Читать книгу "Обжигающий след. Потерянные"

– Но до Радыженской губернии так…

– Далеко, я знаю, ласточка. Ни за что бы не поехала, да племяш портал купил до Бронеславска. Потратился изрядно. Оттуда три дня на санях, и на месте. Так что за аптекой Пантелеймон присмотрит.

Жорка по велению Агаты довез Тису до кованых ворот с крылатой старухой Евсифоной. И в Увлеченный клуб она почти не опоздала. Торопливо шагая по школьному скверу, раздумывала, стоит ли говорить о кабане клубовцам, и пришла к решению, что стоит. Насколько опасна эта тварь, неизвестно, поэтому лучше пусть остерегутся гулять в одиночку по безлюдным окраинам.

На лавках у входа в клуб видящую поджидали посетители. С каждым днем новых нуждающихся в ее даре становилось все больше и больше. Поздоровавшись и пообещав принять всех сегодня, Тиса скрылась в клубе.

Нынче все его завсегдатаи оказались в сборе, включая даже пропадающую в последние дни Люсеньку и Мо Ши.

И хорошо, что они все здесь.

Больше всего впечатлился от образа кабана Строчка. Только неправильно как-то: вместо того, чтобы обеспокоиться, готов был бежать к мосту, чтобы поглазеть на невиданное существо.

– Какого, г-говорите, оно роста, Тиса Лазаровна? По плечо? Ого! Да это целый изнань!

– Какой ужас! – Люсенька обхватила щеки ладонями.

– Вряд ли это изнань, – учитель перевел взгляд на заведующего. – Оборотень или вэйновские проделки…

– Или привидение, – предположил Мо Ши. – Вы же видите призраков, как наша Люсенька.

– То же самое сказала Агата Федоровна. Увы, даром я этого зверя не увидела, – вздохнула она, чуть виновато посмотрев на Климентия.

Клара же криво улыбнулась в своей ироничной манере, затем шепнула на ухо:

– Ты точно никаких снадобий не пила на досуге? Может, то обычный кабан был. Или блудный пес.

– В том-то и дело, что нет.

После недолгих рассуждений остановились на том, что вскоре приедет белоградская вэйностража, и пусть она сама и разбирается.

Однако Мо Ши настоял на том, чтобы учитель ежедневно провожал Тису домой на школьных санях.

– Даже слушать ничего не желаю, Тиса Лазаровна! – восклицал шуец супротив ее возражений. – Клим повозит вас вечерами до дома. Последний зимний месяц, пока дни не удлинятся да белоградские вэйны не разберутся с этим чудовищем. Не пререкайтесь, прошу, в память о вашей бабушке я обязан побеспокоиться о ее внучке.

В конце концов Тиса растерянно посмотрела на Клима.

– Это разумное предложение, – кивнул тот. В зеленые глазах не мелькнуло ни тени сомнения. А ведь она изрядно стеснит его.

Строчка и Люся также поддержали идею Мо Ши. Даже Клара не сказала ни слова против, хотя видящая ждала от нее поддержки. Брюнетка закусила губу и опустила взгляд на свои сцепленные в замок ладони. Молчала.

Тиса сдалась, после чего Ложкин увлек ее в кабинет. Урок уже полчаса как должен был начаться, а они, видите ли, прохлаждаются за светской беседой!

После шуйских мечтаний перед видящей снова оказалась пресловутая рваная на пальцах перчатка. И снова промах. Поиск оборотня не поддавался. Никак. Щуп строился с огромным трудом, лишь три шага получилось сделать по нему, затем ноги увязли. Словно в трясину попала, как тогда на болоте с Демьяном, когда он представлялся юнцом-шкалушем. Снова захотелось забыться видением, оказаться рядом с вэйном, но сегодня Войнова себе этого не позволила. Впереди много работы с ожидающим за дверями людом, надо бы всех принять да еще в приют успеть.

Закончив с перчаткой, Тиса переключилась на поиск людей.

Итак, на сегодня пятнадцать человек. Шестеро приехали из близлежащих селений. И видящая, не жалея сил, приняла почти всех. Лишь двоих, усмотрев в их желаниях неблаговидные намерения, отправила восвояси: свекровь, которая за невесткой проследить вознамерилась, и шального нрава мужика, что хотел вызнать, где «старый скряга» ларь со сбережением держит. «Скрягой» он называл собственного отца.

