Читать книгу "Обжигающий след. Потерянные"

 
Да, ты пришла, мой рок и сновиденье,
Мой ангел светлый из небесных кущ,
И выпустил я в восхищенье дух.
И полетели ветрено мгновенья,
О, будь со мной, моя любовь!
 
 
Да, ты пришла, и взор не оторвать
От жарких губ, от трепетных персей,
В томленье чувств я от красы твоей,
О благосклонности молю опять.
О, будь со мной, моя любовь!
 

Страстный романс куплет за куплетом трогал сердца барышень. Даже Клара перестала ворчать, незаметно от других вздыхала и косо поглядывала на Ложкина. Люсенька же сложила ладошки у груди и всем трепетным сердцем внимала певцу. Тиса откинулась на спинку диванчика и пребывала в самом благодушном настроении. Она не заметила, как к компании присоединился еще один человек – мужчина в плотной, закрывающей все лицо маске дракона. И тем более не подозревала, что стала объектом самого пристального внимания с его стороны.

Иван порадовал еще парой песен, когда Сергей Лыков вдруг придержал его руку на струнах и что-то шепнул другу. Тот кивнул и объявил слушателям минутный перекур.

Толпа чуть рассеялась, и Тиса заметила процессию из знатных господ, движущихся в их направлении, вернее, в направлении расположенного рядом игрального зала, чтобы увлеченно провести время за картами. Раздутый от важности Фролов вышагивал со знакомым ростовщиком и Эрастом Проскулятовым. За локоть губернатора держалась молодая Отрубина. Позади них – дюжина сопровождающих, гордо несущих свои носы, все в великолепных, сверкающих достатком нарядах. Среди них – Отрубины-старшие и графья Озерские.

Благочинники, как и другие гости, поднялись, чтобы стоя лицезреть хозяев оранской светской жизни. Тиса за спинами зевак бодренько прошествовала за ближайшую колонну у самого входа в игральный зал – уж очень не хотелось выдавать свое присутствие противному молодому графу. Прятки принесли новую порцию смешков. Войнова выглянула и снова скрылась, потом заметила Строчку возле себя. Парень подмигнул.

– Прячетесь, Тиса Лазаровна?

– Немножко, – подмигнула она в ответ, – среди них есть тот, кого я не желаю видеть. А ты чего?

– А я просто подумал, что отсюда будет хорошо слышно, о чем сиятельства беседуют. Вдруг узнаю нечто такое, что клубу п-поможет добыть субсидию-с.

Процессия неспешно приближалась. И вскоре двое затаившихся за колонной в самом деле услышали короткий отрывок беседы. Правда, то, что они узнали, ничем не могло помочь клубу.

– Аристарх Зиновьевич, вы снова скромничаете, – говорил вкрадчиво ростовщик, словно облизывающийся лис у курятника. – Столько вложений в новую выработку. Наверняка месторождение невероятно богато. Поведайте нам, уж не золото ли вы нашли, милейший? Или, милостив Единый, вэйновский агатит?

– Что еще за бредни!? – рявкнул на собеседника Фролов, однако ростовщика тон ничуть не испугал.

– Известно всем, что удача вам сопутствует, и я подумал, что ваша рубиновая подкова снова сделала свое благое дело.

– Чушь ты подумал, Квашин! – обозлился Фролов. – Месторождение никудышное – змеевик для поделок. Дурная порода.

– Но вы его знатно охраняете.

– Ты слишком любопытен, мой дорогой друг Веня, – оборвал ростовщика Аристарх, и тот мгновенно замолчал.

– Аристарх Зиновьевич! – вклинился в диалог третий мужской голос. – Позвольте напомнить о вашем обещании, почтеннейший, показать нам свою драгоценность. И те, с кем я обещал вас свести из Белограда, очень и очень ожидают показа вашей чудесной рубиновой подковы. Что им передать велите?

– Непременно, как представится случай, – мрачно, словно зачитывая смертный приговор, произнес Фролов.

– Лизочек, душечка, – следующими за Фроловым и ростовщиком прошли Проскулятов и Елизавета, – ты необычайно бледна. Уж не заболела ли моя сладкая пташечка?

– Со мной все хорошо, Эраст Ляписович, – пробормотала Лиза приглушенным голоском, в котором Тиса услышала с трудом скрываемую неприязнь. – Вам не стоит так беспокоиться.

