Текст книги "В паутине под лестницей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-pautine-pod-lestnicey-195017.jpg)
Автор книги: Анна Чайка
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
45
В тот день они поссорились. Кора обещала, что выкинет гвоздь в речку, если рыжий призрак не перестанет вмешиваться в ее дела, на что он отвечал кривлянием и потоком иллюзорных насекомых, сыпавшихся ей на голову.
Претензии Гвидо были куда проще. Он искренне верил, что нормальная жизнь Коры мешает ее предназначению.
– Обычные люди будут тянуть тебя вниз. Они тебе не ровня. Думаешь, можешь убежать? Но когда они поглупеют, состарятся и умрут, ты будешь здесь – выполнять свою работу. Ты – маятник, качающийся между мирами. У тебя больше нет будущего.
– Много ты знаешь о моем будущем.
– Конечно!
– Да ты просто боишься, что я забуду о твоей просьбе, – вспылила тогда Кора. – Ты такой эгоист! Сам же ничего не нашел о расторжении контракта!
– А что если это невозможно? А?
– Привратник утверждал обратное, – Она нахмурилась. – Это трудно, но возможно. И не так давно ты заявлял, что хочешь от меня избавиться. Что изменилось?
– Пф, абсолютно ничего. Не думай, что я к тебе привязался. Вовсе нет! И уж точно я не боюсь остаться здесь навеки, без смысла существования и компании: меня все устраивает! Я могучий хоро, самый сильный дух общежития, его защитник. У меня все прекрасно, я о тебе беспокоюсь, – Гвидо возмущенно прошелся по потолку, вытряхивая из волос мухоловок. – Тратишь время на всякую ерунду. Работа в кафе, вечеринки, контакты с людьми… Твоя одержимость этими простейшими просто нелепа.
– Ты говоришь о людях, которых я люблю!
– А ты ведешь себя как ребенок: «Ой, я особенная, покажу друзьям призраков, спасу их от монстра, и они меня никогда не бросят, как это сделала родная мать…
Он резко закрыл рот, поняв, что ляпнул лишнего.
– Вот как? – тихо спросила Кора. – Что ж, я тебя услышала.
– Слушай, не бери в голову… У меня язык живет отдельной жизнью, он еще та гадина! – Призрак даже выдернул изо рта язык, чтобы продемонстрировать, как тот ползает по ладони с мерзким шипением. – Иис (Видишь)?
Но когда он поднял лицо, глупо улыбаясь, то увидел лишь ее удаляющуюся спину, неестественно прямую и точно скованную льдом.
Шагая по ступеням к своей комнате, Кора дрожала от злости. Ей хотелось кричать, но она не могла этого сделать. На крик тут же собрались обеспокоенные «соседи», и расспросов стало бы гораздо больше.
После ссоры они долго не общались. Кора сняла талисман и старалась избегать мест, где мог бы появиться зловредный призрак, сама не осознавая того, что подчиняясь ее внутренним желаниям, общежитие не подпускало Гвидо близко к ней.
Между ними вдруг словно образовалась физическая реакция; как у двух магнитов с одноименными полюсами. Стоило ей спуститься на первый этаж, он пробкой вылетал из родной каморки на улицу. Порой это происходило так внезапно, что некоторые призраки начали посмеиваться над старожилом.
И хотя они не встречались, слова Гвидо все же оставили след. Кора задумалась о своей жизни. Ей стоило пересмотреть приоритеты и понять, чего же она на самом деле хочет. Два мира не могут сойтись воедино внутри нее. Всегда надо выбирать какую-то сторону.
Как ни странно, помогла медитация. Порой она часами сидела в тени одинокого дуба, глядя на поток живых людей, снующих за калиткой и не замечавших чудес, скрывавшихся прямо у них под носом. Тут Кора пыталась овладеть искусством камлания.
Руки лежали на бубне, глаза полузакрыты. Дыхание делалось глубоким и пьянящим. Она брала колотушку и начинала бить, пока в ушах не застревал этот монотонный гулкий звук. Иногда Коре казалось, что ее действия влияют на «прилив». Воздух начинал дрожать, ветер принимался странно закручивать траву у корней дерева…
Однако на этом и все.
Явления заканчивались. Мир не обретал глубину Марианской впадины и не рассыпался на слои. Это вызывало у нее приступы раздражения пополам с азартом. В один из подобных моментов слабости – бубен оказался отброшен, а сама она гневно мычала в колени – ее потревожил очередной дух.
Зеленоватая дымка с глазными яблоками подплыл под дуб и завис на безопасном расстоянии.
– Хандришь, пастушка? – спросил знакомый девичий голос. Кора резко выпрямилась.
