Читать книгу "Обжигающий след. Потерянные"

– Вы сказали, что забрали девочку из приюта и что при ней была брошь? – спросила она.

– Так и есть, – подтвердил вэйн. Он достал брошку и протянул Купаве. Та, помедлив, взяла ее и рассмотрела. Затем тяжело вздохнула. В этот момент лицо ее утратило моложавость, и Тиса увидела перед собой пожилую женщину.

Демьян молчал, давая понять, что ожидает услышать обещанную историю. Что лесовица узнала брошь, сомнений не было.

Матерь Купава повела рассказ издалека.

– Жима всегда отличалась от всех сестер. Сильная лесовица, к двадцати она уже следила за всей южной долей. Я знала, Лесо готовил ее, и уже прочила ей свое место матери-хранительницы. Мир с большим небом никогда не манил Жимолость в отличие от других, и заблудные мужики-однодневки ее не интересовали. Пока не объявился этот. – Лесовица указала на брошь. – Он не говорил, только приходил на поляну и ждал ее. Даже имени у него не было. Немой. Жима все равно бежала к нему. Потеряла разум и позволила даже заронить в себя семя.

Матерь продолжала говорить, и с каждым словом на ее лице проступали новые мелкие морщины. Лесовицы зачинали, только когда того желали, и рождались у них девочки.

– Это еще ничего, ростки новой жизни всегда угодны Лесо. Но на шестом полнолунии Жима решила покинуть общину. Отправиться в мир с большим небом вместе с этим человеком.

– И что случилось? Где они сейчас? – насторожился Демьян.

Купава опустила голову.

– Они не успели. По весне взбесился Коряжный, старый медведь. Лесо тут ни при чем. Животное было неуправляемо. Медведь вырвался на поляну, где сидел Немой, и заломал его. Он был при смерти, когда Жима его нашла. Никакие травы уже не помогли бы.

Колдун отставил чарку и нахмурился. Матерь не скрывала досады.

– Глупая девчонка не захотела отпустить его. Провела обряд переноса. И сама ушла следом – сразу как родила, так и ушла.

– А что за обряд? Куда он перенес их?

Купава вздохнула.

– Пойдемте, я отведу вас.

Портал вывел их на поляну. Отчего-то Тиса сразу поняла, что это то самое место, где случилось несчастье. Посреди поляны возвышался раскидистый вяз, ствол его расщепился у основания на две мощные ветви. Пребывая в душевном оцепенении, видящая слушала про перенос души в дерево. Вот что сделала Жимолость с любимым, а затем и с собой сразу после того, как родила Поню.

– Вы хотите сказать, что их сознания заключены теперь в этом дереве? – Демьян рассматривал вяз, запустив пальцы в волосы у лба.

– Да.

– А тела?

– Были преданы земле, как положено. Здесь же, у подножия.

На некоторое время между собеседниками установилось молчание. Незначительная дань тем, кто убежал как от смерти, так и от жизни. После чего вэйн поинтересовался:

– Почему же девочка не осталась при вас, несмотря на вашу любовь к росткам? Каким образом дочь лесовицы оказалась в Оранске?

– Жима отнесла ее на тракт тайком, мы не знали. – В голосе Купавы послышались горечь и негодование. Похоже, данный факт ее тоже не оставил равнодушной. – Это было ее решение. При этом при рождении упрямица не передала ребенку всей нашей силы! Святый Лесо, как я жалею, что не проследила за ней тогда! Я виновата, что упустила ее!

Демьян развернулся к хранительнице леса и пристально посмотрел ей в глаза.

– Знаю, что лес не вмешивается в жизнь живых в отличие от последних. Скажите мне, что это не вы навели того медведя на Немого.

Купава выдержала взгляд колдуна, только губы ее чуть задрожали. Однако ответ был твердым:

– Я этого не делала, вэйн. Хотя, видит Лесо, хотела отвадить Жиму от этого человека. Избавить от умопомрачения, которое ее…

– От любви, хотите сказать.

Матерь подняла подбородок.

– У служительниц леса одна любовь и привязанность – сам лес. Иной нам не надо.

Колдун молчал. Вскинул голову и снова оценил размах кроны над головой. Легкие порывы ветра месили зеленую шапку дерева. Лист вяза завертелся и лег на плечо. Демьян снял его и покрутил в ладонях. Погладил большим пальцем прожилки. Они выбрали вечность вместе. Видят ли они сейчас его, понимают ли?

