Текст книги "Обжигающий след. Потерянные"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obzhigayuschiy-sled-poteryannye-155707.jpg)
Автор книги: Анна Невер
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
На что Виталий улыбнулся во все зубы, выражая согласие.
Старик так и пыхал энергией и энтузиазмом в излюбленном деле. И Ложкин ему в этом не уступал. После беседы с шуйцем глаза ассистента сверкали, того и гляди, по стенам зеленые блики заскользят.
– О, пока не запамятовал! – вскинул указательный палец Мо Ши. – На благотворительном концерте выступите со своим номером. Как бишь его?
– «Повториша», Мо Линич, – подсказал Строчка. Парень потер ладоши.
На Климентия же слова начальника имели обратный эффект.
– Я надеялся, нам больше не придется выступать в роли шутов, – произнес блондин.
– Не говори чушь, Клим, – пожурил ассистента старик. – В прошлом году ваше выступление имело большой успех, и многие из влиятельных людей Оранска, не буду разглашать имен, мне не раз намекали, как надеются лицезреть номер в это Сотворение.
Взгляд шуйца остановился на Тисе, и он чуть не подпрыгнул на месте от возникшей идеи.
– Может, и Тису Лазаровну попросим тебе помочь? А? Двое видящих, выступающих на сцене за честь школы одаренных, замечательно! Как вы на это смотрите, дорогая?
Войнова не успела испугаться, поскольку, к ее радости, вмешался Ложкин.
– Не выйдет, – пресек он на корню мечты начальства, – у девушки очень неустойчивый поиск, она не справится.
– Уверен? Жаль, очень жаль, – вскинул белые брови профессор, глядя пристально на ученицу. – А как было бы здорово!
– К сожалению, ничем не могу помочь, – протянула та с огорченным видом, не имея за душой и грамма заявленного чувства.
– Но это же поправимо, Клим? – озаботился старик.
– Не могу сказать.
– Плохо, – цокнул языком Мо Ши.
– Зато у Тисы Лазаровны охват в п-полторы тысячи верст! – защитил честь барышни Виталий.
«Ох, Строчка, ну кто же тебя за язык тянет?» – простонала она мысленно.
– Да что вы говорите!? – ахнул шуец и снова уставился на видящую с моментально возросшим интересом. – Клим, почему ты мне не сказал? Такой охват обычно имеют лишь сильнейшие искуны.
Надо отдать должное учителю, он отвечал с той же упертостью.
– Как я уже говорил, Тиса Лазаровна еще не справляется со своим даром.
С улицы послышался звонок, и заведующий заторопился распрощаться, вспомнив о неотложных делах школы. Клим взялся проводить его до крыльца. Последними из коридора донеслись слова шуйца:
– Продолжай обучать ее, Клим. Девочка, возможно, имеет нешуточный дар.
Спустя минуту Климентий вернулся в клуб не в самом лучшем расположении духа. Он раздраженно отмахнулся от Виталия, который не к месту сунулся к нему с предложением изменить что-то в концертном номере. На вопрос Клары по очередным образцам велел ей ничего не трогать, позже сделает все сам. Развернувшись к ученице, блондин несколько секунд испытывающе смотрел на нее, как будто на что-то решаясь. Затем коротко вздохнул и предложил последовать за ним в его кабинет. Тиса подчинилась, ощущая затылком тяжелый взгляд Клары.
– К сожалению, наш урок был прерван, из-за чего прошу извинения. – Ложкин сел в кресло и указал на стул девушке. – Мо Линич, как вам известно, мой руководитель и единственный человек, которому я не могу отказать в просьбе. Теперь к делу. Чтобы продолжить, я должен сперва кое-что прояснить. Мне нужны ответы, Тиса Лазаровна. Правдивые ответы, – добавил Климентий с ударением. – От этого будет зависеть, смогу ли я вам помочь в обучении.
«И продолжится ли это обучение вообще», – подумала девушка, внезапно растеряв всю свою уверенность.
– Хорошо.
Стул под ней жалобно скрипнул.
– Итак, практическое занятие показало, что поиск вам опять не покорился.
– Не покорился, – эхом повторила горе-видящая.
