Текст книги "Комплект книг: Наука о сексе. Универсальные правила / Мужчина и женщина. Универсальные правила / Не надо пофигизма"

Бедные – единственная категория людей, которые думают о деньгах больше, чем богатые.

Оскар Уайльд

О чём на самом деле говорит человек, когда сообщает, что боится потерять работу? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны распутать целый клубок мыслей, роящихся в его голове…

Богатство определяется не тем, сколько денег вы зарабатываете, но тем, насколько хорошо вы можете прожить на заработанные деньги.

Адам Джексон

Итак, человек теряет работу, теперь у него нет зарплаты – что дальше? Если продолжить эту фантазию до логического конца, то мы увидим, что он боится нищенского существования и голодной смерти.

Король Лир и драма века – вот что у него в богатом воображении происходит.

Но если мы откажемся от бессмысленной аффектации и призовём на помощь здравый смысл, то станет понятно, что это – лишь досадное преувеличение. Возможны, конечно, какие-то драматические повороты в жизни – болезнь Альцгеймера, например, или последствия тяжёлой травмы, но от этого всё равно никак не застраховаться.

В целом же наше подсознание преувеличивает риски и их драматичность, а первое правило борьбы со страхом – это вынести за скобки всякую чрезвычайщину. Даже при самом плохом развитии событий мы с вами вряд ли останемся совсем уж без куска хлеба и вряд ли обнищаем настолько, чтобы лишиться крова и минимально достаточных средств к существованию.

Да, возможно, денег будет немного, а работа, которой нам придётся в какой-то момент зарабатывать себе на тот самый хлеб, не будет, так сказать, пределом мечтаний. Но это вовсе не тот ужас-ужас, который нам мерещится, – полное фиаско, катастрофа и голодная смерть.

Великий Спиноза большую часть жизни зарабатывал выделкой линз и был этим весьма доволен. А Диоген на старости лет оказался в рабстве и отказывался от предлагаемой ему свободы, трудясь гувернёром и окружённый любовью своих воспитанников. Так что давайте не будем драматизировать.

Люди, обладающие воображением и оптимистическим взглядом на жизнь, могут открыть в себе новые возможности и добиться цели.

Стивен Чендлер

Действительная проблема страха потери работы, как это ни парадоксально, как правило, состоит в том, что человек перерастает свою профессию. И, как бы понимая, что её надо оставить, чтобы двигаться дальше, он начинает думать, что в ней множество каких-то недостатков и изъянов.

По идее, надо уже начать бояться оставаться на этой работе и дальше, нежели потерять её, но вот тут-то накатывает тот самый ужас-ужас. Любые изменения человека страшат, а осваивая нечто новое, мы точно далеко не сразу почувствуем себя уверенно и спокойно.

Происходит своего рода подсознательное перетягивание каната: с одной стороны, недовольство существующим положением вещей – местом, функционалом, заработком, а с другой стороны, страх потерять то, что имеешь, и не получить взамен то, что стоило бы затраченных усилий.

В результате этой борьбы мотивов до сознания докатываются только те самые бессмысленные и беспощадные гипотетические страхи, а они, как известно, самые плохие советчики. С другой стороны, рациональное беспокойство, напротив, может сослужить нам неплохую службу.

Как же рационализировать наш страх перемен и заставить его работать на нас?

Счастье хотя бы частично можно определить как результат желания и способности жертвовать тем, к чему мы стремимся сейчас, во имя того, что мы хотим получить в конечном счёте.

Стивен Кови

Бояться нищенской жизни в старости – это глупо, но не инвестировать усилия в то, чтобы избежать нищенства в старости, – это ещё большая глупость. Конечно, даже если сейчас у вас всё хорошо, «подушку безопасности» на будущее формировать надо.

Нельзя совсем уж легкомысленно относиться к нашей будущей старости. Но ужас перед её ужасами нам тоже не поможет. Рациональный подход к отсроченной, но вполне вероятной проблеме утраты трудоспособности предполагает, что мы не можем останавливаться в своём профессиональном развитии.