– Я присмотрю за ней, не волнуйтесь, – прошептал он. Затем позволил хранительнице сопроводить себя к порталу.

На слова благодарности за гостеприимство и его пожелание покинуть лес Купава ответила:

– Зачем же вам так торопиться? Переночуете у нас, а с утра уйдете. Темнеет уже.

– Я не боюсь темноты, – отмел предложение вэйн.

Опершись ладонью на дерево с портальным дуплом, Демьян ждал, пока лесовица соизволит открыть проход.

– И все же, – замялась хранительница, – утро вечера мудренее. Да и лепешек вы так и не испробовали.

– Вам что-то от меня нужно, – подытожил Невзоров. – Позвольте узнать что?

Матерь несколько растерялась.

– Вы очень проницательны для мужчины, – вместо ответа сказала Купава.

Демьян ждал.

– Мне сложно просить, – продолжила лесовица. – Тем более что я чувствую: разговор об ушедших вас рассердил. Но Лесо говорит, что вы единственный, кто нам способен помочь.

Со слов главы лесной общины Тиса узнала, что в Заорьском лесу завелся упырь, охочий до лесовиц. Оказывается, кровь лесных дев очень притягательна для этих существ. В отличие от простых людей лесовицы выживают даже после самого опустошающего укуса, но зато не могут даже в малой доле воспротивиться чарам этих «выпивох». Слава Единому, что упыри редко встречаются в Лароссии. Тиса читала, что самых зарвавшихся и кровожадных вэйностража перебила в первые два десятилетия после Панокийской войны, остальные были выдворены в резервационное поселение на границах с пустошью.

Удивительно, что сейчас один из чистокровных упырей свободно разгуливал в Заорье. Время от времени шельмец навещал лесовиц и выпивал их досуха. Девушки неделями потом киснут в болоте, чтобы восстановить кровь и силы.

Все же муж был прав, что не взял ее с собой в это путешествие.

– Помогите нам его изловить, прошу от лица всей общины! – взмолилась Купава. – Мы сможем создать защитные волосяные обереги, если приведем его в лобище и вознесем прошение к Лесо. С этими оберегами нам больше не страшны будут эти кровососы.

После короткого раздумья Демьян согласился, но только с условием, что один оберег заберет с собой.

Купава с облегчением кивнула.

– Проведем поимку без отлагательств, – решил колдун. – Мне нужна девушка, которая не побоится порезать себе руку до крови. И прошу показать места, где упырь нападал чаще обычного.

Помогать чужаку-вэйну вызвались несколько красавиц, но самой отчаянной оказалась та большеглазка с голосом-колокольчиком, что заигрывала с Демьяном в лесу. Когда по девичьей руке потекла кровавая дорожка, юная лесовица не сводила с мужчины преданного взгляда.

Вэйн удовлетворенно кивнул.

– Присядь на пень. Ничего не бойся, Малина. Упырь не успеет навредить тебе.

– Мне не страшно, – очаровательно улыбнулась девица. Здоровой рукой она потянулась было к ладони колдуна, но тот не заметил этого движения, отвернулся к ожидающей Купаве.

– Уходите.

Хранительница кивнула, в последний раз посмотрела на подопечную и со словами «Да благословит вас Лесо» скрылась за кустами бересклета.

Тиса ощутила, как в душе поднимается волнение за мужа. Из книг она знала, что упыри, которые не забыли вкуса крови, быстры как ласки и хитры. Оставалось надеяться, что Демьян, как всегда, знает, что делает.

Отойдя от места, где на пне устроилась юная Малина, колдун перехватил скип за рукоять и замер. Спиной и затылком прислонился к ближайшей березе. Лишь губы продолжали творить наклады.

Ожидание капало, давя на нервы видящей. Она облетала сознанием то сидящую лесовицу, что служила живой приманкой для упыря, то затаившегося мужа. И при всей бдительности все равно проспала начало действа. Очнулась, когда Демьян уже схватился с нежитью. Выглядело это шипящим вихрем, что мотался меж деревьев и утюжил кусты. В какой-то миг упырь вырвался из цепких пут колдуна и попробовал улизнуть, только голова замелькала среди стволов. Но ослепительная петля вэи нагнала его и опутала ноги беглеца, затем еще пара белых жгутов перехватила руки. Злое шипение огласило лес и оборвалось.