– Никакая она не видящая! Она обманщица и хамка! Выставить меня за дверь, как какую-то служку! – Сварливая барыня не желала так просто уходить. Слава Единому, Клара быстро вывела ее за порог и там отчитала, как гимназистку.

– Это трудно. – Тиса устало взглянула на Клима.

– Знаю. С вашим обостренным чувством справедливости так и будет, – ответил учитель.

Он не спешил приглашать очередного посетителя.

– Но я не желаю участвовать в сих авантюрах. Не желаю, чтобы мой дар привел к чьему-либо несчастью.

– Но ведь воровку коровы вы нашли. Вряд ли ей от этого счастья прибавилось.

– То воровство. А тут одна хочет невестку из дома выжить, а второй – отца обокрасть. Нет уж, увольте.

– А если бы, допустим, у такого человека, как Аристарх Фролов, украли что-то, вы бы стали искать?

– Ни за что, – тряхнула локонами Тиса, сама подивившись жесткой уверенности в своем голосе, – пусть этот богатей купит себе другую видящую. У него денег много. Не обеднеет. Я же хочу помочь обычным людям.

– Я так и думал, что вы это скажете.

– Значит, вы меня уже хорошо узнали.

Войнова думала, что на эти слова учитель отпустит какую-то шутку, однако Ложкин лишь задумчиво смотрел на нее, подперев щеку кулаком. С того вечера, когда ей привиделся интерес учителя, Тиса так и не находила прямого подтверждения своим догадкам. Да, вниманием ее Клим не обделял, но было ли что за ним? Скорее нет, либо ей так хотелось думать. Впрочем, девушка долго над этим не размышляла, ее волновали более насущные дела. Как, например, скорая встреча с Поней, отправила ли Алевтина письмо, как обещала, или долгожданный говор с Ганной. Лисова уже должна была вернуться из Сеевки домой и наверняка была полна новостей. И, что кривить душой, Тиса ждала, что подруга зачитает ей очередное письмо от Демьяна. Надеялась на это и одновременно боялась, что в нем вэйн прямо отпишет, что влюблен в другую. И все надежды рухнут в одночасье. Какая же она все-таки беспросветно глупая ворона.

После урока в клубе случилось чаепитие, которое устроила Люся, угостив всех великолепным тортом с кремово-вишневой начинкой. «Илья так и сказал, чтобы я отнесла его вам, моим друзьям!» – щебетала Перышкина, хлопоча у столика в гостиной. Всякий раз при упоминании Творожкова щеки девушки румянились, а глаза сияли. Клара перестала придираться к ее избраннику и с удовольствием съела свой кусок. Даже Клим чуть позже присоединился к чаепитию. За шутками и беседой незаметно пролетел еще час. О кабане припоминал разве что неугомонный Строчка.

Глава 9
Родственные узы

Похожие один на другой, минули дни. Ни в поиске по именной перчатке, которую с упорством ставил ей в задание Клим, ни в «кабаньем» деле не наметилось никаких подвижек. Агата Федоровна три раза съездила на тот мост, два раза – вместе с Тисой. «Желток» колдуньи в вечерних сумерках светился как солнышко, но вэйна так ничего и не почувствовала.

– Возможно, кто-то хорошо прячет следы. Либо я слаба для их определения. Или существо в самом деле лишь призрак.

– Который затаился, – согласилась видящая.

Вечерами, когда, Клим на санях провозил ее через мост, во все глаза смотрела в густые сумерки, но так больше ни разу и не увидела кабанов. Тьфу-тьфу.

С каждым днем Тиса все чаще думала о своем письме. Алевтина божилась, что отправила его, значит, осталось лишь ждать. Перед сном она представляла лицо вэйна, как он раскрывает ее послание и читает последние строки. Затем его осеняет, что только их чувства друг к другу самые искренние и взаимные, а все остальное – напускная шелуха. Да. Жалкая надежда. Но, судя по тому, что она давно не видела рядом с Демьяном Разумовскую, не самая тщетная.

А еще с сожалением вспоминала те мокрые белые лохмотья в чернильных разводах, которые при говоре показала ей Ганна. Два письма от Демьяна. Целых два! И оба вымокли в снегу до состояния нечитаемости! Лишь жалкие обрывки предложений. Только они мало что говорили ей.