Мы считаем разумным создавать накопления, покупать недвижимость, инвестировать свободные средства, но мы редко думаем так о самих себе, хотя мы – это «средство производства».

Кризисы, стихийные бедствия и прочие несчастья могут лишить нас накоплений, недвижимости и прочих благ. Но, будучи «средством производства», вы можете восстановить утраченное. Так что вкладываться в своё профессиональное развитие – это и есть реальная страховка на будущее.

Конец может длиться дольше, чем вся предыдущая история.

Мартин Хайдеггер

К сожалению, в нашей стране уже случались такие пертурбации, когда люди теряли всё, что имели. Для тех, кто не смог реализовать свои профессиональные знания в новых, изменившихся обстоятельствах, это и стало причиной последующей бедности.

Но те, кто продолжал совершенствовать свои профессиональные навыки, смог достаточно быстро восстановиться после падения и обеспечить себе достойные условия существования. То есть мы никогда не можем останавливаться в развитии – это слишком рискованно.

Когда тонет «Титаник», нужно спасать то, что можно спасти, а не думать, что айсберг можно было как-то отодвинуть. Глупо сокрушаться по поводу того, что «всё могло бы быть иначе». Это «могло бы» осталось в какой-то параллельной Вселенной.

Если мы не хотим разочароваться, нам не следует предъявлять жизни невыполнимые требования. Необходимо настроиться на то, что и в самом деле возможно. Нужно понять, что реально ты можешь сделать при нынешних обстоятельствах, и тогда каждый день наполнится достижениями, а не потерями.

Перестраиваться, менять направление деятельности – это всегда риск. И делать это необдуманно, спонтанно – неправильно. Куда вернее последовательно развиваться в одной сфере, расширяя границы своего профессионализма, и таким образом оказываться в другой.

Да, в некоторых ситуациях радикальная смена рода занятий неизбежна. Думаю, что это нужно делать в следующих обстоятельствах.

Будущее тревожит нас, а прошлое нас держит. Вот почему настоящее ускользает от нас.

Гюстав Флобер

Первое: запредельная убыточность той сферы деятельности, в которой вы заняты, и очень маленькая вероятность, что производимый здесь продукт (услуга) будет востребован в ближайшее время.

Например, советские инженеры двадцать лет прожили в забытьи – кто они такие и зачем нужны, никто даже не вспоминал. Сейчас специальность снова востребована, но двадцать лет – это срок. И видимо, было правильным решением тогда от неё отказаться.

Второе: вынужденность, например сокращение или выход военнослужащего на пенсию. Но тут много проблем – ты долгое время был узким специалистом внутри какой-то профессии.

Возможность того, что мы можем потерпеть поражение в бою, не должна мешать нам сражаться за дело, которое мы считаем справедливым.

Авраам Линкольн

Скажем, офицер, имеющий высшее инженерное или юридическое образование, с переходом на гражданскую службу теряет очень многое. Привычные профессиональные связи теперь утрачиваются.

Инженерное дело в военной отрасли и военная юриспруденция – это всё-таки не то же самое, что гражданские специальности с аналогичными названиями. Есть повод задуматься.

Ну и, наконец, третье обстоятельство, которое должно сподвигнуть человека «изменить» своей профессии: когда у тебя появляются реальные перспективы в более прибыльной индустрии.

Если преподавателя географии родственник позвал в свою фирму работать менеджером, возможно, это и неплохое решение, но вряд ли тут человека ждёт большой успех.

Если хорошо подумать, то в запасе наверняка отыщется подходящий опыт.

Саймон Хартли

Но представьте себе туристическое агентство, которое может выжить сейчас, только если оно предлагает туристам эксклюзивные маршруты. Непал с Тибетом, Амазония с центральной Австралией, прерии и степи… Кто это сделает лучше человека, который обожает географию?

