Текст книги "В паутине под лестницей"
![](/books_files/covers/thumbs_240/v-pautine-pod-lestnicey-195017.jpg)
Автор книги: Анна Чайка
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
5
Кора судорожно втянула воздух носом.
Сердце бешено билось, пот жег глаза. Не сразу она поняла, что ей приснился обыкновенный кошмар. Рыбный запах висел в воздухе пряной пеленой, где-то на улице, вероятно, жарили селедку.
Кора ощупала пульсирующую голову. Раньше ей никогда не снились настолько реалистичные сны. Непослушными руками потянулась к телефону. Пальцы сами набрали знакомый номер. Пока слушала гудки, эмоции постепенно блекли, теряя яркость. Кора почувствовала, что успокаивается.
Мама не сразу взяла трубку. За окном было почти десять, но Лиза всегда любила растягивать удовольствие. Иногда могла не вставать до двух, даже трех часов дня.
– Алло, солнышко?
Сонный голос подсказал, что Кора была права.
– Привет. Звоню сказать, что я обживаюсь на новом месте.
– М?
– Говорю, неплохо здесь, но немного пустынно, что ли. Не скажу, что все прошло гладко…
– Все в порядке? – встревожилась Лиза. На том конце скрипнули пружины матраса, мама пыталась встать.
– Да, да, просто кошмар приснился. Не знаю, может, с непривычки. Сложно это.
– Ну, солныш, быть самостоятельно всегда чуточку трудно. Но ты же у меня сильная девочка?
– Конечно, – неохотно буркнула Кора, вытирая лицо платком. Она уже поняла, что потеряла шанс на долгий разговор.
– Вот видишь, я в тебя верю, – прощебетала Лиза. Судя по звукам, она снова легла в кровать. – Это все, что ты хотела сказать?
– Вроде да.
– Деньги на месте? Кушать не забываешь?
– Да.
– Тогда люблю тебя! Держи хвост пистолетом!
– Мам…
– Скоро увидимся, чмоки!
И она повесила трубку. Кора сердито кинула мобильник на стол, встала, потянулась, ощущая странный звон в ушах. Ну, конечно, после такой ночи все болеть будет.
Какая она все-таки впечатлительная!
Затем Кора сходила почистить зубы. Была только холодная вода, невольно отсылавшая к недавнему сну о рыбе. Сполоснув невыспавшееся лицо, вернулась планировать день. В первую очередь – надо найти работу. Стажа у Коры не было. Раньше она лишь училась и приглядывала за матерью; теперь же требовалось понять, как полученные навыки уборки и мытья посуды помогут ей устроиться в Чеховске.
Завтракать пошла в ближайшее кафе. Находилась оно в конце улицы, немного правее книжного магазина. В очереди незнакомец спросил, почему Кора ходит в перчатках, хотя на дворе лето. «Ты похожа на мою тещу, когда у нее в голове что-то перегорело», довольно сказал он. От обиды Кора съела на две булочки больше, чем планировала.
Следующие полдня она провела за допотопным компьютером в муниципальной библиотеке имени Пушкина, листая объявления.
Там требовался опыт работы, тут – специальные навыки, куда уж без них. Вскоре Кора почувствовала себя абсолютно бесполезной. Она не владела программированием, не умела водить машину и была не готова ездить в соседнюю область на завод по упаковке печенья.
С трудом удалось выцепить пару заявок о найме продавцов. Кора выписала их в блокнот и пошла по адресам.
– Нет, вы слишком молоденькая, – говорили одни.
– Извините, мест нет, – категорически отвечали другие.
А в газетном киоске, так вообще, осмотрели ее с ног до головы и процедили:
– Это старое объявление, девушка. Нам уже никто не нужен.
К седьмому отказу Кора начала догадываться, что что-то тут не так. Неужели виной всему одежда? Обычное ведь платье цвета бордо, пускай и с крупными бантами, кантиками на подоле и рукавами-фонариками. В Питере на него никто внимания не обратил бы.
Хотелось плакать. Проведя на ногах весь день и потратив часть денег на проезд, она не добилась ничего. «Я избалованная неженка, – поняла Кора, – и они это видят. Я ничего не умею делать. Похоже, пора готовиться к голодной смерти»
На закате она все же вернулась в кафе «Восторг», заказала себе кофе без кофеина, получила в ответ недоуменную реакцию и вконец приуныла. Владелица этого места, дородная женщина, стоявшая на кассе, осторожно поинтересовалась:
– Тяжелый день?