«…поэтому я вынужден так поступить… Надеюсь, что это объяснение… до весны нет возможности… чувства не останутся…»

Слов не было. Разве у владельца вэйноцеха не должна быть непромокаемая бумага или неразмываемые чернила? И что за беспечность проявил Симон Лисов, оставив конверты мокнуть под снегом?

Сегодня Тиса снова прошла всего лишь пять шагов по щупу. Невелико продвижение.

Ее неудача Клима особо не расстраивала, в отличие от шуйца, который просто душой болел за успехи видящей. Ложкин начал вводить основы ориентирования и для этого принес сегодня карту, но не простую, а с накладом. Как потом оказалось, заведующий предоставил собственную дорогую вещь для ее обучения. Видящая только взглянула и пропала в ней с головой на целый час. Карта была невероятной!

– Она живая! Как карта погодника, только маленькая, – прошептала девушка, через лупу разглядывая леса, реки, дороги и города. Все выпуклое, объемное, яркое, с всплывающими названиями, которые при желании можно было пальцем сдвинуть в сторону.

– А вы видели карту погодника? – поинтересовался Клим, подвигая ближе стул и присаживаясь рядом с ученицей.

– Да. В вэйновской башне, на своде потолка.

– Я гляжу, вы и у себя в Увеге были тесно знакомы с колдовской братией. – В мужском голосе зазвучали едва различимые нотки ревностного неодобрения.

– Наверное, можно и так сказать. – Тиса не отрывала глаз от карты. – Оранск! Смотрите! Тут по улицам даже коляски едут и горожане ходят, – восхитилась она.

Клим склонился над картой, почти касаясь щекой волос девушки.

– Найдите нашу школу.

– Вот она, – рассмеялась, указывая пальцем. Удивительная карта позволяла приближать и удалять кукольную школу.

– Теперь покажите Белоград. Увег. Крассбург… – перечислял города учитель один за другим и внимательно их разглядывал вместе с ученицей.

Тиса увлеклась, не замечая, что почти опирается на плечо мужчины. И, когда за окном рухнул с крыши подтаявший снег, лишь на миг оглянулась.

– С этого дня, каждый раз приходя на урок, вам нужно будет садиться за карту и запоминать в подробностях губернию за губернией, удел за уделом. Начиная с Оранской. Чем подробнее и точнее ваша умная головка будет знать географию империи, – он шутливо коснулся макушки девушки, – тем легче будет дару подстроиться под ваше желание и показать в нужное время точку расположения того или иного объекта.

– С большим удовольствием возьмусь за ее изучение! – Видящая еще раз окинула карту восхищенным взглядом, затем повернулась к учителю. И только сейчас осознала, как близко он стоял. Зеленые глаза смотрели на нее чуть свысока, насмешливо и одновременно напряженно. Можно даже разглядеть игру света в радужке.

Красивый, интересный мужчина, бесспорно, – понеслось невольно в ее «умной головке». Уверенный в себе, умеет говорить и настойчиво двигаться к цели. Не верит вэйнам, что еще полгода назад весьма пришлось бы ей по вкусу. И так смотрит, что…

– Наверное, пора начинать прием, – испугавшись собственных мыслей, Тиса поднялась с места.

Климентий молча кивнул и в несколько шагов покинул кабинет. Выглянув в коридор, впустил первого посетителя – тщедушную старушку, которая забыла, где живет ее сестра. К сожалению, старость может преподносить и такие казусы.

Проследив, что бабуля скрылась в кабинете, Клим направился в опытную, чтобы, как обычно, распорядиться о приеме посетителей. Толкнув приоткрытую дверь, ступил на порог. И застал конец разговора Клары с Люсей, которые, не заметив вошедшего, продолжали мыть стеклянные колбы в лохани.

– Неужели! Так он влюблен в нашу Тису?! – звенел в унисон со склянками голосок Перышкиной. Он-то и заставил Ложкина застыть на пороге.

– Именно. – Клара взялась перемывать уже чистые колбы. Руки ее чуть дрожали, но никто этого не замечал, кроме нее самой. – Только не говори, что я тебе об этом сказала, пожалуйста. Это к нему она попадала в видениях. Опервэйн из ССВ, между прочим.