Так хвататься за любую работу или не хвататься? В чрезвычайных ситуациях – да, безусловно. Но во всех остальных случаях я бы думал о том, как развить то, что ты уже делаешь, потому что в этом ты мастер и у тебя есть в этой области фора по сравнению с другими людьми.

Елена обратилась ко мне в программу с «пустяшной», как, наверное, скажут некоторые, проблемой. Впрочем, эта «пустяшная» проблема довела её до полнейшего отчаяния.

Жизнь Елены, без преувеличения, представляла собой наглядный пример того, чем может обернуться для человека патологический страх бедности. Ведь именно этот страх и вогнал Елену в нищету.

Если вы отбросили идеализм ради выгоды, то утратили гуманистическое начало, а значит, и потенциал для того, чтобы стать значимым.

Рик Джойнер

Елена – очень талантливая швея, даже можно больше того сказать – модельер. Она работала на дому. Все заказы выполняла по собственным эскизам, всегда с выдумкой, очень аккуратно и непременно по принципу – каждому заказчику индивидуальный подход. Годы шли, ценность денег снижалась, но Елена не решалась поднять цены на свою работу.

Объясняла она это просто: «Разбегутся заказчики, а мы с дочерью останемся без куска хлеба». На предложение всё-таки пересмотреть свои расценки Елена реагировала панической реакцией – мол, нет, и баста, это будет катастрофа, умрём с голоду, даже не уговаривайте.

Хваталась Елена, разумеется, за все заказы подряд: кому юбку, кому пиджак, кому брюки, а кому вечернее платье и маскарадный костюм. И так изо дня в день. Работала по двенадцать часов в сутки, а то и больше, в результате – никаких сил, никакой личной жизни и даже возможности нормально пообщаться с ребёнком.

Но в денежном выражении за все эти старания и страдания она получала лишь жалкие крохи. В течение целого года Елена так и не смогла скопить деньги, чтобы купить любимой дочери недорогой компьютер.

Впрочем, какой там компьютер, в холодильнике – шаром покати. В общем, на глазах слёзы, голос дрожит, жить не хочется – хоть в петлю.

Что на это может сказать психотерапевт? Честно признаюсь – затруднительная ситуация. Психотерапевт – он же не аналитик швейно-модельного рынка всё-таки. Но я призвал на помощь весь имеющийся у меня здравый смысл и рассудил следующим образом.

Моя гостья пыталась конкурировать с условным Китаем, который предлагает много дешевой одежды, но при этом сама Елена работает так, словно она главный дизайнер парижского модного дома «от кутюр» – каждому клиенту индивидуальный подход и нестандартные решения. Женится ли эта корова с этой газонокосилкой? Дополнить друг друга – дополнят, а вот телят у них точно не будет.

Это я и попытался объяснить Елене. Если вы делаете уникальную работу, у этого есть свои преимущества – например, человека с нестандартной фигурой китайский рынок оденет, но не украсит. И вполне очевидно, что такой человек будет готов заплатить больше за индивидуальный подход швейных дел мастера к своей фигуре.

Если вы считаете, что должны иметь ответы на все вопросы, прежде чем начать, рискуете не начать никогда.

Саймон Хартли

Кроме того, оригинальности китайский рынок тоже предложить не в состоянии. Соответственно, тот, кто ищет оригинальность, тоже заплатит больше, нежели за обычный, тривиальный продукт.

Отсюда вывод: поскольку мы не китайский рынок и имеем свои конкурентные преимущества, то наша работа должна стоить дороже, чем вещи на китайском рынке. Кто хочет экономить – вперёд, на рынок, а кто хочет то, что ему нужно от нас, – милости просим, но это будет дороже.

Разумеется, я неоднократно уточнял у Елены, уверена ли она в том, что её продукция действительно имеет те конкурентные преимущества, которые заявляются в качестве таковых. Но моя гостья настаивала, что это действительно так.