– Вот и допился. – Демьян подтащил к себе пойманного.

В ответ упырь снова зашипел.

– Когда сможешь говорить, расскажешь, какого ты себе здесь пиршество устроил?

– Проклятый ф-фэйн! Ты пожалееш-шь!

– Тебя? Уже жалею.

Из-за куста показалась Малина, но не рискнула приблизиться. Зато можно было как следует разглядеть кровососа. Сразу привлекала внимание женоподобная внешность. Узкие плечи, гибкое тело, белая нежная кожа. Белые волосы с розоватым отливом доставали до талии альбиноса и блестели, как у породистого скакуна, натертого маслами. Длинное узкое лицо выражало крайнюю степень возмущения. Глаза с вишневого цвета радужкой метали в колдуна убийственные взгляды и одновременно казались стеклянными, как у фарфоровой куклы. Все бы ничего, да вздернутая верхняя губа открывала ряд острых игл-зубов, напоминающих стальную щетку. Этот весьма откровенный оскал не давал забыть, что перед вами не кто иной, как хищник, только с красивой шкурой.

Меж тем Малина сделала шаг, другой. Глаза ее затуманились, а ноги будто сами потащили девушку к плененному, как на аркане. Заметив это, Демьян не задумываясь саданул свой зубастый трофей скипом по макушке и назидательно пожурил:

– Некрасиво юным девам головы дурить.

* * *

Беспокойство за мужа не дало Тисе как следует уложить детей в этот вечер и развлечь стариков разговорами. Все мысли были только о Заорье и Демьяне. Когда она снова ушла в видение, за окном уже стояла полночь.

В глубине же Заорьского леса на лобище община тянула ритуальные песни. Лесовицам вторили ночные птицы, ловко вплетая в мелодию трели и свисты. Упырь сидел в центре поляны и с нервным шипением наблюдал, как вокруг него занимаются костры. Зеленое пламя разгоралось бойко, треща и подбрасывая в ночное небо миллионы изумрудных искр.

– Наши костры не обжигают, – пояснила Малина.

– Это жертвенные огни, – поддакнула другая, протягивая колдуну чашу-долблёнку, полную черники.

– Ну слава Единому, а то уж думал, что теперь кровососа спасать надо, – проворчал Демьян себе под нос, – от мстительных женщин, желающих запечь его в углях.

Лесовицы посмотрели на вэйна непонимающе. Но вскоре их лица снова задышали вожделением, улыбки, которые дарили прелестницы вэйну, можно было смело называть зазывными. Будь Тиса в своем теле, то шипела бы не хуже упыря. А еще покусала бы этих девиц – мало бы не показалось! Какого лешего они крутятся возле ее мужа, угождая ему? Занялись бы лучше хоровым пением на поляне, как остальные!

Ох. Зря она это пожелала. Ритуальная песня вдруг принялась набирать темп, зеленые огни взметнулись до небес, и началась пляска. Все лесовицы общины, включая юных, потянулись к кострам и принялись кружить вокруг них в танце. Посреди лобища в центре напротив упыря осталась стоять матерь Купава. Раскованные движения женских тел на фоне зеленого пламени завораживали.

– Пойдемте танцевать с нами! – Спустя некоторое время Демьяна снова осадили лесовицы. Они будто захмелели от своих танцев. И осмелели. Видящая внутренне напряглась, когда соблазнительницы потянули мужа за руки и внаглую принялись оглаживать его спину.

– Оставьте, красавицы. Я вам не интересен.

Сразу отсеялось несколько юных лесовиц. Понятно – Демьян использовал убеждение. Рядом с ним остались Малина и девушка по имени Радоника, та самая, с глазами цвета болотного омута.

– Вам, девушки, лучше пойти с вашими сестрами, – посоветовал Невзоров, раскуривая сигару.

– Но почему ты не хочешь нас? – насупила бровки Радоника.

– У меня есть моя женщина. Единственная для меня.

– Единственная? – переспросила непонимающе Малина. – Это как?

Демьян задумался над ответом, затем продолжил:

– Это женщина, с которой я хочу прожить свой век. С ней я уже сросся корнями, сплелся ветвями, – произнес он мечтательно, глядя на зеленые языки костра. На тонких губах появилась теплая улыбка. – Мы единое целое. Она мое дыхание и моя жизнь.