– Да ты что?! – восхищенно воскликнула Люся. – А что такое ССВ?

– Люси, – брюнетка со вздохом покачала головой, – это спецстража Вэйновия.

– Понятно, – легко согласилась Перышкина. – Я так рада, что ты помирилась с Тисой!

На этом Клим прокашлялся и обратил на себя внимание. Сухо отдав распоряжение Образцовой, покинул опытную.

Когда дверь захлопнулась, Клара в сердцах сдвинула в сторону ящик с помытыми колбами и прикрыла ладонью глаза.

* * *

После урока Ложкин снова отвез Тису в приют. И даже не стал просматривать, как обычно, свои бумаги, сидя на лавке, а помог барышням лепить снеговика. И рассмешил обеих, поскользнувшись и рухнув в сугроб. А когда его вытащили, стало ясно: у снежной бабы появился снежный дед. Поня хохотала так заразительно, что за ней следом прыснула со смеху и Тиса.

– Смейтесь, смейтесь, – проворчал незлобно Клим, – и помогите отряхнуться, что ли?

Вечер оказался неожиданно приятным. А еще видящая снова почувствовала на себе чей-то взгляд. И подняла глаза к небу. Кажется, она знала, чье присутствие порой ощущает.

– Я знаю, что ты рядом, Единый, – прошептала, вспоминая фреску и переполняясь благодарностью небесам. – Ты смотришь на меня и не оставляешь меня. Не оставь меня и впредь, Боже. Прости мои прегрешения и наставь на путь истинный.

* * *

Село еще спало в сумерках предутреннего часа. Вдалеке пропел петух. Сонно пролаяла собака, и улица с укрытыми снежным одеялом домами снова погрузилась в тишину. Вэйн подпирал спиной деревянную стойку крыльца большой избы и курил.

Стоило отстраниться, чтобы тут же понять – его что-то гложет. Глаза цвета грозовых туч смятенно смотрели вдаль. Брови сошлись к переносице. Тонкие губы с особой тщательностью цедили самокрутку. И, судя по окуркам в склянке на перильцах, не первую. Возникло болезненное желание быть с ним рядом. Прижаться теснее всем телом, положить голову на плечо, обвить руками шею. Крепко. Нежно. Чтобы разгладилась морщинка, перечеркивающая высокий лоб, чтобы развеялись грусть и досада в его глазах, чтобы посветлел взор.

Скрипнула дверца избы, и показалась лохматая макушка чтеца, одетого в исподнее. Неясное полусонное бурчание под нос, и створка захлопнулась. Через пару минут Юлий вышел на крыльцо, одетый в овчинную доху.

– Чего кукуем на морозе, Невзоров? – Встал рядом. – Только не говори мне, что еще даже не ложился. Это провальные поиски тебя так дергают, что ли? Неделю ходишь, как струна натянутый. Табак уже весь перевел.

– Чего тебе не спится, Юлька? – Демьян не повернул головы. – Или ты мне пришел странный совет дать?

– Еще одна веха? Как же, помню, – усмехнулся друг, вспомнив предсказание. – Ладно, раз просишь, вот тебе совет. Иди-ка ты, курильщик драконов, спать, а то будешь снова всех гонять, как изнань. Или, наоборот, свалишься с ног, как конь загнанный.

– Плохой совет, чтец, – равнодушно фыркнул главвэй. – Обычный. Не подходит.

– Иногда мне кажется, что ты начинаешь сходить с ума. – Юлий обеспокоенно окинул его взглядом.

– Не сойду, – Демьян покрутил в пальцах самокрутку, рассматривая тлеющий конец. – Или сойду. Черт! – прошипел он сквозь зубы. – Он постоянно рядом с ней, Юлька. Почти каждый божий день их видят вместе. И я не могу ничего сделать, кроме как смотреть и молчать!

Какое-то время главвэй еще разглядывал огонек, затем в один миг он оказался смятым в кулаке.

– Ох ты ж, – крякнул чтец. – А что Жар-птица?

– Ловит каждое его слово с неподдельным вниманием и благосклонностью.

Кажется, Юлий выругался про себя. Склянка пополнилась еще одним окурком.

– Что будешь делать?

– Не знаю еще.