– Если так можно назвать сумбурный поток неудач, преследующих меня с рождения, – то да, тяжелый, – Кора скомкала в руках очередную бумажную салфетку.
– Неужели все настолько плохо?
– Думаю, будь у меня хобби помимо коллекционирования необычной одежды и присмотра за родной матерью, я с меньшим трудом отыскала бы себе работу. Никому не нужны подростки, сидящие на шее у родителей до совершеннолетия.
– Так тебе восемнадцать? А ведь и не дашь, – удивилась толстушка, мило улыбаясь.
Кора смутилась.
– Это для красного словца. Мне шестнадцать – что еще хуже, – ведь меня даже ночным сторожем не возьмут.
– Бедная девочка. И что же – везде-везде отказывают? Ты ведь такая красавица!
Вот уж неправда. Все, кто ее видел, всегда говорили, что у Коры внешность по-английски холодная: тусклая и пасмурная, как грозовое небо осенью. Кожа бледная, волосы непонятного цвета. Даже глаза, и те пыльно-серые, словно при ее создании пытались сэкономить на красках.
Хотя комплимент, скорее всего, был адресован наряду.
Слово за слово, они разговорились. К вечеру «Восторг» опустел, и Кора была предпоследним посетителем. Кроме них двоих в кафе оставался лишь мрачный мужчина с небритым лицом, сидевший в углу за круглым, как в столовой, столиком.
Владелица, назвавшаяся Марьей Федоровной, услышала краткую историю их переезда в Чеховск. Сама же, в свою очередь, пожаловалась на низкую посещаемость и конкурентов. В какой-то момент в голове Коры сложился пазл, и она выпалила:
– А давайте я помогу вам готовить разные виды кофейных напитков!
– А стоит ли? – пожала плечами женщина, указывая за прилавок. Там стояла простенькая капсульная кофеварка. – Моя помощница со всем справляется. Да и город у нас маленький, новшества не любит.
– Давайте приготовлю, а вы попробуйте. И если понравится, то я стану вашим бариста.
Кора рассмеялась.
Вот же оно! Чуть ли не с первых классов она полюбила этот благородный напиток. И хотя пришлось постараться, чтобы объяснить владелице кафе, кто такие бариста и за что им платят, домой Кора возвращалась в приподнятом настроении. Со следующего утра она приступала к работе. Обязательным условием было носить эти «чудесные милые наряды», так понравившиеся ее нанимательнице.
Начались однообразные трудовые дни.
Рано утром Кора перебегала дорогу, спускалась вниз квартала к вычурной неоновой вывеске и вставала за прилавок. Там ждали своего часа специально для нее купленные кофейные турки, а также молоко, сливки, набор сиропов, пряностей и прочих необычных добавок, вроде шоколадной стружки.
Рядом работала Настя, хорошенькая племянница Марьи Федоровны. Она была чуть старше Коры, но со стороны казалось иначе. Настя была тихой, почти незаметной девушкой. И хоть они почти не общались, Кора испытывала к ней симпатию.
Смена длилась до самого вечера, когда кафе закрывалось. И Кора ничуть об этом не жалела. Все ее естество противилось возвращению в общежитие. Друзей она там так и не встретила. Лишь изредка болтала со старушкой напротив, слушая про проделки ее котов.
Остальные жильцы словно избегали ее компании. Был случай, когда она спустилась на первый этаж, чтобы разогреть бутерброд, зашла на кухню, и несколько постояльцев резко замолчали. А потом и вовсе начали пялиться с плохо скрываемым раздражением. И такое случалось не раз. Порой они даже шептались у нее за спиной!
– Не обращай внимания, – отмахивалась старушка-кошатница, которую, кстати, звали Гортензия. – Просто все здесь привыкли к уединению, и каждый новый человек вызывает острый приступ паранойи. Это пройдет. Только потерпи.
Но хуже всего были ночи. Муторные, грязные. Сны, являвшиеся под эту крышу, напоминали бесконечную историю, у которой не было ни смысла, ни сюжета. Иногда слышался звук, похожий на быстрые удары костяшками по твердой поверхности. Кора не высыпалась. Голова болела все чаще.
Она постоянно порывалась вернуться к матери. Но каждый раз, выходя на улицу, ей становилось чуть легче, и поездка откладывалась. К тому же, когда Кора решалась позвонить, Лиза либо сбрасывала входящие, либо говорила нервозным шепотом. Видимо, отношения с новым ухажером развивались не так стремительно, как всем хотелось.