– Девицам свойственно волноваться перед свадьбой, – голос Льва Леонидовича.

Процессия постепенно втягивалась в карточный зал.

Голос еще одного человека тоже был знаком Тисе.

– О, матушка, я это делаю только ради вас, – вещал Озерский. – Вы же знаете, как меня и Лесу утомляют эти безумные балы. Эти лица, полные похоти и разврата, вызывают у меня отвращение.

Этот лицемер еще говорит что-то о целомудрии?

– Невероятно! – возмутилась стоящая за колонной Тиса.

– Ага. С-слух, похоже, правдив, – хмыкнул Строчка.

– Какой еще слух?

– Что подковы-то у Фролова уже нету. Пропала.

«Кто о чем, а паршивый о бане», – подумала Тиса. В казну этого богатея. Она чуть со скуки не умерла, пока слушала разговор о каком-то месторождении.

Видящая с облегчением покинула колонну, и первое, что ей бросилось в глаза, – это сцена у окна. Сергея Лыкова удерживали за руки двое – Иван Гаринский и усатый соратник, который недавно представлялся ей Павлом. Лыков был зол. Тиса не слышала разговора, но догадывалась, о чем шла речь. Бедолага…

– Успокоился? – спрашивал друга Иван. – Идиот! За саблю хвататься! Ты погубить себя хочешь? Крале твоей, изменнице, ничего не станет, а тебя могут сослать на каторгу. Али в темнице сгниешь. Слышишь, что говорю, дурень?! Ты этого добиваешься?!

Ярость постепенно сходила с лица Сергея, уступая место безразличию. Тиса же поняла – вот для чего влюбленному нужна была эта ложа. Лизку караулить.

Вскоре троица благочинников отлепилась от окна и вернулась на диваны. Поклонники таланта Гаринского принялись просить его спеть, и он снова взял в руки гитару.

– Только ради блистательной Тисы Лазаровны, что сегодня покорила наши сердца меткостью!

Зазвучала знакомая шальная песенка «Подари свое сердечко, поцелуйчик подари». Народ повеселел, но ненадолго.

На второй песне Лыков вдруг положил руку на гриф гитары.

– Вань, спой о потерянных, – попросил он сослуживца. Взгляд парня стал совсем больным. Тиса в который раз покачала головой. «Нашел о ком кручиниться! Об Отрубиной. Да тебе радоваться надо! – подумала она. – С ее алчным нравом такую себе головную боль наживешь. Пусть мухомор с ней мучается».

Гаринский уступил другу и тронул струны. Они отозвались жалобным перекатом, и парень запел проникновенно и грустно.

 
Мы судьбою по миру рассыпаны,
Словно бусины с ниточки порванной.
Мы разлукой немою испытаны,
И объятия наши разорваны.
 
 
И душа от души отрезаны.
На пути заблуждений отброшены,
Чтоб босыми ступнями истерзанными
Нам брести по репьям некошеным.
 
 
Хоть в упор гляди, да не свидимся,
Все глаза застит мгла коварная.
Через злые дни тянем руки мы,
Душ усталость гнет окаянная.
 
 
Нам судьбой бродить суждено, поди,
И дорог версты тех не меряны.
Не спасет искун, потому что мы
Навсегда, увы, души потерянные.
 

Именно в этот момент радужное настроение Тисы дало первую трещину. Девушке вдруг показалось, будто она сама потерялась в этом мире, будто чья-то рука выпустила ее пальцы, бросив в глотку бушующей пучины, и теперь для нее нет спасения, она обречена на одиночество. Тьфу, и найдет же всякое в дурную голову!

Похоже, не только на нее песня произвела впечатление. Кто вздыхал, а кто в глубоких думах молчал. И только самый молодой благочинник Алешка не поддался чарам песни.

– Я никогда не влюблюсь, други мои! – заявил хмельной молодец. Щеки его пылали, слова не хотели стройно выговариваться. – Чего в той любви хорошего, а? Одни муки да страданья в ней. Ей-Богу, только почувствую неладное вот тут, – он стиснул в кулаке борт мундира на груди, – немедля рвану к вэйнам за отворотом!

– Дурак, Алешка. Отворот, как и приворот, запрещен. Ты преступишь закон, – предупредил Павел.

