Текст книги "Комплект книг: Наука о сексе. Универсальные правила / Мужчина и женщина. Универсальные правила / Не надо пофигизма"

Часть вторая
Страхи, комплексы, предрассудки

На смертном одре с облегчением видишь, что почти все твои страхи были совершенно напрасны.

Кшиштоф Конколевский

Последите внимательно за собой, за своим эмоциональным состоянием. От чего оно зависит? Почему в какой-то момент вы чувствуете себя счастливыми, а в какой-то, наоборот, начинаете переживать и расстраиваться? Что это за переключатель внутри вас?

Думаю, вы достаточно быстро найдёте ответ на этот вопрос – всё дело в страхе. Если вас ничего не беспокоит, не тревожит, то и жизнь вокруг вас играет яркими красками. Но стоит вам подумать о чём-то плохом, о нежелательных событиях, испугаться этого – и всё, хорошего настроения как не бывало.

Страх, который вы испытываете, может вылиться в сильную тревогу, даже панику. Но есть и другие варианты:

• раздражение, напряжение – так вы внутренне защищаетесь, как делал бы на вашем месте любой человек, испытывающий страх;

• депрессия, внутренняя боль, тоска – как осознание неизбежности катастрофы, страдания, одиночества.

Кто прожил сорок дней без тревог, уже удостоился земного рая.

Талмуд

Мы не всегда отдаём себе в этом отчёт, но страх живёт в каждом нашем негативном чувстве, в каждом болезненном переживании. Он как спусковой крючок, с которого начинается лавина чувств, превращающих нашу жизнь в самый настоящий ад.

Вот почему так важно понять, что такое страх, и научиться бороться с ним. В конце концов, если мы страдаем от навязчивых страхов, нам трудно надеяться на по-настоящему свободную и полноценную жизнь. Тот, кто ничего не боится, не может быть несчастным, а тот, кто мучается от страха, – счастливым.

Но нас не учат бороться со страхом, скорее наоборот – с самого детства в нас тренировали чувство страха, воспитывали, вгоняя в тревогу и стресс. Постепенно наши страхи превратились в огромные психологические комплексы: мы не доверяем миру, в нас сформировалось негативное восприятие себя, мы боимся того, что другие люди обманут нас, предадут, воспользуются нами.

Палитра конкретных страхов и комплексов, от которых мучаются люди, невероятно разнообразна.

• Один боится, что у него ничего не получится, что он недостаточно умён или талантлив, и это называется «комплексом неполноценности».

• Другой боится, что он обязательно потерпит неудачу, не оправдает ожидания, и это можно назвать «комплексом неудачника».

Вымышленное тревожит сильнее. Действительное имеет свою меру, а о том, что доходит неведомо откуда, пугливая душа вольна строить догадки.

Сенека

• Третий боится, что он недостаточно красив, чтобы быть привлекательным, и это «комплекс физического уродства».

• Четвёртый боится потерять лицо, опозориться, пережить унижение, и это «комплекс болезненного самолюбия».

• Пятый боится высказать своё мнение, трусит, когда необходимо изложить свою позицию, с ужасом думает, что о нём подумают другие, и это «комплекс зависимости».

• Шестой стесняется себя, своих чувств, испытывает ненависть к себе – и это тоже «комплекс».

• Седьмой переживает за своё здоровье, страдает ипохондрией и боится умереть.

• Восьмой страдает «комплексом вины» и живёт с постоянным ощущением, что должно произойти что-то ужасное.

• Девятый и правда пережил нечто ужасное и теперь живёт с «комплексом жертвы». Хотя от этого комплекса страдают и те, у кого не было страшной трагедии в прошлом.

• Десятый боится, что что-то очень плохое произойдёт с его близкими, и страдает «комплексом спасителя».

Тревога – это следствие свободы, результат столкновения человека с выбором разных возможностей, так как такие возможности включают в себя неизвестное и неопределённое.