– И, по вашим словам, это происходит почему-то только в стенах клуба? А в иное время вы видите всех кого пожелаете? – Блондин сомкнул пальцы в замок. Взгляд зеленых глаз впервые за все минувшие встречи внимательно изучал лицо подопечной.
– Именно так.
– Кто же эти люди?
– Отец, две мои подруги, лекарь и ребенок.
– У вас есть дети? – огорошил учитель неожиданным вопросом.
– Нет, он не мой сын. – Тиса ощутила, как защемило сердце при упоминании Рича.
– И все, кого вы видите, из вашего городка?
– Да.
– А последние двое, почему вы их искали? – Вот уж дотошный!
Раз откровенно, значит, откровенно.
– Я беспокоюсь за них. Понимаете, они отправились в дальнюю дорогу. А в ней все может случиться.
– То есть это вам не чужие люди?
– Нет, почти родные, хоть и не по крови.
Климентий кивнул. Ей или своим мыслям – непонятно.
– Ну, а Строчку или кого-то из оранчан вы хоть пробовали искать?
– Нет. Я считаю неудобным наблюдать жизнь малознакомых людей, – возразила Тиса с достоинством.
Губы мужчины изогнула ироничная усмешка.
– Вам следует отвыкать от этой мысли, Тиса Лазаровна, – он откинулся на спинку кресла. – Вы видящая, значит, имеете право «наблюдать жизнь». Так же, как лекарь имеет право осмотреть тяжелобольного. Разве он стыдится наготы пациентов? Нет. Вам придется искать пропавших людей, вы же не станете ждать от них разрешения? Для этого их все равно надо найти, не так ли? Так что забросьте свое «неудобно» в изнанку, чтобы я его не слышал.
Тиса не решилась спорить. Она была довольна тем, что недоверие в зеленых глазах учителя сменилось желанием разобраться в необычном случае.
– Предполагаю, но пока не утверждаю, – после некоторого раздумья продолжил Клим, – что причина отказа в поиске кроется во внутренних рамках, которыми вы неосознанно ограничили возможности дара. Вы слишком нацелены на близких вам людей, что просто не желаете, да еще и стесняетесь видеть других. В любом случае рассчитывать, как раньше, на скорое решение вашей проблемы с даром уже не стоит. Понадобится в лучшем случае месяц-два, а то и больше, чтобы сбросить поводок с дара. И только потом приступить к отстранению…
– Так долго? – растерялась девушка. – Но я не могу! Я предполагала уехать до Сотворения домой.
Блондин развел руки в стороны.
– Определитесь с желаниями, Тиса Лазаровна. Заставлять вас никто не будет. Нужно ли вам осваивать дар или нет, решать вам.
Войнова какое-то время кусала губы. Учитель не торопил с ответом, и за это она была ему благодарна. Отказаться от мысли вернуться домой к концу месяца оказалось неимоверно тяжело. И все же выбора у нее не было. В конце концов обреченно выдохнула:
– Нужно.
Климентий кивнул, принимая ее решение.
– Тогда слушайте домашнее задание. С этого дня пробуйте увидеть Стручкова или нашу Люсю. Этим двоим все равно скрывать нечего, язык их вперед мозгов родился. Спроси – так всю жизнь расскажут, заодно и всех соседей в округе. Так что дерзайте без стеснения. При случае расскажете мне какую-то мелочь из видений: хотя бы в чем были одеты или чем занимались. Из книг прочтете параграфы… – последовало перечисление, которое ученица поторопилась запечатлеть на бумаге.
Покидая в этот раз Евсифонову школу, Войнова обратила внимание на часы. Всего лишь обеденное время, а по ощущениям – будто сутки мытарилась в Увлеченном клубе. На плечах лежало бремя принятого решения: она остается в Оранске. Снова повалил мокрый снег. Кружа над землей, он тоже не ожидал, что так скоро растает.