– Я готов буду рискнуть! – залихватски ответил юноша, положив ладонь на рукоять сабли. – Слыхал, эта вэйна, что аптеку держит, сильна в приворотах. К ней и подамся!

– Что вы такое говорите?! – ахнула девушка в розовом платье, одна из слушательниц песен Гаринского. Она прикрыла рот голубым веером.

– Это Демидова Агата которая? Я не знала, что она занимается приворотами! – подхватила разговор другая особа, жена одного из служащих.

Тиса перестала есть виноград, любезно поданный ей одним из галантных кавалеров. Агата и привороты? Очень любопытно!

– А она и не занимается, – громко возмутилась Люсенька, вступившись за хозяйку аптеки. – Матушка говорила, что это бабка ее когда-то накладывала привороты и вэйностража ее забрала. А сама Агата Федоровна не колдует такие вещи. Никогда!

Клара скривила губы в ироничной усмешке.

– Никогда не зарекайся. За другого в особенности.

– В ссылку колдунью услали, – предположил капрал Гаринский.

– К сожалению, отворот, как и приворот, – не выход, – поделился Лыков с горечью в голосе. – У них срок короткий. А чтобы на жизнь хватило действия – последние портки отдашь, и все равно не хватит, чтобы оплатить.

– Это верно, – поддержала его компания.

Тема перескочила на дороговизну вэйновских услуг и изделий вэйноцеха. На то, как было бы уместно, если бы цена на них оказалась малой.

– А вы как думаете, великолепнейшая Тиса Лазаровна? – спросил Алеша, глядя на видящую влюбленным взглядом.

– Боюсь, мое мнение окажется с вашим вразрез, – непринужденно ответила Войнова. – Я не уважаю вэйноцех.

– Отчего же? – полюбопытствовали мужчины хором.

«Сами напросились», – подумала Тиса и с радостью обвинила вэйноцех во всех грехах.

Удивительно, что с ней сразу же согласились, более того – поцеловали ручки, заявив, что воззрение умной женщины свежо и правильно. Что она, несомненно, права. Вэйны и произвол – однокоренные понятия. Тут же припомнили несколько случаев в пример.

Глава 24
Воскресенский бал. Дракон

Затем начался очередной танцевальный тур.

Тиса с радостью раздавала танцы всем просящим их кавалерам. Она желала снова забыться в искрометном веселье, воспользовавшись случаем порезвиться на паркете. Показалось, или учитель вновь хотел просить у нее танец? Но не успел, его опередил кавалер в маске дракона Вемовея. Клим замешкался, вернулся на прежнее место, в кресло.

– К вам трудно подступиться. – Голос кавалера звучал глухо из-за маски, плотно закрывающей все лицо. – Позвольте пригласить вас на танец.

Тиса выглянула из-за плеча «дракона» на учителя. Тот сидел с независимым видом, постукивая длинными изящными пальцами по подлокотнику. Что ж, не желает плясать с ней, и ладно.

– Хорошо. Буду рада танцевать с вами, – таким образом она отдала «дракону» последний линьон в этом туре.

И вот она снова в центре зала во власти прекрасной зажигательной музыки. Тур открыла кадриль. За ней поплыла рыбка, следом закружился вальс, поскакала шальным зайцем мазурка. Тиса смеялась, откинув голову назад, ощущала себя легко и свободно в танцах, словно перышко на летнем теплом ветру. Когда поток воздуха поднимает тебя все выше и выше, к пуховым облакам или хрустальным люстрам бальной залы. Как же бесподобно, как замечательно и весело! Как ей хорошо сегодня! Партнеры – два «лиса», «орел» и юморист в маске «червя» – развлекали ее короткими байками, и мало кто нудил. После бойкой мазурки настало время спокойного линьона. Уф, можно отдышаться. «Дракон» появился точно из-под земли и галантно поклонился. В синем, почти черном двубортном сюртуке на хорошей фигуре. Войнова склонила голову в ответ. Когда они встали друг напротив друга, каждый в свой ряд, на лице девушки сияла мягкая приветливая улыбка. Улыбался ли кавалер в ответ, она не знала, даже глаз не разобрать сквозь сетчатые глазницы. Прелюбопытная маска серо-лунного цвета выполнена довольно искусно. Клыки – как настоящие! Острая драконья чешуя приподнята на загривке, витой рог на свету серебрился.