Кора чувствовала, что должна обидеться. Разозлиться. Накричать на нее, напомнить о родительском долге и минимальном сочувствии. Но она не могла. Странная штука – чем чаще близкий человек на нас плюет, тем больше мы жаждем его одобрения.
6
Спустя две недели Кора проснулась в своей постели и наконец-то почувствовала, что ее самочувствие пришло в норму. Затылок больше не ныл, пробуждение не сопровождалось тошнотой, а синяки под глазами рассосались. Да что там синяки, даже мерзкая одноглазая рыба перестала отравлять ее сновидения!
– В соннике ведуньи Арагоны пишут: «Водные существа, приходящие к рассвету, символизируют начало новой жизни и последующее обогащение», – как-то заметила начальница.
На что Кора смело ответила, что готова вечно жить впроголодь, лишь бы не видеть эту рожу больше ни единого раза. Так и вышло.
Впервые чувствуя себя отдохнувшей, она поспешила в ванную комнату. Утром горячую воду давали по минутам, и Кора хотела успеть вымыть волосы прежде, чем она закончится.
Все три кабинки пустовали. Пока Кора нежилась в душе, сзади хлопнула дверь. Кто-то вошел следом за ней. Шаркая ногами, приблизился, отдернул соседнюю занавеску. Она услышала, как скрипнули краны, и незнакомка принялась мурлыкать под нос веселую мелодию.
– Сегодня необычайно солнечно, не правда ли? – спросили вдруг из соседней кабины.
– Ну, да. Вроде.
Кора удивилась, но виду не подала, продолжая вспенивать шампунь на волосах.
– Я всегда говорю – с хорошей погоды начинается хороший день! Хотя сама я больше ночное создание. А ты? Какое время суток любишь?
– Не знаю, – Она замялась.
Болтать с незнакомкой, когда на тебе из одежды только пена… Неуютно, что ли. Но, похоже, это смущало лишь ее одну, так как разговор продолжался. Голос незнакомки звучал юно и, пожалуй, слишком радостно.
– О, это совсем легко определить. Если ты рано и легко встаешь, любишь нежиться на пляже, загорать под лучами солнца – ты, безусловно, создание дня.
Кора вспомнила Санкт-Петербург и тихо фыркнула.
– …и тогда тебе должна быть по нраву сегодняшняя погодка. Не то что вчера. Ты заметила? Ночь выдалась ужасно тягучей. Я словно влипла в разлитую кем-то смолу и стала тонуть, точно любопытная муха. Знакомые ощущения, не так ли?
В душевой стало неуютно. Соседка как ни в чем не бывало продолжала мыться, напевая тревожный мотив.
– Извините, не поняла вопрос, – громко произнесла Кора. Делалось это скорее, чтобы успокоить себя, чем из желания продолжать беседу.
– Не придуривайся. Ты все поняла, ты ведь тоже его видела. В подобные ночи за окном становится красным-красно от его улыбки…
Что эта ненормальная несет?
– Ночи, когда гнилость его плоти отравляет все вокруг, и ты утопаешь в зловонной воде… Да, я люблю темноту. В ней легче заблудиться. Ты ведь такая же заблудшая душа, да, Кора Сонина? – Под конец ее голос стал напоминать истеричное шипение. – Ты никому не нужна. Твоя мать отказалась от тебя. Тебя бросили! Бросили! Бросили!
– Хватит!
Кожу обожгло холодом. Не сразу Кора поняла, что горячая вода закончилась, и она стоит под ледяными струями.
Схватив полотенце, она выскочила наружу. Сердце бешено колотилось. Она бросилась к соседней кабинке, отдернула шторку вбок, желая выбить объяснения у неприятной девицы. Узнать, откуда та знает ее имя. Но гневные слова замерли на кончике языка.
Внутри никого не было.
Шланг спокойно лежал, обмотанный вокруг крана, пол под ним оставался сухим. Тогда с кем же Кора все это время разговаривала?
Нет. Никаких глупостей! Даже не думай о призраках, тебе не шесть лет!
Должно быть, это было обычное искажение звука. Наверху такая же душевая, а стены везде тонкие. Плюс трубы помогают. Или все куда проще: задира оказалась быстрей и успела сбежать, пока Кора прикрывала наготу. Не стоит выдумывать всякое.
«Тогда как она узнала мое имя? И про сон тоже?!»