Глава 8
Тайна Лизоньки, или Поверженный дракон
Изменив привычному пути, девушка повернула на Боровую улицу и зашагала по ней. И вскоре увлеклась созерцанием. Ближе к центру города дома словно вознамерились перещеголять друг друга количеством завитушек на фасадах, а также числом выпирающих балкончиков и башенок. Ни дать ни взять – гигантские торты, щедро облитые кремом и глазурью. Первые этажи зазывали огнями богатых лавок. На мостовой разъезжали коляски, одна другой добротней. Однако все они уступали в роскоши карете Аристарха Фролова. Кстати, о последнем. Фамилия этого почтенного горожанина мелькала не раз на всевозможных вывесках. Бани, аптека, колбасная лавка, ювелирная, тканевая… и почти каждая – с кричаще яркой вывеской и роскошью внутреннего убранства. Аптека, в частности, имела любопытную вывеску в виде пузатого красного пузыря со снадобьем, на котором большими золотыми буквами было выведено название заведения: «Фрол-аптека». На витрине лежали сборы, склянки с пилюлями, баночки и флакончики – и все в цветастых обертках и на резных деревянных подставочках. Взглянув на цены заведения, Тиса пожелала никому никогда не болеть в этом городе. Как бы ни было любопытно, заходить в аптеку она не стала – не за тем шла. Зато не устояла и заглянула в другое заведение.
У следующего дома дивный аромат свежезаваренного чабрецового чая защекотал нос и потянул ее прямиком к дверям чайной, принадлежащей пекарне Творожковых, – той самой, откуда заказывало сладости семейство Отрубиных. Колокольчик задорно звякнул. Привратник в расшитом переднике поклонился вошедшей и без особого рвения промямлил:
– Добро пожаловать к самовару, барышня.
Чайная оказалась уютной, чистой и красиво обставленной. За столиками, накрытыми вышитыми скатертями, сидели посетители. Латунные самовары сияли как новые. Радовала росписью посуда. Горели вэйновские долгоиграющие свечи. Окна завешивали хрустящие накрахмаленные шторы с длинной бахромой. Тиса прошла к прилавку. Боже, такого разнообразия чая она в жизни не видела. Чай не только лароссийский, но и шуйский, чиванский – каких хочешь сортов. А к ним – нежнейшие пирожные, вафельные трубочки со сливочным кремом, пироги вишневые, кексы с изюмом, бабы ромовые, конфеты россыпью, среди них и любимые Санюшины ириски. Но стоило только поглядеть на цены, как настроение угоститься значительно поубавилось. Еще вчера не отказала бы себе в удовольствии, но сейчас, когда впереди маячил месяц-другой обучения, решила воздержаться в тратах.
– Чего изволит сударыня? – поклонилась стоявшая за прилавком милая девушка в чепце.
– Спасибо, ничего. – Тиса собиралась было выйти, как из-за полога прилавка появился полноватый парень с широким добродушным лицом.
– Неужели барышне у нас ничего не понравилось? – чуть обиженно спросил он.
– У вас замечательно, – непосредственность продавца пришлась по душе, – и как-нибудь я обязательно к вам зайду на чашечку чая.
– Я помню всех наших покупателей, – кивнул парень с достоинством, – а вас нет. Примите, пожалуйста, в подарок от заведения как новому посетителю.
И он протянул ей маленькую сладкую плюшку с клюквенной начинкой, чудесную на вид и, как позже оказалось, и на вкус.
Войнова вышла из чайной в замечательном расположении духа. И вскоре нашла нужную лавку. В подарок Марье Станиславовне она купила музыкальную шкатулку с движущимися романтичными картинками. Красиво, как любит хозяйка, и практично – можно хранить множество женских мелочей. Погладив отделанную радужной яшмой и серебром коробочку, Тиса уложила шкатулку в сумку. Дорогая вещь значительно уменьшила ее денежный запас, но учитывая, что она собирается задержаться на постое еще не менее полутора месяцев, то жаловаться нечего.
Любопытство заставило пройти еще квартал до Лобовой площади. Там с открытым ртом вдоволь надивиться помпезной резиденцией губернатора за высоким кованым забором с золотыми вензелями. А именно – белоснежным каменным зданием с золотой лепниной, такими же статуями на постаментах, выбритой ровнехонько травой лужаек и выстриженными в шары кронами. Припомнив слова Строчки, девушка согласилась с его предположением: деньжищ на создание таких красот, должно быть, утекло – реки. Тут же неподалеку находился театр, и он значительно проигрывал губернаторскому «дворцу» по общему впечатлению – большой дом с треугольной крышей о четырех деревянных колоннах.