– Подставь его. Не мне тебя учить, как управлять людьми.

– Нет, – покачал головой Демьян. – Только не так… Не с ней.

Время прогулки в старом парке заканчивалось, а она все никак не могла разобраться в собственных чувствах. Старая вишня шумела ветвями то ли с сочувствием, то ли с укором. Девушка погладила корявую кору дерева, прощаясь, и медленно двинулась по вишневой аллее к выходу. Последнее видение оставило неоднозначный осадок на душе. С одной стороны, должна бы радоваться: отношения Демьяна с баронессой разлаживаются, как мечталось. Какой-то настойчивый ухажер не теряет время, пока главвэй ищет отступника, а Лилия Разумовская принимает его знаки внимания. С другой стороны, Тиса не могла не видеть горечь Демьяна и, будь рядом эта вертихвостка, несомненно бы высказала ей, чувствами какого достойного человека она играет. Встряхнула бы эту столичную красавицу, чтобы одумалась! Демьян достоин верности, достоин взаимной любви и уважения.

Сегодня Климентий с Мо Ши с утра на совете школы, поэтому в клуб можно было не торопиться. Войнова ступила за ворота парка и неспешно направилась в город – в аптеку. Там сегодня она должна будет сложить травяные сборы. Мята, полынь, багульник… Травы позднего августа… Помнится, когда она на Ватрушке отправилась в скалы, поля были пестры от цветущих лекарственных трав, увежский воздух вкусен и ароматен. Лес звенел птичьими голосами и играл солнечными бликами лужаек, а скалы овевал теплый ветер. Сама не заметила, как тронула памятованы и углубилась в воспоминание дня, когда она впервые увидела Демьяна в образе шкалуша Трихона. Встречные прохожие не обращали внимания на бредущую в задумчивости девушку.

Тиса же оказалась в Теплых скалах и заново прочувствовала страх высоты. Вспомнила, как расцарапала ладони, поднимаясь по скале к намеченному уступу. И свои последние потуги, чтобы подняться на руках. И как выдохнула: «Добралась!» Испуг, когда заметила на плато незнакомца. Темную мужскую фигуру. Тогда она соскользнула от неожиданности и чуть не сорвалась в пропасть. Сейчас же памятованы позволили остановить время и разглядеть мужчину. Все верно, тогда она увидела Демьяна таким, какой он есть, а не юным шкалушем.

– Я вам помогу. Давайте вторую руку. Держу вас. – Сильные руки обхватили ее запястье и вытащили на площадку уступа. Знакомый и уже такой дорогой ей голос.

Паренек лет семнадцати. Тот же Демьян, но юный. Худой, серые волосы и такие же серые внимательные глаза. Слишком цепкие и умные для этого возраста. Как она тогда не заметила? И в нише скалы лежит мешок не с дубинкой, а со скипом. Еще один промах ее воображения.

– Что вы здесь делаете? – Требовательный вопрос, заданный серьезным тоном.

– Я ищу… – Запнулась.

– Что?

– Тебя это не касается.

Должно быть, ему тогда показалась смешной ее дерзость.

– Глупо было взбираться без страховки. – Демьян покачал головой в свойственной ему манере.

Когда на вершине скалы зарождался обвал, его лицо помрачнело. Он задрал голову и что-то прошептал. Уже колдовал, не иначе. И ведь не поняла, что им грозит опасность. Снова памятованы по ее желанию остановили время воспоминания. Тогда она не заметила, но сейчас видела, как он оказался в нише и взялся за скип. Как шептал заклинания. И лучи белой вэи, едва схваченные краем глаза, скользнули ввысь. Как груда катящихся камней замедлила свое падение. Да, тогда ей это все-таки не показалось. Огромные глыбы в самом деле стали двигаться в два раза медленнее, и их поток сместился в сторону, что позволило ей отбежать к тропинке.

Как Демьян избежал завала, Тиса так и не рассмотрела. Момент, когда она ударилась головой, благополучно опустила. Зато мгновение, когда очнулась, оценила. Странным образом у нее ничего не болело. Мелкое пощипывание в месте ушиба головы не в счет. Вэйна после обвала она так и не разглядела. Стоп. Тиса остановила воспоминание.

Интересно, сколько же всего еще она не замечала во время их встреч?