На лицах лесовиц вожделение сменилось удивлением, затем подобострастием.

– Идите попляшите, девочки. Оставьте меня одного. – Как учитель гимназисток, выпроводил от себя Демьян девушек. И на сей раз они послушались.

Тиса же смогла мысленно выдохнуть. Волна нежности к мужу затопила ее сознание.

Наутро из Заорьского леса вышли двое. Колдун и упырь, уныло шагающий за ним на вэйновском поводке. Розовые волосы кровососа были криво острижены – лесовицы постарались. Все потому, что его шикарные локоны были пущены на обереги. Один из них лежал в кармане вэйна. Когда-нибудь его дочь сама захочет побывать в этом лесу. Когда придет время и она узнает правду о своих кровных родителях.

* * *

После вкусного обеда «Морское» покинул посвежевший и довольный Юлий, на смену ему прибыли Филипп и Марика Куликовы. Тиса порадовалась новым гостям. За новостями и праздными разговорами она приятно скоротала время, даже отвлеклась от ожидания возвращения мужа.

Эта интересная парочка полгода как поженилась и теперь проживала в Крассбурге, вовсю наслаждаясь балами и прочими светскими мероприятиями. Мать погодника Ордосия Карповна долго была против союза единственного сына с недостойной провинциалкой, но все же со скрипом смирилась. Ведь эта «несносная девчонка» очаровала ее старшего брата. Дядя Филиппа, почтенный Карп Онуфриевич, приехал в Ижск по долгу службы и там встретился с племянником и его избранницей. Попав под очарование непосредственной хохотушки Марики, старик сжалился над ребятами и в который раз помог родственнику расплатиться с карточными долгами. На свадьбу дядя подарил молодым квартиру в Крассбурге. В ней теперь и благоденствовали новоиспеченные супруги Куликовы.

– Как тут у вас славно! Жаль, что так далеко от столицы. – Марика сидела в кресле на террасе, покачивая желтой туфелькой и улыбаясь чайкам. – На днях были в опере. Там такая огромная сцена, ты бы видела, Тиса! Я была в шелковом платье цвета фиалок, а Филипп – во фраке.

Далее следовали довольно увлекательные подробности нарядов завсегдатаев оперы, а затем – впечатления от приобщения к этому прекрасному искусству.

Филипп тряхнул сиреневым чубом. Синие уж вышли из моды среди столичной молодежи.

– Восхитительная постановка, Тиса Лазаровна. Советуем вам с Демьяном Тимофеевичем посетить-с.

– Заманчиво, подумаем.

– А как Валек вытянулся! И Полиночка такая хорошенькая! – отметила Марика. – Тиса, а когда ты будешь в Увеге? Можешь еще передать моим это письмо? И коробку. Филипп, где же она?!

– Я оставил в парадной, у портала, Мари.

– Оставляйте, – благодушно согласилась Тиса. Поработать посыльной ей будет не в тягость. Марика всегда припасала Зое и Ганне что-то милое, отчего подруги фыркали, но благодарили.

Куликовы покинули поместье только поздним вечером.

Видящая снова посетовала, что обратный путь Демьяна из-за упыря оказался так долог. Рысак неторопливо довез двоих до Длановской губернии. Очередное видение поведало, что в местной вэйностраже муж запросил переход в Крассбургскую ССВ. Теперь ожидал, когда откроют портал. Время снова тянулось. А так хотелось поскорее увидеть мужа! Два дня прошло, а кажется, что месяц.

Тьма окутала побережье. Уложив детей, Тиса выбралась на воздух, чтобы пройтись вдоль полоски прибоя. Остывший после знойного дня воздух нежно овевал плечи молодой женщины. Волны с мягким плеском накатывали на берег, обтачивая гальку, а полная луна высеребрила на воде дорожку. Странно. Сколько бы ты ни шел, а лунная дорожка всегда у ног, как свидетельство того, что какова бы ни стояла вокруг тьма, всегда найдется светлый путь.

Демьяна Тиса увидела издалека. Он шел ей навстречу вдоль кромки моря такой узнаваемой неповторимой походкой. Сердце мгновенно встрепенулось и радостно заторопилось, губы сами растянулись в лихой улыбке, а ноги понесли вперед, не замечая, что сандалии черпают морскую пену и влажный песок. Навстречу надежным крепким объятиям, навстречу нежным откровениям.

Навстречу счастью…