На Бережковой Тиса оказалась только к четырем часам – голодной, но довольной. И снова заметила благочинника. Блюститель порядка, прислонившийся плечом к клену и скрытый разросшимся кустом красного барбариса, наблюдал за домом. Какие же проблемы у Отрубиных с местной управой? Перевела взгляд на особняк. У хозяйского крыльца стояла белая карета с гербом Оранска, и не кто иной, как небезызвестный краснолицый губернатор распахивал сейчас дверцу коляски перед Лизой Отрубиной. Сияя улыбкой, Проскулятов помог барышне с посадкой, затем с прытью усадил и свою мешковатую фигуру в карету.
Послышалось: «Трогай!»
Возница подстегнул породистых жеребцов, и коляска выкатилась на Бережковую. Благочинник, положив руку на эфес сабли, проводил ее взглядом. Заслышав шаги, кокардник обернулся, взгляд из-под широких бровей зло блеснул. Но мужчина тут же отвернулся и зашагал прочь вдоль набережной. Спугнула. Так ему и надо, нечего шпионить под чужими окнами.
Преподнесенную в подарок шкатулку хозяйка приняла весьма милостиво.
– Как мило! Уважила, душечка. Глянь, Есения, какие славные картинки! Не находишь сходство этой девы с актрисой Осиповой?
Марья Станиславовна с полчаса любовалась влюбленными парочками и ангелочками. Слава святой Пятерке, угадала с подарком.
С чувством исполненного долга Тиса позволила себе отобедать в хлебной, затем засела за написание писем. Нужно было сообщить отцу и Ганне, что она задержится в Оранске, и убедить их, что все у нее в порядке, чтобы не переживали. Скупо осветила свои мысли по поводу вэйна и его письма. Зато на целый лист поделилась страхами за судьбу Рича. Успехами в укрощении дара хвалиться, надо понимать, не пришлось.
* * *
На следующий день губернатор снова посетил дом Отрубиных. И на очередной день тоже. Елизавета послушно бросала свое рисование в красной гостиной и уделяла внимание гостю.
Провожая с Фонькой взглядами из окна карету, Тиса лишь жала плечами.
– Чтой-то зачастил к нам губернатор-то. И на кой он Лизке сдался? – негодовала горничная. – Старый и противный! А родинки! Фу-у. Коли с графом Озерским посравнять – точь в точь кляча водовозная и породистый скакун.
Судьба Лизоньки мало заботила Войнову. Ей бы со своей разобраться.
Беда. Дар не желал показывать ей малознакомых людей и упрямо сводил поиск к колдуну.
Вчера вместо того, чтобы увидеть Люсю из Увлеченного клуба, она снова попала в капкан видения, из которого нет выхода по собственному желанию. В нем троица путешественников перенеслась порталом из Ижеска в Крассбург. Странная вещь – вэйновский переход. Ощущаешь себя перышком, но продеваемым через ушко иглы: вроде бы и легкость, но какая-то тягучая. А сегодняшнее видение не желало так просто убираться на задворки памяти. Стоило закрыть глаза, и оно снова здесь.
Они сидели с дедом Агапом перед изразцовым очагом. Огонь оставлял блики на теплых, обитых благородной древесиной стенах. Строгого стиля мебель. Курчавая синяя шкура гайдака под ногами. Большая редкость в Лароссии. Из книг Тиса знала, насколько опасными считались эти существа из ледяных краев.
Лекарь потягивал чай из блюдца, а горло вэйна обжигал горячий кофе. Без молока и сахара. Горький и терпкий. Тиса мысленно кривилась от вкуса напитка и от новой ловушки дара.
Дед Агап причмокнул губами.
– Ох и большой у тебя дом, чай, половину Увега разместить можно.
– Большой, – согласился вэйн, – и пустой. Только недавно понял, как тихо в нем.
Лекарь хмыкнул, пригладил бороду.
– Детки, женка – лучшее снадобье от тишины. Это я тебе как лекарь говорю.
Ответом ему стала лишь слабая улыбка колдуна.
Демьян что-то шепнул, и почти притухший огонь вновь с треском разгорелся. Какое-то время Тиса наблюдала танец огненных лепестков. Пока в двери не влетел вихрь по имени Рич.
– Дед Агап, идемте быстрее! Я вам такое покажу! – Юный оборотень переступал ногами от нетерпения.