Сёрен Кьеркегор

«Комплексов» множество, и причём самых разных, потому что бояться мы можем всего чего угодно: один боится летать на самолёте или ездить в лифте, другой – говорить начистоту с собственным супругом, третий – боится за своё здоровье, четвёртый – одиночества и т. д. и т. п. И наконец, все мы боимся смерти.

Нашим «комплексам» можно придумать красивые названия, их можно холить и лелеять, им, наконец, можно посвятить всю свою жизнь. Но правда в том, что это просто страх – банальный, привычный страх.

«Во всём виноват мой комплекс…» – говорим мы, рассчитывая на понимание и поддержку. «У меня такой комплекс…» – говорим мы, оправдывая таким образом свой внутренний страх. «Я бы и рад, но проблема в моём комплексе…» – говорим мы и искренне уверены, что подобная формулировка нас вполне извиняет.

Мы говорим, говорим, говорим… и всегда недоговариваем. Признаваясь себе в своих страхах и комплексах, мы делаем только первый шаг. Мы лишь обозначаем проблему, причём обтекаемо – вокруг да около. И тут же, едва её очертания наметились, останавливаемся, опускаем руки, самоустраняемся. Нам страшно.

В этом правда: мы никогда, категорически никогда не думаем о последствиях своих страхов и тревог. Мы лишь констатируем их и исчезаем за кулисами. А дальше на сцене происходит бог знает что, и это «бог знает что» – наша с вами жизнь. Когда страхи побеждают нас, мы превращаемся в настоящих марионеток.

Мы боимся того, что нас пугает, но мы ещё больше боимся того, что с нами будет, если мы не будем потакать своим страхам. И мы боимся этого настолько, что даже отказываемся об этом думать.

Нам психологически выгодно ссылаться на все эти мифические «комплексы». Потому что если я боюсь – я трус и сам виноват. Но если я стал заложником «комплекса» – я жертва, я несчастен. Пожалейте меня! А если не хотите пожалеть, то по крайней мере не ругайте!

Детский психолог начинает с изучения своих детских комплексов, а кончает изучением детских комплексов своих родителей и их родителей.

Лоренс Питер

Но зачем все эти защиты? Кому нужны эти оправдания? И даже если нас простят, потому что у нас «комплекс», как это изменит нашу жизнь в лучшую сторону?

Нам не уйти от ответственности перед самими собой за свою собственную жизнь. Что бы мы ни делали, за какими бы красивыми «диагнозами» ни прятались, мы не сможем переложить ответственность за собственную жизнь на кого-то другого.

Вот почему так важно понимать, что будет с нами, если мы позволим какому-то нашему страху взять над нами верх. Понимаю, что это непросто, понимаю, что это своего рода вызов, брошенный самому себе.

Но что, если провести небольшой эксперимент и довести до логического конца развитие нашего пресловутого «комплекса»?..

«Я считаю себя некрасивой, – говорит молодая девушка, – и поэтому не встречаюсь с молодыми людьми».

При первом приближении это утверждение кажется вполне логичным. Но если приглядеться чуть внимательнее? И тут многое открывается.

Во-первых, к чему приведёт такая политика? К одиночеству, изоляции, чувству собственной ущербности, озлобленности, к жизни, которая превращена в настоящий ад.

Комплекс неполноценности: ревновать жену к каждому мужчине; мания величия: считать, что она любит вас одного.

Борис Крутиер

Во-вторых, если ты не встречаешься с молодыми людьми, разве ты даёшь им шанс полюбить тебя такой, какая ты есть? К сожалению, они лишены такой возможности. Значит, ты никогда не испытаешь любви, а коли так – у тебя будет лишний повод думать, что ты некрасива донельзя.

И каков итог?.. Тот самый: одиночество, изоляция, чувство собственной ущербности, озлобленность.

Или другой пример: «Я боюсь, что меня не воспримут серьёзно, что надо мной будут смеяться, что меня сочтут глупым или что я окажусь в унизительной для себя ситуации, а поэтому я просто не буду испытывать судьбу».