Ну, коли так – надо решаться и бросить вызов своему страху. Если ты уверен, что твой труд неправильно оценён, надо действовать.

Ваш путь – искать, что вы можете предложить людям, чего другие не могут.

Даниэль Буррус

Мы начали с того, что составили для Елены – прямо на программе – новый прейскурант на её услуги. Цены в нём поднялись по разным позициям – где в два, а где даже в три, в четыре раза. На том, собственно, наша беседа и завершилась.

Что же случилось дальше?.. Врать не буду – об этом оставалось только догадываться.

Но вот наступает Новый год, мы готовим предновогоднюю программу и приглашаем бывших участников «Доктора Курпатова» снова появиться в студии, чтобы они рассказали о своих успехах всем телезрителям.

Вообще говоря, мы часто это делали, и у меня в студии регулярно появлялись так называемые «возвратники» – герои программы, которые спустя какое-то время возвращаются к нам, чтобы рассказать о том, что произошло в их жизни. А тут и вовсе Новый год – без «возвратников», понятное дело, никак не обойтись.

Чтобы идеи проросли и пустили корни, о них надо заботиться. Пусть ваш ум станет для них теплицей – безопасной средой, где они могут расцвести.

Саймон Хартли

Мои редакторы обзванивают людей, которые были героями моей программы в течение года, беседуют с ними, а потом докладывают «вести с полей» шеф-редактору программы и мне. Надо сказать, что это самая приятная часть работы на телевидении (я называл эту чудную процедуру «Пункт Приёма Вашей Радости»).

И вот мы сидим с замечательной Юлей Бредун, принимаем радости от одного из редакторов, как вдруг она говорит:

– Андрей Владимирович, а помните Елену, которой вы новый прейскурант на пошив вещей подписывали?!

Ох! Я аж весь напрягся:

– Все живы, я надеюсь? – пытаясь обратить всё в шутку, говорю я.

– Да какое там! Живее всех живых!

Наше благополучие – лишь равновесие обстоятельств, и мудрость состоит в том, чтобы не дать непредвиденному опрокинуть это равновесие.

Роберт Бриджес

Ну и дальше подробности… Елена вернулась домой в родной город с этим новым прейскурантом, повесила нашу с ней бумаженцию на стену и стала ждать заказчиков. Конечно, многие, увидев эти цены, отказались от её услуг и благополучно отправились на вещевой рынок.

Впрочем, отказались – что характерно – именно те, кто никогда по-настоящему и не относился к Елене как к хорошему профессионалу. Но многие, причём большинство, – остались.

Почему остались? Потому что, как призналась потом одна из заказчиц Елены в интервью нашему корреспонденту: «Елена – мастер. За то, что она делает, я готова ещё в два раза больше платить».

Елена, конечно, стала героиней новогодней программы «Доктор Курпатов». Наша съёмочная группа ездила к ней в город, засняла и новый компьютер дочери, и самого счастливого ребёнка, который с гордостью рассказал на всю страну о том, как преобразилась её мама и что теперь они вместе гуляют, отдыхают и занимаются.

– Заказов стало меньше, времени стало больше, а заработок стал выше, – со светящимися на сей раз глазами рапортовала Елена.

Жить – значит меняться, меняться – значит взрослеть, а взрослеть – значит непрестанно творить себя самого.

Анри Бергсон

Не знаю, стоит ли это добавлять, но, наверное, скажу… За десять лет до нашей встречи Елена потеряла мужа – очень состоятельного человека, с которым жила душа в душу и как за каменной стеной. То есть Елена потеряла и мужа, и отца своего ребёнка, и кормильца, и вообще – всё, что у них было. Буквально – настоящий крах.

На руках у Елены осталась годовалая дочь, а в самих этих руках был один навык – шитья. Так прежнее хобби Елены, её увлечение превратилось в профессию, которая, правда, из-за страха безденежья на протяжении всех этих десяти лет позволяла женщине лишь одно – сводить концы с концами, но не жить. А теперь Елена начала жить… Вот такие дела.