В аптеке ее мечтательно-задумчивое настроение не скрылось от глаз Агаты Федоровны. И, когда сборы были готовы и переданы на руки работницам для рассыпания по мешочкам, вэйна поманила помощницу к себе на этаж. Усадила за стол и напоила ягодным киселем. Тиса выловила ягоды ложечкой и съела, ощущая кислый вкус на языке. Клюква. И почему сегодня все напоминает прошлое?

– Ну как, появились еще вопросы по вэелогии? – Колдунья подвинула вафли ближе к Тисе.

Та подняла глаза от чашки.

– Что такое вехи прорицания?

– События, которые должны произойти, чтобы какая-то вероятность стала реальной. Вот так вопросы, ласточка. Никогда не предугадаю, что ты захочешь узнать в очередной раз. Но ты ведь еще что-то хочешь спросить, ведь так? – мягко поинтересовалась колдунья, глядя на помощницу поверх очков.

Да, пожалуй, есть самый главный вопрос, который давно ее мучает.

– Может ли быть счастливым союз обычной провинциалки и высокородного вэйна?

Агата Федоровна на какое-то время задумалась, затем поднялась с места.

– Я постараюсь ответить на твой вопрос.

Она проследовала к буфету и достала из-за стеклянных створок коробку шуйских сладостей. Ту самую, что всегда нетронутой стояла по центру полки.

– Вот это давным-давно подарил мне один человек, когда делал предложение руки и сердца.

Тиса подняла удивленный взгляд с коробки на колдунью.

– Да-да, я тоже молодой когда-то была, ласточка. И красивой. Тогда я заколебалась с ответом, затем произошли некие события, что заставили еще повременить. Скажем, ко мне посватался вэйн. Пышно посватался. Всю улицу иллюзорными цветами устлал, ангелочков с сердцами у порога подвесил. И тот парень, что подарил мне эту коробку, исчез. Я нашла лишь короткую записку в пустом конверте. – Вэйна подцепила ноготком расписную крышечку и вынула пожелтевший лист бумаги. Протянула собеседнице.

«Я понял, что недостоин был просить вашей руки и сердца. Прошу меня простить», – говорилось в записке.

– Прошло уже три десятка лет, а я его еще помню, – со вздохом продолжила Агата. – Так, как мне был к душе тот юноша, не был более никто. Я так и не вышла замуж, хотя мужчины были и звали – и не раз – под венец. Сладости эти я так ни разу и не попробовала, как и ту любовь, возможно, самую настоящую. Так вот что я скажу тебе по поводу неравного союза, моя ласточка. Все зависит только от влюбленных. Если они желают быть вместе, то никакие предрассудки не помешают им, все тяготы переживут-пережуют. Запомни одно: нужно вовремя говорить «да» и открывать коробки со сладостями, когда они еще сладки. Второго шанса судьба может и не предоставить.

– А вы не пытались его найти? – спросила Тиса, растроганная рассказом колдуньи.

– Как же, пробовала. Пятеро искунов, твоих собратьев по дару, искали, да тщетно. Сказали, далеко уехал. А потом я смирилась с потерей.

– Хотите, я попробую найти его сейчас? – Видящая поднялась с места.

В глазах вэйны на миг отразился испуг, затем на смену ему явилась растерянность.

– Нет. Не надо, дорогая. Некоторые мечты должны оставаться мечтами. У поступков тоже есть свой срок. – Агата Федоровна неловко подвинула к себе коробку со сладостями, вложила в нее записку и отнесла на прежнее место в буфет. Стеклянные дверцы закрылись. – Я не испила свою любовь вовремя, а теперь поздно. Я уже далеко не та, которую он любил. – Женщина провела ладонью по волосам, поправила на носу очки. Затем обернулась к помощнице. – А ты будь храбрее меня.

* * *

Рассказ колдуньи неожиданно раскрыл ей глаза. Заставил увидеть себя и свое положение с другой стороны. Настолько, что, когда Климентий снова положил перчатку перед ней, Тиса прошептала: «Боже, что я здесь делаю? Почему еще не бегу к нему?!»

– Что вы сказали? – Блондин склонился ближе, чтобы расслышать.

– Ничего, – прошептала видящая и послушно закрыла глаза.