Невроз – это всегда замещение закономерного страдания. Психоневроз есть, в конечном итоге, не что иное, как страдание души, не нашедшей смысла.

Карл Юнг

Это умозаключение тоже кажется вполне логичным, но только на первый взгляд. Если же мы начинаем разбираться, то видим банальную картину: невротический страх запер человека в четырёх стенах.

Дальше включаются дополнительные невротические механизмы: чем дольше ты сидишь в своих четырёх стенах, тем сложнее тебе из них выйти, заняться каким-то делом, реализовать себя и самореализоваться.

А чем тебе это сложнее, тем страшнее и несправедливее тебе кажется окружающий мир. И это снова замкнутый круг: ты убоялся небольшой неприятности, а в результате загнал себя в угол и сам стал одной большой неприятностью.

Мы обязаны думать о последствиях… Не просто о последствиях мерещащихся нам ужасов – оскандалиться, вызвать негативную реакцию окружающих, потерпеть неудачу и т. д. А о последствиях нашего собственного потворства нашим собственным страхам.

Да, лучше всего со страхом справляется другой страх. Парадокс, но чистая правда! Когда вы начинаете бояться, что станете рабом своего страха, будете целиком и полностью от него зависеть, это заставит вас очнуться, это придаст вам силы.

И главное – у вас появится мотив, почему вы наступаете своему страху на горло, действуете вопреки ему, устраиваете ему «праздник непослушания». Вы делаете это, потому что не хотите губить себя и свою жизнь, вы делаете это, потому что хотите жить нормальной, полноценной, счастливой жизнью.

Всё великое в мире создали невротики. Только они положили начало религиям, они же сотворили все шедевры искусства.

Марсель Пруст

Вы перестаёте быть услужливым союзником, служителем своего страха, вы становитесь его врагом, вы объявляете ему войну – и в этом случае непременно побеждаете.

Впрочем, частенько, для того чтобы победить свой страх, преодолеть его, встать над ним, человеку требуются не только большие усилия и знание «правил борьбы со страхом», но и понимание причин возникновения соответствующего «комплекса».

Когда ты знаешь причины, когда ты понимаешь, почему ты оказался в соответствующей психологической ловушке, тебе легче изобличить свой страх, увидеть в нём примитивную привычную реакцию, которую при желании легко можно изменить, а вовсе не происки «злого рока» и не «приговор судьбы», против которых, если бы они имели место, мы бы действительно оказались бессильны.

В этой части книги я хочу рассказать о механизмах наших страхов, я пытаюсь указать на причины возникновения того или иного «комплекса», раскрыть его истинную природу, а также предложить пути выхода из сложившейся ситуации.

Психотерапевту не следует навязывать человеку свою точку зрения, а также решать за него, как ему следует поступить. Поэтому моя задача – лишь показать ситуацию такой, какой её видит представитель моей профессии.

Мне хочется, чтобы вы получили новое видение, или, как говорят философы, другую оптику своего страха. Уверен, что, если вы сможете увидеть свои комплексы снаружи, а не изнутри них, вы сможете справиться с любым страхом.

Контроль – это очень опасная страсть, зайдите слишком далеко, и вы рискуете потерять его полностью.

Яна Синьор

Если вы спросите человека, почему он боится летать на самолётах, пользоваться лифтом или метро, садиться за руль автомобиля или на колесо обозрения, он, скорее всего, ответит вам, что в этих ситуациях он не контролирует происходящее, а потому ему страшно – «случиться ведь может всё что угодно».

Приличному невротику не составляет труда быть одновременно упрямым и нерешительным.

Миньон Маклафлин

Непонятно, почему человек решил, что смерть придёт к нему именно от этого лифта, этого самолёта, этой электрички и т. д., но он верит в это, словно бы он тот самый вещий Олег, а они – его конь любимый-ненаглядный.