В общем, если говорить о паническом страхе перед безденежьем, то, я думаю, надо обращаться не к психотерапевту, а к самому себе. Обращаться с вопросом: «Чего сидим? Встали, пошли работать. И улыбаемся!»

Богатый человек – это в то же время человек, нуждающийся во всей полноте человеческих проявлений жизни, человек, в котором собственное осуществление выступает как внутренняя необходимость, как нужда.

Карл Маркс

Откуда берутся «большие деньги»? Дело здесь не только в усилиях, которые люди прикладывают к работе, не в самой их массе – «я много работаю», а в том, как именно эти усилия прикладываются к делу.

Когда вы становитесь тем, кем хотите быть, и занимаетесь тем, чем хотите заниматься, это и есть успех.

Стивен Кови

Правда в том, что богатые люди не слишком вкладываются в производство самого продукта (по крайней мере, не только в него), они не стоят у станка, не работают с технологиями непосредственно.

Они инвестируют свои силы и возможности в команду, а также в создание алгоритмов производства продукта. Можно сказать, что они создают сам алгоритм бизнеса, а не просто продукт как таковой.

Финансовый успех невозможен без эффективной команды, которая предполагает распределение функционала между сотрудниками, гармоничного сочетания сильных сторон профессионалов в разных областях. То есть в основе успешного бизнеса – и человеческие (командные) отношения, и профессиональные знания.

Никто не стал бы заниматься медициной и снимать фильмы, если бы единственным алгоритмом производства были бы охота и собирание кореньев. Значит, нашлись люди, которые всё это придумали: охоту заменили на животноводство, собирательство – на земледелие, а это позволило появиться медицине, науке и культуре.

Мы живём в мире, в котором труд измеряется не только временем, потраченным на работу, но во многом и тем, насколько мы способны привнести в свой труд личную индивидуальность, сообразительность, находчивость, прочие положительные качества и таланты.

Труд не механический, а интеллектуальный и творческий – отнюдь не лёгкий, как может кому-то показаться. Ведь, когда ты что-то создаёшь, используя свой интеллект, ты по большому счёту работаешь 24 часа в сутки. Это вовсе не преувеличение – мозг творческого человека не включается при приходе на работу и не выключается, когда он её покидает, он работает вне графика, зачастую постоянно и даже во сне.

Безусловно, человек вполне может работать как работается, то есть воспроизводить созданный кем-то алгоритм действий. Спокойненько так, восемь часов в течение пятидневной рабочей недели – без привлечения своего таланта, без творчества, но такой труд не будет дорого стоить.

По своему определению, руководство должно куда-то вести, но прежде, чем мы стартуем, надо бы определить, куда мы идём и где мы находимся.

Рик Джойнер

Нужно просто принять это как факт и не заниматься потом обсуждением чужих доходов. Вовсе не обязательно быть тем, кто создаёт новые способы производства, но в этом случае нужно научиться получать удовольствие от работы как таковой и не сетовать, что твоя зарплата находится в определённых границах.

Если у тебя отсутствует собственный алгоритм производства, ты не создаёшь рабочие места, а только занимаешь рабочее место, ты очень зависим от ситуации, от работодателей.

С другой стороны, если ты создаёшь алгоритмы производства, ты начинаешь зависеть и от этих алгоритмов, и от ресурсов, и от рыночной конъюнктуры, и от вкусов потребителей, и от успешности конкурентов. Думать, что одной хорошей «придумки» для достижения успеха достаточно, – наивно. Бизнес требует системного подхода.

Мораль, иными словами, в том, что вы всегда будете от кого-то или от чего-то зависеть, а также рисковать – хотя, конечно, в каком-то случае больше, в каком-то – меньше. И вот именно это уравнение мы и должны решить: больше зависимости и меньшие риски или больше свободы, но и больше же абсолютной личной ответственности?