– Это ведь ты измывалась надо мной в душе? Сообщница Гвидо! – возмутилась она.
– Допустим я. Ошибочка вышла, глупая штука.
– Хороша шутка. Да я чуть не поседела из-за ваших фокусов!
– Оставим прошлое в прошлом, хорошо? Мы ведь не думали, что ты здесь задержишься. Если б знали, вели бы себя более-менее прилично.
Дымка «взяла себя в руки», откашлялась и пафосно произнесла:
– О, великая смотрительница тридцать седьмого общежития призраков, смилуйся и снизойди до наших горестей…
– Короче и по делу.
– У нас тут жильцы пропадают, – деловито ответила та. – Это достаточно коротко?
– В смысле, пропадают? – не поняла Кора. – Куда?
– А я знаю? Уже пятеро исчезли, и комнат их больше нет. Никто не видел, чтобы они освобождались, а значит тут два варианта: либо они застряли на месте своей гибели, либо я не знаю!
Кора вскочила на ноги и стала собирать разбросанные по лужайке вещи. Дымчатая подражательница голосов внимательно следила за каждым ее шагом.
– Ты ведь знала это? – Она подлетела ближе. – Мы можем уходить отсюда, хоть и ненадолго.
– Да, переноситься туда, где были живы в последний раз. Мне это известно.
– Все, кроме Гвидо. Его амнезия сыграла с ним злую шутку.
– Ты пришла от его имени? – резковато поинтересовалась Кора, направляясь к крыльцу.
– Ну, да. Он же не может сказать лично, ты не пускаешь. Вот и приходится изворачиваться, – Дымка летела рядом, вровень с ней. – Ты должна что-то сделать. И помирись с паучком, дело ведь не шуточное. Такого раньше никогда не случалось, чтоб призраки – и бесследно исчезали.
– Я разберусь… И что значит – не пускаю? – Но понимание пришло быстрее ответа. Как обычно.
Она и раньше ощущала этот могучий блок, выстроенный уязвленным достоинством, скользящий впереди нее на равноудаленном расстоянии. Стоило об этом задуматься, как щит ослаб. Пришлось сделать усилие (точно протянуть невидимую руку), чтобы удержать его на месте.
– Скажи Гвидо, что я благодарна за наводку. А пока покажи, кто именно исчез: мне надо опросить свидетелей.
– Я вам не сова из Гарри Поттера! – рявкнула подражательница, и по ее зеленоватой поверхности пошла рябь возмущения. – Сделала паучка скучным и ноющим, так теперь за меня принялась? Сами разбирайтесь, а от меня отстаньте! Оба!
Спорить с вздорной девицей не хотелось.
Кора постучалась к призраку директора школы, который до нее следил здесь за порядком, и с легкостью узнала имена пропавших. Ими оказались люди, чья смерть произошла в районе кинотеатра «Орлеан». Странное совпадение.
…серебристая кровь существа, похожего на жабу… они пили его, высасывали досуха… и за их лицами было еще что-то, на что нельзя смотреть, не стоит смотреть, если дорог рассудок…
Кора заставила себя успокоиться. Глупо паниковать раньше времени. Многие из обитателей общежития призраков, чья смерть случалась дома, любили возвращаться к семье, приглядывая за ней из тени. Временами они задерживались,
(не все же сразу!!)
особенно если случались мелкие неурядицы…
Стоит ли выжидать в такой ситуации? Кора боялась все усугубить. С каждой секундой в ней крепли опасения: а можно ли убить того, кто и так мертв? Бесплотный дух, остаточный слепок энергии под названием «кут», сохранявший облик погибшего?
Ночной кошмар говорил: «да». Не всегда смерть – это переход из одного метафизического состояния в другое. Иногда это просто, как раствориться в пустоте. И что будет, если то пустота чужого желудка?
Она не знала.
46
Спустя две недели Чеховск поразила настоящая эпидемия. Школы экстренно закрывались на карантин из-за новых штаммов гриппа, а на улицах все чаще встречались толпы заторможенных оглохших горожан, давящихся слизью, начисто забившей им носоглотки.
Заболевшие выглядели так, словно не понимали, где они находятся. Их поместили в новую реальность – ту, что была создана из ярко-алого цвета и липкого забвения. Кашлял каждый десятый. Кашляли дети, старики, закаленные и хлюпики; не было не единого уголка, где смогли бы избежать подобной участи. Казалось, от надсадных звуков кашля содрогался сам город.
Коре была отведена незавидная роль наблюдателя. Ее саму болезнь обошла, возможно, из-за изменившейся природы ее, Кориного тела. Но вот остальные, особенно в кафе… Это был тихий ужас.