Если проигнорировать эту удивительную способность человека к «предвидению», в остальном всё звучит вроде бы даже логично. И хотя я не думаю, что все эти механизмы – лифты, метро, самолёты – были придуманы для убийства людей, но предположим, что они и в самом деле опасны, потому что у нас нет контроля за их функционированием…

Но почему мы решили, что именно тут у нас нет контроля, а в остальных ситуациях мы всё контролируем? Это странно, потому что мы ничто и никогда не можем контролировать на сто процентов.

Да, возможно, у вас есть иллюзия, что если вы закрылись у себя в квартире, то всё под контролем и вы в полной безопасности. Но это не так.

• Взрыв бытового газа у соседей возможен? Да.

• Прорыв трубы с горячей водой, которая может вас буквально обварить? И это, к сожалению.

Страх – вот то единственное, чего мы должны страшиться.

Франклин Рузвельт

• Возможно, разумеется, короткое замыкание при использовании электроприборов или из-за проблем с проводкой.

• Ещё может потолок обрушиться или теракт случиться.

• Возможна смерть от внезапного сердечного приступа в закрытой квартире.

• Грабитель может в окно влезть или прийти в дом под видом сантехника.

• Да что там говорить – можно просто поперхнуться и умереть, можно в ванной поскользнуться и голову об унитаз расшибить. То есть в любой момент может случиться всё что угодно.

Нам может казаться, что мы что-то контролируем, но нет ситуаций, когда абсолютный контроль возможен. А если так, то почему мы под этим предлогом избирательно боимся именно лифтов или самолётов?

Несчётное количество несчастных случаев происходит с людьми в совершенно обычной для них, повседневной обстановке. Какой-нибудь ерундой поцарапался в собственной квартире, гвоздём обычным, а потом умер от сепсиса. И ещё тысяча тысяч подобных вещей.

Самолёт на этом фоне, честно говоря, и вовсе выглядит невинным созданием. Но дело в том, что о гвоздях не рассказывают в новостях, и вообще это как-то не очень впечатляет даже «богатое воображение»… А вот самолёт! Это дело другое, это – да! Летел, падал… Художественно.

Звучит, может быть, и странно, но странно на самом деле другое: странно думать, что бывают страхи логичные, а бывают – шизофренические. Нет, это тоже иллюзия.

Мне не о чем беспокоиться всерьёз. А жаль. Со мной было бы гораздо интереснее.

Рой Лихтенштейн

Каждый человек, если сам не боялся лифтов, знает тех, кто лифтов боится. Но кто знает хоть один реальный случай, чтобы какой-то человек и в самом деле задохнулся в лифте? Нет таких людей.

Или если лифт – такая «зона риска», почему не вывешивают объявления специальные – мол, будьте осторожны, в этом месяце в нашем районе пять человек задохнулись в лифте…

Не видели таких объявлений, нет? Или, может, в программе «Дежурная часть» рассказывали, что в этом году в России в лифтах задохнулись тридцать пять тысяч человек?

Нормальная личность удовлетворяется миром с частичной безопасностью, в то время как невротик ищет абсолютной безопасности.

Виктор Франкл

Или, может, всё-таки кто-то хотя бы раз в жизни рассказывал, что некий его дальний родственник, знакомый знакомых, седьмая вода на киселе, умер в лифте трагической смертью храбрых, посинел от нехватки кислорода? Прямо весь синий был!

Нет, никто не рассказывал? Уверен, что нет.

Может быть, конечно, и бродят какие-то «городские легенды» о страшном лифте – пожирателе людей. Но лично я ничего подобного не слышал. Хотя должен был бы знать, ведь работал в единственном в Санкт-Петербурге кризисном отделении, куда пациентов как раз после несчастных случаев и доставляют. Так что всё, мне кажется, повидал, но лифты – нет, не встречались в числе угроз.

Некоторые, впрочем, осознавая абсурдность своих страхов, решаются иногда на «героические поступки»: боясь лифта, проезжают разок в лифте, а потом, ощущая себя героическим героем, продолжают ходить пешком.