Туман рождает радугу. «Слава Единому, отправила ему письмо!» Первый шаг по щупу. «А если оно затеряется и не дойдет?!» Девять шагов по щупу. «Или промокнет по дороге, как те письма у Лисовых?» Снова срыв.

Перед глазами предстала длинная крытая терраса, мощенная красным мрамором, потрескавшимся от времени. На колоннах чернели сырые разводы. Под кровлей пятнами выделялись старые ласточкины гнезда.

– Да, запустил ты родовое имение, дядя, – прошептал Демьян себе под нос, оглядывая колоннаду террасы и заросший яблоневый сад.

– Как вас представить? – поклонился в парадной привратник при парике и в ливрее. Он тянул высоко подбородок, словно пытался стать выше своего небольшого роста.

– Демьян Тимофеевич Невзоров к их сиятельству.

Услышав ответ, привратник открыл рот и отступил. Наверное, он не удержался бы на каблучках своих туфель и опрокинул рогатую бронзовую вешалку за спиной, но главвэй вовремя ухватил мужчину за рукав.

– Вы… – произнес тот, хватая ртом воздух. – Вы! Вы племянник Проклия Савельевича!

– К сожалению, да, – сухо подтвердил родство Демьян, чем несколько сбил восторженный порыв.

– Я доложу о вас лично, – поклонился слуга. – Идемте за мной! Хм, простите. Прошу следовать за мной. Ваша тетушка Федосея Егоровна будет рада вас видеть!

Убранство тех комнат особняка, через которые провел вэйна привратник, можно было назвать роскошью древней или былой. Тяжелые драпировки гардин, массивная неподъемная мебель с протертой позолотой. Несомненно солидные, но уже вышедшие из моды тумбы времен Антея Первого. Напольные канделябры – как бронзовые деревья по углам. И огромные люстры в тысячу свечей. Не дай Боже на голову кому свалятся, так и могилу рыть не придется. Сразу в недра Хорна и уроют.

– Прошу покорно обождать тут. – Проводник оставил Демьяна у порога одной из комнат, а сам исчез за ее дверями.

Вскоре послышались возгласы и торопливый топот.

Двери распахнулись.

– Где он?! – Появилась худая старушка и, увидев гостя, застыла на пороге. Седую голову покрывал кружевной чепец. В руках она теребила носовой платок.

– Ты приехал, Дема… – Она будто не верила своим глазам и потому подошла ближе, чтобы рассмотреть. – Единый, ты стал видным мужчиной и очень похож на Тима. Лоб Невзоровых. А глаза матери.

– Тетя, я не располагаю временем и хотел бы поговорить с Проклием. Если возможно. Второй месяц, как я присылал ему письма с прошением снять с меня наследный титул князя. Я не нуждаюсь в нем. Если бы не это, то я не потревожил бы ваш покой ни в коем случае.

Старушка будто сникла в один миг от слов племянника и горестно вздохнула.

– Ты в обиде на нас.

– Это не обида, тетя. Я не желаю быть князем. Мне, слава Единому, и без титула неплохо живется.

– Мы это знаем, – всхлипнула тетушка, – мы многое о тебе знаем. Смотри, – она подошла к секретеру, с трудом приоткрыла тяжелую крышку и вытащила из его темного нутра большую, похожую на амбарную, книгу, – вот. Он о тебе все сведения собирал.

Демьян распахнул книгу и увидел записи. Карточка выпускная из Вемовейского училища. Вырезка из газеты о смене владельца пятого вэйноцеха, где упоминалась лишь фамилия. Заметки о его перемещениях и личных предпочтениях заставили главвэя вздернуть в удивлении брови.

– Проша тобой гордится, – произнесла старушка.

Демьян кивнул и отдал ей альбом.

– Это вряд ли, тетя. Просто очередная барская прихоть.

Скептическое выражение лица племянника расстроило тетушку еще больше, губы ее задрожали, и женщина приложила к ним носовой платок.

– Он болен, Дема. Уже пять лет как прикован к креслу. И его дар… – здесь голос подвел княгню. – Он лишился его, не полностью, но… Он почти лишак, Дема.

Судя по тому, как нахмурил лоб главвэй, новости о родственнике все же не оставили его равнодушным.

– И где он?

– На кухне у печи, – прошептала Федосея.

