сексуального согласия.

В-пятых, любое насилие – сексуальное, семейное, бытовое, гендерно-перегендерное – неприемлемо, и любой гражданин, вне зависимости от пола, возраста, национальности, сексуальной ориентации и т. д., не может подвергаться ему ни с чьей стороны.

Вот чем, на мой взгляд, должна ограничиваться гендерная повестка.