– У вас красивая маска, – ступая навстречу партнеру, похвалила без утайки Тиса.

Музыка заставила танцоров стронуться с места.

– Благодарю, – глухой ответ.

– Только мне кажется, вам неудобно дышать в ней, – добавила девушка, не заметив, как дрогнула рука мужчины при соприкосновении с ее ладонью. Она уже думала, что не дождется ответных слов, когда кавалер наконец ожил.

– Мне действительно трудно сейчас дышать, но маска повинна в том лишь отчасти. Всему причина – женщина, которую вижу перед собой.

«Какой тонкий комплимент», – подумала Тиса и благодарно хихикнула. Ей уже успели малость приесться однообразные восторженные комплименты предыдущих партнеров.

– Вы выглядите счастливой, – произнес «дракон».

– Я и есть счастливая! – призналась Тиса. – Не вижу поводов для печали. Медовые глаза довольно сощурились после удачного полуоборота со взмахом юбки. – Боже, у вас на маске даже чешуйки шевелятся!

– Вам нравятся драконы. – Из уст кавалера это звучало так, будто знал, а не спрашивал.

– Да. Я просто в восторге от них! Особенно от синих!

Мужчина высоко поднял ее ладонь, шаг – и тела приблизились.

– Но вы их не видели. – Глухой голос стал тише и суше, но она услышала.

– К моему огромному сожалению, – вздохнула искренне. – Бирюзовое плато далековато, знаете ли. Но вам же эти древние тоже нравятся.

– Почему вы так решили?

– Вы выбрали маску дракона.

– А… да.

Два шага – и тела отдалились, не размыкая рук.

Так, ведя легкую непринужденную беседу с довольно интересным партнером, Тиса оттанцевала линьон. Музыка смолкла, и кавалер, поклонившись, повел ее из круга. По пути незнакомец крепко сжал ее ладонь.

– Я могу рассчитывать еще на один танец в последнем туре? – спросил «дракон», с трудом размыкая пальцы, когда того потребовало приличие.

Тиса кивнула и договорилась о новом танце, на сей раз вальсе. Она была совершенно не против общения с этим человеком. Ладонь освободилась от крепкого рукопожатия, и видящая на несколько мгновений почувствовала себя маленькой девочкой, что потерялась в толпе. А затем это ощущение пропало, и на душу снова легла привычная благодать.

Люсенька еще не вернулась в ложу. Пришлось отправиться в уборную в одиночестве. Минуя несколько арок анфилады и завернув в коридор с зеркалами в позолоченных рамах, Войнова не заметила, что от Мраморного зала за ней следовала тень. Тень могла похвастаться смазливым личиком и дорогим белоснежным платьем, расшитым серебряной нитью и жемчугом. Елизавета Отрубина, а это была именно она, вытягивала шею, стараясь не упустить из вида фигуру в зеленом платье, и время от времени украдкой оглядывалась. Она проследила за бывшей постоялицей до дверей уборной, какое-то время нерешительно потопталась рядом, затем отступила к окну в ожидании.

Тиса столкнулась с ней на выходе.

«Ох ты ж, чуть не врезалась в поганочку», – со смешком прошептала она себе под нос, обходя красавицу стороной. Однако стоило ей сделать несколько шагов, как за спиной послышался шепот:

– Тиса, погодите!

Обернулась – уж не ослышалась ли? Оказалось, нет.

– Я бы хотела поговорить с вами. – Елизавета смотрела на нее и теребила в руках веер цвета голубого льда.

– Сомневаюсь, что нам есть о чем беседовать, грибочек, – отмахнулась видящая, не желая усложнять свою прекрасную жизнь общением с молодой Отрубиной. Собираясь продолжить путь, она сделала шаг, но Лизонька буквально вцепилась в ее локоть.

– Я займу у вас всего минуту, – горячо прошептала краса ненаглядная. – Пожалуйста! Очень вас прошу!

Пару секунд Войнова озадаченно смотрела в глаза Лизы, в которых плескалось крайнее волнение, затем вздохнула и нехотя согласилась.

– Пройдемте сюда, здесь менее людно, – поманила та за собой.

Позволив отвести себя в сторону от толпы, Тиса вгляделась в Отрубину. Что-то с ней не так. В самом деле бледная, исхудавшая. Под глазами старательно забелены тени. Как там говорил Лев Леонидович? Перед свадьбой волнуется? Ну а от нее что ей нужно? Последняя мысль незамедлительно была озвучена.