Она не хотела связывать происходящее с пропажей призраков, но невольно вспоминала сны о том, как город пронизывает клубок колючих веток, у которых вместо бутонов жадные красные пасти. Они потихоньку сгрызали все на своем пути. Чеховск исчезал в переплетении колючей черной лозы, и оставалось лишь чавканье. Неутихающее, веселое. Знакомое.
Пытаясь отвлечься, она старалась исправить хотя бы то, что от нее зависело. Найти пропавших призраков. Но и это оказалось непросто.
Уровень тревожности в общежитии рос, как на дрожжах. Покойники все чаще беспокоились за живых родственников и за себя.
Кора оказалась зажата между миром, пребывающим в состоянии вечной аллергической реакции, и миром, где неуязвимые создания осознали, что и им есть чего опасаться. Изнурительный круг перехода из одного в другой повторялся каждый день.
Стало еще хуже, когда несколько ее друзей подхватили тот же зловредный вирус. Навещая сестер и Шпрота, Кора каждый раз испытывала нечто похожее на стыд. За свой цветущий вид, за то, что ей не нужно отхаркивать сопли каждые полминуты, чтобы дышать.
О своих снах приходилось молчать. Зная азартность художников, можно было представить, во что это может вылиться: «Группа авантюристов бросается в бой со злом и сваливается с температурой, не дойдя до выхода из дома!» Нет уж, их родители никогда Коре такого не простят.
Конечно, на помощь мог прийти Гвидо, периодически рисующий кетчупом на ее двери извинения.
Увидев их в первый раз, она подумала про кровавые записки, оставляемые жертвами в английских детективных романах. Это было даже мило. Попытка примирения и все такое… Но Кора не могла отпустить ситуацию. Временами она становилась упрямее барана, и это не шло делу на пользу.
Когда возникла необходимость покинуть Чеховск, Кора с радостью за нее ухватилась. Бесконечные жалобы никогда не спящих соседей кого угодно вымотают, не говоря уже про клиентов кафе, которые порой и сами не понимали, зачем пришли.
В этот раз Лизе нужна была помощь. Произошла трагедия, один из деловых партнеров ее будущего супруга потерял жену. Сам господин Шкат должен был присутствовать на похоронах и даже произнести речь, но серьезно простыл прямо перед церемонией.
– Ну, а я-то тут причем? – спросила Кора, прежде чем они вместе с матерью разместились на заднем сидении арендованного «Мерседеса». Им предстояло ехать на Девяткино кладбище, самое элитное и дорогое из областных.
– Ему нужна поддержка. Мы же теперь семья, а семья всегда рядом, когда… когда происходит такое, – Лиза убрала вуаль и горестно промокнула глаза платком. – Ужасная несправедливость: умереть в столь юном возрасте и оставить мужа одного. Как подумаю, что будет, если я тоже… Ох, боже!
Она шумно всхлипнула.
Сегодня на маме был элегантный брючный костюм с шифоновой вставкой на груди, поверх которого изящный черный плащ. Траурный наряд был даже слишком хорош – но Кора предпочла об этом умолчать. Тем более им предстояло провести вместе весь день: сначала помогать отчиму во время церемонии, потом торчать на банкете и, возможно, остаться на посиделки узким кругом самых близких.
Странная ситуация – ехать туда, где их не ждут, чтобы плакать о человеке, которого они обе почти не знали. Лиза, должно быть, считала это отличной возможностью. Так она могла показать себя хорошей женой.
На кладбище царила тяжелая атмосфера. Сразу вспомнился день похорон отца. Кора тогда была совсем маленькая, но запомнила свои ощущения, точно их впечатали в память. Этот привкус несправедливости на языке, отдающий тленом. Невыносимый, не исчезающий. Она ненавидела его.
И теперь, познакомившись с другой стороной смерти, она испытывала смешенные чувства. Хотелось подойти и сказать каждому: «Не расстраивайтесь! Все будет хорошо, вы еще встретитесь, ведь я видела, что будет дальше!» Но одновременно она мечтала повернуться на каблуках и убежать. Одно дело видеть призраков, другое – знать, откуда и каким образом они приходят.
– Соберись, – одернула ее Лиза. Нацепив самое сострадательное выражение на лицо, она пошла к жениху.
Кора взглянула на будущего отчима. Выглядел он не очень, весь похудел и осунулся. Ему стоило немалых усилий стоять, не опираясь на своего собеседника.