Старик отставил пустое блюдце на маленький столик.
Тиса шагала вместе с Агапом Фомичом за неугомонным оборотнем. Анфилада комнат впечатляла. Нет, не роскошью. Хозяин дома предпочитал строгую обстановку без излишеств. Однако в каждой вещи, будь то стул или секретер, чувствовались основательность, удобство в пользовании и высокое качество. Но это было еще не все. Как оказалось, вэйновские порталы пронизывали весь дом, позволяя беспрепятственно попадать в разные его уголки за секунду. Вот и сейчас они ступили в прозрачную арку и появились… Девушка даже не сразу осознала где. От открывшегося вида с высоты птичьего полета перехватывало дух. Лишь потом поняла, что они оказались на вершине одной из двух башен. Вэйны, что с них взять. Медом не корми – дай каждому по башне.
Стеклянные стены и прозрачный потолок создавали впечатление, что площадка открытая. Всего лишь «дом на окраине города» – так, кажется, колдун говорил. Что же, Демьян Тимофеевич, опять лжете. Дом оказался чуть ли не замком современной постройки из серого камня. Вечнозеленый плющ увивал его стены, а у подножия в опушке сосен зеркальной гладью блистал пруд. Огромный парк простирался вдалеке, но не разлинованный дорожками, как у оранского губернатора, а сохранивший прелесть дикой природы.
Тиса любовалась чудесным видом, и где-то в глубине души прозвучал предательский голос: боже, а ведь всем этим она могла бы владеть. Задушить! Срочно!
– Локотня в четырехстах верстах отсюда к югу, – ответил Демьян на вопрос лекаря, который она благополучно прослушала. – Есть портал в Малиновку. От нее там сто верст, и будем на месте. Так что, как почувствуете с Ричем, что готовы, сразу отправимся.
– Спасибо, Дема.
Над головой пролетел косяк серых гусей, и Рич замахал им руками, как будто бы птицы могли его видеть.
Карета с губернатором скрылась, и девушки отступили от окна. Фонька сообщила, что Марья Станиславовна просит спуститься читать роман. И Тиса порадовалась. Чтение поможет отвлечься от навязчивых мыслей. Не тут-то было. Как назло, повествование свернуло на болезненную тему. Легкомысленная героиня, забыв о гусаре, повстречала в столице прекрасного… вэйна, конечно. Чтобы их роду пусто было. И битый час чтица, заикаясь и серея лицом, «наслаждалась» восторженным лепетом влюбленной дурехи. В конце концов на фразе «жаркий поцелуй вэйна обжег ее губы» Тиса сдалась. Сославшись на головную боль, попросила позволения подняться к себе.
– Ах, как жаль, милочка, – обиженно зевнула хозяйка. – Ну да ладно. Подите. Только верните книжку на место в красную гостиную. А то давеча Санюшенька уж весь томик стихов изорвал на кошкину приманку.
– Ай-яй, – закачали враз компаньонки головами, как подсолнухи на ветру.
В гостиную так гостиную. Хоть на гору кудыкину, только не читать роман.
Тиса прошла коридором в неприкосновенную комнату. Красный дракон, как и прежде, блестел погонами и клыками. Мольберт отчего-то скучал без Лизы, и славно. Взглянуть на художества молодой Отрубиной желания не появилось. Вряд ли в хозяйской дочери проснулся талант за эти недели. Там беспробудный сон. Зато Войнову привлек очаг. Гостиную отапливали ради художницы, и сейчас за решеткой догорала россыпь угольков. Аккуратно поставив книжку на полку стеклянного серванта, девушка присела прямо на пол у очага. В ее комнате такой роскоши нет, да и дома тоже. Как в видении, смотрела на огонь. Маленькое пламя, то голубое, то красное, такое живое, завораживало. Душа снова дала слабину. Вспоминались другие дни, и другое пламя плясало в кострах. И теплые руки касались ее плеч. И голос дурманил голову. Теперь она понимала, отчего так ровно горел костер из сырых веток, сложенный «шкалушем», и отчего так быстро высохли вещи после ее ныряния в болото. Колдун одним словом заставлял огонь полыхать. Так же, как смог с легкостью разжечь в ее сердце чувство, которое она потушить теперь не в силах. Остались всего лишь угли. Но слабое пламя еще обнимает их. А подуй – так разгорится. Как сейчас, после этого треклятого романа. До весны, написал Демьян. Единый! Как же до нее далеко.