– Хочу извиниться за случай с папенькиной статуей. Признаю, я поступила плохо, в чем очень раскаиваюсь, – выдала «поганка», повергнув в шок. «Ущипните меня!» – подумала Тиса. Точно, заболела наша красавица. – И еще… – с запинкой продолжила Лиза, – хочу просить, чтобы вы ничего не говорили Эрасту о нас с Сергеем. Особенно моему отцу!

Ах вот оно что! Теперь все ясно. На воре шапка загорелась. Эта «поганка» не хочет предстать перед Проскулятовым в черном свете, иначе тот отменит свадьбу и бросит неверную невесту, прощайте тогда мухоморовы денежки. Вероятно, эти мысли отразились на лице, поскольку глаза Елизаветы нездорово заблестели.

– Ты считаешь меня меркантильной и лживой, да?

Ага, вот и выкать перестала. Того и гляди истинное лицо проявится.

– А разве это не так?

– Ты ничего не понимаешь, – сокрушенно пробормотала нежелательная собеседница.

– Что тут понимать, Лиза? С молодым крутишь, за старого ловеласа выходишь. Все ясно как день. Впрочем, мне недосуг читать тебе нравоучения. Извинения сомнительны, но, так и быть, приняты. Папеньке твоему и мухомору ничего не скажу, не дрожи. Передавай привет маменьке. И мне, пожалуй, жаль благочинника. Он-то в самом деле влюблен в тебя, дурачок. Прощай.

Войнова помахала ручкой и развернулась, чтобы покинуть скучную девицу. Однако уйти и в этот раз не получилось. Стоило сделать пару шагов, как за спиной раздался всхлип. Отрубина не переставала ее сегодня удивлять.

Отвернувшись к стене и закрыв лицо ладонями, красавица тихо и сдавленно ревела. О Единый, что за напасть-то такая?! Видящая вздохнула и вернулась. Тронула за плечо Лизу, и та еще пуще принялась шмыгать носом. Тиса вынула платок из ридикюля и протянула плачущей девушке.

– Я не могу так больше, – сквозь всхлипы услышала она, – не могу.

Елизавета всерьез разревелась. Успокоить ее удалось лишь спустя пару минут.

– Единый, я так люблю его! – Красавица не по этикету высморкалась в платок.

– Кого? Эраста?

На нее посмотрели как на умалишенную.

– Сергея.

– О-о… Ну так выходи за него. Благочинник тебя любит и будет счастлив подарить обручальное колечко. Брось ты этого скользкого мухомора-губернатора!

– Не могу! – В отчаянии Лиза сжала веер до хруста перьев. – Ты же знаешь, мы банкроты. Я не могу так поступить с семьей, понимаешь?

Войнова не понимала, но Лиза все объяснила. В голосе ее слышалась усталость бурлака, тянущего лямку по крайней мере век.

– Если я выйду за него, батюшку ждет долговая яма. Дом пойдет с молотка. Матушку, меня и братьев поселят в работном доме. Она не сможет так жить, я знаю! У Саньки не будет будущего. И второй не доучится. Мое удачное замужество – наша единственная надежда. Я должна порвать с Сергеем, – сквозь ком в горле выдавила красавица. – Должна, но не могу! Встречаюсь тайком, как падшая женщина. Страх не оставляет меня ни на минуту. Если отец узнает о наших с ним встречах, сделает все, чтобы посадить Сергея в острог. Батюшка и раньше его не жаловал, а теперь и подавно. Он сделает это, он способен! Поэтому я оговорила тебя тогда. Прости. Я так боялась за Сережу!

Отрубина в ожидании замолкла, а Тиса задумалась над услышанным. Что, если бы ей пришлось выбирать между благополучием семьи и личным счастьем, как бы она поступила в этом случае? Если бы отцу грозила тюрьма, а маме – крайняя бедность в работном доме? Если бы Ричу была уготована лучшая доля отучиться в высшей гимназии, то ради собственного счастья она разрушила бы его шанс на безбедное будущее? Или поступилась бы собой, связав жизнь с нелюбимым? Сложный вопрос. Слава Единому, что не она стоит перед подобным выбором!

– Ты правда видящая? – вывела ее из дум Лиза неожиданным вопросом. В девичьем голосе послышался едва уловимый страх.