Их взгляды встретились, и Коре тоже пришлось подойти. Плакавший рядом мужчина, оказался мужем погибшей. В ходе неуютного разговора выяснилось, что это произошло неожиданно. Врачи так и не сумели понять причину столь быстрого угасания.
– Еще вчера улыбалась – и ты ведь знаешь ее прекрасную улыбку, – отчим кивнул, – а на следующее утро уже не дышит. Как так-то? И главное, ведь не было же оснований! Мы с тобой старые развалины, а Даша… Ей всего тридцать… Да чтоб их всех, – Мужчина отшвырнул платок, который комкал до этого в руках, и закрыл лицо руками. Несчастного трясло.
Он был похож на пустой пакетик из-под сока, на который наступили ногой. Не просто опустошен – раздавлен. Было в этом состоянии что-то пугающее. Она помнила Лизу в схожей ситуации, и не могла понять, в чем причина ее собственной напряженности.
– Все разваливается, – прошептал муж погибшей. – Спать не могу. В горле, будто черви копошатся. Если бы не сестра моей Дашечки, давно бы спятил. Это она помогла все организовать.
Он кивнул в сторону. Неподалеку стояла группа людей в менее формальной одежде – на одном даже были джинсы с заклепками. Держались они обособленно, наблюдая за всем со стороны. Ничего особенного, если бы не волосы женщины, на которую показывал пострадавший. Взгляд Коры просто споткнулся о них и залип.
Роскошные каштановые локоны, спускающиеся до самых бедер. Владелица этого богатства стояла к ним спиной и разговаривала с лысым мужчиной в сером пальто. В целом их компания производила странное впечатление. Все вокруг подавлены, а эти – эти словно пришли на пикник.
Кора резко отвернулась. Должно быть это чувство дежавю, обычная ошибка восприятия, так почему же по спине до самого загривка ледяными иглами промчался холод?
Вскоре вдовца увела родня, и Павел Сергеевич смог устало опереться о плечо Лизы.
– Как же гудит голова… Ох, это будет тяжелый день.
– Наверно, – отозвалась Кора.
Только что сестра покойницы обернулась, будто бы что-то почувствовав. На бледном лице растянулись алые губы – бескровный разрез. Она медленно помахала их семье, хотя выглядело это так, словно предназначалось одной Коре.
Отчим поднял ладонь в знак приветствия.
– Что-то в мироздании сломалось, – пробормотал он. – Такой хороший город был. Особая энергетика. Воздух такой, что никто из знакомых не болел.… А теперь я его не узнаю. Одна беда за другой.
Тут он был прав. Возможно, именно по причине «особенности» Чеховска, в нем происходило столько всего странного.
– Одного понять не могу. Откуда у Даши, упокой господь ее душу, было столько родни? Она же вроде сирота. А теперь, глянь, не протолкнуться от сочувствующих.
Вскоре их окликнули. Наступало время произнести пару теплых слов об усопшей. Кора последовала за матерью и отчимом, поддерживающих друг друга. В какой-то момент толпа оттеснила ее от семьи, и она тут же ощутила рядом слабый запах химикатов, принесенный с порывом ветра. На плечо легла чья-то рука, и женский голос деликатно спросил:
– Простите, мы можем поговорить?
В тот момент Кора жалела лишь о том, что нельзя закричать.
Часть 7
47
Кора много раз возвращалась в памяти к этому разговору. Проматывала в голове события, будто они были запечатлены на кинопленку, и каждый раз внутри все холодело.
В день похорон никто не обратил внимания на пропажу. Вместе с Душечкой, как назвалась ее собеседница (что за глупое прозвище?!), она ушла от скопления людей и остановилась под огромной скульптурой ангела, смиренно сложившего крылья. «Любимому мужу и отцу» – говорила надпись на постаменте.
– Ты дочь Павла Сергеевича, я правильно понимаю? – спросила незнакомка со странным акцентом, не похожим ни на один из существующих.
– Нет, – напряженно ответила Кора. – И никогда ею не была.
Со стороны прозвучало грубовато, но она не могла поверить своим глазам. Кошмар ожил и нашел ее. А в карманах, как назло, ни соли, ни гвоздя…
– Вот как? Должно быть я ошиблась.
– Я его падчерица.
– Прозвучит странно, но я тебя будто бы уже где-то видела, – Фальшивая родственница наклонила голову, и блестящая копна волос стекла, закрыв собой всю левую сторону лица. Того самого лица, мелькавшего в воспоминаниях управляющего кинотеатром, и возвращавшегося каждый раз, когда он оказывался в темноте или надолго оставался в закрытом помещении один. Ужасно-прекрасного лица.
– Мы не встречались, скажем, в Воронеже? Или Липецке?
– Никогда там не была.