Хватит. Она ничего не говорила про рыбу, а имя легко прочесть в гостевом журнале. И все равно Кору трясло. Она зажала рот ладонью, схватила в охапку одежду и выскочила, чтобы переодеться у себя в комнате.
7
Всю последующую смену она пребывала в мрачном настроении, постоянно возвращаясь мыслями к моменту в душевой. Кора часто зацикливалась на каких-либо вещах. И не переставала играть в этот невидимый кубик Рубика, пока все элементы не вставали на свои места. Тонкий душевный перфекционизм, вот как это называется! – любила говорить Лиза в ту пору, когда наличием дочери еще можно было хвастаться.
Девушка растерянно оглядела комнату, заполненную галдящими людьми.
В последние дни кафе «Восторг» приобрело небывалую популярность. Местные жители повадились заглядывать на огонек, чтобы сфотографироваться с сотрудницами, одетыми в старомодные наряды с чепцами и кружевными передниками.
Один носила сама Кора, второй передала Насте (с легкой завистью отмечая, что ей он идет больше). В платьях было неудобно выполнять указания начальницы, но все с лихвой окупалось чаевыми.
Пока Настя подметала пол и раскладывала по столикам меню, напечатанное на обычной целлюлозной бумаге, Кора должна была флиртовать с клиентами и уговаривать их попробовать новинку сезона: «Фраппечино с клубничным сиропом». Жуткая, приторная гадость, но спрос был. Да еще какой!
Но вместо этого в ее ушах застряли слова обидчицы: «Ты потерянная душа! Тебя бросили! Бросили! Бросили!!!»
Кора отвлеклась настолько, что прослушала заказ. Пришлось со стыдом просить повторить. К счастью, за исключением жильцов общаги, люди в Чеховске были весьма дружелюбными и открытыми. Порой даже слишком.
– Ты сегодня какая-то унылая, – отметила Настя, когда они проводили последнего покупателя, заказавшего салат и чашку чая. Коре даже пришлось бежать в продуктовый, так как их собственные запасы израсходовались еще на той неделе.
– Я всегда такая. В Питере другие не приживаются, – соврала она.
– Если тебе не с кем поговорить, я могу помочь. Советчик из меня не очень, зато хорошо умею слушать, – Настя замялась, явно пожалев о своих последних словах. Но деваться было некуда. – Честно-честно.
Кора отмахнулась.
– Забей. Просто не хочу возвращаться домой. Там меня не слишком любят.
– Понимаю. Но… ты же можешь пойти гулять. У тебя есть друзья, с кем можно сходить в кино или хотя бы на речку?
Спросила – и невольно ударила по больному. Да, у Коры была парочка друзей. Как и многое другое, они остались в прежней жизни. В той самой жизни, где ей не приходилось работать днями напролет, чтобы обеспечивать себя.
Теперь телефон хранил сухое молчание, а делать первый шаг Коре было стыдно. Все же школьная дружба – хрупкая вещь. Если нет зрительного контакта, она исчезает, точно песчаный замок во время прилива.
– Нет. Пока никого нет.
– Так может тебе сходить в Дом молодежи? У них вечно какая-то движуха происходит.
Довольная тем, что может чем-то помочь, Настя бросилась к двери, ведущей на крохотную кухоньку. Вернулась с листком в руках.
Кора нехотя взглянула на нее. Типичный флаер, призывающий всех поучаствовать в городских мероприятиях типа уборки мусора с главной площади или помощи бездомным животным. Внизу мелким шрифтом шел список кружков, работающих в здании Дома молодежи.
Раньше Кора просто высмеяла бы такую идею. Общественная деятельность всегда казалась ей слишком наивной. Животные продолжат голодать, а мусор снова накидают нерадивые прохожие, чтобы ты не делал и как не изворачивался.
Но сейчас все было иначе. Внезапный импульс помешал выбросить цветную бумажку. Она положила ее в карман передника и тихо поблагодарила Настю.
Солнце за окном постепенно теряло власть над миром, скатываясь за границы видимости. Интересно, куда оно попадало с приходом ночи? Нет, школьная программа давала четкий и ясный ответ на этот вопрос – но он был слишком очевиден. Скучен. Метафорическая сторона интересовала Кору гораздо больше.
Она сидела на подоконнике в своей комнате, наблюдая, как какой-то парень лет двадцати пяти-тридцати лупой сжигает муравьев на клумбе. В последних закатных лучах его пышная шевелюра отливала красным огнем.