– Почти.

– Значит, если захочешь, ты можешь узнать секреты всех людей?

– Не всех, конечно, – усмехнулась Войнова. – Да и не нужны мне их секреты!

Девушки какое-то время смотрели в глаза друг другу, потом на лице Отрубиной проявилась бледная улыбка. Впервые за всю беседу искренняя.

– После концерта я боялась, что ты придешь в наш дом и все расскажешь отцу о Сергее. Видящей он бы поверил. А когда вчера ты нас увидела, я ночь не спала. Ты так смеялась, что у меня мурашки по коже бежали.

– Нужна ты мне больно, – фыркнула Тиса. – Храни при себе свои секреты и успокойся наконец.

– Тут и хранить уже нечего, – выдохнула Елизавета с потерянным усталым видом, какого девушка ранее у Отрубиной не замечала. Вот оно, настоящее лицо красавицы. Лицо заблудшего, хоть и вздорного, подростка или, вернее, жертвенного красивого агнца, которого родной батюшка без зазрения совести ведет на заклание в расплату за свои ошибки. Агнца, что способен разве что дергать привязь, и более ничего. Судьба его предрешена.

Пожалуй, в этот момент хорошее настроение Войновой обзавелось еще одной трещиной – она поняла, что сочувствует «поганке». И ведь все опять упирается в изнаневы деньги! Кто-то не может курган из-за них найти, кто-то не смеет выйти замуж по любви.

– Каков долг? – спросила, сама не замечая, как уже мысленно ищет выход из сложившегося положения Отрубиной.

– Ужасно большой. Даже если бы мы продали фамильный дом в уплату, то все равно не покрыли бы теми деньгами и десятую его часть. Нет. Мне уже ничего не поможет.

– Если только Лев Леонидович не найдет другой способ собрать нужную сумму, – пыталась подбодрить Войнова.

Елизавета в это не верила.

– Спасибо, что не держишь зла на меня, – рассеянно сказала она. – Мне пора вернуться в залу. Папенька будет сердиться.

Тиса мысленно услала папеньку Лизки в испод. И все же должен же быть какой-то выход?! Обязательно! Порядком потрескавшееся, но все еще хорошее настроение диктовало: нужно верить в лучшее.

Девушки вместе вернулись в проход анфилады.

– Тиса, – шепнула по дороге Елизавета. К тому времени она уже сбросила с лица тоску и снова надела маску неприступной благородной барышни, – я забыла предупредить тебя. Остерегайся графа Озерского! Мне Леса сказала, что он заинтересован тобой. Это плохо. Давеча я случайно от Эраста узнала о Ёсе такое, что могу точно сказать: он очень испорченный и коварный человек!

– Вот как?

– Да. Он падок на женщин. Он… он соблазняет их, а потом бросает в самом ужасном положении. – Кажется, Елизавета немного покраснела. Неужели Отрубина на такое способна? Оказывается, да. Прилив румянца к лицу пошел ей только на пользу.

– Ну, меня соблазнить у него нет и малейшего щанса, – усмехнулась Тиса. – Я его терпеть не могу.

Лиза осталась довольна ее ответом. Девушки перекинулись еще парой слов и разошлись.

Проходя мимо одного из балконов, Войнова мимолетом услышала знакомый едкий голос. Желая убедиться, что не почудилось, она подошла к приоткрытой двери и заглянула. Это в самом деле оказалась Клара, недовольно шипевшая на кого-то, стоящего под балконом. Точно рассерженная кошка. Любопытство взяло верх, и Тиса прислушалась.

– Клавочка! Доченька! Пойдем со мной!

– Ма, я же говорила, не называй меня Клавой! – недовольный возглас. – И что ты здесь делаешь!?

– Я пришла за тобой, Клавочка. Отец скоро вернется, пойдем домой.

– Где Февронья? Почему она тебя отпустила?

– Она вон там стоит, у ворот. Она шла за мной, но я…

– Возвращайся к ней немедля! – перебила мать Клара. – Слышишь меня? Немедля! И не позорь меня больше!

– Но отец, он же…

– Мама, уходи! Я приду, но позже. Побудь пока с Февой. – Девушка огляделась по сторонам, словно боялась, что ее могут застать за неприглядным делом.