Войнова не заметила, как скрипнула дверь балкона, и гостиную наполнили негромкие голоса. И лишь позже осознала, что не одна в гостиной.
– Оставь меня! – возмущенный шепот принадлежал молодой Отрубиной.
– Он снова был здесь, я знаю! – вторил ей разгоряченный мужской.
– Это тебя не касается!
– Еще как касается! Черт возьми! Как ты можешь, Лиз?! Чем тебя купил старый обрюзгший мухомор? – шорох занавесей и скрип половиц. – Ты катаешься на его коляске! Принимаешь букеты! Я видел посыльных.
– Ты следил?
– Ты прекрасно знаешь это. Я и дня не могу прожить без тебя. Я люблю тебя, Лиз.
– Перестань, – голос Лизы задрожал. – Все кончено, Сережа. Уходи! Сейчас же, пока тебя кто-нибудь не заметил! И никогда не появляйся больше в этом доме!
– Всего один поцелуй, Лиз! Прощальный, – упрямо продолжил мужчина. Несмотря на слова, сдаваться он явно не собирался. – Я хочу убедиться, что ты ничего ко мне не чувствуешь.
Тиса не знала, что и делать. Встать как ни в чем не бывало и поздороваться? Вряд ли это хорошая идея. Оставалось одно – отсидеться. Может быть, они ее не заметят и уйдут. Осторожно выглянула из-за спинки дивана. Молодые жарко целовались. Лизонька и… тот самый благочинник, которого она видела не так давно на улице у особняка. Вот тебе и соглядатай. Войнова вернулась в прежнее положение… не очень удачно. Нечаянно зацепила прислоненную к стене кочергу, и та со звоном шлепнулась на пол. Скрываться далее было глупо, и Тиса со вздохом поднялась на ноги.
Немая сцена продолжалась с минуту. Что можно было еще сказать, кроме как «я не нарочно»? Благочинник, кажется, узнал ее и даже кивнул, пребывая в не меньшей растерянности. Ох. Зато Отрубина испуганно таращила глаза и кусала красивые яркие губы. Постоялица не сразу уловила подвох, когда Лиза бросилась к шнурку на стене и отчаянно затрясла его. Затем вытолкнула в спину горе-любовника на балкон, велев тому убираться восвояси. На сей раз парень не стал пререкаться. Все это время Войнова по своей глупости продолжала стоять и наблюдать за развернувшимся действом.
– Ты не скажешь, что видела нас, – сощурила глаза Лизонька, ближе подойдя к невольной свидетельнице.
– Будь уверена в этом, – искренне пообещала та. – Я случайно зашла. Мне нет дела до твоих тайн.
– Может, и так, – невесело усмехнулась молодая Отрубина, глаза ее нехорошо заблестели. – Впрочем, можешь сплетничать. Только тебе все равно отец не поверит. Потому что…
Словно в каком-то фарсе Тиса увидела, как красавица со всей силы толкнула статую дракона в крыло. Изваяние, медленно качнувшись, подумало долю секунды – падать, не падать – и затем рухнуло на пол с таким громыханием, что весь дом сотрясся. Хрусталь и коллекция фарфоровых статуэток Марьи Станиславовны весело звякнули. Голова дракона оторвалась от туловища и медленно прикатила к ногам постоялицы.
Что было потом, не описать словами. Жильцы и слуги слетелись в красную гостиную и зажужжали пчелами. Тиса с не сходящим с лица удивлением выслушала обвинения Лизы в свой адрес. Лев Леонидович устроил грандиозный скандал. Была бы виновница служанкой, как пить дать отведала бы парчового тапка. Бедный хозяин так голосил над сломанной статуей, что Войнова даже пожалела его. Говорить что-то в свою защиту было совершенно бесполезно. Не поверят.
– Мы вынуждены отказать вам в постое! – наконец хрипло прокаркал Лев Леонидович. Горло таки себе сорвал.
– И правильно, – поддержала хозяина практичная Рина Степановна. – От ее голубей сор один.