Кора думала о своем, но невольно заинтересовалась происходящим. Уж больно громко хихикал сосед.
Парень тем временем закончил развлекаться и задрал голову. Они встретились взглядами. Он улыбнулся и прижал палец к губам: «Тссс! Никому, ясно?» Его черная, блестящая, словно из дешевого полиэстера, одежда была испачкана паутиной. По крайней мере, так показалось Коре. Линии на мешковатом рваном пиджаке отдаленно напоминали паучьи нити.
Она резко отвернулась, закрыла окно.
Какой неприятный тип!
Напоследок решила подсчитать заработанные за несколько недель деньги. Выходило терпимо. Еще чуть-чуть, и она сможет снять нормальное жилье.
Кора думала, что не сможет уснуть этой ночью, но ошиблась. Лишь коснулась головой подушки, как провалилась в состояние зыбкой дремоты. Она чувствовала, что соседи наверху двигают мебель и как протяжно грохочут ножки многочисленных шкафов и стульев. Слышала, как кто-то ругается в коридоре. Как бормочет за стенкой немолодой курильщик, чьего имени она так и не узнала. Надоевшие удары костяшек, проверяющих крепость стен. Но ее это больше не волновало.
А утром Кору ожидал «сюрприз».
Она вышла, чтобы почистить зубы перед работой, и ее тапочек ступил в нечто рыхлое. Она услышала хруст. Опустила глаза.
Это был мертвый голубь. Изрядно выпотрошенный, мертвый голубь со стеклянным глазом и осколками ребрышек, проглядывавших сквозь грязные перья. Кора завизжала, отшатнулась, начала прыгать на одной ноге. От ее рывка несчастный трупик улетел в сторону.
Выглянуло несколько жильцов, в том числе и Гортензия. Парочка ее кошек с любопытством пошли обнюхивать темную кучку, некогда бывшую птицей.
– Кто? – прохрипела Кора. – Кто?!
– В чем дело, дорогуша? – спросила старушка с опаской.
– Кто подсунул мне под дверь этого голубя? Если я кому-то неприятна, пусть скажет мне это в лицо! Я слышу, как вы шепчетесь обо мне… Это все из-за того, что я несовершеннолетняя? Меня никто не выгонял из дома, так просто сложились обстоятельства! Или может вам претит мой внешний вид? Отвечайте!
Она даже не говорила. Кричала на весь этаж. Из глаз текли слезинки, но Кора их не замечала. События последних дней наложились друг на друга, и их вес проломил тонкую заслонку здравомыслия. Страх, злость, обида смешались в один липкий противный клубок.
Несколько дверей захлопнулось. Соседка-кошатница вышла в коридор и осторожно, мелкими шажочками приблизилась. Невесомо провела рукой по ее плечу:
– Милая, ну, правда, кто тебя обидел?
– Меня пытаются выжить отсюда. Как я могу бороться с целым домом заговорщиков?
Коре хотелось заплакать. Она нервно дергала рукав ночнушки, точно виновником случившегося был именно он.
– Ты не думала, что птичку мог принести один из моих котов? Они таким образом проявляют заботу. А ты на пустом месте уже раздула ситуацию до настоящей трагедии, – Гортензия укоризненно улыбнулась. Посмотрела туда, где два черно-белых кота игрались с голубем. – Видишь, скоро и следов не останется.
– Да, но…
– Тебе нужно стать крепче. Ты слишком хрупкая, и некоторые попробуют на этом отыграться.
– А помните, вы как-то упоминали призраков. Поэтому сюда никто не хочет заселяться?
– Хм, я думала, ты в них не веришь. Но… да. Возможно. Многим людям становится здесь неуютно, они видят всякое разное и уходят.
– А что насчет вас, Гортензия Никифоровна? – Кора шмыгнула носом. – Вы видели что-нибудь странное или пугающее? Например, в душевой?
Старушка посмотрела странно и как-то пусто.
– Конечно. Всякое бывало. Но лучше уж тут, чем жить на улице, где тебя никто не видит и не подаст руку помощи. Ты просто не обращай внимания.
Вдруг Коре пришла отличная идея. Она пригладила волосы, перебрала их пальцами и закрутила в узел.
– Может, стоит обратиться к консьержу? – затем нахмурилась. – Он вообще бывает на рабочем месте? В последний раз я его видела, когда заселялась, а дальше – ни слуху ни духу. Как сквозь землю провалился.