Разовые акции, чтобы только доказать себе и другим, что мы это можем, нельзя назвать эффективным средством борьбы с невротическим страхом. Любая фобия – это целый набор рефлексов. По большому счёту, просто привычка так реагировать на определённые обстоятельства, например, на лифт или на самолёт. А никакая привычка просто так не уйдёт, нарушь ты её один раз или два.

Без осознанного внутреннего решения избавиться от неё нельзя, единичные «подвиги» общую картину не изменят. Если ты привык пить кофе с молоком, то, выпив один раз кофе без молока, ты свою привычку этим, конечно, не изменишь. Но если ты понимаешь, что тебе это необходимо сделать, тогда есть все шансы.

Большое значение имеет «идеологическая» начинка нашего страха: те мысли, которые его сопровождают, окружают, объясняют и оправдывают, по сути, удерживают этого колосса на его глиняных ногах.

Ясность – настолько очевидное свойство истины, что нередко их даже путают между собой.

Жозеф Жубер

Если человек действительно думает, что лифт – это опасно, если он искренне верит в то, что в лифте можно задохнуться и умереть, то, сколько ты его ни вози в этом лифте, толку не будет никакого.

Успех возможен, только если мы начнём рассуждать здраво. Прежде всего, признаем, что наш страх – глупый, иррациональный, бестолковый и бессмысленный. А это так.

Мы сами должны максимально критически отнестись к своему страху. Когда же мы выходим на борьбу с ним, нашими действиями должно руководить желание вытравить из себя этот страх, а всякие эти – «ну чуть-чуть», «ну разок», «я попробую» – в пользу бедных.

Иначе же получается как у курильщиков. Как те думают? «Я знаю, что могу бросить в любой момент, поэтому и курю спокойно». И не бросают, разумеется.

Если же не избавиться от такого невротического страха, то каждое столкновение с невротическим триггером будет восприниматься человеком как удар электрического тока: едешь в лифте и сжимаешься от страха, садишься в самолёт – и умираешь от ужаса.

В результате желание войти лифт или купить билет на самолёт с каждым разом становится всё меньше и меньше. А вот желание воспользоваться лестницей или поездом будет только расти.

Люди часто ошибаются, считая невротиков интересными личностями. Нет ничего интересного в том, чтобы постоянно пребывать в дурном расположении духа, копаться в себе, злиться, ни в чем не видеть добра и утрачивать связь с реальностью.

Сирил Коннолли

Мозг начинает жить в такой вилке: сядешь в лифт или самолёт – «будет больно», пойдёшь по лестнице или поедешь на поезде – «будет распрекрасно». То есть чистой воды положительные и отрицательные подкрепления.

В результате езда на лифте и полёты на самолётах вытесняются как мука-мучная, а лестница и поезд превращаются в счастливый променад.

Представьте себе эту картину. Вот человек уверен, что умрёт в лифте и прямо живёт с этой мыслью. Или, например, «знает», что разобьётся на самолёте. Или ещё какую-нибудь ерунду в этом духе думает… Представили?

И вот он подходит к лифту, подходит и решает – ехать или подняться пешком? Открывает сайт бронирования билетов и выбирает между – «самолёты», «поезда». Ситуация накаляется, поджилки трясутся, и в последнюю секунду – нет, на лестницу! Нет, на поезд!

Что же он чувствует в этот миг? У него ощущение, что он себе жизнь спас! Должен был в лифте умереть, а не умер. Должен был на самолёте разбиться, а не разбился. Счастье!

Любой нормальный человек, узнав, что ему надо идти на пятый этаж пешком, матерится на чём свет стоит. А этот – нет. Он – счастлив! Конечно, он ведь от смерти себя спас. Проблема только в том, что он эту смерть сам себе и придумал… А в остальном всё очень логично!

Надо быть объективным. Понятно, что лифт может застрять. Но что в этом страшного? Потеря часа времени? Ну так этот час за несколько недель с лихвой отобьётся, если всегда пользовать лифтом, а не лестницей.