Марья Станиславовна лишь уныло вздохнула. Читать матроне с завтрашнего дня снова предстоит Есении.
* * *
За ночь мороз сковал грязь и лужи, которые мокрый снег развел на дорогах в последние дни.
Привратник Григорий вместе с клубами морозного пара выпустил за дверь опальную постоялицу. Прошка с виноватым видом отдал ей саквояж и клетку, что любезно согласился донести до крыльца.
Осторожно, чтобы не поскользнуться на обледеневшей тропинке, девушка двинулась к воротам. Возмущение от выходки хозяйской дочери в ней поугасло еще вчерашним вечером. Она вообще многое сейчас воспринимала иначе. Про такое ее состояние Камилла бы сказала, что в ней духу нет, и принялась бы кормить. Но в движении по течению тоже есть свои преимущества. Не надо мучиться выбором, судьба сама ведет. Все равно в доме Отрубиных она ощущала себя не лучше этих голубей.
– Тиса, погоди!
Обернулась. К ней спешила Фонька, кутаясь в овчинную безрукавку. Раскрасневшаяся от морозца, с непокрытой головой и заиндевелой челкой. За ее спиной топала знакомая парочка – продавщица сдобы с сыном, который напомнил ей Рича. Мальчишка, отчего-то насупленный, отстал от матери.
– Чай, не успела, так и не попрощевались бы, – беззлобно укорила горничная. – А я вот хозяйку тебе познакомить привела, тебе ж нужда-то теперича. А Алевтина Борисовна флигель сдает. Так ведь?
– Сдаю, девоньки, сдаю, – закивала пирожочница, перекидывая с одной руки на другую большую корзину. – Свободный флигелек, тока полы в нем вымыла, занавески свежие повесила.
На вид женщина была далеко не старая, лет сорока. Брови домиками, чуть вздернутый нос, под шерстяным платком – темные букли волос, над короткой губой проступал еле заметный пушок. Одета в кроличий тулуп, и похоже, что когда-то он имел неплохой вид, но со временем мех замялся и вытерся местами.
– Полушку в месяц прошу, где еще такую цену найдете! Пойдемте, покажу вам. Тут недалече.
А почему бы и нет? Цена действительно не кусалась. Осталось взглянуть. Тем более что других вариантов пока не имелось.
Прощаясь, Фонька не утерпела и обняла бывшую постоялицу, шепнув той на ухо: «Все наши думают, что это Лизка дракона свалила. Уж больно горячилась обвинять-то. Обычно ей делов ни до кого нету, а тут на́ тебе, выступила». Тиса чуть улыбнулась. Какая теперь разница?
– Иди в дом, – подтолкнула она горничную, – простудишься.
И та послушалась, побежала, сверкая вязаными чулками.
Пока шагали к новому жилью, Алевтина все его нахваливала.
– Кухонька есть, печь рабочая. Утюг – пожалуйста, угольки заправляй и гладь сколь душа просит. Устька! Я кому сказала – угомонись!
Мальчишка раздумал плестись позади женщин и теперь с грозным видом скользил впереди по дорожке, то и дело мешаясь у матери под ногами.
«Недалече» вылилось в сорок минут ходьбы с краткими остановками. Лямка саквояжа успела надавить пальцы. Дом Алевтины Кадушкиной стоял на Коромысловой улице, четвертым от угла: деревянный, добротный, с жестяным коньком и удивительно красивыми резными ставнями, пара из которых провисла в петлях. Двор имел несколько запущенный вид. Углы старательно забиты хозяйской сломанной утварью: тазы, огрызки метел, скамьи и перевернутые горшки на кольях. У ворот стояла старая телега без одного колеса. Справа от дома тянулись подсобные постройки и низенькая баня с грудой неколотых поленьев под стрехой. Слева к дому примыкал флигель, в окнах которого пестрели занавески в крапинку.
Из-за сарая показался малорослый мужичок заспанного вида с нечесаной шевелюрой и клокастой бородой. Завидев хозяйку, шустро повернул обратно.
– Гишка, куда это ты? – окликнула его Алевтина, подбоченившись. – А ну подь сюды, дорогой.
Мужичок с нашкодившим видом приблизился.
– Чего дров не наколол, бездельник?