Тиса отступила к окошку и выглянула в него. Мать Клары стояла под балконом – маленькая, нелепо закутанная в шерстяной платок поверх пальто. Простоволосая, без шапки. Волосами с проседью играл ледяной зимний ветер.

Подстегиваемая речью дочери, женщина нерешительно отступила, а потом развернулась и побрела в сторону ворот. Видящая поняла, что пора и ей ретироваться с места наблюдения.

– Тиса! – Люсенька плыла навстречу через пеструю толпу. – Где ты была? Я вас всех растеряла. Строчка играть в карты сбежал, Клима украл Мо Ши. И Клара куда-то пропала.

– А как же наши кавалеры-благочинники? Неужели дали тебе заскучать?

Люся захлопала ресницами, будто ее уличили в неблагодарности.

– Нет, что ты! Они милые! Особенно Алексей и Паша. И такие храбрые! Знаешь, они ищут каких-то преступных оборотней. В прошлую седмицу всю ночь в чащобе провели у Патвы. Тьма, говорят, была хоть глаз выколи. Правда, жуть?

– Очень любопытно, – согласилась Тиса. Повернула голову, чтобы разглядеть знакомую компанию в оранжевых парадных мундирах, но так некстати наткнулась взглядом на одного нахального графа в маске-клюве Гора. Озерский стоял в дверях игровой в компании развеселых молодых людей своего богатенького круга, крутил в пальцах бокал вина и смотрел на нее. Или так кажется?

Граф отсалютовал бокалом, и все сомнения испарились.

– Вспомни о нем, из испода и явится, – усмехнулась себе под нос.

Вот уже четверо дружков графа заинтересованно оглядываются в ее сторону и выдают какие-то реплики Ёсю. Тот с ухмылкой отвечает, не сводя с нее глаз. Противный красногубый «орел». Да Единый с ним! Распорядитель очень вовремя объявил очередной танцевальный тур. Заиграл прекрасный вальс.

Люсеньку увлек в центр залы смешливый Алексей. А перед Войновой снова объявился знакомый «дракон».

– Позвольте вашу руку.

– С превеликим удовольствием, – ответила вполне искренне, кидая последний взгляд в сторону Озерского. Она будет танцевать, а потом уедет домой с Перышкиными, и к изнаню пусть идут всякие носатые графы!

«Дракон» проследил за взглядом девушки и тоже несколько секунд наблюдал за компанией у игровой.

– Мне повезло танцевать с вами, – заявил кавалер. Встав в ряд танцующих, мужчина с толикой властности в движениях притянул партнершу к своему телу. – У вас множество поклонников… Боюсь, мне придется воспользоваться драконьим огненным дыханием, чтобы отстоять у них ваше внимание.

Танец закружил, и девушка от души рассмеялась. Определенно с этим ухажером не скучно!

– Сейчас мое внимание полностью отдано вам, – отозвалась она.

– Хвала небесам, – глухо и серьезней, чем обязывало легкое общение, послышалось из-за маски.

«Дракон» вел в танце так ровно и уверенно, что Тиса вскоре отдалась во власть вальса.

– Как помню, вы говорили, что совершенно счастливы? – Незнакомец развлекал ее легким разговором.

– Именно, – согласилась она, ощущая себя таковой.

– И у вас нет пасмурных дней? Нет недругов, что чинили бы вам препоны? И в любви вам везет?

– Дни мои всегда солнечны, – подхватила игру партнерша. – Недруги беззубы, как плотва. А любовь… о, это каверзный вопрос, милейший дракон.

– Отчего же? – Рука на ее талии стала ощутимо горячей.

– Оттого, что я не стремлюсь к любви. Любить, в моем понимании, значит еще и доверять. Я же не могу похвастаться подобным отношением ни к одному мужчине, уж простите покорно.

Тиса не знала, разочаровал ли ее ответ кавалера, позабавил ли. «Дракон» лишь медленно кивнул.

«Маскарад раскрепощает, – радовалась девушка. – Можно свободно разговаривать с незнакомцами без старого брюзги-этикета».

– Такие щекотливые вопросы обязывают к ответной откровенности, – лукаво усмехнулась она, – но я намереваюсь смилостивиться над вами.

Пару секунд партнер молчал. Затем чуть склонил набок голову.