Старушка замялась, точно не знала, стоит ли отвечать. Облизала губы, посмотрела на дверь в свою комнату. И осторожно выдала:
– Милая, может, ты ошиблась? Дело в том, что у нас никогда не было никакого консьержа. В нем нет нужды.
Часть 2
8
Это был переломный момент. Момент, когда Кора поняла, что надо действовать. Нет, подобное могло быть обычным совпадением, да и стоило ли сильно доверять женщине, которая держит в маленькой комнате десяток уличных котов? Но ее слова все же зацепили Кору.
Она вернулась к себе, закрылась на щеколду, села за стол и начала думать.
Человек, который дал ей бланки на подпись, был чертовски уверен в себе. Хороший актер? Глупый пранк? Или просто не совсем здоровый постоялец, которого она не застала? Все варианты подходили, как влитые, но Кору они почему-то не устраивали. А ведь если в общежитии нет управляющего, то кто же, в конце концов, дал то самое объявление?
Кора поняла, что слишком углубляется в несущественные детали. Плевать, что за мистика тут твориться. Скоро она съедет. Скоро…
На глаза случайно попался мобильник. Обыкновенная раскладушка с серебристым корпусом – Кора не любила навороченные модели так же, как и ее отец. Надежность лучше новизны. Она взяла телефон в руки, выдохнула, точно собираясь нырять в ледяную прорубь.
Пошли гудки.
В этот раз Лиза ответила быстро. Даже слишком. На заднем плане звучала веселая музыка, хриплые голоса.
– Мам, ты где?
– Подружка, говори быстрее. Я сейчас немного занята!
Ясно, ее кавалер рядом. Когда дело касалось маскировки, ее мать, точно заправский шпион, умела сохранить лицо.
– Не могу быстрее. Мам… мне плохо.
Как только Кора сказала эти слова, они стали правдой. Ей плохо. Даже дни, проведенные в бесконечных переездах от одной подруги до другой, были не столь тяжкими. Там она хотя бы была не одна.
Лиза замолчала. Кора услышала, как она говорит с кем-то, потом шум отодвигающегося стула и постепенное затихание музыки. И вот они остались наедине.
– Малышка? – напомнила о себе мать.
– Да-да. Я здесь.
– Ты должна рассказать, что там у тебя происходит. Все же хорошо?
Сколько надежды в этом вопросе. Коре хотелось взвыть. Как все может быть хорошо, если они заточены в хаотично движущейся вселенной, где нет ничего постоянного и где умирают хорошие люди?
Вместо этого она вымученно сказала:
– Нет, мама, не совсем. Я устала, у меня ужасные соседи, а сегодня кто-то подкинул дохлого голубя мне под порог.
– Божечки!
– Ничего страшного, не переживай. Возможно, это был один из котов, живущих у старушки напротив. Но я так больше не могу. Мы можем увидеться?
Она замялась. Уже в этом немногословном мычании Кора прочла ответ на свой вопрос. Оставалось лишь узнать детали, чтобы четко сформулировать обиду.
– Что случилось?
– Солныш, тут такое дело… Я не в городе.
– А где?
– М-м-м… на курорте. Павлик так настаивал… я думала, ты не заметишь, это ведь всего на пару дней, может, неделю, а я хотела увидеть море, сама ведь знаешь, мы давно не ездили на море, и такая отличная возможность побыть наедине, почувствовать романтическую атмосферу…
Нервничая, она всегда выдавала одно бесконечно длинное предложение. Коре пришлось повысить голос, чтобы вклиниться в ее извинительную речь.
– Ясно. Я тебя услышала, – Идеальная фраза, которой ее научили в кафе. Подходит, и чтобы успокоить клиента и чтобы его заткнуть.
– Не обижайся. Давай встретимся, когда я вернусь? Может, в следующий четверг? Обещаю, что не забуду. Мы позавтракаем, ты расскажешь о своих подвигах… Ах, черт, меня зовут на аквааэробику. Люблю, целую, зайка!
– Ага.
– Ага – значит «люблю тебя, мамочка»?
– Ага. До четверга.
Кора сбросила вызов и прижала трубку к горячему лбу. Она даже не предупредила, что уезжает!
Нет, Кора не станет скулить или жаловаться на жизнь. Пусть кто угодно другой, но только не она. Довольно цепляться за мамину юбку.
Она подошла к приоткрытому шкафу. Раздвинула пышные наряды, найдя тот, в котором была вчера на работе.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.