Да, все машины в какой-то момент глохнут, и потом их ремонтируют. Допускаю, что не следует садиться в лифт, который постоянно ломается, – потому что времени жалко, не отбивается оно таким образом.

Но ведь человек боится не того, что лифт остановится, а того, что с ним случится в этот «трагический момент». Но даже если допустить, что лифты иногда ломаются, это же не смертельно, от этого не умирают. Это не фатально и не опасно.

– Ну не хожу я по мостам, – говорит мне пациентка. – Что в этом такого?!

– Ничего такого, – отвечаю я. – Просто вы инвалид, а в остальном – всё просто замечательно!

– Я инвалид?!

– Да, инвалид – человек с ограниченными возможностями.

Бывают моменты, когда мы не ощущаем никакого беспокойства. Эти короткие передышки называют паникой.

Куллен Хайтауэр

В любой момент может случиться всё что угодно. Например, в дорогой ресторан или клуб, где, казалось бы, много охраны, могут ворваться грабители, начнётся перестрелка. И к сожалению, это не сюжет из фильма.

А ещё в ресторанах люди любят садиться у окна – это красиво и приятно. Но что, если какой-нибудь пьяный водитель не справится с управлением и въедет в это окно на огромном джипе? Или мы это контролируем? Нет. Но почему тогда не боимся?

Так-то рассудить, в принципе, в ресторане опасно: отравят, заразят каким-нибудь бычьим цепнем или эхинококкозом, еда не в то горло попадёт… Вот сколько опасностей таит в себе банальный обед, в самолёте – и то, мне кажется, меньше рисков.

Человек, долгое время противоречащий сам себе, ещё не диалектик, он всего лишь болтун.

Эрнст Симон Блох

При этом вы же не один летите в этом самолёте. Это очень важное обстоятельство. Если с этой стороны на ситуацию взглянуть, то к хирургу во сто крат опаснее под нож ложиться, он ведь не умрёт вместе с пациентом, если во время операции что-то пойдёт не так.

Думать же, что пилотам категорически безразлична их жизнь, – странно. Очевидно, что они достаточно серьёзно относятся к полётам. Опять же в самолёте значительно ниже криминогенные риски – там всё-таки на входе проверяют и людей, и багаж. Ни в поезде, ни в метро, ни в автобусе столь жёстких проверок нам пока не устраивают.

То есть вы не контролируете ситуацию, но в случае любого транспорта, а тем более в случае самолётов, существует огромное количество людей, которые как раз этот контроль осуществляют по полной программе.

Или, может быть, кто-то думает, что, окажись он за штурвалом самолёта, он справится с этой работой лучше профессиональных пилотов? А что – контроль есть: штурвал под рукой – тяни куда хочешь. Всё логично? Нет, конечно. «Контроль» – просто отговорка, дело в привычке бояться, которую мы своим избегающим поведением только закрепляем.

Безопасность – это когда всё известно заранее, когда с тобой ничего не может случиться; безопасность – это отрицание жизни.

Джермейн Грир

Вы не контролируете то, что не можете контролировать. Но чрезвычайно глупо бояться там, где в принципе осуществляется системный контроль, не боясь при этом ситуаций, где и в самом деле никто и ничего не контролирует, то есть самой вашей жизни.

Было дело, мы летели всей семьёй на отдых – с трудом вырвались на неделю, и единственное желание – долететь, плюхнуться там где-нибудь и ровно всю эту неделю не вставать.

От усталости я уже слабо соображаю, что куда, и вдруг слышу откуда-то сбоку: «Доктор Курпатов!» Я поднимаю голову, постоянно падающую на грудь.

Передо мной милая, замечательная женщина, которая, поздоровавшись, прочувствованно добавляет:

– Как же хорошо, что вы летите с нами, доктор Курпатов! Теперь я спокойна!

В ответ доктор Курпатов только улыбается.

Невротик отказывается брать взаймы (жизнь), чтобы не платить по векселю (смерть). Он покупает свободу от страха смерти ценой частичного саморазрушения.