– Не щадите меня. Я вполне могу поведать о себе…

Музыка загремела, и пары раскрылись, выстроившись в ряд. Барышни взмахнули подолами пышных юбок, словно лебеди крылами.

– В отличие от ваших дней, мои уже пару месяцев не радуют солнцем, – услышала Войнова, снова сходясь с партнером. – Добрая сотня людей и нелюдей страстно уповают увидеть меня в белых тапочках. Однако я остаюсь равнодушным к их чаяниям.

Девушка хихикнула, про себя подумав, что «дракон», скорее всего, лукавит, но очень мило.

– Что до везения в любви, – голос мужчины стал суше, словно его мучила жажда, – ваши уста – уста моей совести. Я есть один из тех недостойных, кто потерял доверие своей избранницы.

Тиса удивленно вздернула брови. Вот тебе на. «Дракон», оказывается, несчастный влюбленный. Что-то в голосе кавалера заставило сердце дрогнуть, и она не задумываясь объяснила это сочувствием.

– Вы вернете ее доверие, – заявила уверенно, – я верю в вашу счастливую звезду!

– Вы полагаете? – мужчина снова склонил голову набок. Отчего-то показалось, что он улыбается.

– Приложите ум и сердце, и вы завоюете ее доверие.

– Благодарю за надежду.

Наверное, она развила бы целую веселую проповедь под названием «Не вешать нос», но их чуть не зацепила нечаянно пара в оригинальных костюмах Гора и Жвала. Выдающаяся модница нацепила хвост, как у павлина, ее спутник походил на чиванскую невесту, завернутую в ковер.

Тиса и «дракон» посмотрели им вслед.

– Этот дивный маскарад не оставляет шанса даже самому унылому настроению! Вы согласны? – Девушка развеселилась от созерцания яркой парочки.

– Равнодушным остаться сложно, – признал партнер.

– Кто придумал маски, тот гений безумства! А вы долго выбирали драконий лик?

– Отнюдь. Я позаимствовал маску у друга, который знает в них толк.

Музыка смолкла. Войнова поразилась, как быстро пролетело в танце время. Они поклонились друг другу.

– Маски позволяют людям представляться кем-то другим, – не отпуская ладонь партнерши, сказал «дракон», глядя поверх ее головы. – Но есть некоторые личности, что, надевая их, выказывают истинное свое лицо.

Тиса увидела Озерского, лишь когда он оказался в паре шагов от нее.

– Тиса Лазаровна, – Ёсий клюнул черным носом, скривив алые губы в ироничной ухмылке.

– Граф, – выдавила она, неосознанно стиснув руку «дракона».

Ёсь приблизился, не обращая внимания на кавалера, стоявшего рядом. Ростом он был выше «дракона» на целую голову, да еще подбородок держал по-царски надменно.

– Дикая роза расцвела, так что и не узнать, – одарил ее комплиментом с барского плеча молодой граф. В прорезях маски блестели азартом глаза. Взгляд наглеца задержался на груди девушки, затем скользнул по шее, переместился к лицу, – лепестки нежны, стебелек гибок, листва свежа… – И наконец обосновался на губах.

Ёсь потешался. Похоже, себя он мнил неимоверно привлекательным. Впрочем, будь Тиса чуть легкомысленней, возможно, у него представился бы шанс вскружить ей голову своей наглой манерой общения. Увы, она уже не в том возрасте, чтобы млеть от пошлых намеков.

– Я рассчитываю на следующий танец, цветочек, – томно промурлыкал Озерский, наклоняясь к девичьему ушку.

Теперь «дракон» вдруг ощутимо стиснул ее ладонь, что заставило Войнову взглянуть на него. Серебристая маска, щерящаяся клыками, неожиданно придала ей задора.

– Вы забыли сказать о шипах, граф, – прошептала видящая в ответ нахалу. – Они остры и царапаются. И вы это прекрасно знаете. Тем более танец я обещала этому сударю.

– Все верно, барышня ангажирована. – «Дракон» подтвердил слова действиями, ловко оттеснив настойчивого ухажера от партнерши по танцу.

– Тогда следующий мой, – не сдавался упрямец.

Вот уж неймется сиятельству! Так и заставит послать этикет в изнанку.

– Я не стою вашего внимания, граф Озерский. – Тиса покачала головой, улыбаясь из-за плеча «дракона». – Пожалуйста, не тратьте его на меня. Как и ваше драгоценное время.