Брови вэйна резво взлетели.

– Да-да, – улыбнулась удивлению племянника тетя, – он теперь почти всегда там, пьет и сидит у печи, читая газеты и книги. Почти всю библиотеку туда перетаскал. Всех слуг выгнал. Что было! Пришлось распорядиться и пристроить еще один хлебный дом с тыла. А старую кухню отдать Проше. Пойдем. Я отведу тебя к нему.

Вскоре видящая смогла сама наблюдать грозного князя. Тот сидел в кресле, больше напоминающем тележку для перевоза бочек, только без оглоблей, потому как оно имело два деревянных колеса по бокам. Крупнолицый пожилой мужчина, его кряжистые широкие плечи обтягивал старый суконный мундир кроя, что был в моде лет этак двадцать назад, однако, несмотря на это, и сейчас вызывал уважение к своему владельцу. На груди в путах аксельбантов – пара Вемовейских крестов и звезда отличия. Ноги мужчины, покрытые пледом, безвольно лежали на табурете, приставленном к теплой стенке изразцовой печи. Читая книгу в жестком переплете, Проклий Савельевич что-то бурчал себе под нос.

– Здравствуй, Проклий.

Князь Невзоров обернулся на приветствие, и тяжелая книга выскользнула из его рук. Из горла мужчины вырвалось длинное проклятье, похожее на раскаты грома.

– Я с не меньшим восторгом рад видеть тебя, дядя, – отозвался Демьян.

– Ты явился сюда! Сюда! Посмел-таки, подлец! – почти рычал князь, его взор метнулся к собственным ногам и стал совсем яростным.

– Убери из реестра титулов мое имя, и я исчезну тотчас, ваша светлость. – Демьян подошел к родственнику и окинул взглядом стол, заваленный газетами, книгами и пустыми бутылками из-под дорогого вина, перевел на огонь в очаге. – Я так понимаю, мои письма почили в этой печи? Мне счесть это очередной издевкой?

– Неблагодарный сопляк! – Проклий схватился за колеса кресла, надеясь то ли раскрошить дерево в тисках ладоней, то ли наехать на нежеланного гостя. – И как ты посмел явиться сюда?! Ты выкрал деньги! Сбежал из родового имения, как тать!

– Что, некого стало учить треглавой? – Главвэй сощурился. – Что касается денег – я взял то, что принадлежало моему отцу. Но, коли попросишь, могу возместить убыток с процентами.

– Нахальный ублюдок! Каким был, таким остался! Самоуверенный и наглый, как мать! Это из-за нее Тим уехал в ту смердящую деревню на кулички! Она его довела до гробовой доски!

Демьян не обратил внимания на последнее оскорбление. На лицо его словно вуалью упала непроницаемая маска. Он еще раз окинул родственника взглядом.

– Зря я сюда приехал. Так и знал, что ничего путного из этого не выйдет. – Он развернулся и обошел испуганную Федосею, направляясь к выходу. – Можешь реестр не менять, но так и знай, – не оглядываясь произнес он, – титул я не приму. Опозоришься, коли будешь настаивать. Прощай… дядя.

– Проша, что ты делаешь?! – Княгиня, глядя на уходящего племянника, заломила руки.

Демьян уже достиг выхода из бывшей кухни, когда в спину его догнало тяжелое:

– Погоди ты! Опер, чтоб тебя!

Главвэй застыл в дверях, затем медленно обернулся.

Проклий Савельевич с каким-то мрачным удовольствием разглядывал племянника и наконец процедил:

– Ты еще и свободолюбивый гордец, каким был мой брат. – Видя, что его все еще слушают, продолжил примирительным тоном: – Давай присядь. Поговорим по-мужски. – Князь махнул рукой на стул, приставленный к стене. – А ты, Досея, оставь нас. И нянек всех забери!

После короткого колебания главвэй послушался. Подвинул стул к печи и уселся. Молча.

– Право, не ожидал, что приедешь, – цокнул языком Проклий, не сводя тяжелого взгляда с племянника.

– Одна особа с большим сердцем и верой в людей советовала мне посетить родовое гнездо. Предполагала, что из этого может выйти нечто путное. – Демьян наблюдал, как князь подцепил у ножки стола непочатую бутыль и тут же ловко откупорил ее.