Вы должны усвоить, что успех не может быть вечным. Находясь на вершине, вы стоите у края пропасти. За каждым горным пиком следует долина, а за ней новая вершина.

Бодо Шефер

Однажды ко мне на программу пришла женщина, в прошлом – главный бухгалтер в дистрибуторской компании. В какой-то момент она решила, что «пора идти дальше».

– Я же всё знаю про магазины, поставщиков и т. д., – рассуждала она.

Да, трудоспособная и умная женщина, но… Составляя бизнес-план, она не учла действительную цену рекламы и «непредвиденные» (для неё) расходы, потому что обычно смотрела на бизнес совершенно с другой точки обзора.

Кроме того, она выбрала узкий сегмент – торговлю обогревателями – и только летом поняла, что товар сезонный. До того дошло, что она, бухгалтер, запустила дела и по этой части – элементарно не хватало на это времени. В общем, всё кончилось, мягко говоря, не так хорошо, как планировалось.

Решиться на своё дело можно, но при условии, что у тебя и энергии предостаточно, и ты уже осуществил для пробы своего организаторского таланта целый ряд более мелких проектов в рамках своей обычной, наёмной работы.

На любой работе всегда можно подобным образом потренироваться, и это нужно делать – искать, брать на себя дополнительную нагрузку, развивать смежные сферы деятельности, не ожидая, кстати, что тебе за твою инициативную стажировку заплатят. Потому что за учёбу платишь ты, а не тебе. А это учёба – пробные бизнесы, пробные проекты.

Однако многие думают, что достаточно просто «оказаться в нужном месте в нужное время». Спора нет – время и место имеют значение, но беда в том, что они сами по себе ничего человеку не гарантируют. То есть важно не «оказаться», а соответствовать.

Если у вас есть это «время и место», но отсутствует способность реализовать предоставленную возможность, а затем, и это главное, удержаться на достигнутом уровне, то всё равно ничего не выйдет. Калифом на час поработаете – и то в лучшем случае.

Это наивные рассуждения: «Если я там окажусь, то уж я-то, конечно, справлюсь, уж я-то покажу класс!» Более того, если есть такая установка в голове: «Когда случится чудо, я проявлю себя!» – шансы на успех нулевые.

Человек в принципе не понимает самого главного: искомое «чудо», вожделенные «нужное время и нужное место», как правило, результат уже приложенных вами усилий, а вовсе не счастливый старт начинаний. Это «время и место» нужно заработать – до них, так сказать, нужно дойти.

Ваш энтузиазм – результат ваших усилий. Всё зависит от того, прикладываете вы усилия или нет, это результат ваших побуждений и движений, даже если это только движения души.

Стивен Чендлер

Мне, бывает, говорят – мол, ну, понятно, вы же были на телевидении, поэтому к вам и прислушиваются, у вас изначально был огромный ресурс! Что ж, ресурс был, это правда. Но изначально ли?..

У меня сменилось четыре «творческих коллектива», пока мы с Юлей Бредун не придумали наконец, как коротко и наглядно показать психотерапевтический процесс, чтобы зритель мог составить о нём своё представление.

Мы сняли шесть вариантов программы – с огромной предварительной подготовкой, финансированием и т. д. и только после этого нашли нужный формат. Меня дважды закрывали на первом моём телеканале – «Домашний», причём оба этих раза программа оставалась, но увольняли Курпатова.

Единственное, что разделяет вас и выдающийся успех, – непрерывный прогресс.

Дэн Вальдшмидт

На моё место в уволивших меня производящих телекомпаниях пробовались десятки специалистов – причём проект был уже готов, всё придумано и сделано. Бери – реализуй! Чем не «время и место»?

Но даже в этих условиях никто из потенциальных ведущих не справился с поставленными задачами.

Почему так? Если вы просто изучали какие-то теории и техники, это сделает из вас специалиста – по психоанализу, NLP, гештальту, трансактному анализу, когнитивно-поведенческой психотерапии и т. д. Но, если вы хотите создать новый продукт, нужно быть не исполнителем технологии, а создателем её.