Отто Ранк

Приятно, конечно, что ты самим фактом своего присутствия можешь внушить людям такую бездну оптимизма и веру в жизнь. Но, честно говоря, я не волшебник и даже не учусь этому делу. А потому самолёт, в котором я лечу, никак, против обычного, не застрахован ни от внештатных ситуаций, ни от поломок, ни от ошибок диспетчера, ни от прочих происков пресловутого «человеческого фактора».

Просто, если ты думаешь, что всё будет хорошо, ты будешь чувствовать себя хорошо, а будешь думать, что всё будет плохо, будешь чувствовать себя плохо.

И самое примечательное во всём этом, что вне зависимости от того, как ты будешь себя чувствовать – хорошо или плохо, полёт, поездка и даже телепортация, не дай бог, пройдёт так, как она пройдёт, и с этим ничего не поделать.

Я ни в коем случае не пытаюсь убедить вас в том, что самолеты не разбиваются, лифты не ломаются, электрички не стоят временами в тоннеле, сосульки не падают на голову прохожим, а сами прохожие не падают на скользком тротуаре. Нет, всё это случается. Равно как тысяча других неприятностей. Но вопрос не в этом. Вопрос в том, что наш страх не способен повлиять на это. Никак.

Мы не можем застраховаться от несчастий, и факт этой неопределённости необходимо принять со всей определённостью. Философ Кьеркегор как-то грустно пошутил в адрес покойного Гегеля: «Это же надо было всю жизнь толковать о разумности Вселенского Абсолюта, чтобы потом умереть от холеры!»

Так и с нашими страхами: мы можем придумать себе любой предмет для боязни, но какой в этом толк? Случится то, что случится… Так что все эти наши выдумки – чистой воды бессмыслица.

Настоящая щедрость по отношению к будущему заключается в том, чтобы всё отдавать настоящему.

Альбер Камю

Если же кто-то считает себя наделённым даром пророчества, то тут уже даже доктор Курпатов не поможет. В остальном же, как любит шутить тот самый доктор: любовь, равно как и прочие неприятности, нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…

Разумеется, я никого не призываю переходить дорогу на красный свет или игнорировать элементарные правила гигиены. Но для того, чтобы выполнять эти нехитрые инструкции по технике безопасности жизнедеятельности, вовсе не обязательно пребывать в паническом страхе. По-моему, здравое рассуждение – вполне достаточный мотив для выполнения этих и подобных им разумных предписаний.

В общем, суть здравого смысла здесь в следующем: от страха никакой пользы, один только вред. Если же сделать над собой некоторое усилие и понять это, то ваша жизнь станет намного-намного лучше. Если, конечно, вы не собиратель разного рода бессмыслиц и не мазохист.

Знаете, мне однажды довелось консультировать женщину, которая выжила в страшнейшей авиакатастрофе. Самолёт падал с огромной высоты, а женщина каким-то абсолютным чудом осталась жива.

И вот мы с ней поговорили (в клинике она оказалась по другой причине), а сразу вслед за ней в мой кабинет вошла женщина, которая только что похоронила своего малолетнего сына и свою мать.

Истину нужно постоянно повторять, ибо и заблуждение проповедуется вокруг нас постоянно.

Иоганн Вольфганг Гёте

Их убили одноклассники ребёнка, которые пришли к нему в гости, чтобы поиграть на компьютерной приставке, а в процессе игры решили расправиться с мальчиком и забрать игрушку. В этот момент в своей комнате проснулась бабушка и вышла на шум…

Правда в том, что таких ужасных и нелепых смертей, когда «ничто не предвещало беды», в сотни, в тысячи раз больше, чем авиакатастроф, о которых потом две недели будут взахлёб и с надрывным сочувствием рассказывать по всем телеканалам.

Мы не застрахованы от несчастий, и мы не знаем, где и когда мы их встретим. Однако же всякий «фобик» думает, что он знает… Как там говорят? Хотите рассмешить Бога – расскажите ему о своих планах, в том числе и на катастрофу.