– Так, Алечка, я же вот, – махнул Гишка рукавом в сторону сарая, – топор точу.
– Третий день как точишь! Вот попросишь у меня добавки!
– А-аль… – заканючил мужик.
– Не Алькай! Пойдемте, Тиса Лазаровна. – Хозяйка составила корзину на кособокую лавку и поманила девушку за собой. – Дядька мой троюродный, пригрела вот лежебоку на свою голову, мало мне одного было, – пояснила Алевтина. Она обошла колодец и ржавое ведро с дождевой водой и поднялась на высокое крыльцо. Пошарила рукой по дверному косяку флигеля и вытащила ключ.
– Проходите, смотрите… Печь исправно работает. Комнатка очень светлая. Вот скатерочка, сама вышивала. Баню топим раз в неделю. Коли останетесь, так сегодня и затопим. Чего не хватит, принесу с превеликим удовольствием.
Тиса поставила на пол ношу и прошла по скрипящим половицам. Что ж, все для жизни есть. Кровать у стены, над ней гобелен в розах. Вдоль противоположной стенки – столик с масляной лампой, пара стульев и вполне еще крепкий шкаф.
– Ма, а кто это? – В дверях кухни появилась девочка лет тринадцати, темноволосая в мать. Не скрывая любопытства, она уставилась на незнакомку, жуя сочное яблоко. За ее спиной в кухне Устин с упертым видом поддевал носом сапога табуретку.
– А ну кыш отседова! – погнала детей Алевтина. Те и не думали слушаться.
Послышался знакомый стук костыля и шарканье. В комнату приковыляла бабуля с клюкой. Седые волосы ее были растрепаны, из-под старого тулупа виднелись морщинистые чулки.
– Булочная рядом. До центра, конечно, далековато. Зато до парка рукой подать, – продолжала рассказывать Алевтина Борисовна.
– Мой Моня умер на этой кровати, – продребезжала старушка.
– Ма! – с досадой воскликнула Алевтина. – Вы мне так всех постояльцев распугаете! Идите в свое кресло, чего вам не спится-то? Это моя свекровь, Тиса Лазаровна.
– Это дедова комната! – поддержал бабушку Устин из кухни.
Алевтина топнула ногой, и дети юркнули-таки за порог. Вслед за ними зашаркала и старушка.
– Простите, Тиса Лазаровна. Домочадцы. Но они вам докучать не будут, не беспокойтесь.
– Вы сказали, что рядом есть парк? – поинтересовалась Тиса, оглядев из окна палисадник и улицу за тыном.
– Да, вишневый парк, – закивала хозяйка, – самый большой в Оранске, заблудиться можно.
Этот последний аргумент решил вопрос. Парк! Это же просто замечательно! Будет где отвести душу, раз уж она лишена увежского леса.
Решившись, Тиса отдала хозяйке деньги за месяц. Взамен получила ключ. Радостная Алевтина пересчитала деньги, положила в карман. Немного подумав, улучила момент, когда постоялица отвернулась, и перепрятала их в пикантное место на груди. Через полчаса вернулась, принесла выглаженное постельное белье и тарелку супа.
– Я подумала, вам с дороги захочется лапши на курином бульончике. Коли понравится, могу на вас стряпать, – предложила хозяйка. – Пяток рублей добавите, так и стирать буду.
Тиса отказалась. Как бы ей самой не пришлось работу искать. Есть, конечно, возможность отписать отцу, чтобы выслал необходимую сумму, но она и так достаточно вытащила денег из батюшкиного кармана на эту поездку. Просить сверх совесть не позволит.
Закончив раскладывать вещи, девушка поймала себя на мысли, что рада новому месту. Несмотря на его бедность по сравнению с хоромами Отрубиных, здесь ей куда уютней. Даже дышится свободней. А то, что придется жить без горничных и готовить самой, – не кисейная барышня, справится.
Гишка наколол дров и по велению Алевтины помог растопить печь постоялице. Затем натаскал ведра воды во флигель. Как бы ни была хорошо вымыта немногочисленная посуда, Тиса все же предпочла начистить ее лично. В едальной лавке на соседней улице прикупились яйца, масло, кусок копченого окорока, хлеба и крупы. Не густо, но пока устроит. А завтра после урока надо бы на базар наведаться.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?