Шатенка кивнула. Казалось, она сама удивлена своим поступком и не понимает, почему внезапно решила начать разговор.
– Еще раз прости. Вся эта ситуация… Тяжело терять близкого человека. Подобные места умеют нагнать тоску. Ты ведь понимаешь меня, правда?
Кора напряглась.
«Прощупывает меня? Зачем, в чем я спалилась?» – и торопливо ответила:
– Да, когда-то я потеряла отца. Ужасное чувство, сочувствую вашему горю.
– Благодарю. Не сочти за грубость, просто я не хотела стоять там и смотреть, как моя милая сестрица исчезает в земле. Ненавижу это.
– Смерть?
Прозрачные глаза обратились к Коре. Они были будто бы вдавлены в пластилин телесного цвета, а за ними расползалась пустота.
– Бессмысленные ритуалы. Без души в теле никакого смысла. Просто гнилой кусок мяса, годный лишь на корм собакам. Зачем столько возни?
Надежда, что происходящее может быть ошибкой, мгновенно испарилась. Перед ней стояло существо, натянувшее на себя маску несуществующей личности. Коре вдруг страстно захотелось, чтобы рядом оказался кто-нибудь живой.
– Затем, что вам дорог умерший человек, и вы хотите позаботиться о нем, – ответила она с нажимом.
– Ценен лишь дух, – сказала Душечка, облизывая алые губы. – Плоть глупа и уродлива, она слаба. В ней нет смысла.
Абсолютная искренность в словах и взгляде. Ни капли лжи.
«Она убила жену того человека, – внутри все кричало от омерзения, – проникла в чужую семью, как зловредный сорняк, высосала из них все соки. И теперь рассуждает о похоронах!»
Надо было уйти, сбежать, пока не стало слишком поздно. Но ей хотелось узнать об этих тварях побольше.
– Я заметила, что у вас много родственников. Стараетесь держаться вместе?
– Иногда. Тяжело делить кров с теми, чьи недостатки повторяют твои собственные. Становится тесно. Мы собираемся лишь во время важных событий, чтобы поддержать друг друга и помочь с пропитанием.
Беседа становилась все напряженнее. Казалось, Душечка даже не старается говорить менее двусмысленно.
– Разумеется, я говорю про работу, – она вдруг хихикнула. – Мы много переезжаем. Кочуем из города в город, выискивая наиболее сытные местечки.
– Значит, ваша сестра была исключением?
– Кто? Ах, да. Она выделялась среди всех прочих…
На лице фальшивой родственницы появилось мечтательное выражение. Оно было настолько гадким, что не оставалось сомнений, – за ним скрывались мысли о еде. Затем Душечка снова посмотрела на Кору:
– И все же я тебя точно где-то видела. Ты очень знакомо пахнешь.
– Чем же?
– Домом, – выдохнуло существо и утратило последние намеки на человечность.
Красивое лицо раскололось перед внутренним взором. Кора могла потянуть за едва заметную складку на ее шее и снять личину целиком. Но она поняла, что не хочет этого делать. Не хочет знать, что внутри.
– Меня, наверно, уже потеряли, – сказала Кора Душечке, делая шаг назад.
Ноги подгибались.
В собеседнице скрывалось нечто непохожее на все, что она видела прежде. Она едва затронула верхний слой и содрогнулась в отвращении. В глубинах стоявшего рядом тела чувствовалось шевеление сотен жгутиков, щупалец, скребущих коготков. Клубок малопонятных отростков, пребывавший в бесконечном движении и пожиравший себя.
Он пузырил фальшивую кожу. Тянулся к Коре через преграду стеклянных глаз.
– Прости, что задержала. Мне просто было необходимо поговорить с кем-нибудь из незнакомцев, – сказало существо игриво. – Еще увидимся, Кора. Мне бы очень хотелось узнать тебя получше. Не против, если я спрошу адрес у твоей матери?
– Не стоит, – прошептала Кора. – Не надо ее ввязывать.
Душечка кивнула, словно смирилась с отказом, но затем из-за роскошных надгробий вышли ее подобия, такие же болванчики с пустыми глазами. Сородичи. Внутри каждого звучало голодное шевеление.
И Кора бросилась бежать.
– Мы еще встретимся, я это чувствую! – крикнула Душечка ей вслед.
Мироздание действительно сломалось. Такого не могло быть, чтобы чудовища являлись без «прилива». Так просто и у всех на виду. Но что хуже – они были реальны. Реальны, как содранная коленка, как удар под дых, как разговор с продавцом за кассой.
Это пугало Кору больше всего. Они были реальны, и они могли достать ее семью.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.