Огромное количество людей оказывается в нужных местах и в нужное время. Но они не могут понять, что это то самое – «нужное время и нужное место». И даже если им подскажут: «Это то самое место! И время то! Копай!» – разве они начнут копать?

Нет, потому что они не место и не время ищут, а хотят, чтобы всё случилось само собой – «по щучьему веленью, по моему хотенью», «скатерть-самобранка», «сапоги-скороходы», «барашек, встряхнись» и Конёк-горбунок в придачу: «Просыпаюсь я и понимаю, что стал звездой!»

Главное, что, мне кажется, нужно помнить, – это то, что работа «грязной» или «бессмысленной» не бывает. Кто-то же должен её делать – так почему не ты? Я не понимаю, о чём говорят люди, когда произносят: «Эта работа не про меня».

В моей военной молодости, во время учёбы в Военно-медицинской академии, был такой эпизод. Нам совсем недавно присвоили звания младших лейтенантов, мы офицерами стали, и распирает нас от гордости необыкновенно. Ещё бы – пять лет к этому шли! А я так и вовсе – семь, если учесть Нахимовское.

Многие люди подобны колбасам: чем их начинят, то и носят в себе.

Козьма Прутков

И вот нас, в новеньких офицерских шинелях, полторы сотни лейтенантов выгоняют мести листья и убирать мусор вокруг одной из клиник. А тут мимо идут курсанты второго курса – на обед. Салаги – понятное дело. Все мы в этот момент пережили тогда ощущение великой несправедливости: мы – офицеры – должны тут перед салагами граблями махать!

Многие демонстративно побросали рабочие инструменты – мол, не будем мы этого делать. Что за унижение?! В общем, испытание медными трубами.

А я подумал: речь идёт о граблях, о листьях, о мусоре и о работе, которую надо выполнить, чтобы побыстрее освободиться и получить возможность заняться нужными для тебя делами. И кто-то, в конце концов, всё равно должен подмести эту территорию. Ну а то, что второкурсники убирают больше нас, – вообще не вопрос.

Слава богу, в моей альма-матер было тогда почти двести корпусов. В общем, мы с моими товарищами взяли свой участок, убрали его и ушли. Кстати, ещё и удовольствие получили. А по поводу остальной территории потом скандал случился. И кому это было нужно?.. Зато гордые. Но ведь любой генерал и маршал в своё время гальюны убирали, стоя в наряде. Чего в этом зазорного?

Лишь всё человечество вместе является истинным человеком, и индивид может только тогда по-настоящему радоваться и наслаждаться, если он обладает мужеством чувствовать себя заодно со всеми.

Иоганн Вольфганг Гёте

Для меня эта история стала таким показательным личным опытом. Любую работу можно воспринять как оскорбление, а можно сказать себе: «Это нужно сделать» – и тогда всё в охотку.

В результате на телевидении за время подготовки своей программы я делал, мне кажется, всё: занимался расшифровкой видеокассет, писал сценарии, работал в монтаже, в озвучке, сидел с графистами и художниками, брифовал героев и т. д., и т. п. Где-то просто контролировал процесс, где-то ошибки правил, а где-то и «за того парня».

Если для тебя существенно то, что ты делаешь, то нет работы, которая «ниже» тебя или не «твоя» работа. Конечно, лучше, если все всё делают «по штату», ведь каждый в своём деле профессионал. Но как быть, если больше никого нет, а позади Москва? Надо рукава засучить – и вперёд.

Каков итог? Да, моя программа наконец вышла в эфир. Но это не главное. Важно, что, когда назрела реструктуризация в том бизнесе, который мою программу производил, оказалось, что из топ-менеджмента никто не знал деталей производства так же детально, как я. Так что мне предложили должность вице-президента по корпоративному строительству, а через полгода я уже был генеральным директором.